– Трактир и постоялый двор. Там торговцы и гонцы останавливаются. Цена обычно немаленькая, но в это время приезжих мало. Поэтому я поговорю с Хмаром, он тебе комнату выделит на день-другой.
– Было бы здорово, – мне кажется я уже вечность не спал нормально. – Скажи, Скар, есть ли в деревне рынок, или что-то такое. Мне бы одежду прикупить, а то поизносилась она немного за время пути. Да и так, по мелочи запастись в дорогу.
– Постоянный рынок есть, но там одежду не купишь, только продукты. А вот раз в три декады проводится ярмарка. И следующая будет как раз завтра. Ближе к полудню приходи на праздничную площадь. Найти легко будет, туда полдеревни пойдёт. А по одежде, можешь не ждать. Если чего простое нужно, то иди к Марве. Она и сама шьёт и чужого пошива продаёт, даже из Заставы вещи есть. За кожей правда лучше к скорняку напрямую, так дешевле будет.
– Спасибо за совет. Ну где скорняк, я уже знаю, а как Марву отыскать и до трактира дойти? Деревня-то немаленькая.
– Да просто, всё на главной улице. Сейчас объясню.
Получив устные ориентиры на местности, я приступил к исследованию деревни. Первым делом я посетил продуктовый рынок. Много брать не стал, больше прицениваясь. Сырые продукты мне были пока не к чему. А вот длительного хранения могли понадобится уже в скором будущем. Если ориентироваться на продукты питания, то мой недавно нажитый капитал был не так уж мал. На одну монету можно было приобрести буханку свежего хлеба или пару сдобных булок, отрез сыра примерно в 300 грамм стоил всего 3 монеты, а палка домашней колбасы обошлась бы в 5 монет.
С удовольствием доедая вторую булочку и запивая местным морсом, я второй раз за этот день добрался до кожевенной мастерской.
– Больше не дам! Если кто сказал, что ты мало получил, то пусть сам забирает твои шкуры и платит больше, – с порога без слов приветствия скорняк перешел в атаку. – Так что можешь даже не начинать!
Я же, не подавая вида, что сбит с толку, продолжал жевать сдобу в то время, как мастер продолжал нагнетать.
– Ты плату получил? Получил! Значит согласился, сделка состоялась! Нечего мне тут торг устраивать, тут не базар тебе. Ярмарка завтра будет, там и поторгуешься!
Судя по его реакции, нагрел он меня с ценой знатно. На сколько, конечно, неизвестно, но то, что нагрел – это точно. Ну да ладно, сделка действительно состоялась, но может еще есть вариант как повернуть ситуацию в свою сторону.
– Так и быть, возвращать ничего не надо. Но на мой заказ скидку сделаешь! И чтобы без обмана, а то доложу Митару, что гостям Заречной тут не рады.
– Заказ говоришь? А что за заказ? Если что из кожи, то правильно, что к Марве не пошёл, она мои же вещи втридорога продает! И говорит при этом, что это из Солнечной! Ха-ха.
– Вот и мне тоже самое сказали. Что ты сделаешь на совесть и цену честную дашь.
– Ну и правильно говорят! Так чего за заказ-то?
Немного лести всегда полезно, особенно если говоришь с мастером. Зачастую они ценят общественное мнение даже выше заработанных денег. А заказ мой был необычным. Мои армейские ботинки, хоть и были крайне удобны и неприхотливы, но явно выбивались из местной моды. И пока благодаря уровню их загрязнения они не бросались в глаза. Но стоит их почистить, как они могут вызвать массу неудобных вопросов. Поэтому мне были нужны местные сапоги. А еще я хотел попробовать замаскировать свои шнурованные ботинки под местные образчики. И вот тут начинались проблемы. Во-первых, сапоги действительно были, но стоили дорого. Скрепя зубами, хозяин лавки отдал, как он выразился «просто отличные сапоги» за 52 монеты. И надо сказать они были удобны и в пору. Во-вторых, взглянув на мои ботинки, лицо его вытянулось, а глаза расширились. Он долго осматривал их, и даже нюхал. Дай волю и попробует на вкус! А после осмотра сказал, что отдаст в работу брату, который и был сапожником в этом вертикально интегрированном семейном бизнесе, а посмотреть на труды и узнать стоимость можно будет только послезавтра.
Делать было нечего, и надев новые сапоги, я отправился в сторону лавки Марвы, так как свою одежду, до этого момента скрытую под плащом, также нужно было заменить на аутентичную. Хозяйка лавки оказалась в меру упитанной женщиной, способной заболтать кого угодно. Выдаваемая информация чередовалась с неудобными вопросами, от которых я пытался всячески увиливать. А между делом она расторопно снимала с меня мерки какой-то лентой с мелкими узелками и прикладывала ко мне разную одежду, предлагая оценить фасон. Мы сошлись на простых удобных штанах из плотной ткани и паре рубах, одеваемых через голову. Также договорились, что из моего укороченного шерстяного плаща она сделает что-то наподобие куртки-накидки, что было крайне актуально. На улице было прохладно, а новая куртка стоила для меня непозволительно дорого. В итоге мы сошлись на 60 монетах за все, включая работу. Напоследок, обозвав меня худородным, Марва сказала, что вещи нужно ушивать, и забрать их можно будет завтра.
Я же направился в трактир. День клонился к вечеру, и нужно было позаботиться о ночлеге. Трактир был одним из немногих двухэтажных домов в Заречной. Над дверью была прибита вывеска в виде старого видавшего виды деревянного щита с нарисованным по центру белым свиным пятачком. За порогом меня ждала простая обстановка. Крепкие дощатые столы и лавки, незажжённый камин, стойка трактирщика и лестница на второй этаж. В оконных рамах красовалось хоть и мутноватое, но стекло. Из трех окон, одно было открыто, и свежий воздух с улицы проникал в помещение. Все чисто и аккуратно, и по сравнению с тем, что рисовало мое воображение на тему деревенского трактира, впечатление производило, прямо сказать, неожиданно приятное. За столами было несколько человек, а за стойкой расположился трактирщик, который был уж больно похож на ранее встреченного мной мельника, разве что веснушек было поменьше.
