– А мы не будем спрашивать разрешения, – заговорщицки подмигнул он и зашагал за подорвавшейся Томой, а Катьке оставалось лишь догонять их.
У подъезда Молчановой зевак уже не было – интересная часть с полицией, понятыми и причитаниями родителей давно закончилась, а дверь на чердак заклеили крест-накрест и опломбировали. Никита с натянутым почти до кончика носа капюшоном встал напротив и приложил подушечки пальцев к бумажке с печатью, нежно провёл ими по косяку, пробежался по оборванным двухцветным лентам и вдруг с силой вдавил обе руки внутрь. По локти. Сквозь дерево.
Тома успела разглядеть, как его кисти провалились в дверное полотно, и чуть не задохнулась от налетевшего ураганного ветра. Её больно хлестнуло по щекам чем-то влажным и прохладным и она подняла локти, защищаясь, а когда немного раздвинула их, то оказалось, что двери-то и нет. Да и стены тоже.
Обнажившийся чердак напоминал обиталище ведьмы, затянутое сизой дымкой и приторным запахом неизвестных, но, судя по всему, заманчивых сладостей, у Томы даже в животе заурчало.
Под потолком вереницами висели летучие мыши. Немигающие существа враждебно выпучили огромные, неестественные глазищи, но не улетели гурьбой, противно хлопая кожаными крыльями, как того ожидала Тома, а так остались висеть и зорко следить за незваными пришельцами.
Одежду пропавшей девушки криминалисты забрали, но обвели мелом неровный круг на полу. Тома откуда-то знала, что именно там нашли Иркино барахло, и почти видела жуткие клочья, хотя там ничего не было, кроме нарисованной белой линии.
– Я боюсь мышей, – зашептала Катька, прижимаясь к своему парню и не сводя глаз с многочисленных обитателей чердака.
– Это летучие мыши, – снисходительно бросила Тома. Она-то не боялась мышей и любых других маленьких зверушек, – только очень странные. Но вряд ли кусаются.
– Не уверена, – Катька была на грани.
– Не мышей надо бояться, – Никита подошёл к границе круга, и все мыши в комнате уставились на него одного.
– А кого? – слабо спросила Катька, оставшись без его поддержки. Она озиралась, но всё равно с опаской возвращалась к треклятым летучим мышам.
– Её, – Никита выкинул вперёд кисть и застыл с указательным пальцем, направленным в центр обведённого мелом пятна.
Сперва Тома была убеждена, что там никого нет, а потом начала различать контуры сидящей на корточках женской фигуры. Вздрагивающие худые плечи, нелепо торчащие колени и взъерошенные волосы… Она нипочём не узнала бы Ирку в этом полудиком создании, если бы не Катин взгляд, полный ужаса и вины.
Катька приклеилась к тому месту, где стояла, и зажала руками рот.
– Нет. Нет. Нет… – монотонно бубнила она и мотала головой, отрицая то, что видела прямо перед собой. Отрицая своё участие в этом чудовищном превращении.
А то, что когда-то было их одноклассницей, металось внутри линии и вряд ли узнавало кого-то вовне.
– Что с ней? – прервала заклинившую пластинку Тома. – Что вы с ней сделали?
– Гораздо важнее не это, – отмахнулся Никита, – подойди сюда.
– Зачем? – огрызнулась Тома, но сделала шаг. Потом ещё один.
– Проверим, осталось ли в ней что-то человеческое. Встань сюда.
Тома послушно приблизилась к границе, а Катька издала подобие сдавленного свиста и заткнулась окончательно.
Никита чуть подался к беснующейся фигуре, сощурился и вдруг скомандовал:
– Протяни руку в круг и сразу же убери. Только быстро.
Тома с сомнением посмотрела на тонкую белую линию, отделяющую её от неведомой опасности, и мысленно обозвала себя дурой. И послушно сунула лапу в капкан.
Худое создание совершило кульбит в воздухе и в панике распласталось с другой стороны круга, а Тома испуганно отдёрнула руку.
– Ну как? – простонала Тома, прижав покалывающее запястье к груди.
– Не так уж и плохо, – ответил Никита, – можно попробовать. Но не сейчас. Сейчас она слишком напугана.
Катька очнулась от созерцания того, что когда-то было человеком, и попятилась. Ей остро хотелось проснуться в своей комнате и обнаружить, что ничего из этого вообще не существовало в природе, она даже с силой зажмурилась и тряхнула волосами, но тварь перед ней так и продолжала скулить, вращая безумными зрачками в поисках неведомых монстров. Катька хлопала ресницами и бездумно переставляла кеды, шаг за шагом отступая к невидимой стене за спиной, пока не ткнулась лопаткой в сморщенное личико висящего вверх ногами зверька и истошно не завопила, разом выпуская наружу боль, разочарование, стыд.
