– Знаешь, – Митька вдруг приподнялся и с заговорщицким видом присел напротив Лёвы. – Если честно, мне кажется, мы на одном месте топчемся. Только никто больше этого не замечает, кроме меня. Я хотел Ваське сказать, но он взрослый, засмеёт.
– Не понял?! Это как, на одном месте? – Лёвка с интересом смотрел на собеседника.
– Ну, понимаешь… В общем, один и тот же день всё время повторяется. Мы немца тут сдерживаем, а он нас выбить пытается. И ни туда, и ни сюда. Никак не возьмут немцы Гусаровку. Их туда нельзя пускать. Нашим укрепиться надо. А с Гусаровки они нас точно одолеют. Нам бы как-то их перехитрить, что ли, – Митька на минуту задумался. – И события, главное, повторяются: с утра Васька приходит и меня хлебом с повидлом кормит, потом командира нашего Алексея Петровича ранит, хотя с утра он совершенно здоров, потом… Вот примерно сейчас придёт Василий и даст нам тушёнку. Только тебя до сих пор не было, а сегодня вдруг ты. Вот я и думаю, что бы это значило?
Почти прерывая Митькины слова, склоняясь к земле, появился всё тот же боец:
– Нате-ка, хлопцы, поешьте! Оголодали, поди, за день? – он дал им вскрытую жестяную банку тушёнки и две ложки.
Лёвка бы никогда не стал есть какую-то неизвестную тушёнку. Чужой ложкой, ещё и с немытыми руками! Но в животе ныло от голода, и ему казалось, что это самая вкусная еда, которую только можно было сейчас представить.
– Я… меня Лёвой зовут, – сказал он, когда желудок, наконец, перестал болезненно напоминать о себе.
– Лев, значит! Я ж говорил, полегчает тебе. Имя вот вспомнил. Почти как Ричард Львиное Сердце.
– Не совсем, – Лёвка потупил взгляд. Про Ричарда Львиное Сердце он что-то слышал, но даже не представлял, кто это. У них не модны такие герои сейчас, а это, по всему видно, герой. – Он Ричард, а я просто Лев, – добавил мальчик.
Голова у Лёвы совсем перестала болеть, а после ужина дела окончательно наладились. Снова пришёл Васька и принёс две старые потёртые шинели, чтобы им было на что лечь, потому что хоть и почти лето, а по ночам зябко. Митька был вообще раздетый. Лёвка снял с себя тонкую лёгкую курточку и протянул Митьке, на что тот улыбнулся усталой, но очень благодарной улыбкой.
Митька скоро притих, а к Лёвке сон не шёл. Он накрылся с головой старой шинелью, пропахшей землёй, порохом и машинным маслом, чтобы как-то отгородиться от незнакомого, чужого ему мира и подумать. Что-то не заканчивается этот сон. Может быть, если постараться уснуть, то утром всё изменится снова? Конечно, он смотрел много фильмов про путешествия во времени, но поучаствовать самому в таком – это уж слишком. Мальчик продолжал сидеть и только сейчас понял, что как-то неудобно. Привычным движением он полез в задний карман джинсов и нащупал телефон. От неожиданности Лёвка сбросил с себя шинель.
Экран загорелся, и он увидел почти полный заряд, что очень порадовало. Но Митька, вдруг навалившийся на него вместе со своей шинелью, заругался шёпотом, с хрипотцой:
– Ты что, ополоумел? Светомаскировка! Немец как увидит, сразу шарахнет! Что это тут у тебя за штуковина?
– Видишь ли, Митька, мне тоже есть, что тебе рассказать. И тоже такое нельзя говорить взрослым. Они точно не поймут. Я ведь не просто так появился. Я из будущего. Я в музей пошёл… – и Лёвка рассказал всё своему новому товарищу.
– Ну, дела! То-то и одёжа у тебя странная, и чистый ты. Никогда бы не поверил, если б мне кто такое рассказал, – заключил Митька.
– И я, – так же тихо ответил Лёвка.
Они сидели под одной шинелью, объединённые общими тайнами, которыми ни с кем нельзя было поделиться.
– Я самое главное забыл, Митька! – воскликнул Лёва.
– Тише! Не ори так! Дай бойцам поспать! А я ж не глухой, – остановил его Митька.
