Дмитрий Шебалин
Чужие интересы
Глава 1
Туман в голове медленно рассеивался, глаза наконец поймали фокус на объектах перед собой. Серая шершавая стена впереди и такой же пол под ногами. Я попробовал пошевелиться, чтобы дать крови разбежаться по телу и хоть немного снять мышечное онемение, от чего камеру заполнил лязг пришедших в движение цепей. На всякий случай огляделся по сторонам. Ничего нового, все тот же уныло-безнадежный вид. Разве что капли на противоположной стене, что конденсировались где-то под потолком и медленно сползали по шершавой поверхности, сейчас замерзли. Как и лужа на полу. В камере и до этого было холодно, но теперь температура опустилась ниже нуля, а значит, жизнь из меня вытечет еще быстрее. Даже странно, что не подвел мой внутренний будильник, заставив и в этот раз очнуться, а не уснуть навсегда. Но в любом случае, это последняя ночь… или день… или что там сейчас за этими чертовыми каменными стенами.
Я не привык сдаваться, всегда искал выход до последнего шанса, и судьба была благосклонна. Видимо, свой лимит удачи я исчерпал. Может тот случай с побегом из плена венесуэльских оппозиционеров растратил ее последние крохи. Ведь я же тогда, пройдя по краю, четко осознавал, что хочу закончить с оперативной работой, перевестись в штаб. Может даже завести семью… Была и возможность, и перспективы. Но прошла пара месяцев, и чувство тревоги ушло, а новое задание уже казалось очередным вызовом, новым приключением. Похоже, это какая-то разновидность зависимости, а может и вовсе, форма психического расстройства. Но какой уж есть…
Да, «кавалерия» теперь точно не успеет. Да и не было предусмотрено в плане никакой спасательной операции. Только авиаудар как крайняя мера. Потом уже будут проверять и выяснять детали, опираясь на то, что останется. Так что, может, замерзнуть и уснуть – это ещё не худший для меня вариант. Вряд ли всех тех, кто был со мной, увели из этой камеры, чтобы отпустить домой, извинившись за доставленные неудобства и выдав гостинцев в дорогу. Трое выживших из моего отряда уже ранее покинули этот каменный мешок в сопровождении каких-то непонятных личностей в балахонах с капюшонами, сильных и молчаливых. Гребаный сектантский карнавал! Да что за хрень здесь творится?! Это же Сибирь, мать его, причем та Сибирь, где до ближайшего населенного пункта согласно карте сотни километров!
Теперь этот вопрос так и останется без ответа, а задание невыполненным. Что, собственно, одно и то же, так как я, будучи командиром отряда специального назначения, и должен был выяснить, что за активность в глухом уголке Сибири попала на спутники слежения, и не связано ли это с нападением на ближайшую к этому месту базу шахтного базирования ядерных боеголовок с сопутствующей пропажей элементов этих самых боеголовок. Но как эти найденные каменные развалины посреди непроходимой тайги и устроенный террористами маскарад связаны с ядерным арсеналом, до сих пор не укладывалось в моей голове.
А ведь начиналось все неплохо. Несмотря на срочность подготовки операции, все было организовано оперативно и профессионально. Уже через сутки после получения информации со спутников наш отряд из одиннадцати человек доставили самолётом до Братска, далее уже вместе с проводником вертолетом до высадки на берегу небольшой реки недалеко с границей леса, марш бросок в 30 километров вдоль берега с последующим форсированием реки и еще около пяти километров сквозь лес, пока не уперлись в полосу свежеповаленных деревьев метров 30 шириной и в полкилометра длиной. Этот странный лесоповал начинался прямо от загадочного каменного купола явно рукотворного происхождения и выглядел как последствие какой-то направленной ударной волны. Обнаружение потенциально вражеской активности не заставило себя долго ждать. Мы даже успели передать в штаб полученную информацию через спутниковый канал связи.
А потом началась какая-то ересь, напоминающая отлично снятый, но с хреновым сюжетом хорор. Наша группа подверглась нападению здоровенных обезумевших идиотов, замотанных в тряпки и меха, которые неслись к нам напролом, сжимая в руках огромные тесаки. Приняв тот факт, что мы обнаружены, мне ничего не оставалось кроме как отдать приказ открыть огонь на поражение. Мы расстреляли по меньшей мере дюжину этих странных спятивших личностей, не подпустив никого ближе 5 метров. Последним даже стреляли только по ногам в надежде получить «языка», чтобы пролить свет на тот форменный беспредел, что здесь творился, и направить дополнительную информацию в штаб. И тут вдруг Сергей, прикрывавший наши спины, молча повалился на землю, продолжая держать оружие на изготовке, но так и не нажав курок. Обернувшись, я увидел облаченного в длинный шерстяной плащ человека, протянувшего в нашем направлении свою правую руку с растопыренными и слегка согнутыми пальцами. В момент, когда его голова попала в прицел моей винтовки, он уже повернул кисть, и в моих глазах помутнело, а в грудной клетке всё сжалось и защемило с такой силой, что в затухающем сознании успела промелькнуть мысль, что это конец.
В сознание я все же пришел, но уже в этой камере и в полуподвешенном состоянии, с врезавшимися в кожу браслетами цепей на руках. Сами цепи крепились за металлические штыри, словно вплавленные в стену над головой. А по соседству в таких же незавидных позах один за другим приходили в себя другие трое выживших членов моего отряда. Судьба остальных была нам неизвестна, а странные личности в балахонах делиться информацией не спешили.
Проверка цепей и их креплений на прочность положительного результата не дали. Несмотря на то, что выглядели они древними и были покрыты слоем вековой грязи, ржавчины на них не было совсем, и никакой возможности порвать звенья или сломать браслеты не представлялось. Как и расшатать крепления, казалось, намертво вмонтированные в шершавые стены. Планирование побега условными знаками в момент визита «гостей» также не возымело нужного эффекта, так как вместе с теми бугаями в балахонах, которые каждый раз забирали с собой по одному из нас, в камеру заходил и тот персонаж в плаще, странным образом вырубивший нас в лесу. И еще до того, как его нога переступала порог нашей темницы, в глазах снова начинало двоиться, а самочувствие резко ухудшалось до такой степени, что мне так и не удалось до сих пор внимательно разглядеть внешность посетителей.
И вот теперь я остался в камере последним. Случайность ли это, или же они узнали у первых допрошенных, что именно я руководил отрядом? Это уже вряд ли было важным.
Но несмотря на боль в руках, скверное самочувствие и холод, уже пробравшийся не только под одежду, но и глубоко в тело, меня не покидала глупая обида, что я так и не узнаю, что здесь происходит. Видимо, в голову лезут бредовые идеи. Не о том нужно думать в последние часы жизни. А о чем? Мудрых мыслей почему-то не приходило. Даже страх пытками глушили поочередно сменяющие друг друга апатия и раздражение от собственного бессилия. Из всех живых эмоций во мне оставалось лишь это чертово неискоренимое любопытство. Возможно, если за мной придут до того, как я окончательно загнусь здесь от холода, то перед смертью я все-таки смогу узнать, куда я ввязался, и ради чего все мы оставим наши жизни посреди тайги в самом центре нашей необъятной Родины.
Двери в камеру не было, просто проем, через который внутрь попадал слабый жёлтый свет, мерцающий словно от живого огня. Послышались шаги нескольких пар ног, уверенные и монотонные. «Как на параде», – подумалось мне. А вместе с шагами пришла боль в груди, и в глазах опять начало плыть и двоиться.
Немного позже, смутно осознавая происходящее и машинально переставляя ноги, я продвигался по длинному прямому коридору, постепенно приходя в себя. Руки на этот раз были связаны за спиной бечевкой, а с обоих боков меня держали крепкие руки амбалов в капюшонах. Оба они были на полголовы выше меня, и даже если бы я не был сейчас так слаб, не уверен, что смог бы вырваться из этой железной хватки. А их хриплое сопение, которое я теперь слышал над каждым своим ухом, было больше присуще животным, чем нормальным людям.