– Добра тебе путник! – приветствовал он меня. – Поесть или налить чего?
– И тебе добра хозяин. Хмар, если я не ошибаюсь?
– Он и есть. Чем обязан?
– Я проездом в Заречной, планирую остановиться здесь на 2 дня, – я решил придерживаться своей легенды. – Мне нужно место переночевать. Мельник Скар посоветовал обратиться к тебе.
– Ясно. Скар заходил, про сына рассказал. От меня спасибо тоже прими, Провар племянником мне приходится. Поэтому за ночлег плату не возьму, – сказал он, выложив на стойку массивный ключ. – Дальняя дверь на втором этаже. В остальном же цены для тебя будут как для всех. Если поесть или выпить захочешь, я имею ввиду, или там лошадь на постой оставить да почистить её нужно будет. Труд моих людей оплачивать нужно.
– Спасибо, Хмар. Лошади нет, а вот поесть я бы был не прочь. Что сегодня на ужин, и в какую цену мне это обойдется?
– Рагу из кролика с овощами, хлеб свежий. Если без пива, то за всё 4 монеты. Подавать будем как темнеть начнет.
– Идёт, – я выложил 4 монеты на стол и забрал ключ. – Спущусь к ужину.
Крайняя комната оказалась очень маленькой. Подозреваю, что самой маленькой из всех пяти на этаже. Тут была кровать с набитым чем-то матрасом, которая занимала три четверти пространства. Но мне было все равно, вещей у меня не было, а кроме возможности поесть горячей еды и нормально выспаться меня сейчас мало что интересовало.
На закате я спустился в зал. В таверне прибавилось людей, но она по-прежнему была полупустой. На барной стойке появилась зажжённая стеклянная лампа, а на занятых посетителями столах горели несколько свечей. Романтическую обстановку портило отсутствие женщин и гогот местных работяг, которые пришли пропустить пару кружек пива перед сном. Тем более, завтра ярморочный день, а значит, выходной, можно и поболеть чуток с похмелья. Это я узнал от бородатого мужика по имени Громар, работающего в поле, который со своим другом лесорубом Тибаром, как раз и обсуждали сколько кружек можно себе позволить. Ведь им еще нужно оставить денег на ярмарку, а то быть беде. По рассказу Тибара жена его друга была крайне опасной женщиной и применяла, прямо сказать, радикальные меры в части воспитания мужа. Вплоть до того, что, обидевшись, могла запретить лазить к ней под подол аж до следующей ярмарки!
Ужин еще не подали, и я решил, что эти ребята – отличная возможность пособирать информацию. В зале был приглушенный свет, благодаря чему моя одежда не так сильно бросалась в глаза. А мои новые знакомые, выпив пива, имели не такой уж цепкий взгляд. Кружка пива стоила 2 монеты, и я, «войдя в положение Громара», решил угостить ребят и себе взял за компанию. На вкус местное пиво было не самым лучшим, и думаю, что много такого продукта мой желудок, привыкший к фильтрованным напиткам, не выдержит. Но отхлебнув, я важно покивал и похвалил, конечно. И вот, осторожно потягивая пенное, я выуживал полезные сведения.
– И как земля тут? Урожай хороший собираете?
– А то! Тут хоть и предгорье, но долина-то наша всего в двух днях пути от Солнечной Заставы. Погода у нас хорошая, погожих дней много. А зима хоть и снежная, но мягкая и короткая. Не то что за хребтом, вон, в Греше, говорят, зима по полгода! Как они умудряются выживать в таких условиях, уму не постижимо.
– А если такой урожай хороший, то продаете кому или сами съедаете всё?
– Ну что после княжеского налога остаётся, продаем, конечно. В тот же Греш, например, как перевал с середины лета открывается, несколько караванов идёт. Но купцы-караванщики со всей округи урожай скупают. А староста наш каждый раз жалуется, что цену они смешную дают, а сами потом северянам втридорога продают. И князь им ничего не делает, оттого что купцы эти с ним хорошо делятся.
– Ты это тише, давай, про князя то, – перебил своего друга лесоруб. – Князь у нас хороший, а вот кто плохо говорит про него…
– А я разве против?! Князя нашего благодарить нужно, что жизнь сытая и спокойная. Это верно. Не то что в Приозерье. Там говорят, что ни год, то или голод, или междоусобица очередная.
– Так первое там происходит из второго. Ежели на земле война постоянно, то кто урожай растить-то будет?
– Это да, а единой власти там уже с лет двадцать нету, как последний король помер.
– Да не помер он, а убили его. Племянник его во сне заколол.
– Да не племянник, а младший брат жены, и не заколол, а отравил.
– А я слышал племянник…
– Да и хрен с ними, с этими приозерцами, – в конце концов Громар прервал вялый спор с другом. – Скажи, Максим, имя у тебя чудное такое, ты сам-то откуда? Из Вольных городов что ли?
– А что? Чем вам Вольные города не угодили? – прямо отвечать не хотелось, легенда требовала доработки и проверки.
– Да ничем особо. Слышал просто, что там тех, кто на земле работает, людьми второго сорта считают. Мол, непочётно это, – в голосе Громара слышалась неподдельная обида за всех работников села.
– Да врут, еда всегда нужна, – поддержал я его настрой. – Сам же сказал, как худо, когда народ голодает.
– Верно, и я про то же. Это же основа всего, самое важное!
– А я значит ерундой занимаюсь! Моя работа не важна, получается?! – вдруг решил обидеться захмелевший Тибар.
– Ну почему же, и твоя работа нужна, куда же мы без тебя…
Так за нехитрой беседой, периодически сменяющейся дружеской перепалкой, прошло еще полчаса, и я наконец дождался своего ужина. Еще неделю назад, я бы сказал, что рагу было пресным, а овощей в нем было куда больше, чем мяса. Но прямо сейчас мой организм воспринимал горячую еду с большой благодарностью, и после всех моих лишений отсутствие привычных специй нивелировалось ещё оставшимся голодом и потребностью в горячей легко усвояемой пище. Пока ел, пришлось заказать ещё по кружке моим информаторам, так как те уже собирались отчаливать до дому, ссылаясь все на ту же жену Громара, мол, не поздоровится ему. Но от халявной выпивки отказаться они не смогли.