– Митька, победа ведь будет наша! Совсем скоро, через год! Это я точно знаю.
Мальчишка заулыбался во весь рот с выпавшим спереди зубом:
– А я, думаешь, сомневаюсь? С такими бойцами, как Васька, Алексей Петрович, мамка моя, она ведь военврач, Катя-медсестра Васькина невеста, а ещё Асалбек, Степан, Назар, Рустам, просто нельзя не победить! Правда ведь на нашей стороне, Лёвка. А она, как ни крути, всегда в жизни рано или поздно побеждает. Победа будет наша!
Лёвка стащил с себя шинель и обвёл взглядом измученные, истощённые лица бойцов, в лунном свете, спящих прямо на своих местах, где они который день держали бой. Они делились последней едой, оберегали раненых, превозмогали собственные боли, заботились друг о друге, не зная. выживут или нет. И их лица светились твёрдой надеждой, что война закончится. Вопрос только в том, как скоро?
Митьку свалил сон, и тот крепко спал на плече Лёвки. Лёвка всё так же не мог уснуть. От мыслей, от событий, оттого, что не сказал Митьке, что он его… правнук. Он должен, просто обязан помочь. За этот день посреди боя он увидел и понял столько, сколько не постиг и за всю свою жизнь. Вот совсем рядом земля с багровым отливом… Митька рассказал, что вчера здесь погиб боец. Фраза «земля, пропитанная кровью» из уст экскурсовода больше не казалась пафосной. Лёвка прямо сейчас чувствовал в воздухе её металлический запах.
Как так произошло, что смешалось прошлое и будущее? Папа говорил, что любое событие в прошлом влияет на будущее. Что, если Гусаровку возьмут немцы? Что станет с будущим? С Победой? Ведь он, Лёвка, привык жить с мыслью, что Победа уже случилась. Он одёрнул себя и стал быстро вспоминать, что про всё это знает. Так: Гусаровку не взяли! За это Дмитрий Анисимович, то есть Митька, награду получил. Значит, именно он что-то сделал. Митька судорожно схватился за телефон и стал искать книгу, которую ему дал папа. Там точно было про Гусаровку и про подвиг Митьки. Лёвка не думал, как и что у него вышло, как он вообще сюда попал, и тем более как выберется обратно, а изучал главу за главой. Он понял, что может что-то сделать значимое. Для Митьки, для бойцов, для папы с мамой, для всего мира, для себя… Он тоже поможет этим людям, которые с таким сильным желанием добывали для него мир. Едва стало сереть, книга была прочитана до конца.
Когда Митька открыл глаза, сонный и уставший Лёвка ему сообщил:
– Я знаю, как разорвать временную петлю.
Слева от позиций врага было поле, а правее лес и в нём болото, через которое никак не перебраться. Взрослому. Митька, небольшой и лёгкий, со свёртком в одной руке, голышом, держась другой рукой за деревья, росшие прямо из водной топи, перебрался противнику прямо за спину и ночью взорвал склад со всеми боеприпасами, а сам успел укрыться в болоте. Лёвка ещё никогда в жизни так ни за кого не переживал.
Получилось! Вспышка от взрыва ослепила, а от звука Лёвка перестал слышать. В голове гремело только внезапное: «Ура!» – посреди ночи.
Когда мальчик открыл глаза, возле него на кровати сидела мама, а рядом на стуле папа.
– Лёвушка, милый! – запричитала мама. – Ты потерял сознание в музее. Врачи говорят, что это всё из-за коронавируса, которым ты болел. Они провели все обследования, но ты полностью здоров. Этот вирус такой непредсказуемый. Как ты, сыночек?
– Отлично, мам. Победа точно будет наша! – мальчик искренне улыбнулся родителям.
– Мы с папой так рады! – родители, тоже, счастливо улыбаясь, переглянулись. – Лёвушка, а ты не помнишь, где твоя куртка? Доктор сказал тебя привезли без неё.
Лёвка чуть не подпрыгнул от пугающей мысли и сразу стал тереть лоб ладонью, прикрывая глаза и делая вид, что вспоминает:
– Н…не знаю, если честно.
