– Попалась, – выдыхает в ухо.
Дышит рвано, окутывая меня алкогольными парами.
– Пусти…
– Отпущу, когда Мот придет.
Я сдуваюсь. Расслабляюсь и перестаю сопротивляться, потому что сама хочу уехать отсюда с братом.
Он появляется почти сразу же. Вылетает их подъезда, находит нас взглядом и трусцой бежит в нашу сторону.
– Поехали, – берет меня за локоть и ведет к своей машине.
С тревогой глядя в лицо, помогает сесть на переднее сидение. Я хмуро молчу, обхватив себя руками, слепо смотрю через стекло.
– Давай, рассказывай.
– Что?
– Все, – заводит двигатель и включает печку. На улице по-осеннему холодно, – что между вами происходит, и что он тебе обещал.
Положив голову на подголовник, прикрываю глаза, а перед ними тут же всплывает картинка, как крепкие ягодицы Дена напрягаются с каждым толчком в вагину Светки.
Дышать становится больно. Я судорожно втягиваю воздух, но вдох не приносит облегчения. Легкие горят огнем.
– Ничего между нами нет и не было. И ничего он мне не обещал.
– Эля, – голос звучит устало, – давай поговорим.
– О чем?
– О нем.
Я заранее знаю все, что он может мне сказать. Но впервые это не вызывает отторжения.
– Эль, посмотри на меня.
Я послушно поворачиваю к нему голову и замечаю разбитую губу.
Ден, сволочь.
– Между вами что-то было? – приподняв брови, вкрадчиво спрашивает Матвей.
– Я все еще целка, если ты об этом.
Брат быстро кивает. Смутившись, отводит взгляд.
– Что он тебе обещал?
– Сходить со мной на свидание, – проговариваю тихо и сама вдруг понимаю, как глупо это звучит.
– На свидание? Ден? Серьезно?..
Господи, вот я овца! Перед мысленным взором мелькают кадры, как я нарядная и разукрашенная как кукла бегу, попискивая от счастья, на озеро, и мне реветь в голос охота.
Закусив губы, прячу лицо в ладонях. Чем я думала, дура?! Головой или тем местом, которое вчера так старательно вылизывал Тюменцев?
– Эль, да он сроду на свидания не ходил.
– Я знаю, – всхлипываю жалобно.
– Не плачь только.
Но я уже не могу сдерживаться. Спазм сильно сдавливает горло. Слезы начинают литься сами.
– Элька, перестань, – звучит совсем рядом голос Матвея, а затем меня обнимают его большие руки.
Я прижимаюсь лицом к его рубашке и совсем расклеиваюсь. Не стесняясь, рыдаю в голос. Мотя терпеливо ждет, прижимая к себе, гладит по голове.
– Эль, послушай меня, – говорит мягко, когда я начинаю успокаиваться, – не распыляйся на него.
Молча киваю, продолжая к нему жаться.
– Он этого не оценит… Ты лучше него и достойна большего, чем кобель – автомеханик.
Часто шмыгая носом, впитываю каждое слово. Впервые слушаю и верю.
– Тебе нужны серьезные отношения… человек, который будет любить и уважать тебя… слышишь?
– Угу…
– Ты же понимаешь, что это не про Дена?
Понимаю.
– У тебя вся жизнь впереди. Все самое интересное только начинается, – продолжает говорить брат, – университет, новые знакомства… нормальные парни.
Я с ним, конечно, согласна. Только сильно сомневаюсь, что место подонка Тюменцева в моем сердце сможет занять кто-то другой. Слишком уж долго он там живет, пророс корнями в него, обустроился как у себя дома, гад.
Его если и гнать оттуда, то кардинально. Выдирать с корнями или травить дустом, как тараканов.
– Не верь ему никогда, не ищи в его поступках и словах скрытого смысла. Их там нет. Он примитивный, как отвертка.
Здесь я бы тоже поспорила. Не так Ден прост, как кажется Матвею, но убить свою молодость на то, чтобы разгадывать его ребусы… нет, увольте-с…я поищу занятия поинтереснее.
Наверное, брат прав, я слишком зациклена на его друге, которому мое внимание, как кость в горле.
Ну что ж, смирюсь, высморкаюсь, вытру слезы и возьму курс на покорение новых вершин.
У меня таких Ден еще будет, как богатырей у дядьки Черномора. А может, и больше.
– Моть, – поднимаю к нему зареванное лицо, – я в наш город вернуться хочу… я там учиться буду.