– А слышали, что охотники говорят, будто бы вчера за рекой гром среди ясного неба грянул. И что видели свет со стороны забытого храма, – решил поделиться слухами Тибар. – Я вчера там не работал, так как целый день бревнами занимался, и потому сам не видел.
– А от тех охотников случаем брагой не пахло? – Громар был настроен скептически.
– Да нет, ребята надежные и врать бы не стали. Да к тому же, они и сами не уверены, может и гроза где в отдалении была, оттого сверкало и громыхало. Но говорят, что от грома того все птицы в раз разлетелись.
– Да ерунда это. Вон потерявшегося сына мельника нашли, он как раз на том берегу был, к храму за лентой поди бегал. Можно у Скара разузнать подробнее.
– А что за традиция такая с лентами у вас в Заречной, – я решил зацепиться за это место.
– Так, это ж просто, мы…
– Ты потише будь, чего сегодня разошёлся-то? – и снова Тибар шикнул на своего друга, останавливая его.
– Да чего ты меня перебиваешь, великий секрет он нашел, – Громар, по-видимому, уже выпил достаточно. – Да все знают, что люди к храму ходят, да просят то да сё.
– Вот только храм забытых богов княжеским указом посещать запрещено.
– А мы внутрь-то и не ходим, ничего не нарушаем. Внутрь особо и не хочется, знаешь ли, – стоял на своем Громар. – Уж лучше пусть жена продолжает душу из меня по капле выпивать, чем в раз ее лишиться, переступив порог забытого храма.
– Ну а вдруг ты маг самый настоящий, – с притворно большими глазами возразил лесник. – И тратишь жизнь свою впустую, вспахивая землю, вместо того чтобы жить в столице и вселять трепет в сердца людей.
– Что значит впустую?! А есть то вы все что будете? – Громар в вопросе важности своего дела был неумолим.
– А если ты маг, то значит в храм можно войти, – решил уточнить я, пока перепалка друзей не затеялась по-новой.
– Указ князя это не отменяет, но войти ты сможешь, – начал пояснять Тибар. – А вот если магии в тебе нет, то порог ты переступишь уже обездушенным. Станешь безвольным и послушным, словно глупый телёнок.
– А возле Вольных городов нет храма забытых? – поинтересовался у меня Громар.
– Я о таком не слышал, – ответил я. – От того и интересно.
– Ну тогда понятно, храмов-то действительно не так много…
Пока друзья допивали пиво, они еще успели поведать много чего про сооружение на холме. Но по большей части то были слухи, конечно. Информацией о том, что же это действительно такое, как я понял, местные не обладали. По крайней мере, обычные люди. Место, откуда открывался Мост, жители деревни называли Храмом забытых богов. Логика их была проста, место это было похоже на храм, а вот кому он был посвящён – оставалось загадкой. При этом храмы имели явно магические или божественные свойства. Они не разрушались от воздействия времени или под ударами рабочих инструментов, а внутрь могли пройти только одарённые. Прочие же люди, переступив порог, лишались души и превращались в безвольные куклы. Раньше даже были нередкими случаи, когда отчаянные люди в надежде выяснить не маги ли они, пытались зайти внутрь. И результат, само собой, чаще был печальным, нежели положительным. Такая демонстрация паранормальных свойств притягивала людей, и неудивительно, что возле такого храма возникло что-то вроде стихийной религии. Правда без жрецов, писаний и даже конкретных богов, которых люди просто окрестили «забытыми» и иногда просили помогать и приглядывать за ними. В Грозовом княжестве это был единственный подобный объект, да и вообще Громар с Тибаром знали точно только об ещё одном таком, прямо в столице Единой империи – Триеме, вроде как вокруг храма тот город и был построен. Про остальные слышали, что они есть, но встречаются крайне редко.
А вот местные религиозные деятели не стерпели подобной конкурентной ереси и, видимо, надавили на предыдущего князя, который и издал указ, запрещающий посещение храма. Вот только единой религии в Грозовом княжестве, как и в соседних государствах, не было. Богов было несколько, и в разных государствах и даже на отдельных территориях одного бога почитали больше, другого меньше. Из-за внутренней конкуренции церковь не имела большой силы в княжестве, потому и указ вышел не особо строгим, а наказаний за его невыполнение в деревне никто и не помнил. В самой Заречной, например, почитали бога Т’Ара, который покровительствовал простым людям, живущим по совести. Он не терпел гордыню и чрезмерные амбиции, но поощрял совершенствование в труде и помощь другим. Но практичные сельские люди, послушав наставления жреца, не чурались в выходной день сходить к холму и повязать ленту с просьбой к забытым богам, которые, по их мнению, приглядывали за всей долиной. Да и самого местного жреца, говорят, пару раз там видели…
Расставшись со своими знакомыми, я направился в комнату. После еды сильно морило в сон, да и последние пару дней были, мягко сказать, не простыми. Поэтому, закрыв дверь на ключ и подперев ее кроватью, я практически мгновенно отключился.
Глава 4
Обещанные Малеком ответы пришли во сне, и пришли они вместе с самим Малеком. Я обнаружил себя стоящим на скалистой земле, прямо на краю отвесного обрыва. До самого горизонта всю поверхность внизу занимало серое море, а вверху – такое же серое небо. Падающие одинокие снежинки растворялись в покачивающейся неспешно воде, делясь с ней своей влагой, становясь единым с ней целым. Слева от меня высился очередной купол Моста, а справа стоял Малек, устремивший свой взор в то место, где серость неба сливалась с серостью холодного моря.
– Это твоя цель, – сказал он, не отводя взора от горизонта. – Здесь закончится наш договор.
– Это твой домен?
– Нет, но это путь в него. Когда ты откроешь Мост здесь, тебя встретит привратник и заберет мою суть. Сделка будет исполнена.
– Этот Мост находится в этом же мире?
– Да, эта опора Моста находится в Павелене, на севере континента на берегу Стылого моря.
