Обход

«Обход», – снова шепнули на ухо Кири. А затем «Встретимся в Марфино».

– Обход! Обход! – заорал Киря.

Мара поднял руку, успокаивая толпу, но кирина мать продолжила движение, муж уже помогал ей забраться на сцену.

– Обход! – снова закричал Киря. – Я согласен на обход!

В голове мелькнуло, что надо сказать про Марфино, чем бы оно ни было, и про куклу, которую он спрятал, но он себя оборвал. Не было времени раздумывать, но почему-то открыть эту правду было бы сейчас неправильным.

– Ты понимаешь, что если ты будешь совершать Обход, но твой отец всё-таки виновен, ты погибнешь?

Мара смотрела прямо на Кирю.

– Отец невиновен! Что надо делать? – заорал он, даже не очень понимая смысла обращённого к нему вопроса.

– Совершить Обход, связать свою кровь. Времени до первого августа. Иначе приговор вступит в силу.

Мара обернулась к отцу.

– Если ты виновен и солгал, то совершив Обход, твой сын погибнет. Надеюсь, эта мысль будет мучить тебя.

Чёрная тень стала чуть выше, Мара направилась в неё. Снова вспыхнул и погас прожектор. Отец и мать попытались соскочить со сцены, потом схватились за шеи, их тянули словно на верёвке. Свита Мары уходила в тень. И родители Кири вместе с ними.

Не зная, что делать, Киря обернулся, пытаясь понять, стоит ли бежать ему самому в тень-дверь или выйти из торгового центра. Но центр вокруг уже растаял. Киря стоял на парковке, залитой самым обычным, хотя и аномально жарким июньским солнцем.

Глава 4

Первое, что поразило Кирю, был шум. В том дворце, где он был и который притворялся торговым центром, тоже было шумно, но это был какой-то неправильный шум, более эпичный, имеющей нечто, похожее на эхо. А вокруг него теперь стоял самый обычный бытовой шум, который складывался из шума моторов, громкой болтовни и где-то, совсем на заднем фоне – звука природы, которая продолжала жить, невзирая на все усилия человека подчинить её себе. Перед Кирей открывался вид на стоянку машин, он поискал глазами, но их фольксвагена видно не было, должно быть, он остался в ином мире. На углу стоянки располагался киоск, где торговали кофе и пирожками, рядом разноцветный магазин, большие стилизованные петарды на крыше которого не оставляли сомнений в том, чем там торгуют. Киря сделал несколько шагов вперёд и обернулся. Да, это тоже был торговый центр, но совсем иной. Облицовочная плитка сделала его верхнюю часть изломанной, а наличие лампочек указывало, что вечерами здесь немало подсветки. Над входом также был телеэкран, но на нём шла иная реклама – магазина «Книжный лабиринт», «Пятёрочки».

Кире засигналили, он не заметил, что оказался на той дорожке, по которой выезжали автомобили, а также сворачивали другие, с трассы, чтобы завернуть за угол под вывеску «МакАвто». Словно проверяя сам себя, Киря зашёл в этот ТЦ, только для того, чтобы убедиться: странный дворец исчез.

Он машинально залез в рюкзак и сжал деревянную коробку, но не решился вытаскивать, не был уверен, что за ним никто не наблюдает, а вещь ему отдали тайно. Следовало использовать другой подарок – слово. Он снова обвёл глазами стоянку. Семья из четырёх человек, кажется, собиралась выезжать. Отец за рулём уже заводил мотор. Киря махнул рукой и подбежал к водительскому сиденью.

– Извините, пожалуйста, отсюда до Марфино далеко?

Водитель был в очках, высокий лоб с залысинами. Ему явно не нравилось, что подбежавший мальчишка хочет о чём-то попросить. Прежде, чем ответить, он издал полузаметный вздох.

– Минут двадцать. Тебе туда зачем?

На пару секунд Киря потерял нить разговора. Он ожидал вопроса «На какую тебе там улицу?». Трасса, они были где-то около Икши, это минут сорок от Москвы. Что-то всё равно было неправильным.

– Меня там папа ждёт, – выдал он заготовленную ложь и помахал в воздухе телефоном как бы в подтверждение.

– Ну, это на автобус тебе надо, там дальше остановка. Тебе ведь в усадьбу Марфино, так? – вмешалась в разговор женщина.