– Да ладно тебе, мама, не переживай так! Может, её музейные работники нашли и у себя оставили, – сказал папа. – А нет, так купим новую. Главное, что с сыном всё в порядке.
Мальчик не стал разубеждать родителей в последствиях коронавируса, но для него в этом году День Победы приобрёл новый смысл. Лёвка пересматривал старый альбом, и при виде мальчугана в замызганных штанишках теперь почему-то на глаза наворачивались слёзы.
На праздник приехал Лёвкин старший брат. Это тоже традиция. И Лёва обратился к нему с просьбой.
– Что, малой, хочешь новый ноут на день рождения? С яблочком? – Владька потрепал брата по волосам, загадочно подмигнул и приобнял.
– Нет, Владька, спасибо. Не в моих правилах чьи-то надкусанные яблоки доедать. Напиши мне лучше игру. Ты ж профи!
– Ничего себе! Вот это заявление! И какую?
– Квест. По главным нашим историческим событиям. Такой, чтобы, проходя его, можно было изучить весь ход истории.
– Ну ты, брат, даёшь! Идея у тебя, я скажу, блеск. Как я сам до такого не додумался?! Можно даже серию игр сделать по периодам. Только я в истории не силён. Тут мне помощь нужна папина. Алгоритм событий и всё такое.
– Не вопрос. Я всё выучу и сам сделаю! – ответил Лёвка и протянул брату руку.
– Ты? Малой, да ты же ненавидишь историю! – Владька пожал руку младшего брата в ответ.
– Ничего, как-нибудь справлюсь. Тот, кто не знает своих корней, никогда не будет крепко стоять на земле и не будет понимать, кто он в жизни. Свою историю нужно знать.
Они, как всегда, на праздник поехали в Гусаровку, только немного раньше. Мама решила прибраться в старом дедовском доме. Они, наконец, решили его продать, чтоб не пустовал. Убирали несколько дней. В старых лохмотьях из сарая Лёвкин глаз уловил что-то знакомое. Он остановился и поставил коробку на землю, прежде чем отнести её к остальному мусору. Мальчик стряхнул старое тряпьё и растянул перед собой.
Все наши дела всегда имеют последствия. Если не сразу, так со временем. Потому всегда нужно осознавать последствия своих решений. Это была его курточка. Та самая, которую он отдал прадеду Митьке…
Детская рука положила букет гвоздик, перевязанных Георгиевской лентой, на могилу, на памятнике которой значилось «Быстров Дмитрий Анисимович».
– Я запомнил, деда, – шёпотом сказал Лёвка. – Когда на нашей стороне правда, победа всегда будет за нами!
Я теперь с тобой (12+)
Время в папином кабинете тянулось бесконечно. Наверное, потому, что им оставалось только ждать. Стёпка сидел за столом, то и дело поглядывая на часы, стрелка которых будто нарочно стояла на месте. Кира вытирала молчаливые слёзы, сидя на диване. Иногда она спрашивала, сколько уже прошло времени.
Мальчик присел рядом:
– Ты не понимаешь время по часам? – спросил он.
– Не совсем… то есть, не точно, – ответила девочка, пряча глаза.
– Не плачь. Я верю в папу.
Она закивала, но слёзы продолжали катиться из припухших глаз.
Вдруг дверь отворилась, и вошёл отец Стёпки доктор Сергей Половинкин. Ребята вскочили со своих мест:
– Пап, как она?
– Садитесь! – он указал им на диван, а сам подвинул стул и сел напротив. – У меня есть полчаса, пока Олю готовят к операции.
При этих словах Кира снова заплакала. Сергей Петрович встал и пересел к ней поближе.
– Не плачь! Как тебя зовут?
– Кира. Оля – моя сестра.
– Хорошо. А меня зовут Сергей Петрович, я хирург. С ножкой у Оли дело плохо, но попытаемся помочь.
– Пап, что значит плохо? – влез Стёпка. – Она что, умрёт?
– Стёпка, никто не умрёт! Оля поправится, но, как будет с ногой, пока не могу ничего сказать. Я считаю, что в ране остался мелкий посторонний предмет, рана зажила, а он воспалился. Мы всё почистим, потом будем лечить. Дело долгое, однако, поправимое. Главное, что я хочу сказать: вы молодцы, что позвали меня. Ещё бы немного, и всё бы закончилось очень и очень плохо. Есть вещи, опасность которых дети не могут понять правильно, потому что маленькие и не имеют опыта. Потому детям и нужны родители. Дети должны всегда быть под присмотром. А теперь я хочу услышать всю историю и, желательно, в подробностях.