– Да, правильно, маленькая…
– Только ты с ним не ссорься, хорошо? Вы же друзья.
Глава 17.
Три года спустя.
Мы слышим музыку, когда до площадки остается еще не меньше трехсот метров. Не дожидаясь, пока тачка Серенького остановится, отстегиваю ремень безопасности.
– Успели, – скалится он.
Мы с Леськой выскакиваем на ходу и сразу несемся в толпу. Судя по оживленному гулу, старт буквально через несколько секунд.
– Соболева! Белова! – поворачиваю голову на голос и взглядом нахожу поднятую руку.
Это Даня Грачев. Он с ребятами уехал из клуба чуть раньше. Я беру руку Леськи и тащу ее в самую гущу, туда, откуда хотя бы что-то будет видно.
Сегодня гоняются Зверюга и Петров. Друзья в повседневной жизни и непримиримые соперники на трассе. Такое пропустить смерти подобно.
Парни получают последние наставления, согласно кивают и одновременно переводят взгляды на грид – герл, девчонку, не смотря на почти минусовую температуру, одетую в кожаные шорты, больше похожие на стринги и лифчик, как с бразильского карнавала.
Стоя между двумя газующими тачками, она делает финальный взмах руками и исчезает в столбе пыли, поднятой стартанувшими автомобилями.
Круто. У девчонки стальные яйца. Но я больше мечтаю оказаться на месте парней – гонщиков, нежели на ее месте.
Реагирую на легкий толчок в плечо и принимаю из рук Серенького бутылку пива. Не отрываясь, всматриваюсь в две, оставляющие после себя пыльные хвосты, тачки.
– Петров будет первым, – уверенно говорит Леська, – Ленька огонь.
Ой, не знаю. Раньше она всегда за Зверева болела, но после того, как он ее отшил и прилюдно заявил, что минет в ее исполнении ему не понравился, она пересмотрела свои симпатии.
– Зверь не позволит, – заявляю авторитетно.
Я редко ошибаюсь. Все это знают. И словно в подтверждение моим словам Скайлайн Зверя режет Супру Андрюхи Петрова на повороте, отчего ее ведет, и она задевает задницей бетонный блок, выполняющий роль ограждения, и значительно теряет в скорости.
– Зверь козел! – шипит на ухо Леся.
Здесь правил нет. В жопу обиды. Поддавшись стадному чувству, ору вместе с армией поклонников Зверева, когда он вырывается вперед, оставляя Петрова глотать пыль.
Последние два круга Зверев делает скорее для галочки, а, финишировав, с победным ревом выскакивает из тачки.
– Зверюга, молоток!
– Я верила в тебя, звереныш, – томно проговаривает и виснет на его шее девица в белой парке.
Кто-то протягивает ему открытую бутылку вискаря, он делает из нее внушительный глоток, снимает с себя девку и, резко развернувшись, вдруг обхватывает меня руками.
– Эй! – только и успеваю рявкнуть.
– Соболенок, и ты здесь? – играя бровями, под улюлюканье толпы, сажает меня на горячий капот своей тачки, – не хочешь меня поздравить?
Я дар речи теряю. Во-первых, от его поступка, во-вторых, от того, что он вообще имя мое знает.
Зверь у нас в городе вроде как знаменитость. А в определенных кругах и вовсе Бог. Я это признаю, но к числу его фанаток себя никогда не относила.
– Простите, мы знакомы? – взмахнув ресницами, спрашиваю я.
Толпа взрывается хохотом, а в зеленых глазах Зверева мелькает неподдельный интерес, вперемешку с азартом.
Кажется, я погорячилась. Его энергетика даже в спокойном состоянии кого хочешь с ног собьет, а сейчас, когда он на адреналине после заезда, я чувствую себя в центре торнадо.
Обхватив мой подбородок цепкими пальцами, склоняется так, что между нашими лицами остается не больше двух сантиметров.
– Не дразни Зверя, девочка, – шумно втягивая воздух, ведет носом по моей щеке, – Зверь может наказать.
Я пытаюсь увернуться, отвожу голову в бок и натыкаюсь на полный обиды взгляд Леськи.
Да твою ж налево!
Помимо нее насуплено смотрит на меня еще и Серега. Мы же с ним вроде как встречаться начали.
– О’кей, зверь! – иду на попятную, – я тебя сильно поздравляю. Ты умница.