По бокам коридора можно было разглядеть либо все те же шершавые стены, либо проемы других камер, также без дверей или решеток, как и та, которую я недавно успел изучить вдоль и поперёк. Впрочем, все они были пусты. Свет же исходил из странных желтых мутных камней, свисавших с потолка на металлических цепочках и слегка покачивающихся от сквозняка. Наконец, я смог сфокусироваться на дальнем конце коридора, куда меня, по всей видимости, и тащили, словно на заклание. Хотя, учитывая людей в странной одежде, железные тесаки на их поясах и странные декорации, что окружали меня сейчас, я бы не удивился, если бы меня в конце этой истории принесли бы в жертву на каком-нибудь бордовом от старой запёкшейся крови ритуальном камне. При этом кромсая зазубренным кинжалом и воспевая слова на давно забытом языке настолько же давно забытому богу.
Коридор закончился очередным проёмом, через который мы вошли в круглый зал метров тридцать в диаметре с высоким куполообразным потолком.
Да вы издеваетесь?! Серьезно?! Первым же, что бросилось мне в глаза, был как раз расположившийся неподалеку от входа тот самый жертвенный алтарь, о котором я думал, шагая по коридору. Вот только потеки крови были свежие, еще не до конца засохшие. И своей реальностью он внушал куда больше ужаса, чем тот, что я представлял в своей голове полуминутой раньше. Вот же хрень!.. Чертовы сраные фанатики! Больные ублюдки! Они же реально людей здесь режут!
Все остатки моего любопытства как рукой сняло. Лучше бы в этот раз я бы не проснулся и остался навсегда висеть на цепях в той камере, ну или героически погиб под ударом наших доблестных ВВС, разделив свою участь с этими подонками. От такой дичи, что тут происходила, моя голова прояснилась окончательно, и взгляд начал лихорадочно цепляться за другие объекты в помещении, оценивая их положение и возможность использования. Подыхать вот так – это за гранью. Лучше уж напороться на тесак одного из этих уродов, пытаясь напоследок сделать кому-нибудь больно и сорвать эту кровавую мессу в связи с утратой жертвы.
Помимо вошедших вместе со мной в зале находилось еще шесть бугаев в балахонах, но на этот раз их капюшоны были откинуты, а мое зрение не замутнено. Большие бугристые изуродованные головы со светло серым цветом кожи и полным отсутствием волос. На их рожах угадывались человеческие черты лица, но никаких эмоций я не заметил. Также тут присутствовал еще один представитель этих спятивших апостолов судного дня, одетый в точно такой же длинный шерстяной плащ, как и тот человек с паранормальными способностями в лесу. И да, он-то как раз внешностью не отличался от обычного мужчины, разве что в укор лысым уродам носил длинные прямые черные волосы, которым позавидовала бы любая девушка, и скреплял их на своей голове тонким металлическим обручем.
Итого вместе с моими конвоирами, стоявшими за моей спиной, в помещении находилось десять вражеских элементов на меня одного. Хотя нет, не на одного. Посреди зала расположился еще один персонаж этой до жути сюрреалистичной картины. В центре начертанного то ли кровью, то ли чем-то ещё круга сидел на коленях голый человек. Метра два ростом, сложением и пропорциями напоминающий героев древнегреческого эпоса, причём скорее не могучего перекаченного Геракла, а идеально сложенного Ахиллеса. Его глаза были опущены в пол, а сам он не шевелился и не издавал звуков. От жертвенного алтаря к таинственному кругу по полу тянулся рисунок из переплетённых линий, между которых угадывались неизвестные символы, отдаленно напоминающие клинопись.
Справа вдоль стены стояли четыре внушительных металлических ящика без опознавательных знаков и маркировки. Но весь их невписывающийся в сложившуюся картину вид, говорил о том, что пропавшие боекомплекты ядерных боеголовок нашлись.
Последней деталью, которую я успел ухватить до того, как меня подтолкнули в спину по направлению к алтарю, было то, что часть жертвенного камня с противоположного от меня края была отколота, образуя острую кромку, а на самом камне лежал кинжал, которым видимо меня и будут резать. В моей голове, как это уже бывало со мной раньше, с бешеной скоростью пронеслись мысли, расставляя по местам полученные данные в поисках лучшего решения в текущей ситуации. А решение, как ни печально, было лишь одно – самоубийственная атака, так как вариант ложиться словно баран под нож меня пугал гораздо больше, чем смерть в отчаянной попытке дотянуться, например, до ножа. Или в попытке освободить человека в круге, ведь если он тоже пленник, значит, союзник. Хотя бы временный. Но как это сделать? Ведь непонятно, что именно его удерживает, и как разрушить этот невидимый барьер?
– Убей магов, – вдруг раздался уверенный голос прямо в моей голове. – Я дам тебе несколько секунд.
Какого хрена, что за?.. Я был уже в двух шагах от алтаря, когда поймал взгляд поднявшего голову пленника. Его синие глаза смотрели прямо на меня и словно излучали свет, а вместе с ним и уверенность. Я почувствовал прилив сил, онемение конечностей более не ощущалось, а тело, продрогшее за время пребывания в камере от холода, вдруг снова наполнилось теплом и силой. Я сделал ещё шаг, прикидываясь еще не пришедшим в себя овощем, но на этот раз не волочась, а приготовив опорную ногу для толчка. В этот момент глаза пленника полыхнули еще сильнее светом, и зал заполнился какофонией криков боли и ужаса. Ощутив, что меня никто больше не держит, я оттолкнулся ногой, прыгая прямо на алтарь, и с него совершил еще один прыжок, целясь выставленным коленом прямо в голову стоящему возле алтаря мужику с длинными волосами, кричащему во всю силу своих лёгких, обхватив обеими руками свою голову. Мои же руки по-прежнему были связаны за спиной, и от того удар коленом вышел не самым эффективным, как того хотелось бы. Но нос ему я, кажется, все-таки сломал и на землю опрокинул. Ошибиться, кого в этой компании террористов можно было условно назвать "магом", было сложно.
Приземлившись на землю, я прижал запястья, обмотанные верёвкой к острому краю алтаря и что было сил несколько раз рывками провел вдоль режущей каменной кромки туда-обратно. Слава богу, верёвка не выдержала, и я смог освободить руки.
Но отведенные таинственным пленником секунды заканчивались, дикие вопли вокруг начали умолкать, и нужно было действовать как можно быстрее и эффективнее. Я пока выкинул из уравнения того мага, которого приложил коленом. Если повезет, то после такого удара он будет приходить в себя дольше остальных. А вот второй уже очухался, и несмотря на то, что из его носа по какой-то причине текла кровь, уже обшаривал взглядом зал в поисках угрозы. Его глаза встретились с моими как раз в тот момент, когда я уже был готов бросать в него схваченный с алтаря кинжал. В момент броска он вытянул руку вперед, но вместо того, чтобы остановить моё сердце, выбрал защиту. Кинжал, не долетев сантиметров тридцать до его ладони, отскочил как от стены и отлетел в сторону к противоположному краю зала. Но на кинжал я и не рассчитывал, для таких бросков несбалансированный ритуальный нож с зазубренным лезвием не годился совсем. Но свое дело он сделал, на несколько мгновений заняв внимание противника.
Не дожидаясь результата своего броска, я рванул к оставшемуся на ногах магу. В паре метров от него я прыгнул ногами вперед в стелящемся подкате, целясь ему в опорную ногу. В тот момент я не думал о принципах работы его невидимого щита, или чего-то еще, что встало на пути полёта ножа. Я просто уже не успевал анализировать такие детали, приходилось довериться инстинктам. А они говорили мне прыгать. Уже оттолкнувшись и падая на землю, я ощутил знакомую щемящую боль в груди, готовую отправить меня или во временное забытье или вовсе остановить сердце. Но вектор движения уже бы задан, и несмотря на стремительно уплывающее сознание мое тело также стремительно двигалось к ранее намеченной цели. Видимо, удар вышел удачным. Хоть и словно в тумане, но всё же я ощущал, что пока жив, и на твёрдом полу мы теперь лежим уже вдвоём. Мои же руки словно на автопилоте пытаются натренированным приемом, вбитым в подкорку сознания, захлопнуть гильотину на его шее, чтобы успеть задушить его до того, как моё сознание окончательно угаснет.