Тома обернулась и с ужасом разглядела, что летучая мышь не сорвалась с места, а когтистыми крыльями возмущённо царапает Катькино плечо, а та отчаянно пытается стряхнуть цепкие лапки.
Никита в два шага добрался до Катьки и зажал ей рот левой рукой, прерывая дикий крик, а правой аккуратно вынул запутавшиеся в ткани коготки.
– Вот так… тихонько… не бойся, они тебя не тронут… – он оторвал мышь от девушки и подтолкнул Катьку обратно к кругу. Та вяло поддалась, а потом вдруг заупрямилась и с ненавистью оттолкнула парня.
Приближаться к этой твари было невозможно, немыслимо… Нет! Поживи хоть сто лет, никакими ухищрениями не вытравишь из памяти страшные, искажённые черты, лишь отчасти напоминающие человеческие. Вот уж верно говорят – отпечаталось в глазницах.
– Кать, успокойся, – увещевал Никита, – ты только хуже делаешь.
Он был прав – бедное создание сильнее тряслось от звуков Катькиного голоса и самую малость притихло, когда её всё-таки заткнули. Тома вопросительно взметнула брови – она уже не рассуждала, верить Никите или нет, и действовала на автомате, как ассистент при сложной операции.
– Придётся её успокоить, – поймал требовательный взгляд Никита и Тома уловила колебание.
– Кого? – прошипела Тома. – Ту или эту?
– Катю. Проклятая не выйдет отсюда, пока Катя не очухается. Надо срочно привести её в чувство, срочно, – он как-то нехорошо побледнел и Тома занервничала.
– Ну так целуй её, что ли! – выпалила первое, что взбрело в голову, как будто ему нужно разрешение.
Он недоверчиво всмотрелся в Томину яростную физиономию, а потом рывком прижал к себе упирающуюся Катьку и приник к стиснутым губам. Сперва та сопротивлялась, а потом разом обмякла и охотно прилепилась к напряжённому телу.
Тома собиралась отвернуться и не таращиться на эту нелепую ласку, но со странной настойчивостью и самоуничижением продолжала мучиться и глазеть. Катькины мышцы расслабились и в комнате стало светлее, а Тома хладнокровно отметила, что за окнами чердака нет ничего, ни солнца, ни фонарей, одна лишь тусклая серость без краёв, а внутри и лампочек-то нет. Висящие гирляндами мыши отбрасывали непонятные тени, но подходить к серому окну и проверять, существует ли вокруг ещё что-нибудь там, снаружи, Тома совершенно не жаждала, подсознательно зная ответ.
Источником света служила сияющая Катька, прямо в эту минуту превращающая мрачный чердак в нечто тёплое и уютное.
Создание в круге задышало спокойнее и перестало трястись, устало распластавшись вдоль линии.
Никита разорвал поцелуй и на выдохе попросил Катьку:
– Позови её. Позови проклятую.
– Кого? – Катька явно потерялась в своих грёзах и утратила связь с любой реальностью.
– Её, – Никита подвёл Катьку к меловой черте.
Она с жалостью опустила ресницы и послушно вытянула вперёд раскрытую ладонь. Создание робко качнулось навстречу, с осторожностью принюхалось и на четвереньках переместилось к Катьке, как доверчивая и верная дворняжка. И благоговейно тронуло лбом протянутую руку.
Чердак с мышами и кругом исчез, превратившись в пыльное и затоптанное людьми помещение.
Ирка Молчанова, осунувшаяся и голая, на четвереньках стояла перед Катькой. Она плюхнулась на пятую точку и неумело прикрыла себя, а потом вскочила на ноги и ринулась к двери, не разбирая дороги, Тома еле увернулась.
Якобы запертая дверь легко поддалась напору и распахнулась, а пристыженная Молчанова пулей вылетела в подъезд и звонко затопала голыми пятками по ступеням.
Катька и Тома переглянулись – Никита поправил капюшон и рванул следом за беглянкой, без прощания покинув онемевших от шока спутниц.
Вот так Молчанова и вернулась домой – раздетая и в невменяемом состоянии. Соседи потом шептались, якобы она ломилась во все двери, а до того долго сидела на последнем этаже и плакала, не в силах вспомнить номер своей квартиры, но это наглые выдумки. Девочки сразу же бросились вниз и застали Ирку, со всей мочи вжавшую кнопку звонка. Никита уже догнал её и отдал куртку, точнее накинул на голые плечи трясущейся девушки. Вряд ли Ирка тогда соображала хоть что-нибудь, кроме тяги забраться под спасительное одеяло.