– Опора?
– Мост един, но он стоит на множестве опор. Ты можешь попасть в любой мир с любой из них, но может потребоваться множество переходов. И каждый из них потребует платы.
– Почему тогда нельзя воспользоваться той опорой Моста, куда я перенёсся в этом мире? Не проще ли собрать достаточную плату и отправиться к твоему домену, даже если это потребует несколько переходов? Или, например, прыгнуть сюда на берег Стылого моря?
– Связь между опорами не имеет зависимости от их физического местонахождения. Поэтому переход внутри одного мира порой может потребовать даже больше усилий, чем поиск пути в иной. К тому же часть пути может проходить через миры или домены, подконтрольные, так скажем, недружественным мне хозяевам. Павелен же – ничейный мир, нейтральная территория. Здесь нет доменов, и именно здесь находится наибольшее количество опор Моста. Возможно, есть путь проще, но мне он неизвестен.
– Хорошо. Итого, мне нужно добраться сюда своим ходом и по пути найти чем заплатить за открытие Моста. И на всё про всё у меня 5 лет.
– Верно.
– Я могу задавать вопросы?
– Именно для этого я здесь. Но помни, ты говоришь лишь со слепком, который я создал дать тебе ответы, что могут помочь достигнуть цели. И другого шанса спросить у тебя не будет.
– Тогда мой первый вопрос, кто ты?
– Можешь звать нас «Первые». По крайней мере так зовём себя мы сами. В других мирах или доменах нас могут звать иначе. Мы те, кто появились раньше других разумных, заселивших в последствии миры.
– Как боги?
– В некоторых мирах нас считают за таковых.
– И много этих миров?
– Обитаемых? Не так уж и много. Мне известно о 24-х. Хотя нет, теперь включая ваш мир, уже 25.
– Наш мир был неизвестен?
– По крайней мере мне. Но судя по тому, что я увидел – его вряд ли посещал кто-то из нас хотя бы последнюю тысячу лет. Ваш мир удивителен, но пугает своей инородностью и изменчивостью. Я успел немного ознакомиться с его официальной историей, и мне действительно хотелось бы изучить его подробнее, а еще больше – взглянуть на него через сотню другую лет. Но боюсь, теперь он изолирован окончательно. Тот удар должен был разрушить опору, а о других мне неизвестно.
– Но храмы… то есть я хотел сказать, опоры Моста неразрушимы. По крайней мере я узнал это от местных.
– Всё имеет предел прочности. Более того, при его преодолении опора просто аннигилируется, перестанет существовать. В каком-то смысле, это здание – всего лишь материальная проекция пространственно-временного узла. А ваш мир, как я убедился, не знает себе равных в изготовлении оружия. Оно способно рвать даже ткань мироздания. Может это даже и к лучшему, что связь с вашим миром теперь потеряна. По крайне мере, для обитателей других миров.
От мысли, что пути домой нет, в груди защемило. Не то чтобы там было много удерживающих меня якорей, но всё же, это был мой мир. Там остались мои любимые места, приятели, незаконченные дела…
– Взамен ты получишь возможность увидеть 24 остальных, – Малек словно видел меня насквозь. – Хотя бы гипотетическую.
– Шансы на это, боюсь, невелики.
– Тут ты прав, – не стал спорить он. – Но кто знает, возможно многое. Спрашивай.
– Откуда я знаю язык местного мира? Как там его, Павелена…
– Секрета нет, практически на всех обитаемых мирах он основной. Это язык тех, кто построил Мост, и как их дар, каждый кто по нему прошел хоть раз, может на нем говорить и читать. Возможно, поэтому он так и распространён. Есть, конечно, диалекты, есть и иные языки, но в целом, куда бы ты не отправился, тебя поймут. Исключением является ваш мир, но и в ваших хрониках есть упоминание о едином языке, который вы когда-то утратили.
– А кто построил мост, разве не Первые?
– Нет, но это уже не относится к твоей цели, – ушел от ответа Малек. – Спрашивай.
– Кто были те, кто хотел нас убить и захватить оружие моего мира?
– Это правильный вопрос. Это слуги Отрёкшегося. И их тебе следует бояться в первую очередь. Самые сильные из них смогут почувствовать мою суть, и тогда они непременно захотят доставить её своему господину. В этом случае предпочтительнее смерть.
– А поподробнее, кто этот антигерой? И что за уродливые слуги держали нас в плену?
– Считай его просто враждебным и очень опасным разумным. Но его сила в Павелене ограничена, так как он как никто привязан к своему домену и должен затратить слишком много силы, чтобы пройти по Мосту. Чего не скажешь о его слугах. Среди них есть и сильные маги, ставшие его последователями по собственной воле, и морлоки, изменённые, которые так запомнились тебе своей внешностью. Фактически же, это обычные обездушенные, подвергшиеся одному Отрёкшемуся известному ритуалу в его домене.
– Кто такие обездушенные я уже слышал. А вот про магию можно поподробнее? Я, кстати, не лишился души, войдя под купол Моста. Получается, я тоже маг?
– В тебе была искра дара, хоть и слабая. Этого хватило, чтобы не потерять себя. Именно поэтому вас и взяли в качестве жертвы, хоть какой-то приток энергии вы могли им обеспечить. В вашем мире слишком мало силы, возможно это как-то связано с его изоляцией. Но в любом случае, для полноценной инициации её недостаточно. Поэтому даже у одарённых людей сила проявляется слишком слабо и незаметно. Я помог тебе с этим. Но не обольщайся, твой дар слаб, и он теперь требует развития. А вот с этим я тебе уже помочь не могу.
– Тогда дай хоть совет, – эта тема волновала меня сейчас чуть ли не больше остальных.
– Найди того, кто поможет. Но прежде всего, постарайся постичь свою силу сам, – прозвучал его банальный ответ. – Мне сложно советовать, мы не в равных условиях оказались на старте, поверь. Для меня это близко к врождённым инстинктам, для тебя же – нечто инородное, что требуется подчинить. Спрашивай, времени осталось мало.
