Настя почувствовала, что начинает злиться. Она ведь ждала просто сочувствия, а получила… Едва знакомый человек уже дает ей рецепты разрешения проблем. Сменив цвет букв на красный, она принялась строчить длинную отповедь. Тагир успел высказаться первым.
– Я понимаю, что сейчас вы злитесь на меня, но я могу взглянуть на все беспристрастно: вы поссорились с мужем, он вас обидел, вы плакали. А теперь сидите за компьютером и ищете сочувствия у незнакомца, вместо того чтобы поговорить с мужем. Пусть закатить скандал, пусть побить посуду, выгнать его из дома или уйти самой – все это было бы живым и настоящим. Но вы здесь. Значит, это не просто ссора, это даже не трещина в ваших отношениях… Простите, я лезу не в свое дело.
Человек, который понял ее лучше, чем она сама себя. Все это правда, и что ей делать теперь с этой правдой? Настя немного помедлила – и стерла все те гневные слова, которые успела написать. Надо совсем не так.
– Почти, – написала она и добавила: – Спасибо.
– Не надо, – ответил он. – Вы понимаете, за это спасибо не говорят.
– И за это не извиняются. Вы правы, вы абсолютно правы, но… Что мне теперь делать?
– Не знаю. У вас вся жизнь впереди, чтобы прожить ее так, как вы сами хотите. У вас все впереди.
Это прозвучало так, будто это говорил древний и умудренный жизнью старец, к тому же абсолютно уставший от этой жизни, уставший бороться, живущий просто ожиданием конца. Спросить, сколько ему лет? Или спросить, почему он так уверен, что она молода?
– А почему вы считаете, что я молода? Может, я с дедом своим поссорилась? – Решительный и немного странный разговор поднял настроение.
– Бабушки не плачут по таким случаям. Ваше восприятие жизни очень яркое и очень… Я завидую вам.
– Завидуете? А уж не дедушка ли вы сам, случайно?
– Ну что вы. – Смущенный смайлик.
– Так все же почему вы считаете, что я молода?
– Потому что я за вами шпионил.
– В каком смысле? – Настя чуть не подавилась остывшим чаем.
– Ходил за вами по улицам, выглядывал из-за угла, подсматривал в бинокль… – Фраза сопровождалась картинкой, изображавшей мрачного субъекта в широкополой шляпе и с пистолетом.
– Издеваетесь. – Смайлик, грозящий пальцем.
– Как я могу! – Широкая улыбка. – Я полностью откровенен!
– О! Бонд, Джеймс Бонд.
– Практически.
– А если без шуток? – Насте было страшно любопытно, каким образом Тагир сделал выводы о ее возрасте.
– Без шуток… Тогда все предельно просто. Анастасия, то есть вы, популярная личность в этом чате. Тагир, то есть я, личность, может, менее популярная, но, несомненно, внушающая доверие. Вот я втерся в доверие к некоему Бобу Соевому – и выведал ваш электронный почтовый адрес. Провел поиск по этому адресу с помощью «Яндекса», отличный, кстати, поисковый сервер, всю правду про вас рассказал.
– Все явки-пароли сдал?
– О, да. Там обнаружилась ссылка на ваш сетевой дневник, в Живом Журнале.
Настя улыбнулась – Живой Журнал, сокращенно ЖЖ, хранилище сетевых дневников, она открыла для себя еще в институте. Эта хитрая система позволяла вести дневник в Сети, читать дневники других людей – если те, конечно, этого хотели, – комментировать записи друзей, получать комментарии и советы самой. Отличная квинтэссенция общения, этакий параллельный мир.
– Ой!
– Почему «ой»? Ладно, не будем отвлекаться от темы. Вот там ваш дневник называется весьма красноречиво: «Дневник юной бухгалтерши». Заведен три года назад, владелец – Anastasya. Вряд ли за три года юная бухгалтерша успела превратиться в старую каргу. Вы, кстати, отлично пишете: легко, ярко и, что для женщин редко, кратко.
– А я уже подумала, грешным делом, что вы ясновидящий.
– Отнюдь.
– А у вас есть ЖЖ?
Тагир медлил с ответом. Что, интересно, такого сложного в этом вопросе? Есть всего два ответа. Выбор несложный.
– Есть. Я истинный интернет-маньяк.