– Да, – Киря тупо кивнул. Застывший мозг медленно снова начинал работу. Не район Москвы Марфино, а какое-то топографическое название, конкретная усадьба, вот, куда его позвали.

Мужчина и женщина на передних сиденьях тихо переговаривались, Киря посмотрел вглубь машины, где на задних сиденьях располагались мальчик и девочка лет десяти. Они сами с интересом рассматривала Кирю, из-за чего тот ощутил какую-то неловкость и сильнее вцепился в лямку рюкзака. Девочка ела мороженное в вафельном конусе и одна белая капля уже ползла по рожку, рискуя упасть и запачкать её синие шорты.

– А отец тебя встретить не может? – снова обратился к нему водитель.

– Не-а, сейчас позвонил, сказал, что машина сломалась. Чтобы я сам доехал, только не садился бы в машину, к кому попало. Я заплачу.

– Ладно, садись, – водитель кивнул головой в сторону заднего сиденья, – небольшой крюк сделаем. Деньги платить не надо.

Мальчишка на заднем сиденье сдвинулся ближе к сестре. Детских сидений в машине не было. Киря нырнул на сиденье, устроился на краешке, вжавшись в дверцу и успев пробормотать «спасибо».

Так как он был вжат в левое сиденье, то мог смотреть над плечом водителя, глядя, как тот разворачивает машину на одной из развязок, видимо, семье действительно пришлось сделать крюк, чтобы помочь незнакомому мальчишке.

– Тебя как зовут? – раздалось с переднего сиденья.

– Кирилл. Кирилл Овсянников.

Бонд. Джеймс Бонд.

– Тебе хоть двенадцать есть?

– У меня просто рост небольшой, мне четырнадцать. У меня даже паспорт с собой.

Он даже успел залезть в рюкзак, вдруг при этом осознав, что все остальные его вещи остались в машине, машина в ином мире.

– Тебя часто так отец бросает?

– Вроде нет. Он сегодня вообще меня с собой впервые взял.

– А вы там отдыхаете в Марфино?

– Нет, отец там встречается с кем-то по работе, меня оставил в торговом центре подождать. А теперь позвонил, сказал, что машина сломалась, мне к нему приехать надо, – ложь давалась ему на редкость легко.

– Сам он не захотел такси взять и тебя забрать?

Киря пожал плечами.

– Нет, не захотел.

Лица мужчины за рулём он не видел, его жена не обернулась к Кире, он видел только профиль, и даже так на её лице читалось недовольство.

Отец забрал бы меня, если бы случилась такая ситуация, или велел бы разбираться самому?

У тебя паршивые отношения с родителями.

Машина минут пять петляла по тому, что сам Киря назвал бы улицами городка или посёлка, наконец, остановилась около больших распахнутых ворот, преграждённых шлагбаумом.

– Приехали.

Киря снова пробормотал слова благодарности, потянулся в карман джинсов, чтобы отдать деньги (у него была только одна пятисотка), но ему было достаточно взгляда на лицо мужчины, чтобы большим пальцем просто пихнуть купюру глубже в карман. Девочка уже доела мороженное, а её шорты украшало несколько пятен. Её брат сразу занял освободившееся место, когда Киря вышел. Мужчина развернул машину, слегка взвизгнув шинами по асфальту, машина уехала, Киря неуверенно поднял руку вслед автомобилю. Внезапно на него навалилось сознание того, что он один, что ему надо решать свои проблемы самостоятельно.

Шлагбаум начинался от кабинки проходного пункта. Внутри были вертушки, но лампочки на них не светились, так что Киря понадеялся, что проход свободен. Но сбоку раздался высокий голос:

– Молодой человек, вы куда собрались?

Киря неопределённо махнул рукой вперёд.

– Меня там в усадьбе родители ждут.

Сквозь мутное стекло он видел охранника. Тот был в зелёной потёртой форме, полный и пожилой. Зачем-то он тянул время, видимо, наслаждаясь тем, что сейчас разоблачит враньё.

– А документы на проживание есть?

– У родителей.

– Вот пусть они подойдут к проходной с документами. Или вон позвоните.

Киря обернулся и обнаружил, что охранник кивает на древний дисковый телефон.

– Я сейчас позвоню.