И они рассказали. Всю историю знакомства Киры и Оли со Стёпкой с самого начала.
***
В ещё светлом небе исчезли ласточки и им на смену пришли летучие мыши. Они носились, как истребители, над ветвями акации, гоняясь за мошками и резко попискивая на лету. Двор опустел, погружаясь в сумерки.
Стёпка Половинкин, попрощавшись с товарищами, присел на лавочку на детской площадке. Домой идти не хотелось. Уже было совсем тепло – почти через месяц начнутся летние каникулы – только даже это его не радовало. Мальчик наблюдал, как одно за другим зажигаются окна домов. В них мелькали родители и макушки детей, а его до сих пор не позвали. После английского Стёпка попросился погулять с друзьями, так как сегодня в школе уроков не задали. Однако уже скоро совсем стемнеет.
Три месяца назад Стёпкина жизнь кардинально изменилась. У него появилась сестра. Не то, чтобы Стёпка был не рад. Он всегда хотел себе братишку. Так ведь мечтал-то о мальчугане! О настоящем друге! А родилась мало того, что девчонка, так ещё и хлопот с ней появилось немерено. Хорошо, хоть родилась только одна девчонка, а не двойня.
Мама совсем перестала уделять ему внимание и всё время возилась с новорождённой. Наоборот, теперь всё чаще просила Стёпку помочь ей. То бутылочку сделай, то подай-принеси, то за крошкой присмотри, а то и вообще заставляла его мыть полы. Так Стёпке пришлось освоить микроволновку и искусство приготовления бутербродов. Ему приходилось насыпать себе самому борщ и даже варить сосиски. Вдобавок мама поручала ему делать и ей чай с печеньем.
Малышка часто плакала по ночам, поэтому маме приходилось укладываться днём с ней спать и всё время быть рядом, чтобы та не проснулась. Гулять они выходили, когда Стёпке нужно было делать после школы уроки, но бесконечно наворачивать круги по улицам с коляской мальчику тоже было скучно.
Мама проверяла домашние задания и оценки, но делать с ним уроки больше не садилась. Папа стал ходить вместо неё на собрания и ездить со Стёпкой на экскурсии. В последний раз вообще пришлось ехать самому, потому что папа не мог вырваться с работы.
Стёпка старался относиться ко всему с пониманием, однако создавалось впечатление, что в семье он теперь не ребёнок, а работник. Мама говорила, нужно потерпеть немного, пока Варенька подрастёт. Только это «немного» уж слишком затянулось. С младшей сестрой, на самом деле, оказалось не так и весело. Она непонятно почему плакала, а говорить и играть с ним должна была начать аж в два года. Два года, по мнению Стёпки, это была целая вечность.
– Привет! – услышал он над ухом и повернул голову. Возле него стоял худенький мальчик в бейсболке, джинсах не по размеру и видавшей виды курточке. – Чего сидишь здесь в потёмках и домой не идёшь?
– Не хочется, – вздохнул Стёпка и смерил мальчика взглядом. Тот, определённо, был меньше него, выпускника начальной школы. Возможно, лет шести.
– А чего?
– Не зовут ещё, вот и гуляю.
– А почему не зовут?
– Что ты заладил «чего» да «почему»? Не нужен я родителям. У них теперь есть моя младшая сестра, и они ею заняты.
– Сестра – это здорово!
– У тебя нет, наверное, сестры, потому ты так и говоришь, – Стёпка лениво встал и стал рыться в рюкзаке. Вытащил пирожное, которое сегодня давали в столовке, надкушенное яблоко и бутерброд с колбасой. – Ты Молнию или Шторма не видел? Они всегда в нашем дворе крутятся.
– Сегодня нет.
– Значит, придётся всё это выбросить, – констатировал Стёпка, – иначе мама ругаться станет, что не съел.
Паренёк сделал шаг по направлению к урне, но собеседник его остановил:
– Эй, погоди! Ты еду выбросить хочешь?