Беру за грудки и дарю смачный поцелуй в щеку. После чего соскальзываю с капота и ныряю в толпу.
– Ты с ним знакома? – спрашивает догнавший меня у машины Даня.
– Дурак, что ли?
– А выглядело так, будто ты давно с ним плотно общаешься.
– Понятия не имею, чего он ко мне прицепился, – отмахиваюсь от друга и начинаю выискивать глазами Серенького.
Он появляется из толпы вместе с Леськой. Не торопясь, идут в нашу сторону, о чем-то переговариваясь.
Ясно, кости мне перемывают.
– Серёнь, может, поторопишься? – кричу ему, у меня сейчас попа отмерзнет.
Надувшись, как индюки, оба проходят мимо меня и молча садятся в тачку.
Ладно, мы не гордые. Открываю дверь и, послав Грачеву воздушный поцелуй, прыгаю на переднее сидение.
– Поехали?
– Это че щас такое было, Соболева? – с вызовом спрашивает Белова с заднего сидения.
Серенький молчит, нервно выбивает сигарету из пачки и чиркает зажигалкой, пытаясь ее прикурить.
– А что сейчас такое было?
– Дуру не включай!
– А ты не ори в машине моего парня! – обернувшись, смотрю в лицо подруги, затем на Серёню, – объясняю первый и последний раз. Ничего у меня со Зверем никогда не было. Откуда он знает мое имя и чего ко мне прицепился, понятия не имею. Теперь мы можем ехать?
Серега быстро докуривает сигарету и, попрощавшись с друзьями, мигнув фарами, выруливает на гравийную дорогу.
В машине висит напряжение. Серенький, стиснув челюсти, смотрит только на дорогу. Леська зло пыхтит на заднем сидении.
А мне до лампочки. Я виноватой себя не чувствую и оправдываться ни перед кем не собираюсь.
– Меня завтра к Лыковым на концерт позвали… – подруга выдерживает паузу, – наверное, Натаху с собой позову.
Ой, как обидно-о-о… Уже можно начинать биться в истерике?..
– Отлично вам… с Натахой отдохнуть.
– А ты посиди дома и подумай над своим поведением.
– Не получится, дорогуль! Я завтра к брату улетаю, на День Рождения.
– Вот коза драная! Даже не сказала!
Вижу боковым зрением, как Серёня поворачивает ко мне голову.
Ага, ему тоже не сказала. Забыла.
– Надолго? – подает он голос.
– Два дня.
Машина останавливается у дома Леськи, но та выходить не спешит.
– Ты там уснула? – спрашиваю я.
– Ты меня сегодня обидела, Элечка, – выдает она, – подруги так не поступают.
– Ой, все!
Она хлопает дверью и гордой походкой удаляется в сторону подъезда.
Серега не комментирует. Молча везет меня к моему, расположенному в двух кварталах отсюда, дому.
– Тебя я тоже обидела? – спрашиваю, когда он паркует тачку на свободном месте.
– Это имеет какое-то значение?
– А как же!
– Докажи мне свои чувства, крошка, – опускает свою лапищу на мое колено, – а то я сильно сомневаюсь…
Начинается…
Закатив глаза, тянусь к обиженке через консоль. Он встречает на полпути. Обхватывает бедра и перетаскивает мою тушку на себя.
Я, устраиваясь удобнее, немного ерзаю на его коленях, а затем сама целую в губы. Он классно целуется, и я, благодаря ему, теперь тоже.
Слегка прикусив, всасываю его нижнюю губу. Ему нравится, обожает, когда я так делаю. С тихим рыком проталкивает в меня свой язык.
Не сопротивляюсь, послушно наклоняю голову, обеспечивая ему более глубокое проникновение. Но когда Серенький рывком впечатывает мои бедра в твердый пах, торможу.
– Погоди…
– Эль, пойдем к тебе… не могу больше…
– Зай, нельзя.
– Почему?
– Месячные начались, – вру, не моргнув глазом.
– Да бл@ть!..
Глава 18.
Рейс задерживают на два часа, и я в сотый раз хвалю себя за решение не сообщать брату о приезде.
Во-первых, незачем отвлекать его, он у нас и так человек занятой, а во-вторых – СЮРПРИ-И-З!
Он Дни Рождения не отмечает. Не любит. В прошлом году сам ко мне прилетал. Мы съездили на кладбище к родителям, а вечер провели в семейном ресторане.
Еще раньше я тоже к нему летала. Проводила пару дней в его съемной хате, а затем возвращалась домой.