Киря вышел из проходной, приложив к уху свой смартфон и имитируя звонок. За шлагбаумом начиналась широкая дорога, обсаженная клумбами, которая метров через триста упиралась в бежевое двухэтажное здание, видимо, ту самую усадьбу. Над шлагбаумом была сетка с надписью «Санаторий Марфино». Можно было поднырнуть под шлагбаум. Но охранник уже следил за ним, незаметно это сделать не удастся. Можно проскочить и побежать куда-нибудь вбок. Охранник пожилой. Но знает местность. И может связать по рации с другими охранниками на территории.

Продолжая имитировать разговор, он пошёл дальше от ворот. Так он терял здание из виду, зато мог попытаться найти дырку в бетонном ограждении. Шёл он туда, куда было проще – куда-то вниз. Это была асфальтовая дорога, засаженная по бокам сплошняком деревьями. Внизу справа виднелась церковь.

Киря уже давно спрятал телефон обратно в рюкзак. Если потеряет рюкзак, останется без всего. Вообще. Он шёл быстро, временами заходя в лес около ограждения в поисках дырки в заборе. Дошёл до церкви.

Кто назначил тебе там встречу? Ты уверен, что правильно понял?

К чёрту сомнения. Он даже зашёл в церковь, осенил себя знамением. Там было тихо и сумрачно. На что он надеялся? Что услышит разговоры, как именно можно проникнуть на закрытую территорию. В компьютерной игре так бы и было. Дальше.

Он почти бежал. В конце дорога упиралась в реку. Справа был мост, ведущий в сторону от территории усадьбы, слева какие-то заграждения из рабицы, впереди – река. Налево пойдёшь… Он пошёл налево. Достаточно тощий, он протискивал себя сквозь узкие проходы. Если кто-то так хорошо загородил сюда проход, значит, он ведёт к чему-то нужному. И он вышел туда, куда хотел – большая пустая площадка, которая ведёт к мосту, перекинутому через свернувшую речку. Мост был старый из красного кирпича, а за ним крытая галерея как в исторических рыцарских фильмах. А ещё мост был перегорожен железной решёткой. Она оканчивалась прямо над водой, метрах в двух от поверхности реки.

Киря не раздумывал. Он снял рюкзак с плеча и просунул обе руки в лямки. Взялся за крайний прут решётки. Чтобы обогнуть её со стороны реки, требовалось на пару секунд повиснуть прямо над водой. Если тут мелко, я могу погибнуть, успел подумать он, но при этом он ощутил не страх или чувство вины, а освобождение. Рыцарь столкнулся с испытанием. Рыцарь преодолел испытание.

И на мосту, и в галерее было полно похабных рисунков на стенах. Кто-то всё-таки проникал на территорию, спеша при этом по-своему увековечить память о своём присутствии.

На некоторое время он застыл, глядя с моста в сторону санатория. Скорее всего, то белое здание было административным зданием. Или новым корпусом. Но точно не было усадьбой. Даже то, что он видел перед собой не могло называться усадьбой. Более всего красное здание походило на европейский замок. Громадные стрельчатые окна в центральной части здания, которое представляло собой нечто схожее с двумя башнями и крепостной стеной между ними. От основной части разбегалось два крыла, в которых на равном расстоянии возвышались декоративные башни. От замка вниз, уступами, спускалась белая дорога, оканчивающаяся лестницей, спускающейся прямо в пруд. Эту последнюю лестницу охраняли два каменных грифона.

Начиналась вторая половина дня, солнце уже не было таким ярким, а от предметов потянулись длинные тени. Пустое безоблачное небо словно служило фоном этой сказочной картине.

В галерее при этом было грязно. На полу валялись пустые пачки из-под сигарет, картонки из-под сока, одна пивная банка. Почему-то это не рушило ощущение сказки, чуда, напротив – создавало ощущение реальности, вещности. Почти перед выходом лежала грязная кипа бумаги в твёрдой картонной обложке. Киря поднял её, несколько брезгливо, одними кончиками пальцев. Это оказалось книгой, книгой, о которой он знал, хотя не имел своего экземпляра – «Царство иллюзий Вивиан». Это тоже казалось чем-то правильным и своевременным. Он сунул книгу в рюкзак, быстро отметив мысленно, как хорошо, что у него нет там еды, которую не хотелось бы класть рядом с таким количеством грязи.