– Ну да. Собаки потом и так всё подберут, не оставлять же это на лавочке.
– Послушай, если тебе не нужно, можно я съем твой бутерброд?
– Можно, конечно. Вот, возьми, пожалуйста! И яблоко, если хочешь, и пирожное, – сразу же согласился Стёпка.
– Хочу. Спасибо! – мальчуган аккуратно развернул пищевую плёнку и жадно стал уплетать хлеб с колбасой, маслом и сыром, прикрывая глаза от удовольствия. Дойдя до половины, он остановился и завернул целлофан обратно, а потом принялся за яблоко. Его съел полностью. Пирожное и половину бутерброда сунул в карман куртки и протянул Стёпке руку:
– Меня Кирка зовут.
– А меня Стёпка, – мальчик пожал худенькую хрупкую ручку. – Если так вкусно, то почему не доел?
– Потому что у меня тоже есть младшая сестра. Ей отнесу.
– А-а-а! Вам родители не разрешают есть колбасу?
–У нас с Олей нет родителей.
– Везёт! Наверное, никто не заставляет делать уроки, убирать в комнате, учить английский и рано ложиться спать. Я б тоже так хотел. Сбежать бы из дому и уехать туда, где свобода и никаких тебе указаний, поручений и родителей! – Стёпка сел на лавочку, мечтательно глядя в небо.
– Ты, Стёпка, неправильно говоришь. У тебя есть дом и родители, которые о тебе заботятся. Не надо всё время думать, что поесть. Вот, что ты будешь есть, если сбежишь? А где деньги возьмешь? И что делать, когда заболеешь?
Стёпка непонимающе уставился на собеседника.
– То-то же. А что будет с твоими родителями, если ты вдруг пропадёшь? Ты ведь, кроме них, никому на свете больше не нужен.
– Они обо мне и не вспомнят! У них есть Варя.
– Глупый ты. У тебя нормальная семья, а родители заставляют учиться, потому что так тебе же лучше.
– Ещё скажи, что тебе нравится в школу ходить?
– Я в неё не хожу. И пока не буду ходить. Наверное. Точно одно: сегодня я ещё не ела, так как добытую вчера еду отдала трёхлетней Оле. Ей три года. Она ревела от голода и не могла уснуть. И я точно радуюсь теплу, потому что теперь до осени можно не переживать про тёплую одежду. Если бы мне пришлось думать только о том, что нужно идти на уроки, я была бы просто счастлива!
Стёпкины глаза округлились.
– Что так смотришь? Я Кира, девочка, если ты до сих пор не понял. Просто у меня, кроме этого, – она дёрнула себя за старенькие джинсы, – больше ничего нет. И мою жизнь нельзя назвать нормальной. Так что иди, Стёпка, домой, обними крепко маму и скажи, как ты её любишь!
– Погоди, Кира, так вы одни, сами по себе живёте?
– Лучше б сами по себе. С соседями.
– В квартире?
– Ну, вроде того. Стены и крыша есть. Стёп, мне идти пора. Оля там одна, голодная. Плачет, наверное.
– Может, я тебя провожу? – промямлил ошарашенный Стёпка.
– Я сама, спасибо. Тебя дома ждут, а мне тут недалеко, через дом.
– Тем более! Я с тобой! – Уже уверенно сказал мальчик, и они пошли.
Ребята быстро добрались до места. Кира жила в соседнем дворе в старом доме в полуподвальном этаже. Раньше в этом помещении был цех швейной фабрики, о чём свидетельствовала старая табличка над дверью. После его отдали под коммунальные квартиры. Это такие квартиры, где живет не одна семья, а несколько, как рассказала Кира. Ещё Стёпка узнал, что его новая знакомая из другого города. Отца Кира не помнит, а после смерти мамы их вместе с сестрой отправили в детский дом. Сюда они сбежали, когда Кира узнала, что едва ей исполнится шесть, её отправят в приёмник-распределитель, а после – в приют для взрослых детей. С маленькой Олей их бы разлучили или кто-то бы её удочерил, пока Кира вырастет, и сама сможет забрать сестру. К тому же, в детских домах до шести лет хорошо, и дети там живут, словно в большой семье. Приюты по сравнению с этим просто сущий кошмар. А так, хоть им и приходится несладко, сёстры вместе.