– Очнись! Сражайся! – вновь, как и в первый раз прогремел чужой голос в моей голове.
От этих слов в висках прострелило болью, но муть в глазах рассеялась. Как будто капнули нашатырного спирта прямо под нос. Взгляд снова обрёл фокус, и я смог оценить диспозицию живых объектов в помещении, не переставая при этом сжимать в захвате шею мага-неудачника, который, впрочем, уже прекратил сопротивление и безвольно обмяк.
Ситуация вокруг стремительно менялась, и не в лучшую для меня сторону. Уродливые амбалы, которых по-прежнему насчитывалось восемь, хоть и медленнее чем маги, но тоже приходили в себя. Один из них уже достал свой тесак, напоминающий длинное оквадраченное мачете, и неуверенной походкой, словно пьяный, направлялся ко мне. Но каждый его шаг становился все увереннее. Недобитый маг, со сломанным, я надеюсь, носом уже стоял на четвереньках, с лица его на пол обильно капала кровь. Но и он уже пришел в себя и, несмотря на кровотечение, активно шарил одной рукой во внутреннем кармане своего плаща.
– Убей мага! Сломай ключ! – голос в голове был крайне настойчив и словно побуждал к действию.
Не дожидаясь, пока остальные головорезы окончательно придут в себя, я перекатился в сторону от уже мёртвого колдуна и с места рванул к ещё живому, на старте помогая себе и руками, и ногами, пытаясь принять устойчивое положение и развить максимальную скорость. Самую короткую траекторию к цели перегораживал всё увереннее шагающий ко мне лысый урод, уже изготовивший свое оружие к удару. А к магу спешил еще один, видимо, чтобы защитить или помочь подняться. Сознание кричало, что времени на маневры просто нет, и нужно покончить с магом как можно быстрее.
Я побежал прямо на бугая и в момент его удара скользящим шагом ушёл влево, а далее ему за спину. Не останавливаясь, схватил его за откинутый капюшон от балахона и, используя свою скорость и инерцию, опрокинул его на землю. Сам, к счастью, остался на ногах, поэтому, не мешкая, бросился дальше к вставшему уже на одно колено магу. Он всё-таки нашёл, что искал в своём кармане, потому что его выставленный сжатый кулак сейчас светился изнутри тёмно-бордовым светом, явно намекая на неприятности.
Я чувствовал, что двигаюсь быстрее, чем когда-либо, и подозреваю, что и тут не обошлось без участия таинственного пленника. Сделав шаг навстречу еще одному верзиле, стоящему между мной и недобитым магом, я в момент его замаха опережающим ударом ноги пробил ему в живот, отбросив на несколько метров назад. И пока он сражался со своим вестибулярным аппаратом за право удержать равновесие, я решил дело с магом, ударом справа добавив к сломанному носу ещё и сломанную челюсть. От такого обращения он безжизненно повалился на пол, при этом так и не разжав ладонь с чем-то, что испускало этот жуткий гнетущий свет. Не раздумывая, я со всей силы опустил ботинок прямо на зажатые пальцы, с хрустом сломав и их, и то, что было внутри.
В тот же момент я сам получил удар сзади, как будто в меня врезался бронепоезд. Амбал, которого я опрокинул первым, успел подняться и на полном ходу врезался в меня всем телом, отправив в полёт до самой стены. Врезавшись еще и в неё, я вдруг понял, что силы меня покинули, словно они были заёмными. Навалилась боль и усталость. Лёжа на полу, я с апатией взирал на эти уродливые физиономии, по-прежнему не выражавшие никаких эмоций. Они приближались с разных сторон, явно намереваясь закончить мое участие во всей этой загадочной истории. Ну хоть мою кровь на алтаре не будут пускать. Подозреваю, что за это отвечали маги, а эти страшилища – просто исполнители их воли, и тайным обрядам не обучены. Так себе утешение…
Но как выяснилось, у судьбы на меня ещё были планы. И достаточно неожиданные.
Глава 2
Видимо, тот ключ, что я сломал, удерживал пленника в границах круга. Но теперь не было ни барьера, ни магов, которые могли его поддерживать. Боковым зрением я заметил, как снова полыхнуло синим светом, что излучали глаза моего неожиданного союзника. Но на этот раз враги, находящиеся в зале, не кричали, хватаясь руками за голову. Они просто упали замертво. Все восемь в один миг.
Собрав силы, я приподнялся и привалился спиной к стене. Наконец, я смог снова взглянуть на того, кого, как мне кажется, я сегодня спас. И кто, по всей видимости, спас меня тоже. Стоя он казался еще внушительнее, еще совершеннее. Вот только глаза больше не светили синим, а оказались обычными голубыми. Ну что ж, возможно настало время вопросов и ответов?
– Что здесь происх…, – начал было я.
– У нас мало времени, – прервал меня бывший пленник. – Через несколько минут это место перестанет существовать. Я чувствую приближение такой же угрозы, как та, что упрятана и спит в тех металлических ящиках. И я не уверен, что моих сил хватило бы защититься, даже будь они не растрачены как сейчас полностью.
– Если там, – устало сказал я, глядя при этом в потолок, – то же, что в этих ящиках, то спрятаться или уйти мы уже не успеем. Если тут только нет хода глубже под землю.
Похоже, что угрозу национальным интересам посчитали максимально опасной, раз решили ударить тактическим ядерным зарядом вместо обычного авиаудара. Почему-то в то, что он говорит правду, верилось безоговорочно. Возможно, это какая-то очередная сверхспособность, как и те, что он уже продемонстрировал ранее. А может, я настолько устал, что после всего увиденного готов был поверить кому угодно и во что угодно.
– Оставаться нельзя, нужно уходить, – ответил он. – Необходимо открыть Мост. Я могу это сделать, но есть одна проблема.
– И какая же? – начиная что-то подозревать, спросил я.
– У меня осталось мало сил. Последние я потратил на помощь тебе.
– Чтобы я помог тебе, – дополнил его я.
Усилием воли я постарался сфокусировать мысли. Предчувствие говорило, что разговор пошел в опасном направлении. Собрав силы, я все-таки смог подняться и встать напротив него.
– Неважно. Моих оставшихся сил хватит, чтобы открыть Мост, но не хватит, чтобы пройти по нему в этом теле.
Мое критическое мышление снова начало работать, подсказывая, что ему что-то от меня нужно, иначе для чего весь этот туманный разговор.
– Мы можем использовать твое тело и пройти по мосту вместе, – не заставил он себя ждать с комментарием. – Эту цену за переход я еще смогу заплатить.
– И как ты себе это представляешь? Я как-то не силен в этих паранормальных вещах…
– Есть два пути… – с этими словами он протянул руку по направлению к моей голове, и я, почувствовав толчок, начал падать на спину. В то же мгновение я ощутил, как что-то пытается сломить мою волю, взять под контроль тело, погасить разум. Мир вокруг пропал, вместо падения на каменный пол я рухнул в воду. Мгновение спустя я ощутил себя тонущим в открытом море, обессиленным и сломленным, пытающимся хоть как-то поддерживать себя на плаву. Свело ноги, руки почти не слушались, волны накатывали, и я периодически оказывался под водой на всё больший отрезок времени. Однако я упорно продолжал бороться, судорожно глотая воздух при каждой возможности. В уголке сознания билась мысль, что всё это не по-настоящему, навязанное кем-то наваждение. Время тянулось то быстрее, то медленнее, и невозможно было определить, сколько я его провёл в этой ловушке сознания перед тем, как вдруг почувствовал спиной удар о пол. Всё прекратилось также неожиданно, как и началось. Я лежал на спине в том же зале, напротив меня стоял тот же тип, что только что силой мысли пытался ввергнуть меня в пучину страха и отчаяния. Впрочем, как оказалось, лишь на время падения моего тела на землю.