Видимо, напоминать про время и объявлять цейтнот было любимым делом Малека. Но в любом случае, следовало задавать действительно важные или практичные вопросы.
– Как открыть Мост? Это какое-то заклинание?
– Это правильный вопрос, – опять похвалил он. – Мост сможет открыть кто-то не слабее мага 5 ступени. Это если по меркам Павелена. Ну или полный круг магов 4 ступени. Ты этого сделать точно не сможешь. Ни сейчас, ни через 5 лет. Нужно влить достаточно силы в ключ, которым буду я. Других ключей у тебя нет, поэтому с выбором направления не ошибётесь. Задай последний вопрос, слепок вот-вот распадётся.
Вопросов в голове были сотни, но все они не подходили на роль самого последнего, а значит, самого умного и важного. Поэтому я решил не гадать.
– Чем ты ещё можешь помочь достигнуть нашей общей с тобой цели?
– Я уже помогаю, тем что нахожусь внутри тебя. Даже сильные маги не смогут подчинить твою волю или воздействовать на твоё тело напрямую. Например, остановить твое сердце или вскипятить кровь. Они не смогут определить, правду или ложь ты говоришь, почувствовать, желаешь ли ты им зла или нет. И поверь, в Павелене это многого стоит. Особенно ты это поймешь, когда будешь пересекать имперские земли.
– Что ж, и на том спасибо.
– Мне пора, – Малек, протянул руку по направлению к горизонту раскрытой ладонью вверх. – Я верю, что мы ещё увидимся. Пройди этот путь.
Очередная снежинка плавно опустилась на его ладонь и растаяла. А вместе с ней растаял в воздухе и мой загадочный знакомый. Я же постоял еще с десяток минут, наблюдая с отвесного обрыва хмурую картину перед собой. Не смотря на умиротворяющую серость вокруг, я испытывал смесь воодушевления и тревоги. Новые вызовы и жажда знаний будоражили кровь, но предчувствие говорило, что путь будет совсем не простым. Я готовился отправиться в своё главное путешествие в жизни.
По наитию, я повторил жест Малека, и когда снежинка коснулась моей ладони, мир вокруг пропал, и в этот же миг я услышал истошный крик петуха, пытающегося доказать всей округе, а может даже всему княжеству, что именно он здесь самый горластый топтатель кур.
*****************
– Ты видел его одежду? – староста Заречной, сидя за столом в своём доме, разлил из кувшина квас в две кружки. – Моя сестра Марва говорит, что чудная она и из странной ткани сшита. А акцент? Ты же сам с ним говорил, Митар. Подозрительный этот наш гость какой-то…
– Я говорил с Тибаром, бригадиром лесорубов, – глава ополчения подошел к столу и взял одну наполненную кружку. – Он вчера со своим другом пиво дул в «Белом пятачке». Так вот они с этим путником поболтать успели, говорят, что тот пивом их угощал. Он вроде как с Вольных городов. Оттуда и акцент, и одежда странная.
– А если так, то где его подорожная? А вдруг он шпион, вот и пытался напоить и разузнать информацию?
– Да какую информацию? Что могут знать деревенские работяги? Да и говорит, что в Заставу идёт, значит, возвращается уже. Разве пошел бы он в Солнечную, если бы тайком по княжеству шастал?
– Всё равно, не нравится мне он, – не унимался староста. – Может лучше отправим гонца в Заставу?
– Не знаю… Есть у меня подозрение, что маг он. А с ними, как известно, лучше не связываться. Может, лучше пусть по-доброму из нашей деревни уйдет. А вот потом можно и доложить, мол был проездом, подозрительный и всё такое.
– Маг говоришь? А с чего ты взял, что маг? Что-то вид у нашего мага уж больно потасканный, – впервые за утро улыбнулся староста.
– Да с того, что кинжал я такой видел у мага Заставы, ну или похожий. А еще с того, что он двух волков здоровенных завалил, а сам невредимый остался. Скорняк говорит, что больно шкуры попорчены были, как будто кто-то неумелый их резал. Может он их просто того… ну как маги делают… в общем не дрался он с ними, а просто убил. Ну а потом чтобы следы скрыть их покромсал немного.
– Как-то сложно получается. Хотел бы скрыть, вообще бы в лесу оставил. Зачем в деревню их попёр, да еще денег за них требовал?
– Не знаю, может чтобы ещё больше с толку сбить… Но, ты знаешь, я вот его тесак в руках держал, таким не то что от волков не отмашешься, им вообще, чтобы орудовать, сила недюжая нужна. А парень-то не сказать, чтобы с виду силач.
Староста допил квас, утёр усы и призадумался. Утро ярморочного дня совсем не хотелось начинать с решения сложных вопросов. Но доверить этот вопрос помощнику было нельзя. А предчувствию Митара он доверял, всё-таки тот отслужил полный срок в дружине князя и с магами побольше него общался.
– И что ты предлагаешь?
– Да пока ничего, он вроде как уже завтра деревню покинет. Завтра же обоз пойдёт в Заставу, предложим ему на нем туда и отправиться. У обозника только два человека наёмной охраны, я так и так хотел к нему ещё двух наших от ополчения пристроить, за плату, разумеется. Так вот, одному из наших накажем, как до цели доберутся передать в управу сообщение.
– А что в сообщение-то будет?
– Да то и будет, те подозрения что у нас с тобой есть. Выдумывать или додумывать не наша задача. Пусть дальше уже сами разбираются.
– А глупо выглядеть не будем? Мне ж через две декады на совет долины в Солнечную ехать…
– Ну ты меня спросил, я тебе ответил. Староста у нас ты, тебе и решать.
Глава 5
Матрас в трактире не был верхом технического совершенства, но за время службы я успел привыкнуть к разного рода условиям ночёвки. И сейчас это был далеко не худший вариант. Я, отоспавшись в тепле и относительном комфорте, впервые за последние 3 дня чувствовал себя сносно. После пробуждения я ощутил здоровый аппетит, но завтракать в таверне не стал, решив, что на ярмарке перекусить будет дешевле. Неожиданно заработанный капитал расходовался очень быстро, а источника его пополнения пока не предвиделось. Нужно было подумать над этим в ближайшее время.