Это было не то ощущение, которое гнало его искать, куда запропостился отец, и не то, которое заставило его спрятать тряпичную куклу. Скорее, это было чувство чего-то прекрасного, он ощущал себя героем фэнтези-фильма. И как герой этого фильма, он не должен был идти к замку напрямую, топча лужайки, он должен был пройти весь путь прямо от озера, словно сам только что вышел из подводного царства на встречу с правителем этой земли.

Он снова перевесил рюкзак на одно плечо. Никто не обращал на него внимания, да людей было не очень много, хотя у пруда медленным, прогулочным шагом прохаживались отдыхающие, как правило, среднего возраста.

От пруда, а тем более с начала этой дорожки около грифонов, замок выглядел величественно. Он походил на санаторий ещё меньше, чем на усадьбу русских аристократов. В нём чувствовалось нечто вроде тайны, шика, обещания.

Твоих родителей забрали в рабство, идиот.

Киря старался отключиться от мыслей. Даже не думать о том, что ждёт его в замке. Он обошёл крохотный фонтан и поднимался, поднимался по белоснежным лестницам, пока его не окликнули:

– Эй, я уже не верил, что ты доберёшься.

Стеклянная дверь вела в холл, который был украшен рыцарскими флажками, и стоило протянуть руку, чтобы оказаться внутри. Но тот, кто ждал его, находился снаружи. Киря медленно преодолел гипнотическое притяжение замка и повернулся к говорящему. Это был молодой парень весь в чёрном кожаном прикиде. Он сидел на перилах последнего, самого высокого уровня. Казалось, что ему подошло бы курить, но в руке у него была пластиковая бутылка кока-колы. Волосы висели у него какими-то острыми клоками, глаза были подкрашены тушью.

Киря неуверенно подошёл к парню:

– Мы знакомы?

Тот хлопнул себя по груди.

– Я Аркан. Помнишь, я тебе комменты под фанфами писал?

Сперва Киря не понял, о чём тот говорит. Сны, побег, богиня в саване, похищение родителей, сложный поход к волшебному замку, парень, одетый как рок-певец… Всё это создавало свой антураж, свой контекст. В который то, о чём говорил парень, никак не вписывалось.

– Комменты хвалебные, под фанфиками, – наконец выдавил из себя Киря.

– Ага, – парень поднял бутылку с колой, словно произносил хвалебный тост, – клёвые у тебя фанфы, про привидений и заклятья. Я вообще ориджиналы люблю.

– Ты поэтому мне помогаешь, потому что тебе фанфики мои нравятся?

– Ну! Ты же сын лоута, своим надо помогать. Насчёт хвалебные отзывы оставить там на фикбуке или напомнить про Обход и всё такое.

Где-то в глубоком, начинающем темнеть небе, пела какая-то птица. Всё ещё могло оказаться ошибкой. Помог в зале мрачного дворца Кире кто-то другой, а этот парень просто перехватил его по дороге, не даёт ему войти в волшебный замок…

Аркан по-своему истолковал взгляд Кири на стеклянную дверь.

– Мы там сегодня выступаем. В принципе, это тупо, сегодня вторник, даже не пятница или воскресенье. Но у них какое-то торжество, не то день рожденья, не то свадьба. Если свадьба, то странную дату выбрали – восемьдесят лет начала войны. Если хочешь, проведу на выступление, у нас своя группа, я там пою, прикинь.

– Кто такие лоуты? – перед глазами Кири стало лицо отца, кричащего, что никто не хватился бы денег, деньги для лоутов.

– Ну, те, кто работает на Первых, – Аркан как-то выделил тоном слово так, что стало понятно, «Первые» – это название.

– Ты тоже лоут?

– Не. Я как раз Первый. Тебе отец ничего не рассказывал?

Киря продолжал смотреть на стеклянную дверь, по холлу прошла парочка, распахнула дверь и вышла на улицу. Женщина лет за тридцать с крашенными в какой-то неестественно-рыжий цвет волосами и полный пожилой мужчина с лысиной. Женщина пронзительно засмеялась, потом поняв, что они с ухажёром не одни, они отошли подальше от беседующих парней и закурили.

Киря обернулся к Аркану.

– Нет. Отец вечно скрывал. Считалось, что он посредник по сделкам. Но вечно о происходящем родители говорили такими словами, будто он дальнобойщик, то есть когда уезжал, то «уходил в рейс».