– Что ж, первый вариант не сработал. Похвально, – он по-прежнему смотрел мне в глаза, но теперь сверху вниз. – Тогда мне не остаётся ничего другого, кроме как доверить свою судьбу тебе. Мое имя Малек.
– Максим, – представился в свою очередь я, берясь за протянутую им руку.
Вновь заняв вертикальное положение, я с настороженностью смотрел на своего нового знакомого. Доверия к нему теперь было еще меньше. Впрочем, как и желания вступать в открытый конфликт. Иллюзий в его положительном для себя исходе я не питал.
– У тебя много вопросов, но у нас мало времени, – Малек был по-прежнему невозмутим, будто бы и не он только что провалил попытку выкинуть мой разум из моего же тела. – Некоторые ответы ты получишь позже, я подготовлю их заранее. Сейчас же нам нужно заключить договор. Я открою тебе Мост и оплачу проход, тем самым ты спасёшь свою жизнь. Ты же будешь обязан доставить мою суть к моему домену, чем спасёшь жизнь мне. Срок договора пять лет. Если ты не уложишься в него, то мы погибнем оба. Ты согласен?
– Есть альтернатива?
– Нет, через минуту мы превратимся в пепел.
– Как мы скрепим договор?
– Никак. Моё слово, твоё слово. Ну и то, что моя суть распадётся через пять лет, убив при этом и тебя тоже.
Похоже, это была не лучшая сделка в моей жизни. Но при этом она будоражила кровь, заставляла сердце биться быстрее. Я прикоснулся к тайне, и смогу узнать больше, двигаясь вперед. Главное не помереть раньше времени.
– Согласен! – дал я свой ответ.
Больше не говоря ни слова, он развернулся к кругу, где еще недавно был заперт невидимым барьером. Его глаза вновь полыхнули синим, и я впервые увидел Мост. От центра зала по направлению к дальней стене устремились переливающиеся потоки света. Перламутровые оттенки белого, голубого, розового, они образовывали единую конструкцию. Каменная стена при этом словно растворилась, и я увидел, как скрученные линии света простираются на сотни метров вперед вдоль прогалины из уже поваленных ими ранее вековых деревьев.
– Это плата за проход, – обернувшись ко мне, Малек протянул руку ладонью вверх. На ней в этот момент, словно вытягивая из воздуха сияющие голубые искорки, собирался небольшой синий кристалл неправильной формы.
Как только я взял кристалл, Малек приложил руку к моей груди, закрыл глаза и замер. Я вдруг ощутил, как что-то разгорается в районе солнечного сплетения. И это что-то голодно и требует насыщения. Впрочем, тут же я ощутил поток тепла, что перетек от Малека ко мне и утолил голод зародившегося огонька внутри меня.
– Это поможет тебе исполнить договор, – произнес он. – На этом всё. Прими мою суть и отправляйся. Не медли. Ответы ты найдёшь на том конце Моста.
Далее его тело начало испускать слабый свет, а затем и вовсе таять. При этом от него ко мне потёк небольшой поток искрящихся частичек, вливаясь в меня и формируя инородное тело прямо внутри моего тела. Жжение в груди нарастало, постепенно превращаясь в нестерпимую боль. Я прямо физически чувствовал, как что-то, раздвигая мою плоть, укоренилось в грудной клетке с справой стороны симметрично сердцу, но при этом не стало частью меня, было чужим. Я чудом удерживал сознание, понимая, что упасть в обморок сейчас равносильно смерти. Благо это длилось не более десятка секунд.
Несмотря на застилавшую глаза боль, я всё ещё помнил, что нужно торопиться. Как только я получил возможность двигаться, я стянул плащ с мёртвого мага и забрал его кинжал. По пути подобрав выпавшее из рук амбала оружие, на подкошенных ногах неуверенной походкой я направился к потокам света, образовавшим подобие моста. Даже с первого взгляда казалось, что свет обрёл прочность, стал материальным и выдержит мой вес. Я поставил ногу на него и сделал первый шаг. Глядя на дорогу света длиной в полкилометра, я думал, что если времени действительно оставалось мало, то весь этот путь я проделать просто не успею. От этой мысли я перешёл на бег, стараясь двигаться настолько быстро, насколько позволяло обессиленное тело. Покинув пределы каменного купола, я бросил взгляд на ясное небо над головой и увидел светящуюся точку.
«Малек не обманул», – пронеслось в голове. Я успел сделать ещё с десяток шагов как последовала вспышка взрыва тактической ядерной боеголовки на высоте полсотни метров над Мостом. Заполнивший всё пространство вокруг яркий свет, заставил зажмуриться, но был приглушен, как будто его пропустили через солнцезащитные фильтры. Когда я вновь открыл глаза, с удивлением понял, что не превратился в пыль, а продолжаю бежать по мосту. Теперь же вокруг была только непроглядная чернота. Единственным видимым объектом был сам Мост. А единственными звуками были те, что издавал я сам – моё дыхание и гулкий звук шагов по тесно сплетенным перламутровым линиям.
С каждым пройденным метром кристалл в моей руке становился всё меньше, будто тающая льдинка. Когда на ладошке остались лишь искрящиеся пылинки, я увидел конец Моста – такой же зал в виде каменного купола, как и тот, который минуту назад я покинул.
Времени осторожничать, к сожалению, у меня не было. Я чувствовал, что как только последние крохи кристалла испарятся, платить за моё присутствие здесь мне станет нечем. И не думаю, что тут выдают кредиты.
На бегу я спрыгнул с Моста прямиком в зал, уходя в сторону и стараясь как можно быстрее оценить позицию и выявить угрозы. К счастью, в помещении никого не было. Мост же словно втянулся в центр зала, не оставив никаких следов своего существования. Вот так и обвиняют потом в шизофрении людей, рассказывающих какие чудеса они видели своими собственными глазами и как скакали по радуге.
Сам же я осознавал, что помимо загадочных спецэффектов Мост реально работал и переместил меня в пространстве. По крайней мере, я надеюсь, что только в пространстве. Зал вокруг меня хоть и был когда-то построен по тому же образцу, что и предыдущий, но являлся явно другим местом. Хотя бы потому, что в нём не было ни трупов террористов-сектантов, ни стальных ящиков с ядерным оружием, ни обагрённого кровью алтаря.
Внутри меня встречали только пыль и тишина. Ни сигнала тревоги, ни иных звуков я не слышал. Однако вспоминая поваленные от активации Моста деревья, я понимал, какое светопреставление могли наблюдать невольные зрители снаружи сооружения. Если в радиусе десятка километров есть хоть одно поселение, то остаться незамеченным будет не так-то просто.
Но тактические задачи нужно решать в соответствии с их текущими приоритетами. И первостепенной задачей сейчас было покинуть место прибытия и найти пропитание и воду для восстановления потраченных за время плена сил. Сутки без еды и воды сделали мое тело малопригодным для решения иных целей, а чувство жажды и вовсе не позволяло сейчас действовать осмысленно.
Накинув себе на плечи до этого сжимаемый в руках плащ и упрятав кинжал в один из его внутренних карманов, я направился к знакомому коридору, ведущему из куполообразного зала. В руках я сжимал неудобный и тяжелый для меня трофейный тесак. Вряд ли в бою я буду с ним эффективен, но совсем безоружным оставаться не хотелось.
Коридор с такими же пустыми проёмами, ведущими в комнаты-камеры, протянулся на сотню метров. Тратить время на исследование явно заброшенного сооружения мне показалось иррациональным. Ни еды, ни воды я здесь точно не найду, нужно выбираться наружу. В отличие от купола в сибирской тайге в этих помещениях не было светящихся жёлтых камней, хотя цепи, что должны были их удерживать, по-прежнему свисали с потолка. Свет же исходил из немногочисленных узких проемов, ведущих на улицу, видимо сделанных для вентиляции помещения. А также из центрального входа, к которому я и направлялся.