– И? – подтолкнула его Настя.
– Ничего исключительного. Tagir. Все просто.
– Ага.
Настя открыла еще одно окошко и нашла журнал, зарегистрированный на этот ник: черно-бело-серый дизайн, ничего лишнего. Очень по-мужски – и очень красиво. Идеальная, хрупкая и чистая красота, японская графика. «Тагиричье» – вполне функциональное и ироничное название. В друзьях у автора несколько сотен человек – популярный журнал. У самой Насти друзей в «дневнике» было чуть больше ста.
– Любопытная Стася тут же пошла смотреть дневничок. – И ехидная улыбка.
– Женское любопытство, но дальше обложки я пока что не пошла. Вы же мой дневник уже наверняка изучили.
– Каюсь, каюсь, грешен.
– В свете более близкого знакомства – не стоит ли перейти на «ты»? – Предложение напечаталось просто само собой. Настя немного помедлила, но все же отправила его.
– Как прикажет милая дама. – И картинка с кланяющимся человечком. – Большая честь для меня.
– Договорились.
– Прости, мне пора идти, – выползли мрачно-фиолетовые строки. – Оставляю тебя в компании моего дневника. Спокойной ночи, Стася, не засиживайся над моей писаниной до утра.
– До свидания.
– До свидания.
«Тагир покидает „Старую Москву“». Настя немного помедлила – и тоже вышла из чата. Взглянула на часы – уже почти полночь, завтра на работу, пора идти спать. В спальне, на супружеской кровати – Ваня. Идти туда совсем не хочется, совсем. Впервые после свадьбы Настя решила провести ночь на диване в гостиной. Может, стоило бы задуматься над символическим значением этого шага – уход из супружеской постели что-то значит. Может, стоило бы раньше принять такое решение. А может, ей стоило и вообще уйти из такой семьи. Нет, это были не оформленные мысли, не решения, это – просто мысли. Завтра будет новый день, работа, жизнь, движение. Утром все будет по-другому. Настя вздохнула, выключила ноутбук и пошла в гостиную, стелить себе на диванчике.
Сон не шел, мешало какое-то непонятное ощущение неоконченного дела, не помогала даже какая-то скучная книга, прихваченная с полки в качестве снотворного. Сожаление. Она жалела, что разговор с Тагиром оборвался. Что ж, его можно понять – человек ночью хочет спать. Он сказал, что не работает. Интересно, почему? Может, в ЖЖ про это написано? Стася укрылась одеялом с головой, борясь с желанием встать, включить ноутбук и погрузиться в чтение «Тагиричья». Нет, завтра на работу. Если сейчас встать, то завтра она будет сонной мухой, не способной ни на какую работу. Нет. Спать, как говорил Кашпировский. Всем спать. Немедленно. Сию секунду.
Настя не выдержала, вскочила и забегала по комнате. Что это она так разнервничалась? Сердце бешено стучало, мысли теснились в голове, бились и кружились. Хотелось что-то делать, куда-то бежать… что-то менять, что-то закончить. Неужели это все? Неужели именно так, ночью, после глупой ссоры, все и решается, все заканчивается? Нет. Так нельзя. Надо все тщательно обдумать. Но думать о чем-либо совсем не хотелось. Пусть все решится само. Что «все»? Что «само»? Господи, пусть все наладится!
Глава 11
– Так и не спишь? – Мать заглянула в гостиную.
Алексей привык, что и она теперь почти не спит по ночам: ее чуткое сердце всегда знало, когда сыну плохо, и Маргарита Викторовна спешила прийти.
– Так и не сплю.
– Посидеть с тобой?
– Нет, мам, не надо. Иди отдыхай.
Она покачала головой, но спорить не стала и ушла.
Алексей задумчиво посмотрел на закрытый ноутбук. Сейчас он уже жалел, что некоторое время назад прервал интересный разговор. Зачем? Черту он не переступил, все было в рамках. Но себе лгать не было смысла: он немного боялся дальнейшей беседы с этой женщиной. Сейчас Анастасия станет читать его дневник, начнет задавать вопросы, на них придется отвечать. Нет, никаких неудобных вопросов не будет: все записи, которые могли их спровоцировать, были закрыты. И все-таки Алексея не оставляло странное чувство, что он слишком близко подпустил эту случайную чатовскую знакомую.