Аркан отпил из бутылки, словно пытаясь осознать новую информацию.

– Лоуты – это смертные, которые служат Первым. Первые – это разные народы. Их называют по-разному: чудь. Сихиртя.

– Фэйри, – подвёл итог Киря.

Аркан пожал плечами.

– Так тоже можно. Только это название очень обязывающее. У каждого народа всё равно есть самоназвание. Народов масса, я только в Москве штук двадцать знаю. Кто-то много общается со смертными, кто-то не очень. Для последних требуются лоуты, посредники со смертными. Покупки там всякие. Кто-то плохо к лоутам относится, но я считаю, что это фигня какая-то, лоуты же почти как мы. Слушай, насчёт отца… Обход – это круто и всё такое, но раз сам убитый на него показал, это уже без вариантов. Мара, конечно, сказала, что ты умрёшь, если отец виновен, но если ты не начнёшь Обход, то всё норм будет.

– Отец не убивал, – Киря сел на перила рядом с Арканом.

– А кто тогда?

– Думаю, его брат, мой дядя. Он вечно подбивал отца на авантюры. Мать дядю терпеть не может. Скорее всего, он убил, а потом привёл отца, как-то сделал так, что тот запачкался в этом убийстве. Я не очень разбираюсь в том, как это можно сделать магически, но, видимо, ему удалось. Что такое Обход, как его совершить?

– Слушай, парень, я понимаю, что ты веришь отцу, но твой дядя не смог бы сделать так, чтобы даже убитый на твоего отца указал. Твой дядя всё-таки тоже лоут.

Парочка вернулась в замок. Оттуда донеслась музыка.

– Что такое Обход? – усталость наваливалась на Кирю волнами. Иссушивающая, жестокая.

– Ты должен связать свою кровь с Москвой. Ты сам станешь, как один из Первых… из фэйри. Ты будешь чувствовать, если что-то в городе происходит. Вряд ли сумеешь уехать навсегда.

Киря повернулся к фэйри-певцу.

– Кровь свою что ли надо куда-то вылить?

– Нет, обойти Москву по маршруту определённому. У каждого он свой, но смысл в том, что как бы по кругу идёшь, и круги сужаются.

– А конец пути на Красной площади что ли?

Аркан не улыбнулся в ответ, немного криво пожал плечами.

– Типа того. Где-то в центре города для каждого.

– А маршрут как я свой узнаю?

– Будут улицы светиться серебром с золотом. Так говорят, по крайней мере. Ты можешь покидать маршрут, но не дольше, чем на сутки, иначе придётся начинать заново.

Киря опёрся руками о перила и выгнулся назад, уставившись в небо.

– Обойти до первого августа всю Москву миллиард раз и стереть ноги до ягодиц.

– Или умереть, если отец виновен.

– И умереть, если отец окажется виновен.

Они немного посидели в тишине.

– Так ты как, пойдёшь к нам на концерт? Мы с восьми до одиннадцати играть будем.

– Я ведь заночевать тут не смогу?

– Я не знаю даже…

– Не, я домой поеду, отсюда транспорт какой-нибудь есть?

– Да, давай на автобус отведу, они вроде до девяти ходят.

Ещё молчание.

– Слушай, ты серьёзно уверен, что твой дядя убил Триста?

– Нет. Просто предполагаю.

– Если дядя, то как бы норм, вряд ли он тебя найдёт. Или он маг великий, а ты не знаешь. Но если не дядя и не твой отец, то ведь есть ещё настоящий убийца. И ему не захочется, чтобы ты доказал невиновность отца.

Небо становилось фиолетовым и от этой нестерпимой красоты становилось больно внутри. Сейчас всё было далеко – родители и их проблемы, мертвецы, выходящие из тени, а также их убийцы, даже дядя с искривлённым носом, который втянул их семью в эти неприятности. Из стеклянных дверей донеслась музыка. Даже не эстрада в полной мере, что-то вроде шансона (красивое название для блатняка) под гитару. Киря кивнул на двери.

– Это вы такую музыку играете?

– Нет, ты чего. У нас фолк-рок. Это они пока магнитофон врубили. Перепьются и на нормальную музыку их уже не хватит, будут только медляки крутить и просить сыграть They called me the wild rose¹, вот ещё никого не встречал, чтобы тот знал, что это не любовная баллада. Но, знаешь, когда не кастуешь, а тебя всё равно зовут выступать, это круто. Не музыкальный зал, но зато тут красиво. Кстати, ты шкатулку Лемаршана не потерял?