Из окна на них смотрела белокурая мордашка с огромным глазищами, и Кира поторопилась к сестрёнке. Стёпка помчал вприпрыжку домой, а по дороге позвонил маме. Услышав в трубке: «Давай скорее, Степашка! Я твоё любимое пюре сделала, с солёным огурчиком», он прижал к груди телефон, словно это была сама мама.
Ужин показался Стёпке необычайно вкусным. Он обнял маму с каким-то особым благоговением:
– Мамочка, спасибо!
– Рада, что тебе понравилось, а то ты у меня так совсем взрослым скоро станешь, всё сам да сам разогреваешь себе.
– Сын, я тобой горжусь! – на пороге кухни появился папа. – Пока я на работе, ты настоящая поддержка и помощь маме.
Из комнаты послышался детский плач:
– Варя проснулась, – хором вздохнули родители.
– Вы идите, я сам доем, – заверил их Стёпка. Сегодня он хотел побыть один, чтобы обдумать то, что узнал.
Родители удалились, а мальчик допил компот с булочкой и собрался идти спать. В дверях он остановился, вернулся. Убрал посуду со стола и вытер крошки, затем вымыл тарелки и только тогда пошел к себе, по пути пожелав родителям спокойной ночи. Сестрёнка ещё пару часов будет бодрствовать, потом купаться, кушать и спать, а ему завтра рано в школу.
Однако Стёпке не удалось уснуть сразу. Мальчуган долго ворочался, размышляя о Кире и Оле. Ведь он даже не подозревал, что в настоящее время так может быть. Совершенно несправедливо, если детям в их такой большой и такой замечательной стране приходится выживать на улице. С этим надо бороться.
Он погуглил и узнал, что сирот забирают органы опеки и помещают в соответствующие детские учреждения. Также по сигналу сознательных граждан, даже если родители живы, но плохо с детьми обращаются, выезжают и проверяют ситуацию. Когда появляются желающие усыновить ребёнка, им рекомендуют не разделять семьи. Только не все чиновники выполняют свои обязанности правильно. Или же нет возможности пристроить детей в одну семью.
Утро закружило в школьной кутерьме. Незаметно время пролетело до обеда. Классный руководитель озирала свой 4-А, мимоходом давая инструкции, чтобы все всё доедали и принимали пищу так, как того требуют нормы поведения за столом, а также безопасность здоровья. Мальчишки то и дело швырялись друг в друга макаронами за её спиной, отдавали девчонкам компот в обмен на котлеты.
Стёпка ел задумчиво, доедал уже последним, и вдруг его осенило:
– Зоя Григорьевна, а можно мне забрать котлеты и хлеб? В нашем дворе у собаки щенки, я их покормлю.
– Можно, Стёпа. Это хорошее дело. Возьми всё, что подойдёт. Только не испачкай форму, пожалуйста! Готовят для них, стараются. Чтоб всё тёплое, свежее, полезное. И чем только вас дома кормят, а? Половинкин? – учительница стала составлять недоеденные тарелки вместе, а он аккуратно упаковал котлеты, хлеб и даже несколько брошенных пирожных в чистые пакеты, извлечённые из недр портфеля.
Едва Стёпка вышел на крыльцо школы, мечтая о том, как бы было хорошо сейчас не тащиться на английский, позвонила мама и сообщила, что урок отменяется. Тогда он отпросился погулять и сразу же отправился в соседний двор с твёрдым намерением навестить Киру и Олю.
Мальчик быстро вычислил Кирину квартиру и постучал, так как звонок не работал. Спустя несколько минут дверь тихонько скрипнула. На площадку выглянула Кира.
– Привет! Кир, я по делу, – сказал Стёпка.
– Привет! Входи! – почему-то шепотом ответила его новая подруга. – Он, по её примеру, на цыпочках прошмыгнул следом в комнату, которая оказалась ванной. Девочка поторопилась задвинуть внушительный засов.
– Почему шепотом? – спросил Стёпка. – Что-то случилось?
– У нас каждый месяц случается. Соседка-алкашка зарплату получила и пьёт всю ночь. Если проснётся раньше времени, буянить будет. Ударить может.