Выйдя наружу, я ощутил свежий прохладный ветер. Но температура была точно комфортнее чем в Сибири в это время года. Хотя может здесь сейчас и время года другое, если они здесь вообще есть. Небо голубое, трава зелёная, вдалеке виднеется полоска гор, а в четверти часа ходьбы раскинулся лес. Всё бы ничего, вот только луны две. Одна побольше, одна поменьше, но обе отчетливо видны несмотря на то, что солнце ещё вроде бы светит достаточно ярко, и вечереть только начало. Такое часто увидишь и у нас, но в единственном экземпляре, а тут сразу две. Кажется, мой новый знакомый Малек обещал мне ответы…
Но для начала нужно найти воду. Сооружение стояло в диком поле, на вершине невысокого холма. Недалеко от выхода была небольшая притоптанная полянка, на которой были вбиты деревянные столбы с вырезанными на них узорами и символами. Символы почему-то казались смутно знакомыми, и было ощущение, что если постараться, то я смогу даже их прочитать. Отбросив эту навязчивую идею, на которую сейчас просто не было времени, я перенес своё внимание на тропинку, которая хоть и неявно, но всё же проглядывалась в примятой и местами вышарканной траве, и вела она от вкопанных столбов вниз по пологому склону холма. Значит, люди поблизости есть, и это место, хоть и нечасто, но посещают. А где люди – там и вода, там и еда.
Не имея других вариантов, я решил, что придётся разбираться на месте, и поплелся вдоль еле уловимой тропы, то и дело будто прячущейся в траве от назойливых глаз. Она привела меня к лесу, где вперемешку встречались как хвойные породы деревьев, так и лиственные. Не был я дендрологом, но в целом чего-то необычного в растительности не заметил. На моё счастье, гнуса в лесу не было совсем и продвигаться было несложно. Тропинка была проложена по самому удобному маршруту, минуя овраги и наиболее густые участки леса. Воду по пути я так и не нашёл, но спустя два часа вода нашла меня сама. Вместе с клонящимся к закату солнцем на небе начали собираться тучи, в лесу в одночасье стало темно, и тропинку я потерял из виду. А спустя пару минут и вовсе хлынул дождь. Ну что же, одной проблемой стало меньше. Но на смену жажде пришло чувство лютого голода, которое до этого момента было отодвинуто на второй план более насущной потребностью. Однако в темноте продвигаться по неизвестному лесу было самоубийственно, поэтому укутавшись в плащ и привалившись к стволу самого раскидистого по близости дерева, я продремал до рассвета.
Несмотря на плащ, я все же промок и замерз. А после дождя передвигаться по лесу стало уже не так комфортно. Тропа стала еще незаметней, а невысохшая за ночь земля местами была такой скользкой, что я разок чуть не свалился в овраг.
Через несколько часов я отчетливо услышал то ли женский, то ли детский голос, который звал на помощь. Сначала слова казались не разборчивыми, да и перемежались они периодически с просто воплями, но смысл отчего-то мне был понятен. Пройти мимо я не смог. Может это было и неразумно, но в истошном крике я все отчётливее слышал детский голос, уже захлебывающийся слезами. С каждым моим шагом в направлении шума, слова становились все отчетливее, и они не были похожи на те языки, что я знал. Но при этом я понимал их смысл, и это было странно.
– Кто-нибудь! Я здесь! Э-э-й! Ну кто-нибудь! – крик раздавался с противоположной стороны небольшого оврага, по которому бежал тоненький ручеек. Перешагнув ручей, я, пригнувшись и помогая себе руками, взобрался по склону и осторожно выглянул.
Метрах в двадцати от меня на нижней ветке раскидистой сосны вцепившись в ствол на корточках сидел мальчишка лет десяти. А под деревом рыскали, периодически опираясь на ствол дерева передними лапами, два крупных волка. Черт! То, что могу столкнуться в лесу с хищниками почему-то ранее не приходило мне в голову. Мне повезло, овраг, где я укрывался, был с наветренной стороны, и волки меня пока не учуяли. Но и сидеть здесь вечно не получится. Даже если сейчас уйти, то есть риск, что рано или поздно они меня все равно почуют, и тогда внезапность будет на стороне хищников, ведущих охоту в своем же лесу. При таком раскладе в противостоянии голодных волков с не менее голодной жертвой преимущество будет у первых.
– Я здесь! На помощь! Хоть кто-нибудь!
Да и не мог я уйти, глядя на то, как надрываясь в неподдельном ужасе, кричит пацан.
Эх… Приняв решение, я стянул плащ и ножом отрезал подол от плаща. Сложив его вдвое, я как мог обмотал свою левую руку от запястья до локтя, а сверху на ткань намотал армейский ремень. Сам кинжал же приторочил в один из слотов армейской куртки. Затем я спустился на дно оврага и подобрал два увесистых булыжника. Взобравшись обратно по склону, я прямиком направился к кружащим вокруг дерева хищникам. Буквально через несколько секунд один из них заметил меня, но как я и предполагал, действий пока предпринимать не стал. Волки умные и осторожные животные, охотиться предпочитают наверняка. И нападут, как только будут уверены, что сильнее.
Я уже был в десяти метрах от дерева, ставшего временным убежищем для ребёнка, когда мальчишка меня тоже заметил.
– Дяденька! Дяденька! Спасите! Только не уходите без меня! – еще громче заверещал он.
Второй волк оскалился, глядя на меня, но оба они пока не торопились нападать. Теперь их радиус перемещения стал шире, и они старались быть всегда с противоположных от меня сторон, по очереди заходя мне за спину. Я до последнего надеялся, что они ретируются, увидев вооружённого человека. Всё-таки в одной руке я сжимал внушительного вида тесак. И будь волк один, скорее всего так бы и случилось, не стал бы зверь связываться с крупным взрослым мужчиной. Но стайный инстинкт подсказывал им, что вдвоём они сильнее двуногого, да и загнанного мальчишку они уже считали своей добычей.
– Успокойся! – крикнул я мальчику.
Крикнул на русском, поэтому вряд ли тот меня понял. Но услышав мой голос, хотя бы перестал верещать. Вдруг в моей голове всплыло другое слово, с тем же смыслом, вот только набор букв был мне незнаком.
– Ус-по-кой-ся! – еще раз медленно произнёс я, но на этот раз выговаривая слово на доселе неизвестном мне языке.
Мальчик меня понял и теперь молча смотрел то на меня, то на волков широко раскрытыми глазами.
– Лю-ди да-ле-ко? – спросил его я, также медленно подбирая звуки для всплывающих в сознании слов.
– До полудня отсюда, – ответил он. – Но не бросайте меня здесь! Пожалуйста!
– Я при-веду по-мощь, здесь тебя не доста-нут, жди.
Я всё увереннее говорил на незнакомом языке. При этом я старался произносить слова спокойно и уверенно, чтобы не спровоцировать продолжающих кружить и скалиться волков.
– Куда идти? – уточнил я.
Мальчишка дрожащей рукой показал в сторону. И я увидел, что рядом с деревом проходит всё та же тропинка, которой я старался придерживаться ранее.
– Жди, – ещё раз сказал я ему и медленно направился в указанном направлении, стараясь держать в поле зрения обоих противников.
Справиться с двумя опасными хищниками, работающими слаженно, было бы крайне сложно. И вариант привести подкрепление, казался наиболее верным. Толпа вооруженных мужчин прогонит волков одним своим видом и шумом. Но отчего-то всё пошло не так. Видимо, моё движение волки сочли за слабость, раз я бросил детёныша. Или же они были еще умнее, чем я предполагал, и понимали, что я могу привести подмогу и лишить их таким образом добычи. В общем, меня они решили не отпускать.