– Что не потерял?

– Шкатулку. Мы, ну, точнее Орес, это басист в группе, тебе шкатулку в руку сунул там в зале. Её называют шкатулка Лемаршана, ну, как из фильма этого²…

Киря не знал, о чём тот говорит, но скинул рюкзак и вытащил из него ту деревянную коробку, которую так и не успел рассмотреть. Вот сейчас и выяснится, является ли Аркан тем, кто давал ему подсказки, или же это враг, который хочет выманить у него артефакт от неизвестного благодетеля. Это в самое деле напоминало шкатулку, деревянный кубик с большим количеством орнамента на каждой грани. Но Аркан не прикоснулся к ней.

– Вещь твоя, не потеряй. Ты спрашивал, почему я тебе помогаю. Я твои фанфы читал, а потом понял, что у меня есть вещь, которая тебя выбрала хозяином. Ну, я понимаю, что это не обоснование, почему я ещё и помогать тебе должен, но это логично вроде как. Я тебе отдаю артефакт и помогаю. Хотя да, лан, наверное, ни фига логичного в этом нет… В общем, вертишь в руках и она открывает тот мир, в который тебе надо сейчас попасть. Вернее, других миров не так много, есть «кармашки», не столько миры, сколько куски миров.

Киря повертел шкатулку в руках. Она была твёрдой и холодной. Непочтительно он кинул шкатулку обратно в рюкзак и вытащил кипу бумаги.

– А это не твоё?

Аркан обрадовался.

– Да ладно, это же «Книга иллюзий», да? Ты её нашёл?

– Да, на мосту.

– Хороший знак! Книга для тех, кто отправляется в дорогу. Я свою главу для книги тоже писал.

Он взял книгу и перелистнул.

– Нет, у меня другой экземпляр был. Я в зелёный конверт положил главу, а тут только бежевые конверты и все пусты. Ты знаешь, что вытаскивать чужие главы из конвертов – плохая примета? А эту книгу кто-то разорил и выкинул, идиот. Будет твоей личной, сам конверты заполнишь. Я одно время увлекался, версии три прочитал и фанфов громадное количество. Но всё-таки стезя не моя, я больше музыку люблю, это ты пишешь, тебе и примета.

Он протянул книгу обратно, и Киря спрятал её в рюкзак. Соскочил с перил.

– Объяснишь, как пройти на автобус?

– Здесь далеко, лучше провожу.

Кире хотелось снова спуститься к воде, но Аркан дёрнул его за руку, сказав, что выход с другой стороны. Напоследок Киря бросил взгляд на волшебный замок. Уже зажглись окна, играла музыка. Да, музыка была кошмарна, но она могла бы быть и другой. И вдруг он понял, что он и так будет находиться снаружи. Возможно, для него открыто много миров, но не этот, не мир богатства. Да, он будет видеть, впитывать в себя красоту, но не сможет бездумно владеть ей.

Они обогнули «замок», прошли мимо бежевого здания, которое Киря видел из-за ворот. Им пришлось пройти весь тот путь, который Киря уже проходил сегодня, разве что они миновали церковь и пошли по открытому мосту. По пути Аркан болтал о фанфиках, которые прочитал. Что ему в них нравится и что ему нравится в рассказах Кири.

– Ты давно фанфиками занимаешься? – спросил Киря.

– Достаточно, – беззаботно отозвался парень.

– А тебе лет много?

– Достаточно, – всего одно слово, но голос его изменился, стал взрослее, глубже, лишился псевдоподростковых интонаций, приобрёл слегка циничное, насмешливое звучание.

На остановке, до которой они наконец дошли, было уже темно. Аркан предложил подождать автобус вместе, но Киря отказался. Аркан настоял и не слушал кириных возражений, что тот должен успеть на выступление. Они продолжали болтать про фанфики и музыку. Вернее, Аркан старался не болтать о музыке постоянно, так как тема его увлекала. Автобус пришёл минут через пятнадцать. Киря махнул Аркану и сел в совершенно пустой автобус.