Они стали свидетелями, как мать Молчановой взвыла, открыв замок и увидев пропавшую, боясь и не веря в чудо. Ирка держалась за стену, чтобы не упасть – в чужой куртке и с босыми, синюшными от холода ногами, и матери пришлось ловить ослабевшую дочь, а Никита перехватил девчачье тело и помог дотащить до кровати и накрыть.
Впопыхах потрясённая мать даже не задалась вопросом, кто и почему привёл Ирку обратно домой. Она причитала и металась по комнате, ища одежду для своей девочки и беспорядочно пытаясь натянуть носки и бельё на свернувшуюся в жалкий комок долговязую фигуру.
Никита деликатно отвернулся, кашлянул и попытался ретироваться, на пороге наткнувшись на Тому и Катьку.
– Она там в порядке? – выпалила Тома, опасаясь врываться без приглашения, но Катька уже была внутри.
У матери поплыло перед глазами, она опустилась рядом с дочерью и отчаянно вцепилась в торчащие из-под одеяла щиколотки, никак не справляясь с тем, чтобы укрыть их.
– Надо позвонить в скорую, – Катька застыла в двух шагах, немного оробев перед Иркиной матерью. Встретиться взглядом так и не решилась и мямлила, изучая хорошо знакомый рюкзак одноклассницы, сиротливо брошенный возле стола, – вдруг что-то не так.
Женщина слепо подняла глаза, силясь разобрать смысл слов и что от неё хотят эти люди.
– Кому позвонить? – пробормотала она наконец.
– Я позвоню, – буркнула Тома из прихожей и схватилась за телефон, от волнения позабыв, как в таких случаях звонить.
Никита вернулся к кровати и мягко начал:
– Не волнуйтесь так, мы сейчас сами вызовем.
– Да? – уже более осмысленно пробормотала Молчанова, гладя спину девочки поверх непослушного одеяла. – А ты кто такой? Где вы её нашли? И почему она голая?
– Я друг Томы, одноклассницы вашей Иры. Мы гуляли в парке и решили поглазеть на опечатанный чердак. Пришли, там вроде дверь открыта и ваша дочь… выскочила в таком виде.
– И как она оказалась на чердаке? Её же не было! Мы искали!
– Без понятия. Она ничего не объяснила, вообще ни слова не сказала, просто побежала вниз, а мы – за ней.
Катька энергично закивала, подтверждая сказанное.
– Я позвоню отцу… – женщина растерянно нащупала в кармане мобильник, – он же ещё не знает, что Ира нашлась!
Никита сделал страшные глаза, показывая на выход, и поднял брошенную на пол куртку, а Катька бочком-бочком двинулась за парнем. Ещё немного, и здесь будет полиция, а они толком не договорились, что рассказывать. Родители теперь точно убьют её за гулянки в компании фальшивого Томиного парня, а ещё и за то, что полезли в Иркин подъезд. Даже такая полуправда – преступление по маминым правилам.
Тома закончила с диспетчером и с сомнением переспросила Никиту:
– А нам не надо остаться здесь до приезда скорой?
Он качнул головой, а Катька пихнула подругу в бок и зашипела:
– Пошли отсюда! Надеюсь, мы успеем сочинить хоть какую-то версию для предков. Если они узнают…
– Узнают, – но Тома уже бежала вниз, перепрыгивая через ступени, – мы же теперь первые подозреваемые. Нашли её и привели домой. Допрашивать будут обязательно, Кать.
Все трое, не сговариваясь, обогнули забор детского сада и остановились на почтительном расстоянии от входа в подъезд.
– И что делать? – запыхавшаяся Катька с ужасом смотрела на часы. – Меня запалят.
– Не о том переживаешь, – Никита поморщился. – Короче, полиции скажем, что гуляли вместе и придумали сходить сюда, ясно? Про чердак – молчок. Надеюсь, это понятно, да и не поверят вам, только в дурку засунут.
– Это не тебе чуть что запрещают выходить из дома, – взвилась Катька, – мои не должны узнать вообще ничего! Меня скоро увезут на дачу, но предки всё равно что-нибудь пронюхают… Меня вызовут на допрос, да?
– Ира вспомнит… ну… про чердак? – Тома потянула Никиту за рукав, не обращая внимания на щебетание Катьки, как будто позабывшей про муки совести.