В прошлом месяце он купил себе собственную квартиру. Небольшую, всего две комнаты, но улучшенной планировки и в элитной новостройке.
Так что, отметим Днюху, а заодно и Новоселье.
Заказываю такси через приложение и выхожу из здания Аэропорта, когда оно сообщает, что машина на месте.
На улице ветер и снег с дождем.
Клево. Все, как я люблю.
Мысленно выматерившись, прыгаю через лужи, попутно высматривая на стоянке своего извозчика.
К дому брата, адрес которого я выпытала у него хитростью, добираюсь, когда на улице уже смеркается.
Код домофона я не знаю, поэтому, выудив телефон из кармана куртки, набираю номер Матвея.
– Привет, – будничным тоном говорю в трубку, – напомни код домофона.
Брат без запинки диктует комбинацию цифр, а затем замолкает.
– Тебе зачем?
– Зачем – зачем… встречай гостей.
– Ну, ты даешь! – усмехается он, и в следующую секунду дверь подъезда с писком открывается.
Матвей встречает меня на лестнице между этажами. Подхватив на лету, стискивает с такой силой, что я всерьез опасаюсь потерять выкатившиеся из орбит свои глаза.
– Полегче, – хриплю натужно.
Мотя размыкает медвежьи объятия и забирает из рук сумку.
– Почему не предупредила?
– А ты не рад?
– Херню не неси! Я бы тебя в аэропорту встретил.
– Не маленькая, – ворчу под нос, – такси пользоваться умею и памперсы сама себе меняю.
Брат открывает черную металлическую дверь и отходит, пропуская меня в квартиру.
– Давай, хвастайся своей берлогой.
– Все потом, Элька… опаздываем.
– Куда?
– В ресторан. У тебя десять минут, переодевайся.
Глупо хлопая ресницами, неверяще на него смотрю. Он собрался отмечать свой День Рождения? В ресторане?
Вчерашняя пицца была с галлюциногенными грибами?
– Давай – давай…
– С чего вдруг?
– Пацаны заставили.
– Пацаны? – повторяю эхом.
Матвей, видимо, заметив эмоции на моем лице, приобнимает за плечи.
– Эль, Ден тоже там будет. Скорее всего, с девушкой.
– И?..
– Пойдешь?
– Конечно. Вот если б ты сказал, что он там будет с парнем, я бы осталась дома.
– Так собирайся.
Мне дважды повторять не нужно. Закрывшись в ванной, умываюсь и наношу свежий макияж. Волосы взбиваю щеткой и собираю на затылке в объемный пучок, скрепив его серебряной заколкой.
Надеваю обтягивающее, как вторая кожа, серебристое платье и беру с собой черные туфли – лодочки.
Я рассчитывала вытащить брата куда-нибудь, поэтому взяла с собой наряд. Как в воду глядела.
– Я готова. Погнали?
Мотя, одобрительно цокнув, качает головой.
– Кобели шеи посворачивают.
– Не сомневаюсь.
Машина у него тоже новая. Снова Крузак, только значительно свежее предыдущего. Мы болтаем всю дорогу до ресторана, брат выспрашивает, как дела в универе, я – как работает новый автоцентр.
Но, несмотря на внешнюю беспечность, не могу игнорировать нарастающее внутри чувство тревоги.
Природа его мне известна. Тюменцев, чтоб его черти сожрали.
За последние три года мы виделись от силы несколько раз, но ни разу не разговаривали. Последняя наша встреча произошла летом, когда я приезжала к брату на каникулах. Мы столкнулись на улице у подъезда Матвея. Он поздоровался, а я сделала вид, что не узнала.
Боюсь, сегодня бедняжку, страдающую деменцией, сыграть не получится.
Машина Матвея сворачивает на перекрестке и через шлагбаум въезжает на пафосную стоянку не менее пафосного ресторана. Об его открытии говорили даже в моем городе.
– Только не говори, что он закрыт на спецобслуживание твоей персоны, – ошарашенно пялясь в окно, проговариваю я.
– Не такая уж я важная птица… пока, – скалится он, заломив бровь.
Я одобрительно качаю головой. Брат хорошо поднялся за последние годы. Почти не пьет, с шлюшками не водится. Весь в делах – заботах.
И о ежемесячном пополнении моей карты не забывает.
– Пойдем, и так опоздали.
На входе нас, как положено в приличных местах, встречают, провожают до гардероба, а затем к столику.