Один из них преградил мне путь по направлению к тропе. Я было понадеялся, что тогда они разделятся, оставив одного охранять мальчишку на дереве. В этом случае можно будет попробовать справиться с ними по одиночке. Но и тут всё пошло по плохому сценарию. Оба хищника переключили своё внимание на меня, видимо, посчитав, что если расправятся со мной, то мальчишку в лесу догнать не составит труда. А вот я мог представлять угрозу, а значит, нападать нужно вдвоём.
Как только я понял, что боя не избежать, в крови закипел адреналин, появилась решимость. Как и прежде в момент опасности мой мозг заработал быстрее, оценивая ситуацию и просчитывая возможности. Продолжая идти к тропе, я резко замахнулся и швырнул один из камней в преградившего путь волка. Бросок вышел неплохим, но зверь успел отскочить в последний момент. Я тут же бросил еще один, и снова он отскочил, но на этот раз отбежав метров десять в сторону. Я же рванул в противоположном направлении. Теперь волк, что шел со спины, находился существенно ближе ко мне и не смог проигнорировать стремительно удаляющуюся спину жертвы. В азарте он рванул за мной, не дожидаясь своего напарника. Я же, пробежав пару десятков метров, перепрыгнул через поваленное дерево, практически чувствуя, как меня уже настигает хищник. Приземлившись, я резко развернулся, нанося удар двуручным хватом своим тяжелым тесаком по вслед за мной перепрыгивающему преграду волку. Хищник не успел среагировать и избежать удара, перебившего ему переднюю лапу. Хоть нанести смертельную рану или отрубить конечность не получилось, но оружие имело существенный вес и инерцию кругового движения и, наверняка, нанесло серьезное увечье.
Локальный успех был омрачен стремительным появлением второго волка, который преодолел фору своего напарника всего за пару секунд и в прыжке уже намеревался вцепиться мне в горло. Я среагировал на его бросок, видел его открытую пасть, но не успевал увернуться. Не хватало доли секунды. Нужно было быть чуть быстрее! Всего чуть-чуть!
И каким-то чудом я успел двинуть рукояткой своего тесака снизу-вверх, попав в челюсть зверю, сбив его прыжок и на секунду дезориентировав. В районе моего солнечного сплетения разгорелся огонек, намекая на природу этого самого чуда. Огонек прогнал усталость и разливался по телу теплом. Тем временем волк немедля бросился вновь в повторной попытке дотянуться до намеченной жертвы. Присущая ему природой осторожность уступила место дикой жажде убийства. На этот раз я успел в коротком замахе попасть острой кромкой лезвия по его морде, вспоров ухо и шкуру на морде. Удар вновь отбросил его, но и я потерял равновесие, повалившись на спину и выронив оружие. Раненый хищник быстрее изготовился к новой атаке, нежели я смог подняться, и его новый прыжок встретил из положения лёжа ударом армейского ботинка прямиком ему в нос. Впрочем, остановить взбешённое животное это не могло и лишь позволило мне успеть вытянуть из слота куртки зазубренный кинжал. Возросшая скорость восприятия, реакции и движений позволяла быть с волком на равных. Но его жажда убийства и равнодушие к полученным ранам делало его крайне опасным.
Не желая отступать, зверь предпринял очередную атаку, пытаясь вцепиться в лицо или шею лежащему на земле человеку. Огонёк в груди всё ещё горел, позволяя мне вовремя сфокусироваться на открытой пасти и успеть сунуть туда обмотанную куском плаща и прочным ремнем руку. Челюсть хищника инстинктивно сжалась, почувствовав, что достигла цели. В это же искорка внутри меня вспыхнула в последний раз, отдавая последние крохи силы для решающего удара, после чего погасла окончательно. Я же правой рукой что есть мочи вонзил кинжал в шею животного, видимо, пробив не только шкуру и плоть, но и перебив шейный позвонок, так как зверь, продолжая сжимать челюсть на моей левой руке, задергался в конвульсиях и через несколько секунд издох.
Обессиленный я откинулся назад и полминуты просто лежал на влажной траве, глядя то на остекленевшие глаза зверя, то на проплывающие надо мной белые облака, что были видны сквозь кроны деревьев. Из прострации меня вывел скулёж, раздавшийся из кустов неподалёку. Черт! Про недобитого волка-то я и забыл! Сил не было совсем, но вроде на меня пока никто нападать не собирался. Помогая себе кинжалом, я освободил руку из пасти. Каким-то чудом импровизированная защита устояла, и зубы не смогли ее прокусить. Но рука болела страшно и уже начала наливаться синевой. В своих предсмертных судорогах волк сдавил ее с такой силой, что образовалась гематома. Но шевелить я ей мог, а дело нужно было доделать.
Недобитого волка я нашел метрах в двадцати, в кустах, куда он смог доползти, оставляя кровавый след. Видимо, я недооценил свой самый первый удар похожим на квадратное мачете клинком. Передняя лапа практически была перерублена, как и несколько ребер в районе грудной клетки. Весь мех был измазан в крови, а из оскаленной пасти стекала окровавленная слюна. При виде занесенного над ним оружия зверь попытался приподняться, но я, опережая его, ударил сверху наискосок, пытаясь перерубить шею. К своему стыду, мне понадобилось ещё два удара, чтобы добить зверя.
Глава 3
Победа не принесла ни радости, ни даже облегчения. Кое-как наспех очистив оружие от крови пучком травы, я в отвратительном настроении и почти без сил поплелся обратно к дереву. Мальчишка всё так же сидел на ветке, всматриваясь в том направлении, где скрылись участники лесного сражения. Я даже боялся, что он попробует сбежать, пока волки заняты мной, ищи потом нового благодарного информатора. Но страх быть настигнутым в лесу оказался сильнее желания улизнуть по-тихому.
– Слезай! – крикнул я. – Их больше нет.
– Точно? Вы их прогнали? А если вернутся? – сомневался мальчишка, продолжая обхватывать так кстати приютившее его дерево.
– Не вернутся, мёртвые они.
– Точно-точно? Да? – помедлив еще для верности с полминуты, но видя, что я уже начинаю терять терпение, мальчишка начал спускаться. – Тогда слазю, значит.
Вихрастый пацан лет десяти, с голубыми глазами и веснушками по всему лицу. Совсем недавно просящий помощи и умоляющий не бросать его, сейчас он смотрел на меня с опаской и не спешил благодарить за своё спасение.
– Зовут-то тебя как?
– Провар я, добрый человек. Из Заречной.
– Ясно, меня Максим зовут, – вряд ли имело смысл скрывать имя. – Заречная? А где это твоя Заречная?
– Как я раньше и сказал, до полудня дойдём, если с тропы не сворачивать.
– Скажи мне, Провар, а у тебя случайно еды нет? – голод донимал меня всё сильнее, к тому же к нему теперь присоединилось и новое чувство. Пищи требовал и так вовремя давший о себе знать подарок Малека. Вот только вряд ли эту проблему можно было решить обычной едой. Перед глазами вдруг всплыл образ кристалла, что стал платой за переход по Мосту, и в солнечном сплетении резко заныло, словно голодному показали свежеиспечённый и ароматный хлеб. Ясно… Значит требуется условно… магический кристалл, наверное, как бы это странно не звучало. Но другие аналогии в голову пока не приходили.
Тем временем, пока я был погружён в свои мысли о природе и происхождении новой внутренней силы и чем её кормить, мальчик, покопавшись в карманах куртки, достал и протянул мне свои нехитрые съестные припасы.
– Вот, тут лепёшка, мать вчера утром испекла, потому чёрствая немного. И сыр есть. Сыр хороший, все говорят, что у нашей Таськи лучшее молоко в деревне.
Я взял протянутую еду и начал аккуратно маленькими кусочками её класть в рот. Вкус в настоящий момент отошёл на второй план, главное, что это было съедобно и безопасно. Хотя запах козы в сыре чувствовался изрядно.
– Провар, я тоже в Заречную иду, не составишь мне компанию?