– Пока трудно сказать. Удача уже то, что она вернулась в человеческом облике.
– А в каком ещё могла? – пискнула Тома, неохотно представив то существо в меловом круге.
– Тебе лучше не знать, – грубовато прервал Никита, – так что держимся нашей версии и точка.
Тома вышла из себя. Серьёзно так, с битьём кулаками по крепкой мужской груди и размазыванием соплей и слёз. Кажется, она кричала что-то оскорбительное на всю улицу, и ему и Катьке досталось, но лицо Никиты моментально исчезло из поля зрения – он впечатал девушку в себя и перехватил согнутые руки, так что ей оставалось только брыкаться и вплотную дышать его головокружительным запахом. И пускать слюни на футболку – потом стыдно было за большущее красноречивое пятно, хорошо хоть, что помадой не пользуется.
Никита с вопиющим хладнокровием дождался финальных всхлипов чужой истерики и только потом спросил, нахально придерживая за шею и затылок и не позволяя ей оторвать помятую физиономию от пресловутой футболки:
– Успокоилась?
Она промычала что-то в знак протеста и стукнула кулаком в район предплечья, но вышло смешно и по-детски.
– Я тебе отпускаю, кивни, если обещаешь не драться.
И Тома покорно кивнула – торчать в таком положении было ещё унизительнее. Никита разжал объятия, но зорко следил за каждым её движением, будто намеревался ловить беглянку, если та надумает удрать восвояси. Беглянка же приклеилась подошвами к земле и что-то поискала в его глазах. Не нашла. И опустила веки, уставилась на запылённую бетонную пирамидку детсадовского забора.
– Вижу, успокоилась, – он вёл себя так чертовски спокойно, словно каждый день купировал девичьи истерики, и от этого Томе стало ещё хуже, но злость прошла.
– Мне надоели ваши секреты, – почти беззвучно выплюнула она, – я прикрываю вас, так что имею право знать, что происходит. Так понятно?
– Понятно, – легко согласился он, а вот Катька громко засопела, – сделаем так. Я поеду с Катей на дачу, а ты присмотришь за Ирой, хорошо?
– Это как? Во-первых, её родители пристрелят тебя. И что значит – присмотреть за Ирой?
– Не пристрелят, они меня даже не увидят. А Ира… Она будет странно себя вести, вероятно. Надо, чтобы она ела. И не оставалась одна.
– Мне что, в няньки податься? – хмыкнула Тома. – Не нанималась. И вообще, теперь предки сдадут её в дурдом или будут караулить, как Катю, – в голове у Томы отчётливо щёлкнуло и она с изумлением уставилась на подругу. – С тобой такое тоже было?
– Какое? – Катькино лицо стало жутко некрасивым.
– Как с Иркой? Тебя тоже кто-то проклял и ты вернулась обратно? И поэтому они над тобой трясутся?
– Не выдумывай, – Катька запахнула куртку, – я бы запомнила. Сама же видела эту жуть. Бр-р-р.
– А Ирка что, вспомнит?
– Так, девочки. Хорош ссориться, – Никита чуть сдвинулся, оказываясь между ними, – всё очень просто, Тома. Ты отвечаешь за Иру, поняла? Лично отвечаешь.
Он поддел Катьку за локоть и потянул прочь, а та послушно и радостно засеменила рядом. Тошно смотреть!
– А если она не захочет меня видеть? – отчаянно крикнула Тома им вслед.
– Ещё как захочет! – он приостановился и чуть повернул шею, глядя куда-то вдаль. Даже не обернулся толком. Не снизошёл. – Ну же, иди к ней.
И Тома пошла.
Уже в подъезде услышала, как скорая уже пробралась через двор и экипаж бодро затопал по лестнице. Тома посторонилась, пропуская бригаду, и через окно бросила один короткий взгляд на водителя, нервно курящего в окно. Вызов, судя по их сосредоточенным фигурам, был срочный и тревожный, так что Тома обречённо пошла по ступенькам вверх.
Шла и ругала себя за уступчивость. С какой стати он ею командует?! Кем он себя возомнил?! Ладно Катька, но она-то?! И никак не соскочить, ввязалась по-полной.
Дверь не заперли и Тома проскользнула внутрь – послушать вердикт медиков.
Тараторили быстро-быстро, но главное Тома поняла – с Ирой всё хорошо. Физически. Она не спала и вяло отвечала на вопросы. Голос сонный, но вроде бы осмысленный. Усталый.