– У тебя начинается бред, Алекс, – сказал он вслух. – Бред. Выпей лекарство и ложись спать.
Лекарство он выпил не поморщившись, а вот со «спать» дело не заладилось. В гостиной было душно; на экране телевизора бесшумно мельтешили фигуры – звук был отключен. Безумно хотелось курить, но сигарет в доме не было: за этим строго следили и мать, и Веня. Вениамин сегодня уехал к себе на квартиру, иначе составил бы компанию в ночном бдении. Друг обладал завидным свойством – пары часов сна в сутки ему хватало, что очень выручало агентство «Тайлер» в первый год его существования – господин Старыгин, при полной поддержке Алексея, пахал день и ночь; а так как в его таланте рекламщика сомнений ни у кого не возникало, фирма выползла с задворок Москвы, перебралась в престижный офис на Китай-городе. Алексей был далек от того, чтобы умалять свои собственные заслуги, – «Тайлер» сделали они с Веней, однако именно благодаря некоторым удачным находкам Старыгина им удалось подняться так высоко.
– Ну что ж, Веньки нет, придется опять обойтись интернетом.
В последнее время Алексей часто разговаривал сам с собой вслух. Это была одна из глупых вещей, которые, как ему казалось, неким образом увековечивают его пребывание в этом безумном мире. Идиотская зацепка, прихоть человека, острее других осознающего, насколько хрупка жизнь. Он мог себе это позволить.
За окнами не было ничего, кроме снежной мути: метель разыгралась не на шутку. Завтра у веранды наметет сугробы, и приходящий дворник Степан Петрович, которому платили те жители коттеджного поселка, кто не держал постоянной прислуги, будет разгребать снег. Алексей представил звук, с которым лопата будет скрести по дорожкам.
Ему казалось, с недавних пор он острее начал воспринимать запахи, прикосновения, звуки, больше обращать на них внимание. Он помнил тысячи мелочей: какова на ощупь давно прочитанная книга, как пахнет пыль на чердаке, мог долго наблюдать за пылинками, танцующими в солнечном луче. Ему не хватило сил, чтобы стать философом, и он стал циником, но объемное, ошеломляющее восприятие мира никуда не делось, а становилось все острее и острее. Это завораживало, затягивало в себя, как водоворот. Иногда Алексею лишь усилием воли удавалось скинуть с себя наваждение, вернуться к каким-то мелочам, к бытовым решениям, которых от него ждали, вспоминать, что он еще кому-то что-то должен – сыну, матери, Вене, фирме; должен им тепло, внимание, какие-то слова. У него в сердце было много любви и тепла, и те, кто окружал его, знали это; однако тот новый, изумительный мир, который все чаще прикасался к Алексею кристально-холодными пальцами, забирал все больше и больше внимания. И он шел на зов, очарованный, как шли дети за гаммельнским крысоловом.
Особенно хорошо этот зов был слышен в ночной тишине, когда Илья спал, а мать делала вид, что спит. Тогда Алексей оставался наедине с самим собой – и вдруг понимал, что новый мир распахивается перед ним, протягивает руки. Это было прекрасно… и настолько пугающе, что Алекс отступал. «Не время, нет, еще не время», – твердил он манящему призраку, закрывая ладонями уши, чтобы не слышать, и зажмуриваясь, чтобы не видеть. «Я приду к тебе, я обязательно приду к тебе, ты же знаешь, я никуда не денусь, – оставь мне еще несколько дней, еще неделю, хоть сколько-нибудь». Призрак обиженно умолкал, и, чтобы спрятаться от него, Алексей шел в интернет.
Великая Сеть жила по своим собственным законам – законам вселенского карнавала. Здесь легко менялись и сбрасывались маски, здесь слова были легче гагачьего пуха, и временами, падая, могли раздавить. Здесь можно было вообразить себя кем угодно и сыграть какую угодно роль. Раньше, когда его жизнь катилась по такой же наезженной колее, как и у многих других, Алексей уделял не слишком много времени общению в интернете, да и свободного времени было мало. Теперь, проводя ночи наедине с ноутбуком, – Вениамин далеко не всегда мог составить компанию, – Алексей начал понимать, что обрел некую третью разновидность свободы, о которой раньше не подозревал. Там, в Сети, протекала еще одна его жизнь, о которой он не говорил ни с мамой, ни с Веней, а уж тем более с Ильей – и не собирался говорить в дальнейшем.