– А вы не боитесь?
– Ничего. Мы здесь, в ванной, прячемся, пока она пьяная. Здесь засов надёжный. Всё равно ванная не работает. В нашей комнате есть крючок, но если она ломиться туда станет, то сломает.
Стёпка окинул взглядом обшарпанную каморку. Ванной её назвать было сложно. Даже мимолетный взгляд, ещё в коридоре, вызвал у него мысль, что в таком помещении можно было бы снимать ужастик без дополнительных декораций. В самой ванной, застеленной старым выцветшим матрасом, сидела Оля и игралась пластиковой бутылкой из-под молока и парой каких-то коробочек, в которые она прятала камешки разных цветов и размеров.
– Я ненадолго: поесть вам принес. Котлеты из школы. У нас половина класса их не любит, но это очень вкусно! – он сунул девочке в руки пакет.
– Вот это да! Спасибо тебе огромное, Стёпка! А тебя не будут ругать?
– Я сказал, что щенков во дворе покормлю. Классная даже похвалила меня.
– Ну, ты голова! – Оля, почуяв запах мясного, сглотнула и больше не интересовалась своими игрушками. Кира быстро приготовила ей поесть полторы котлеты, хлеб и половину пирожного.
– Остальное спрячем в морозилку.
–Да ты не волнуйся, я ещё принесу! – поторопился заверить её Стёпка.
– Много всё равно сразу нельзя, живот заболит. Будем по чуть-чуть. К тому же, вдруг у тебя что-то пойдет не так, а есть ведь каждый день нужно. И я очень-очень тебе благодарна, но ты не должен…
– Мне не сложно. Правда! Я это всё от души.
Девчушка обняла его, и Стёпка, обняв её в ответ, почувствовал косточки лопаток и рёбер сквозь футболку.
Послышалась ругань, что-то упало и загремело.
– Мымра встала, не обращай внимания. Она сонная после перепоя, прошмыгнёшь обратно к двери, и не заметит. В следующий раз, когда придёшь, не стучи, а просто заходи. Наша комната первая слева, рядом со входом.
– Хорошо.
Оля с удовольствием ела, и Кира последовала её примеру.
– Кир, тебе что плохо? – всполошился Стёпка, заметив, что девочка закрыла глаза.
– Нет, Стёп. Мне очень и очень хорошо, – Кира медленно жевала котлету. – Просто я никогда ничего такого не пробовала!
– Ты котлет никогда не ела?
– Таких – нет. Не помню. Эту вкуснятину я бы точно запомнила.
Стёпка украдкой рассматривал девчонок. Сёстры были сильно похожи, несмотря на разницу в возрасте. Только волосы Киры были каштанового цвета. Они оказались ниже плеч и непослушно кудрявились крупными плотными локонами. Одежда обеих сестёр была чистой, хотя и поношенной, и явно была предназначена для мальчика.
–Кир, а ты сама стираешь?
– Сама. И немного готовить умею, когда есть, что готовить. Ничего, нормально, – добавила она, увидев Стёпкин взгляд. – Я больше волнуюсь, что у Оли игрушек нет, а это, – она кивнула в сторону сестричкиных богатств, – мусор. А ещё, чем её кормить. Сама я и потерпеть могу, а Оля плачет. Ногу вот ей вылечить – проблема.
Мальчик теперь обратил внимание, что одна стопа малышки заботливо завязана детскими колготками.
– Ты поэтому Олю на улицу не выводишь? Лучше было бы там пересидеть вашу Мымру.
– Да. Сейчас Оля не может, она еле ходит. В темноте наступила на разбитую бутылку.
– А можно я посмотрю? Может, там лекарства какие-то нужны? Я дома тогда поищу или в аптеку сбегаю.
– Стёп, в аптеке деньги нужны!
– У меня есть карманные и копилка ещё…
– Послушай! Нам очень нужна помощь, но, если ты будешь тайком воровать из дома, я категорически против! Нельзя врать родителям!
– Кир, я не буду воровать. Мне дают деньги на всякие вкусности и прочие траты, без которых я вполне могу прожить.
– Ладно. Только не ври родителям.
Кира попросила сестру показать ногу.