В итоге медики посоветовали матери обеспечить покой и откланялись, а на жавшуюся в прихожей Тому просто не обратили внимания. Хозяйка тщательно заперла замок и без лишних слов уставилась на вернувшуюся девочку. Тома ждала, что её выгонят, но та тяжело вздохнула и спросила:
– Хочешь к ней?
Тома неопределённо дёрнулась, а Молчанова коснулась её запястья сухой и горячей ладонью и подтолкнула к дальней комнате:
– Она там. Иди.
– Сказали же «покой»?
Но её настойчивее толкнули в лопатку. И почему все, абсолютно все ею командуют?
– Можно? – глупо прошептала Тома у порога. Ирка полулежала на взбитых подушках, а под одеялом угадывались выпрямленные по струнке ноги.
– Заходи, – без выражения откликнулась одноклассница.
– Ты же не против, Ирочка? – визгливо вмешалась мать, не решаясь заходить в комнату. – Просила привести друзей, вот и они. Ну как, всё в порядке?
– Спасибо. Иди уже, мам.
И хозяйка торопливо захлопнула дверь.
– Привет, – Тома топталась у входа.
Только сейчас Тома поняла, в чём была странность, царапнувшая с первой секунды – глаза одноклассницы были пустые. Неправильно пустые, как у дорогой и очень качественной куклы. Почти как настоящие. И этими глазами Ирка безучастно смотрела, как Тома отрывает пятки от линолеума, приближаясь к единственному в комнате стулу – как раз возле изголовья кровати. Врачи всего несколько минут назад убрали оттуда оранжевый чемоданчик и заявили, что всё с девушкой в порядке, но поверить в их заключение было прямо-таки невозможно. Куда они смотрели вообще?!
Но в остальном лицо и руки поверх одеяла смотрелись… более-менее. Бледноватая кожа и в целом вид исхудавший, но румянец на щеках появился – организм явно оживал. В каком-то смысле, но не во всех.
Ирка разомкнула пухлые губы и ровно произнесла:
– Привет.
– Я сяду? – Тома указала на стул.
Ирка не ответила, но и не возразила, когда Тома осторожно устроилась на край сиденья.
– Где Катя? – человеческая речь в её исполнении звучала так, словно Ирка механически воспроизводила непонятную ей какофонию.
– Уехала. Пока только я пришла тебя проведать, – ощущение от этого недоразговора было не из приятных, так что Тома не стала лишний раз распространяться про Катькину поездку на дачу.
– Хорошо. Мне нужны люди.
– Ты о ком конкретно сейчас? – осторожно уточнила Тома.
– Ты и Катя. Нужны.
Тому передёрнуло – прямо бездушный робот. Жесть.
– Ну, я здесь, – Тома старалась не смотреть ей в лицо и остановилась где-то на подбородке, но даже голос вымораживал. И вдруг она преувеличенно обрадовалась. – Может, позвонить Соне? Прикинь, она же не в курсе, что ты вернулась! Вот обрадуется!
– Нет. Соня не нужна. Когда придёт Катя?
– С каких пор вы с Катей подружки? – Тома забеспокоилась. Не сильно, но всё же.
– Катя мой друг, – упрямо выдала Ирка. Ну хоть какая-то эмоция.
– А Соня больше не друг? Вы же с первого класса дружите!
В дверь постучали и в комнату снова заглянула вспотевшая от волнения хозяйка.
– Хотите чай? Врачи сказали, Ирочке надо пить много жидкости, – она сунулась с двумя огромными дымящимися кружками, нерешительно водрузила их на свободное место на столе и вытерла руки о фартук.
– Мам, иди уже.
– А что насчёт Сони? Хорошая же идея? Позвонишь ей?
– Ма-а-ам!
Хозяйка ушла.
– А чего ты против Сони? Она что-то сделала? – Тома покосилась на кружку, но пить не стала.
– Ты останешься? Мне страшно, – Ирка лихорадочно впилась в неё взглядом. Отрешённость как ветром сдуло.
– Могу посидеть, да. Мама поздно приходит с работы, а я могу и здесь позаниматься, – Тома приподняла плечо, на котором висел её рюкзак.
– Не уходи.
– То есть… На ночёвку? – Тома прикусила губу. Караулить сутками она изначально не собиралась, но что сказал Никита? Лично отвечаешь? Похоже, без вариантов.
– Да.
– Ирк, а куда я лягу?
Ирка указала на кресло возле шкафа.
– Оно раскладывается.
– Хорошо.
Ирка заметно успокоилась, схватила кружку и принялась пить быстрыми глотками, а потом поставила обратно пустой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