Повалявшись ещё час, я сделал щадящую разминку. Во-первых, тело еще не восстановилось окончательно, а во-вторых, чего-то большего просто не позволяло крайне ограниченное пространство комнаты. Стараясь не привлекать лишнего внимания, я вышел из трактира и направился прямиком к дому Марвы. Перед посещением ярмарки следовало переодеться. Я опасался, что приду слишком рано, но, к счастью, Марва уже была вся в делах, а штаны и рубашки были подшиты.
И вот практически ничем неотличимый от местных, ну по крайней мере мне очень хотелось в это верить, я бродил среди ярмарочных рядов, разглядывая продукты местной индустрии. И надо сказать, было на что посмотреть. В отличие от обычного деревенского рынка здесь продавалось всё, начиная от снеди и заканчивая кузнечными изделиями. Правда я не увидел на прилавках такого искусно сделанного оружия, как тот топор, что висел на поясе командира ополчения. Но вот большие ножи или охотничьи копья в продаже были, и цена на них была для меня просто заоблачной.
После всех ранее понесённых затрат, включая утренний перекус, у меня оставалось 65 монет. И уложить в этот бюджет всё необходимое было просто невозможно. Помощь пришла, откуда не ждал. На ярмарке я столкнулся с Митаром, и что-то мне подсказывало, что неслучайно. Видимо, тот решил не оставлять меня без присмотра в вверенном ему посёлке. Я к тому времени успел приглядеть себе дорожную сумку и торговался с лоточником, который изначально ломил цену в немыслимые 35 монет. И вот когда я уже штурмовал отметку в 30, к нам и подошел Митар, сходу включаясь в торговую баталию.
– 30?! Но позвольте, тут же из кожи только дно да ремешки! А карманов вообще нет! – я яростно пытался сбить стоимость, мысленно обозначив для себя цену в 28 монет, как адекватную.
– Так а на кой тебе карманы, растерять только всё добро? – Не сдавался продавец. – Зато ткань плотная и от влаги защищает. А из кожи хочешь, так 60 плати! А эту дешевле 30 не отдам.
– А мастер то, кто? – спросил Митар, разглядывая сумку с разных сторон. – Что-то я клейма не вижу.
– Ну так… – лоточник от чего-то приуныл. – Не мастером сделана, ученик сшил. Но работа-то хорошая, сами же видите.
– Работа действительно неплохая, кто ж спорит, – задумчиво продолжал Митар. – Вот только мастера княжеский налог платят за каждую вещь, на которой их клеймо стоит. А раз клейма нет, то стало быть с продажи ярморочную десятину по месту платить следует. И что-то мне подсказывает, что этой вещи в списке таких товаров не указано. Как, возможно, и некоторых других в твоей лавке…
– Ну так никто не отказывается, – замахал руками продавец. – Я же говорю 30 монет, а из них 3 монеты уплачу, как и положено. А списки подать не успел просто, только разложился же ведь, а тут и первый покупатель уже.
– Ну если так, то давай ты за 25 монет сумку отдашь, а я так и быть списки от тебя к обеду жду.
– Забирайте, – понуро проговорил торговец, да так, что даже стало его немного жаль.
А вот Митару, видимо, жалко его не было совсем.
– И с этой продажи тоже десятину не забудь уплатить, – сказал он. – Лично проверю вечером.
Отсчитав монеты грустному лоточнику, я направился к Митару, который после торга отошёл к лотку с готовым травяным чаем и всем своим видом показывал, что ожидает меня для разговора. В руках у него были две кружки ароматного напитка, одну из которых он протянул мне.
– Спасибо, – поблагодарил я его. – И за чай, и за помощь.
На что тот кивнул и продолжил прихлебывать горячий напиток. Я тоже попробовал и был удивлен, насколько тот был похож на травяной сбор, который мне доводилось пробовать в горах Алтая. На улице было еще по-утреннему прохладно, от того он казался ещё вкуснее и ароматнее. Постояв минуту для важности, Митар, наконец, решил перейти к делу.
– Я помню, ты завтра собирался отбыть в Солнечную заставу. Не передумал?
– Нет, всё так.
– Завтра до обеда туда отправляется обоз, будет возможность доехать с относительным комфортом за 2 дня. Да и безопаснее так, охрана будет.
– Интересное предложение, но я привык в одиночку путешествовать. За себя я постоять могу, а с дороги не собьюсь.
– То, что постоять за себя можешь, верю, – покивал головой командир вооруженных сил деревни Заречная.
Постояли ещё минутку, попивая чай.
– Ну а если я тебя в охрану запишу, со стандартным жалованьем? – вдруг спросил он.
Теперь уже я, прихлебывая чай, не торопился давать ответ. Митару явно нужно было посадить меня в караван и с ним доставить в близлежащий центр принятия решений. С другой стороны, я всё равно туда собирался. Иных вариантов я не видел, скитаться по округе не имело смысла, тем более что я уже засветился. Теперь легенду нужно было отыгрывать до конца. Да и предложение денег было заманчивым на фоне моего бедственного финансового положения.
– А стандартное жалование, это сколько?
– 10 монет в день. Завтра отправитесь, через два дня будете на месте, если по дороге ничего не приключится. Итого 30 монет. А ежели приключится, то за это оплата отдельной будет.
Уточнив детали, я решил всё-таки согласиться. С обозом двигаться и быстрее, и меньше вопросов от окружающих будет. Да к тому же питание на время пути будет за счет нанимателя, что тоже позволит сэкономить.
– Ну раз с этим вопросом решили, – позволил себе улыбнуться Митар, – то есть еще одно небольшое дело. Твой меч, если его можно так назвать, может продашь его мне?
– А зачем он тебе, мне казалось ты привык к другого рода оружию, – я кивнул на по-прежнему висящий на поясе небольшой, но искусно сделанный топор.
– Ну мне-то он самому и не нужен. Сын вот в дружину в этом году поступать будет, а хороший подарок поможет получить нормальное место службы. Глава гарнизона коллекционирует оружие. А тут и форма необычная, и металл хороший. С кузнецом да скорняком поработаем еще, и не стыдно дарить будет. А если еще какую историю оружие имеет, то вообще отлично. Кстати, у тебя-то оно откуда?