Рана Стёпке не понравилась, хотя прошло всего три дня. Мальчик мало смыслил в медицине, но мама говорила, что, если попадет инфекция, может быть совсем плохо. Судя по реакции малышки, опухшая нога сильно болела.
– Я немедленно иду домой. Мне кажется, Оле очень нужны лекарства!
Впервые его не нужно было просить вымыть руки и переодеться. Форму Стёпка сразу развесил, как учила мама. Потом быстро поел, убрал за собой и также быстро сделал уроки. Между делом он взял из аптечки мазь для ран с антибиотиком, которой ему лечили руку после пореза.
Когда родилась сестричка, стало понятно, что Стёпкины маленькие вещи не нужны, и мама просила папу отвезти пакеты в церковь. Хорошо, что он ещё этого не сделал. Чтобы избежать расспросов, Стёпка выждал, пока мама прилегла с Варей, порылся в них и выбрал всё, что подойдёт Оле, в частности свои старые кроссовки. Они, определённо, будут ей великоваты, но с забинтованной ногой получится в самый раз. Также он прихватил две мягкие игрушки. У него их полно, вряд ли родители заметят. В аптеке мальчик купил бинты, спирт, перекись водорода и зелёнку, и они с Кирой обработали Олину ногу. Спустя несколько дней, Оля стала поправляться.
***
Прошёл выпускной из начальной школы. Родители подарили своим четвероклассникам электронные книги, обед в кафе и интересную развлекательную программу. Стёпка рассматривал свой подарок. Сначала он отнёсся к электронному буку без особого энтузиазма. Мальчик мечтал об iPhone или iPad, но родители никак не соглашались, а подаренных на дни рождения денег на такую роскошь не хватало. Всё-таки книга более нужная вещь. Чем старше класс, тем больше уроков и книг, а с электронной портфель станет намного легче.
Мысли снова вернули его к Кире: «У неё даже простенького телефона нет, чтоб хотя бы быть на связи».
В последний день учёбы родители предложили Стёпке сходить в парк аттракционов или в кино с друзьями. В честь того, что он в очередной раз получил похвальный лист за отличные отметки. Мальчуган подсчитал деньги, выделенные на прогулку, добавил немного из сэкономленных карманных и помчался к сестрам.
Каково же было их изумление, когда он привёл их в кинотеатр! Там шёл новый 3D-мультфильм. Стёпка купил билеты и попкорн девочкам. Себе на лакомство денег не хватило, но ему и не особенно хотелось. Маленькая Оля почти всё время сидела с открытым ртом. Кира делала вид, что всё обычно, но Стёпка читал в её восторженном взгляде такое же детское изумление. Он впервые понял, что получил удовольствие не от съеденного попкорна, а от того, что кому-то сделал приятно. До сих пор он только ревновал к тому, как просто так, ни за что Вареньке доставались обновки и игрушки. Обижался на родителей. На самом-то деле его маленькой сестре это было нужнее, чем ему. Как, например, сегодня девчонкам поход в кино.
***
С началом каникул папа и мама здорово нарушили Стёпкины планы: его на целый месяц отправляли к бабушке за город, а только потом они поедут на море. Целый месяц он никак не сможет связаться с Кирой и, тем более, помогать ей заботиться об Оле! Кира успокаивала, что ведь она и сама справляется. И запас еды у них, благодаря Стёпке, есть. Теперь она помогает раз в неделю мыть полы бабушке, у которой больные ноги, а та даёт немного денег. Их хватает на молоко для Оли и остаётся ещё на буханку хлеба.
Месяц тянулся мучительно. Беззаботное гуляние сутра до ночи на улице почему-то потеряло былой смысл. Точнее этого самого смысла весь день слоняться без дела, придумывая, во что бы ещё поиграть, не было. Стёпка старался днём помогать бабушке или читать и выходил к друзьям только под вечер, мотивируя это невыносимой жарой. Так время шло быстрее. Бабуля даже заподозрила его плохое самочувствие.
С ним действительно произошли изменения. Он не мог больше смотреть на жизнь глазами эгоиста-лоботряса, у которого всегда было всё, и даже больше. Каждый раз, уплетая бабушкины пироги и блины, он вспоминал Киру и Олю. Теперь Стёпка больше никогда не выбрасывал еду и всегда благодарил бабушку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