Когда автобус выехал со стоянки, окружённой деревьями, на открытое место, стало ясно, что июньский вечер ещё не потемнел окончательно. Через реку снова стало видно замок, залитый огнями. Киря опёрся о спинку переднего сиденья локтем и положил лоб на руку так, что лицо свисало в тёмный провал.

Он кусал левый кулак, чтобы всхлипывание его не были громкими. Он рыдал не о родителях. Не о самом себе. Жуткий вой рвался из его груди потому, что сказки, которую ему пообещали, не было. Его отца обвиняли в убийстве, а мать попала под наказание практически случайно. Не было зла и добра, Киря не был рыцарем. Надо было преодолевать обстоятельства. Мир за гранью, мир в шаге от смертного мира, был сказочно красив и даже манил к себе, но всегда, всегда оставлял грань между собой и призванным. Не было цели, не было высшего блаженства. Были только проблемы, сегодняшние, бесконечные, которые придётся решать на протяжении всей жизни. Те или иные. Волшебство всегда будет таким же обыденным, как и мир вокруг. Ничего нет. И ничего никогда не было.

На Тройке было денег на пару поездок, а автобус подъехал прямо к метро, так что он легко доехал до дома. Правда, пришлось пересаживаться на другую ветку в центре. На него косились. Даже в четырнадцать лет не так часто детей отпускали одних вечером, а щуплое телосложение Кири и невысокий рост заставляли думать, что он гораздо моложе.

Ему хотелось мороженного. Он вспоминал вафельный рожок девочки в машине и думал, что заслужил сладкое. Но по пути домой не было киосков (он уже давно не видел киосков с едой, тем более на крупных улицах), так что дома он вместо мороженного заварил Доширак. Это не было равным обменом. Он стоял около окна, прислонившись к раме, и глядел на ночной двор.

«Радуйся тому, что ключи от дома были в рюкзаке», – старался он подражать внутреннему ехидному голосу. Но радости не было. Он смотрел туда, где спрятал куклу. Ехидный голос порывался включиться, но умирал от того аргумента, что куклу специально подкинули в вещи отца, чтобы она стала ещё одной неопровержимой уликой.

Сзади раздался звук упавшего пульта от телевизора. Не оборачиваясь, Киря мог различить, как разлетелись батарейки по полу. А потом он услышал покашливание. И попытался заорать, так и не посмев обернуться, прямо в закрытое окно.

Глава пять

Всё, что вышло из его горла, было шипением, как из проткнутого воздушного шарика. В стекле он видел, как двигалось отражение. Медленно он развернулся, ощущая, что сейчас не выдержит мочевой пузырь, и он доставит немало развлечения незваному гостю, обмочив джинсы.

Он, оказывается, неплохо разглядел того странного незнакомца, что прошлой ночью прятал шейный платок под кириными окнами. Одежда на нём висела будто клочьями, движения были нервными, а лицо каким-то висящим, будто старческим.

– Отличная идея, так я себе и сказал, отличная идея спрятать улику там, где она защищена моей магией. Помогло это твоему отцу, а, помогло?

В руках незнакомца вдруг оказалась та самая тряпичная кукла. Но Киря почти её не замечал, уставившись незнакомцу в лицо. Дикий страх сменился не менее дикой яростью.

– Вы какого чёрта тут делаете?

Он сделал шаг вперёд и сильно пнул кресло около компьютерного стола, оно проехало полметра, а потом завалилось набок прямо у ног незнакомца. Колёсико у кресла продолжало бешено вращаться. Киря соображал почти мгновенно, он развернулся, метнулся к шкафу и схватил утюг. Взялся за шнур где-то в середине, утюг угрожающе закачался. Страх закончился. Незнакомец мог справиться с Кирей посредством магии или обычной силы, но Киря чувствовал уверенность потому, что мог сопротивляться. Он представил, как раскрученный утюг летит вперёд и сносит незваному гостю половину головы.

Что-то, видимо, отразилось на Кирином лице, так как незнакомец сделал полшага назад.

– Эй, приятель, у тебя кое-что моё.

– А у тебя моя чёртова кукла. Что дальше, ты, придурок?

Постепенно он увеличил амплитуду раскачивания утюга. Говорят, у людей есть генетическая память или память прошлых жизней. Кто знает, что именно сейчас прорвалось в Кире, быть может, тот самый взрослый, который рос в его теле и сознании, сейчас словно прорвал кокон, и этот взрослый точно знал, как действует оружие наподобие цепа. Раскручивать утюг было почти смешно, но при этом Киря чётко просчитывал толщину шнура, который выдержит практически любой удар, острые поверхности утюга и то, что при хорошем разгоне утюг практически нельзя остановить.