– Так не заблудитесь вы, тропинка же есть. А я, наверно, и сам дойти смогу… – отчего-то Провару идея не понравилась.
– А не боишься, что волки те не единственные в округе были?
Глядя на побледневшего пацана, я понял, что попал в точку. Мне нужен был информатор, и по пути в деревню неплохо было бы подготовиться. И кто как не спасённый десятилетний пацан будет лучшим вариантом для меня, вызвавшего бы у любого другого местного массу подозрений как своим видом, так и своими вопросами.
– Хорошо, вместе дойдём до деревни, но только там разойдёмся, а то… Ну… Нельзя мне в общем было…
– Как скажешь, Провар, – не стал я на него давить. – Ну тогда пошли что ли.
Мальчик тронулся с места, но пройдя немного, снова замер.
– Так это… ежели волков тех вы действительно убили, нужно их в деревню, значит, отнести. За шкуры и головы староста денег дать должен.
– И много денег-то? – идея тащить туши двух волков по 45-50 килограмм каждая не очень-то радовала.
– Не знаю, но, наверное, много, – пожал плечами Провар. – Волков убить – это ж не рыбу половить.
Информативно, ничего не скажешь… Но делать нечего, если здесь есть деньги, то они мне точно понадобятся. Хотя бы чтобы нормально поесть. Еда, полученная от спасенного мальчика, очень уж быстро закончилась.
Разрезав ранее оторванный подол плаща на ленты и собрав охапку больших еловых веток, за час я соорудил волокуши. Если верить мальчишке, то идти здесь не так уж далеко. Погрузив на них туши волков, я отправился в путь, потихоньку расспрашивая Провара о месте, куда меня угораздило попасть.
– Скажи, большая ли деревня, эта ваша Заречная?
– Ну как сказать. Ежели с теми сравнивать, что в дне пути пешком от нас, то самая большая. А вот Солнечная Застава, говорят, раза в три больше, но до нее ехать на телеге два дня. Там слышал даже крепость каменная стоит, что перевал преграждает, в которой дружина постоянно живет. А еще по слухам там маг есть, самый настоящий! Вот бы глянуть их, одним глазком! Я, когда вырасту, тоже в дружину хочу, а не муку молоть.
– Дружина, говоришь?.. А в Заречной, значит, нет дружины?
– У нас-то? Не, только ополчение, но то не воины вовсе, машут палками чтобы на земле не работать. Но, наверное, для начала и так можно, с чего-то же начинать и мне придётся, верно?
– А дружина чем машет? Я имею ввиду, вооружена лучше?
– А то! Это ж воины настоящие, тренировки и сражения – это их жизнь!
Семена моих вопросов явно попали на благодатную почву мальчишеской романтики. Провар с энтузиазмом рассказывал обо всём, что знал и слышал про дружину, магов, и делился своими мечтами о том, как однажды покинет родную деревню и заживёт новой интересной жизнью. Я же старался не выглядеть уж слишком подозрительным и направлял рассказы паренька в нужное мне русло, пытаясь разузнать побольше полезной информации.
Как выяснилось, все земли вокруг входили в состав самостоятельного Грозового княжества. Насколько большим оно было, Провар не знал, пределом его мечтаний было перебраться в Солнечную Заставу и вступить в княжескую дружину. Дружина та, кстати, была вооружена по последнему слову средневековой промышленности – имелись и копья с топорами, и щиты, и стрелковое оружие в виде луков и даже башенных самострелов. Да и в целом мир и быт простых людей, казалось, недалеко ушел от эпохи знакомой мне по учебникам истории как высокое средневековье. Не было ни огнестрельного оружия, ни паровых котлов, ни электричества. Картину дополняли только маги и все что с ними связано, но дополняли, надо сказать, кардинально. Провар многого не знал, многое откровенно додумывал или просто пересказывал ранее услышанное от своих родителей и деревенских сверстников. Поэтому полностью полагаться на эту информацию было нельзя, но хоть какое-то представление об устройстве мира она давала. Это поможет не опростоволоситься, когда я дотащу наконец эти проклятые волчьи туши до деревни!
И вот, обливаясь потом от того, что почти два часа тянул нагруженные волокуши, я стоял перед маленьким мостком, сложенным из кривых бревен, сбитых между собой поперек досками. Заречная, как и следовало из названия, располагалась прямо за небольшой рекой, метров пять всего шириной, но бегущей довольно шустро. Я вспомнил открывшийся мне вид на горы с того холма, где оказался после перехода по Мосту. Поэтому, вполне возможно, река берет свое начало где-то там, а сама деревня расположена в предгорье. Крайне полезно было бы разжиться картой местности. Да и картой княжества… И глобальной картой тоже… И вообще, поиск информации о мире выходит на первый план, так как ставить перед собой иные глобальные задачи в условиях информационного голода не представляется возможным.
– Я это, пойду, значит, – Провар остановился, не спеша переходить по мосту. – Деревня вон, не заблудитесь уже. И вы не говорите там, что меня видели.
– А ты куда отправишься?
– Да тоже в деревню, только другим путём, через час-другой уже дома буду.
– А что же ты скрываешься-то, Провар? Поди натворил чего?
– Ну я… Ну так нельзя же нам на этот берег заходить, только охотникам, да за грибами взрослые в лес ходят. Так что мне лучше с другой стороны в деревню зайти. Попадёт-то всё равно, я ж вчера ещё ушёл. Но хоть не так сильно, ежели узнают, что в лесу на сосне всю ночь просидел.
– А делал ты там что? Не на волков же охотился?
– Да все туда ходят-то на самом деле! Хоть раз-то надо. Я уже взрослый почти стал, а значит, и мне ленту принести со столба нужно было. А то другие мальчишки ведь засмеют.
– Ленту? Не с того ли столба, что на холме с каменным куполом?
– Ну а какую ещё? Туда тропа и ведёт. Да и все взрослые ходят, ленты вяжут, просят чего-нибудь. Ну а у нас, значит, испытание такое есть, ленту принести, доказать, что не забоялся. Вот только отец всё равно побьет, если узнает, что ходил. Запрещено это. Но сам-то поди тоже в детстве бегал за лентой!
– А лента-то где твоя?
– Я ж того… не дошёл до холма-то. Как волчий вой услышал, на дерево полез, там и просидел. Теперь и от отца влетит, и друзья засмеют.
– Ну тогда как знаешь, можешь и другой дорогой вернуться, если так решил. Вот только сам же говоришь, что всё одно, побьёт отец за то, что дома не ночевал. И трусом назовут. А вот если со мной в деревню войдёшь с двумя убитыми волками, то среди пацанов да девчонок героем станешь. Кто ещё из них похвастаться может, что поучаствовал в такой охоте. А о том, что на дереве просидел, обещаю, не скажу.
После моих слов на лице Провара стало видно, как протекает сложный мыслительный процесс. Но вот задумчивое выражение сменилось мечтательным, а значит, он сделал нужный мне выбор.
– Ну ежели про дерево не скажете, то давайте вместе, – на том мы и решили.
– Давай уже двигаться, очень уж хочется быстрее пристроить наши трофеи, – сказал ему я, кивая на волокуши у меня за спиной.
И мы аккуратно двинулись через мост, стараясь не свалить ненароком добычу в реку. Мой резон не отпускать мальчика был простым – я рассчитывал получить хоть какую-то благодарность за его спасение. Как в виде положительной репутации в деревне, так и в виде чего-нибудь материального, например, съестных припасов.