Конечно, Вениамин читал его Живой Журнал и сам вел свой, конечно, они пересекались в «аське», чтобы обсудить какие-то текущие проблемы, но Веня не знал о том, сколько знакомых появилось у Алексея за последнее время, когда его пребывание в интернете сделалось почти неограниченным. Ночами Алекс вел долгие беседы с людьми из других стран и городов, ходил на форумы, участвовал в дискуссиях, читал книги и работал. Сейчас вдруг жизнь во всех ее проявлениях стала ему чрезвычайно интересна, ведь он знал о том, новом мире, делающем ее обворожительно прекрасной, а они все не знали.
– Ну-с, поглядим, что у нас нового. – С этими словами Алексей устроился на диване и открыл почтовую программу.
Просмотрел несколько рассылок, сбрасывающих ему новости по интересующим вопросам, и со вздохом закрыл почту. Большинства московских виртуальных знакомых сейчас нет в Сети: почти три, все спят. Час Быка, самый глухой ночной час. Казалось бы, нужно лечь, обнять мягкую подушку и ловить хорошие, теплые сны. Глаза решительно не желали закрываться, организм протестовал: ему вовсе не хотелось в объятия Морфея. Ну и ладно, не больно нужно. Напевая веселый мотивчик, Алексей набрал адрес чата «Старая Москва». Конечно, это безнадежное занятие: в такое-то время! Впрочем, кому-то тоже не спалось: в чате находились трое, судя по стилю оживленного общения, подростков, за которыми не уследили уставшие на работе родители. Поставят чаду в комнату компьютер, а потом удивляются, отчего отпрыск утром отчаянно зевает и норовит проспать выход в школу. Сам не зная зачем, Алексей зашел в чат, поздоровался с присутствующими и остался висеть мрачным призраком. Общаться с личностями, выдающими на-гора перлы вроде «довайти встретимси» и «я четал книжку про валшебный Омулет», настроения не было.
Вспомнился последний разговор с Анастасией, и Алексей открыл сохраненный файл, еще раз перечитал строки. Потом отправился в ее Живой Журнал, который с недавних пор стоял у него в папке «Избранное». Новых записей не появилось. Алексей перелистал старые, снова наслаждаясь стилем, легким и вкусным, как молодое вино. Юная Бухгалтерша обладала душой несостоявшейся поэтессы. Если бы она писала стихи, то наверняка не какую-нибудь романтическую чушь вроде «я его полюбила и чуть не убила», не рифмовала бы розы с морозами, а ботинки – с полуботинками. Ее таланта вполне бы хватило на ироничные, смелые и открытые стихи. Так и есть, открытые. Если бы она фотографировала или держала в руках видеокамеру, то кадры были бы выпуклыми и неожиданными, но всегда – живыми. Если бы она была художницей… Она могла бы рисовать свою жизнь, легко и со вкусом, смеясь и разбрызгивая краски, и от этого результат был бы только лучше.
Именно поэтому Алексею стало так обидно за нее, когда она поссорилась с мужем и заплакала. Он словно видел, как она плачет; ее так легко было понять после прочтения ее дневника. Ему было обидно, что эта женщина разменивает себя на тусклые монетки банальной бытовухи, хотя могла бы сиять золотом сказочных талеров. «Нет ничего страшнее, чем потерять правильную строку, – перечел он одну из последних записей Анастасии. – Неверную потерять не жалко, ложных строк может быть сколько угодно, ты сам сотрешь их, но потеря правильной – невосполнимая потеря! – заставит тебя мучиться если не до конца дней твоих, то очень, очень долго». И потому он решился сказать ей несколько слов о ней самой, хотя обычно не нарушал одно из основных своих правил: не лезть в чужую жизнь и не давать советов, которых у него не просят.
Размышляя об Анастасии, Алекс прилег, склонил голову на подушку и закрыл глаза. Ему почудилось, что плеча касается теплая рука, он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть это ощущение. И не заметил, как уснул.