– Я тебя сопляка раздавлю как козявку.

Тот же холодный новый разум Кири уловил в голосе незнакомца неуверенность. У него не было времени осознать и расписать себе происходящее, но вдруг он понял, что циничный голос в его голове умер, теперь все те взрослые мысли, которые озвучивал тот воображаемый негодяй, вдруг стали его собственными. И они теперь подчинялись ему, а не он им.

– Не посмеешь, – бросил он. И только потом понял, почему тот не посмеет напасть на него: было бы иначе, кукла уже отправилась в тот аналог «хранилища улик», которым пользуются эти существа.

– Верни мою вещь! – заорал незнакомец, и Киря понял, что выиграл. Хотя это звучало как угроза, по сути было просьбой, так как альтернативы незнакомец не предлагал.

– Да не вопрос, – Киря бессознательно добавил ругательство, – только на пару шагов назад отойди, пока я в вещах рыться буду.

Незнакомец не сразу подчинился, но потом всё-таки, пятясь, сделал пару шагов назад. Не сводя с него взгляда, Киря нащупал рюкзак и запустил в него правую руку. Чёрт, значит утюг в левой, а он сам правша. Будет ли удар утюгом при этом достаточно сильным и точным?

– Двумя руками рыться не удобнее будет? – ехидно поинтересовался незнакомец.

– На фиг сходишь. Если торопишься, я тебя не держу, зайди как-нибудь на неделе, а я пока найду, как твою тряпку использовать.

Наконец он нашёл этот чёртов шарф. Рюкзак приключенца, всё тащит на себе, включая ряд квестовых артефактов. Он швырнул шарф в незнакомца.

– Подавись!

– А взамен что хочешь?

– Это твоя вещь! В общем, приношу извинения, что забрал, что там ещё от меня требуется по вашим законам? Взамен ничего не надо, убирайся только. И как ты вошёл? Вы же без приглашения не можете входить к людям в дома.

– Это вампиры, – невозмутимо заметил незнакомец, повязывая на горло шарф, – а у меня ещё и отмычка. Кукла тебе не нужна? Могу и Маре отнести.

Киря не слишком цензурно прокомментировал, как именно незнакомец может использовать куклу. Пожелание не слишком соответствовало физиологии и строению гуманоидов, зато обладало экспрессией и точно отображало эмоциональное состояние подростка, чей день несколько затянулся.

Незнакомец немного покивал головой, так кивают учителя, когда ученики полностью отвечают поставленным ожиданиям, как правило, негативным.

– Ходит слух, птички щебечут, что ты завтра Обход начинаешь? – довольно вежливо поинтересовался он, когда кирина тирада была окончена.

– Как можно от тебя избавиться? Я пока думаю над тем, чтобы напасть на тебя, а потом похоронить в том месте, в котором магия найти не может. Пока что меня останавливает только то, что человеческие соседи увидят, но если ты не уберёшься, я рискну.

– Хочешь помощи с Обходом, приходи завтра к тайнику к полудню, – голос незнакомца напомнил Кире реплику Аркана, сказанную в темноте, из голоса незнакомца исчезла скрипучесть, он стал глубже и чище.

– Чего ты взамен захочешь?

Вместо ответа незнакомец направился к выходу, обернулся от двери комнаты.

– Завтра и узнаешь. Сегодня ты защищён от убийцы, но завтра уже не будешь. Сегодня к тебе зашёл я, завтра сюда войдёт тот, которого ты не прогонишь утюгом. Или магией. Или своей душой.

С драматическим эффектом, соответствующим уровню провинциального театра, незнакомец повернулся на каблуках и вышел из комнаты. Киря метнулся за ним, не забывая раскачивать утюг. Хлопнула входная дверь, Киря подскочил и распахнул её. Незнакомец в самом деле спускался по короткой лестнице первого этажа. Хотя он не мог не слышать, что кирина дверь открылась, он отреагировал на это только тем, что чуть выше вздёрнул голову. Наконец он вышел из подъезда.

Киря запер входную дверь.

– Чёртов псих, – пробормотал он.