– Да нашёл просто…
– Нашёл, говоришь… Ну ладно, не хочешь говорить, не говори. Сами легенду придумаем. Ну так что, продашь?
– А я тогда с чем обоз охранять буду?
– Ну можешь что-то из нашего арсенала взять, – нашёлся Митар. – Копье и щит простой могу дать. Ну или булава есть, правда деревянная…
– Что-то не впечатляет, – я скептически покачал головой.
– Ну или на рынке чего присмотри, но только учти, больше 3-х серебра не дам. И торговаться не стоит даже начинать.
Я задумался. Тесак был для меня тяжёл, я бы предпочел топорик как у Митара. Но такого оружия на ярмарке не купишь, да и стоит он, наверное, ой как недёшево. Но в любом случае, сделка была для меня интересной. Возможно, где-то можно будет получить цену и выше, вот только до этого момента нужно кушать и где-то спать. Поэтому, предварительно дав добро, я всё же немного поторговался. Цену выше не поднимал, но вот короткое метательное копье из арсенала выпросил.
– Ты лучше под вечер на ярмарку загляни, перед закрытием. Дешевле выйдет, – напоследок дал совет Митар, после того как мы ударили по рукам. Оружие моё и так было у него, поэтому он сразу отдал мне 3 тяжёлых серебряных монеты и пошел по своим делам. Монеты выглядели внушительно, и качество чеканки было выше, чем на медяках.
Я еще походил по рядам, поприценивался, и двинулся смотреть ярмарочное представление. Нехитрые театральные постановки, конкурсы по перетягиванию каната или стрельбе из лука, шум веселой толпы и снующие повсюду дети. Все это умиротворяло, позволяло почувствовать себя частью этого нового для меня мира. Я было даже собирался поучаствовать в борцовских поединках, польстившись на приз аж в 15 медяков. Все-таки умел я немало, уж точно побольше чем простые деревенские парни. Но потом решил, что привлекать внимание к своей персоне не лучшая затея. Да к тому же один из местных кандидатов даже при отсутствие профессиональных навыков внушал страх и трепет. Как его с такими размерами можно опрокинуть в честной схватке, я ума не приложу.
Ближе к вечеру, глядя как народ водит хоровод вокруг костра, а молодые парни пытаются подкатывать к местным зазнобам, чувство причастности к общему празднику сменилось тоской по дому, а затем и вовсе обидой на себя самого. Здесь оказался только я, в то время как все мои ребята, которые доверяли мне и полагались на мои решения, никакого второго шанса не получили. Рефлексия не была мне свойственна, но почему-то именно сегодня, среди радующихся жизни людей, меня настиг приступ меланхолии и самокопательства.
Но как известно, лучшее лекарство от этого, переключиться на решение важных задач. А мои дела никто не отменял. Потому, прокряхтев для солидности, я встал со скамьи, откуда наблюдал за праздником, и вернулся к ярмарочным столам с товаром. Некоторые лоточники со снедью уже сворачивались, да и лавочники начали потихоньку подсчитывать прибыль и налоги, что предстояло уплатить в деревенскую казну. Я же отправился к торговцу, который продавал оружие, доступное к ношению в городах и весях Княжества без специального разрешения. Еще утром я обратил внимание на длинный обоюдоострый нож с широким лезвием. Выполнен он был совсем без изысков, с простой гардой перекладиной, и овальной рукоятью, отделанной кожей. Да и тяжеловат он показался для своего размера. Но в целом, я хотя бы знал, что с ним делать, в отличии от того же не по человеческим меркам массивного тесака. А клеймо мастера внушало доверие, что он не разломится при первом же ударе. Цену действительно получилось сторговать, и за те же ранее заявленные 2 серебра я дополнительно получил обычный, но практичный охотничий нож. К обеим покупкам прилагались такие же простые ножны и документ мастерской.
Из услышанного и из личного опыта торговли я узнал, что обменный курс серебра на медяки был плавающим и зависел от места. В небольшой деревне, где крупные покупки совершались не так часто, серебро было не в ходу, и за такую полновесную монету можно было получить 70-80 медных, тогда как в столице княжества все 100. А золотые монеты были в обиходе только у благородных или купцов, и к простолюдинам попадали не часто. Не то чтобы это было запрещено, просто золото использовалось для больших сделок, и обменять такую монету даже в крупной по местным меркам Заречной, было крайне проблематично. Вряд ли получишь и половину от ее стоимости в серебре, а в меди и вовсе – треть. А вот в столице курс золотой княжеской марки был 1 к 10 и 1 к 1000 соответственно.
Еще в 25 монет мне обошлись всякие мелочи, вроде подобия легких портянок, чтобы не стереть себе ноги новыми сапогами, нательное белье, мешочек для монет, огниво для розжига, длинная тонкая бечевка, деревянные ложка, тарелка и кружка. Еду в дорогу я приобретать не стал, будем пробовать, чем кормят в обозе. Последние 5 медяков я отдал трактирщику, оплатив ужин и завтрак. Серебрушку же оставил на чёрный день.
И вот в обед следующего дня я уже любовался обозом, который мне предстояло двое суток охранять. А заодно людьми, с которыми буду делить быт и все тяготы дороги. В самом обозе было всего 3 человека, торговец и два его помощника. Что они везли в Солнечную Заставу, сообщить нам никто не удосужился. Охраны же было тоже трое, правда, не считая меня. В одном из них я приметил уже знакомого мне молчаливого Тулара. В отличие от него, двое других охранников оказались наёмниками, нанятыми для охраны самим торговцем. И выглядели они посолидней представителя местного ополчения. Одеты были в кожаную броню, у одного имелись небольшой топор и локтевой щит, обитый по краю железом, у второго – кабанье копье и баклер. И если на Тулара они глядели со снисхождением, то меня сначала и вовсе приняли за пассажира.