В Заречной мы произвели фурор. Ну по крайней мере среди детворы, что, казалось, сбежалась со всей деревни, чтобы поглазеть на убитых лесных хищников. А вот взрослые смотрели на меня по-разному, кто с подозрением, кто равнодушно, но по большей части всё с тем же интересом. Я же в свою очередь смотрел на них и на деревню вокруг меня, подмечая детали и впитывая информацию. Деревня, к слову, была действительно немаленькой, на пять или шесть сотен дворов. Какого-то частокола, форта или иных защитных сооружений не было, что говорило о мирной жизни в регионе и отсутствии постоянной или временной резиденции власть имущих. Дороги не мощёные, дома в один-два этажа деревянные, хоть местами и встречалась каменная кладка. Во многих домах окна были застеклены. А вот и местное ополчение пожаловало…
– Кто таков, куда идёшь? – дорогу преградили трое разнорослых мужиков в стёганках и шапках из плотной кожи. Двое из них опирались на копья и старались делать важный вид. Третий же вел себя попроще, а потому, скорее всего, был у них главным. Вместо копья на его широком кожаном поясе примостился небольшой топор, явно не для плотницкой работы, а лицо украшала густая, но ровно обрезанная борода.
– Да вот, говорят, деньги за мёртвых волков дают. Хочу плату забрать. Куда тащить-то? – невозмутимо ответил я.
– Есть такое дело, – говорил пока один из копейщиков. – Деньги даёт староста, а вот тащить – к скорняку, шкуры-то он заберет.
– Я покажу куда, – вмешался Провар и было уже тронулся в путь, как его перехватил бородач.
– Слушай, а не тебя ли разыскивает мельник Скар, а вместе с ним четверо моих людей по лесу рыщут? Не его ли ты пропавший со вчера бедовый сын?
Провар от такого поворота враз побледнел и понял, что просто поркой ему уже не отделаться. Глядя на это, всё понял и, видимо, командующий ополчением.
– А ну быстро домой! Отец твой как раз там сейчас. И скажи ему, чтобы людей моих возвернул! – строго, но без злости гаркнул он.
Сына мельника как ветром сдуло. А вместе с этим всё внимание снова переключилось на меня.
– А ты зубы нам не заговаривай. На вопросы отвечай по порядку. Кто такой? – на этот раз спрашивал уже сам старший.
– Да путник, просто. Зовут Максим, путь держу в Солнечную Заставу. Решил остановиться в Заречной, отдохнуть. Ну а по пути встретил Провара, которого волки на дерево загнали, – прости Провар, не сдержал обещания не говорить про дерево. Но думаю, его отец и так всё выпытает быстро.
– И ты, значит, решил помочь? – с подозрением продолжил допрос бородач.
– Ну а вы бы мимо прошли?
– Я нет, но многие – да. Ну да ладно, рассказ твой проверить несложно. Куда больше волнует, чем ты волков убил.
– Одного – этим, – медленно достав из-под полы плаща я показал свой тесак. – Второго кинжалом.
После демонстрации оружия, ополченцы напряглись и крепче стиснули свои копья. А их главный, глядя на кинжал задумчиво почесал бороду.
– А вы добрый человек, случаем не благородного происхождения будете? – осторожно поинтересовался он.
– Да нет, обычного, – врать я не стал, так как последствия ложных ответов могли быть много печальнее.
– Ну тогда оружие сдать нужно. В деревне его носить позволено только ополчению или дружине князя. Кинжал можешь оставить.
– Хорошо, – спорить смысла не было, да и пока никакой угрозы я не чувствовал. – А куда сдавать?
– Мне сейчас и сдашь, а заберешь в казарме, как надумаешь отбыть. Меня спросишь. Зовут меня Митар.
Я протянул свой трофейный тесак, на котором местами еще оставались не до конца счищенные разводы засохшей волчьей крови. От чего и без того пугающее своей формой оружие приобрело какой-то уж совсем зловещий вид. Мне вдруг подумалось, что моя репутация в Заречной, которую я планировал поднять благодаря спасению мальчика, как-то начала формироваться не в совсем правильном свете. Особенно с учетом того, что за нашим разговором продолжали наблюдать зеваки, которые разнесут новости в пресловутом деревенском стиле – бессовестно привирая и многократно приукрашивая.
– Скажи, Митар, раз ты Провора отослал, то как скорняка то вашего найти? И куда потом за наградой идти?
– Тулар покажет, – он кивнул на до этого молчавшего копейщика справа. Сам же Митар разглядывал полученный от меня то ли меч, то ли очень длинный мясницкий тесак, взвешивая его в руках.
На том мы и расстались. А уже через четверть часа мой проводник тарабанил в дверь кожевенных дел мастера, что расположился на окраине деревни, недалеко от реки. Вернее, жил-то он в деревне, а вот мастерская была вынесена подальше, так как доносящиеся от неё ароматы вряд ли оставили бы равнодушными остальных жителей деревни. Тут, как я понял, занимались выделкой шкур, а сам хозяин был ещё и мастером по коже. С кожевенником мы говорили недолго, торга особого тоже не вышло. Шкуры он назвал порченными, и за ту, что была на волке, заколотом кинжалом, я получил 60 медных монет. А второго и вовсе он оценил всего в 25, всё сетуя на то, что тут словно мясник работал. Да и ещё не преминул забрать себе по 5 монет с каждой шкуры за свежевание.
Забрав монеты, я налегке и в сопровождении молчаливого Тулара отправился к дому старосты. Монеты, кстати, были разного достоинства, и отличались весом в зависимости от номинала, который указывался на одной из сторон. На другой стороне на всех монетах была одинаковая чеканка – хищная птица, пикирующая вниз, а по кругу вязь из букв. Птица напоминала сокола или сапсана, а всмотревшись в буквы я неожиданно смог прочитать надпись: «в буре рождённая доблесть». Колоритно, ничего не скажешь. И вес монет в руке пробуждал какие-то скрытые, но приятные чувства, которые не ощутишь, просто глядя на цифры своего банковского счета. Словно ожившая память предков делала меня счастливее от обладания этими металлическими кругляшами.
За те же 15 минут мы дошли до дома старосты, после чего ни сказав ни слова, Тулар меня покинул. Немногословный парень. А ведь я надеялся и через него получить хоть немного информации о деревне и жизни её жителей. Видимо, не просто так именно его отправил со мной Митар, знал, что парень не из болтливых.
Старосты не оказалось на месте, и я прождал целый час, сидя на большой лавке во дворе, давая натруженным ногам отдых. Глава деревни так и не объявился, зато появившийся его помощник сразу перешёл к делу. Как оказалось, он уже успел переговорить с начальником ополчения и был готов передать 120 монет за убитых волков. Из короткой беседы я узнал, что размер за голову опасных хищников был определён давным-давно, чуть ли не с основания деревни, когда эта проблема стояла довольно остро. От того волки в лесу быстро перевелись, сделав место безопасным для людей. Но, бывало, одиночки или пары диких хищников, отделившиеся от основной стаи, забредали в эту часть леса. Поэтому указ оставался в силе, а вознаграждение исправно выплачивалось.
Считать ли везением тот факт, что именно мне выпал этот редкий случай подобного заработка, или же наоборот, я не знал. Но благодаря этому я стал обладателем в общей сложности 195 монет. Много это или мало, и что на это можно купить, предстояло выяснить. И начать я планировал с покупки еды.
На пути к поиску местного рынка меня перехватил мужчина, широкий в обхвате и с обилием веснушек на лице. Провар лицом сильно походил на своего отца, а вот фигурой был или в мать, или генетика просто еще не взяла свое.
– Добра тебе человек! Меня Скар зовут. Это же ты моего оболтуса в деревню привел?
– Да, было дело, составил Провару компанию, а то в лесу оказалось неспокойно.
– Да я уже в курсе, полдеревни говорит про двух лютых волков, размеров с теленка каждый, что ты в одиночку и убил и притащил в деревню.
– Ну если они такие были страшные, что же мне за них всего по 60 монет-то выдали?
– Ну, значит, брешут, – мельник в ответ улыбнулся и развел руками. – Но и я хотел поблагодарить, не монетами, так может чем другим?
– Мне бы переночевать где…
– На постой не приму, извини, в семье пополнение случилось, места нет совсем. Но могу поговорить с хозяином «Белого Пятачка», чтобы недорого обслужил.
– А «Белый Пятачок» это…