Обоз, состоящий из двух сцепленных телег, запряжённых тягловыми лошадьми, был к моменту моего появления уже загружен. Я примостил в одной из них свои нехитрые пожитки, уместившиеся в купленной вчера сумке. Туда же в телегу положил короткое копье, которое выторговал у Митара. Серебряные монеты грели мое сердце, расположившись в одном из внутренних карманов моей шерстяной накидки. Она же скрывала мое основное оружие, длинный нож, закреплённый на новеньком кожаном поясе.
Утром я успел наведаться и к Марве, и к кожевеннику, который ранее обещал с братом поколдовать над ботинками. Однако, как выяснилось, работу они и не начинали, а сходу предложили продать ботинки за 2 серебра. Видимо, планировали провести изыскательские работы и наладить передовое производство армейских ботинок прямо в Заречной. Со смешанным чувством я согласился, нужно было обрубать связь с прежней жизнью и начинать новую. Вещи, которые могут меня скомпрометировать, лучше оставить подальше от мест, куда я держу путь. Ну и широкий кожаный пояс с крепежом под ножны выторговать не забыл.
И вот, вместе со скрипом тележных колес, я покидал Заречную, чтобы в безопасности добраться до главного города всей долине, и по пути заработать легкие деньги.
Глава 6
– А-а-а-а!!! – кричал возничий, выпустив из рук вожжи и вцепившись в древко стрелы, накрепко засевшей у него в бедре.
– Лучник справа! – крикнул Гилом, один из наёмников. – Щиты!
– Враг слева! – крикнул Дуром, его напарник, и дернул меня за рукав. – Ты со мной!
– И впереди двое, – вроде без надрыва и спокойно, проговорил молчун Тулар, но так громко и басом, что расслышали все.
– …Т’Ом заступник, не оставь нас в трудный час… – бормотал, съёжившись в телеге под накидкой, глава обоза. – Обещаю больше даров тебе, и чаще молитв тебе, не буду боле жадничать…
– А-а-а-а!!! – продолжал надрываться возничий.
Я же находился в телеге, когда все началось, прикрытый её бортом. И теперь осторожно выглядывая из-за него, оценивал диспозицию и перспективы то ли обороны, то ли отступления. По правую сторону помимо уже стоящего в полный рост лучника, натянувшего тетиву для повторного выстрела, появилось ещё трое нападавших. До этого накрытые какой-то хламидой, сейчас они повыскакивали из высокой травы и уже бежали к нам, сбрасывая свой камуфляж на ходу. С другой стороны дороги нарисовались ещё трое любителей грабить обозы, также спешащие к нам в едином слаженном порыве. А ещё двое тащили из кустов на дорогу небольшое поваленное деревце, чтобы перегородить путь обозу. Для лошади – ерунда, а вот груженые телеги такое препятствие не преодолеют. Рытвины по бокам от дороги не оставляли шансов быстро объехать через поле.
Больше всех напрягал лучник. От остальных при плохом раскладе и убежать можно. Поэтому родившийся в голове безумный план вдруг показался не таким уж безумным, а вполне себе эффективным. Сразу после очередной пущенной стрелы, которая со свистом вонзилась в щит Гилома, я, подхватив свое короткое копьё, бросился навстречу нападавшим с отчаянным криком:
– Не ждать! Нападать самим! Все на правый фланг! Иначе сам вас прикончу!
Не оглядываясь назад, я несся вперёд на оторопевших разбойников, которые явно не ожидали такой реакции на их засаду. Они даже притормозили, не понимая, чего ожидать от такого безумца, и покрепче схватились за своё оружие.
Стрелок вновь спустил тетиву, отправляя стрелу в полет по направлению обоза. В меня он стрелять не стал, так как между нами были его подельники. И вот тут наступал ключевой момент. Ввязываться в героическую драку с тремя противниками сразу в мои планы не входило. Я очень сильно захотел быть чуточку быстрее, ведь сейчас от этого, возможно, будет зависеть моя жизнь. И огонёк в солнечном сплетении ответил согласием.
Как только я оказался в зоне досягаемости одного из бандитов, он с хэкэньем обрушил на меня свою деревянную палку, утыканную гвоздями. Но меня на этом месте уже не было. Сместившись вправо, я в два шага обошёл его и продолжил движение, глядя как сосредоточенность на лице лучника сменяется тревогой. То, что именно он является моей целью, он понял слишком поздно и подготовить ещё один выстрел просто не успел. Я же словно атлет на олимпийских играх с разбегу швырнул в него своё копьецо. Дротик из него был так себе, да и кидал больше чтобы отвлечь противника, пока я сокращаю дистанцию. Но преодолев расстояние в 8 метров мой снаряд на удивление удачно вонзился в грудь стрелка, опрокинув его на спину. Словно какая-то невидимая связь между нами помогла копью стабилизироваться в полете и найти цель. Я же, не ожидавший такого успеха, заложил небольшой вираж, чтобы оценить текущую расстановку сил на поле боя.
Трое бравых охранников обоза связали боем такое же количество разномастных разбойников. Ещё пятеро их подельников, осознав, что жертва нападения отказывается сидеть окруженной в обозе, с двух сторон спешили к ним на помощь. И времени у нас для выравнивания ситуации было в обрез. Выхватив свой длинный кинжал, я подскочил к ближайшей паре сражающихся и в момент удара вражеского топора о деревянный щит Тулара уколом вогнал лезвие в шею косматого мужика. Одернув руку, я устремился к следующей цели, которую быстрыми уколами копья теснил Дуром. Судя по всему, наемник справился бы и сам, вот только времени проверять не было совсем. Почувствовав меня за спиной, бородач с деревянной самодельной палицей крутанулся, ударив наотмашь. Вторая за день попытка попасть по мне для него закончилась печально. Я успел отскочить, а вот Дуром воспользовался моментом и пробил своим копьем ему икроножную мышцу, от чего тот взвыл словно сирена. Не вынимая копья из раны, наемник ударил краем кулачного щита в челюсть, от чего вой сменился чавкающими и булькающими всхлипами. Помощь третьему напарнику не потребовалась. К тому моменту, как остальные разбойники подбежали к нам, он уже раскроил череп своего оппонента топором, предварительно поймав его копьё на щит и перерубив его.