Во сне все немного странно: он видит свой дом, только во сне не зима, а ранняя осень. Осень. Он понимает, что сейчас произойдет, что он увидит. Уже в который раз. И ничего не изменить, его никто не слышит. Он тихо входит в дом: бесплотным духом, сквозь дверь и стены, летит, летит…
– Веня, но ты же обещал поехать с нами! – Маша, жена Алекса, уговаривала друга уже просто по инерции, было понятно, что опера его не прельщает. Мастера опять посетила гениальная идея, требующая немедленной реализации.
– Маш, ну прости, я лучше поработаю. «Мадам Баттерфляй» я уже и читал, и видел. Ну пожалуйста! Езжайте вдвоем, оставьте старого больного художника поработать! – Венечка виртуозно страдал.
– Трудоголик, – констатировала Маша. – Леш, ты идешь? – позвала она мужа, замешкавшегося наверху.
Бесплотный призрак летит дальше, подхваченный ветром, увлекаемый беспощадной памятью, наверх, на второй этаж. Мгновение – и он внутри себя, смотрит в зеркало: веселый мужчина, еще молодой, еще счастливый.
«Не ходи, нет, не ходи!»
– Иду, – Алексей поправил галстук, последний раз взглянул в зеркало и спустился вниз.
Илюшка, уже одетый в пижаму, сидел в кресле перед телевизором и сосредоточенно смотрел мультики, его бабушка что-то читала. Семейная идиллия. Маргарита Викторовна подняла глаза от книги и улыбнулась, глядя на сына с невесткой.
– Мы скоро вернемся. – Алексей присел у кресла сына.
– Раньше, чем я засну? – строго спросил мальчуган.
– Нет, мама с папой идут в оперу. Но мы обязательно заглянем к тебе, когда вернемся. Одеяло подоткнуть, – пообещала Маша.
– Тогда я не буду спать, пока вы не вернетесь! – немного обиженно выговорил Илья.
– Почему, маленький? – удивилась Маша.
– Потому что мне будет дуть под одеяло! Вы же его не подоткнете!
– Тебе его подоткнет дядя Веня, – вмешался в долгое прощание Вениамин. – Скажи маме с папой «до свидания», а то они опоздают в оперу.
– А что такое «опера»? – заинтересовался малыш.
– И про это тебе дядя Веня расскажет. Давай говори «пока»!
– Пока, мама, пока, папа! – скороговоркой проговорил мальчишка и дернул дядю Веню за палец. – Ну, что такое «опера»?
Алексей улыбнулся, взял жену под руку, и они вышли из дому.
Она сюда больше не вернется.
«Маша!..»
Он проснулся от боли, с тяжело бухающим сердцем. Машинально протянул руку, взял со столика стакан, глотнул. Через некоторое время боль откатится, как волна, но разве в этом дело? Другая боль не уйдет. Алексей поднял ноутбук, сползший на край дивана, неловко перевернулся и глянул на дисплей.
Часы в правом нижнем углу показывали половину шестого утра. Светать начнет еще не скоро. Ветер бил в окна, стекла тоненько дребезжали. Телевизор показывал настроечную таблицу. Алексей дотянулся до пульта, нажал на кнопку, и «окно в мир» погасло. Что теперь? Он потер глаза, понимая: уснуть не удастся. Мама, наверное, спит, иначе бы спустилась. Пусть отдыхает, ей очень тяжело, чуть ли не тяжелее всех.
Нужно было как-то скоротать время до утра, когда проснется Илья и потребует внимания, когда тоненько запоет чайник на кухне и запахнет подогретым молоком, а дворник Степан Петрович заелозит лопатой по дорожкам. Днем все яснее и ярче, вокруг есть любимые люди, и можно забыть если не обо всем, то о многом. Можно попробовать соблазнить маму и Илью короткой прогулкой по лесу. Их коттедж стоял на самой окраине Тимоново, сразу за оградой начиналось поле, а за ним щетинился еловыми верхушками лес.
Алексей вздохнул – строить планы пока рановато – и принялся сочинять очередную запись в ЖЖ.
Глава 12
Он начал утро как обычно – с книги.
Эта скверная привычка появилась у Алексея лет в пять. Кто-то из знакомых его матери, авторитетных взрослых людей, которым он доверял, заявил: если начать утро со случайной строки, она определит весь день. Это учит держать в доме хорошие и умные книги, которые не посоветуют тебе ничего плохого и помогут в час, когда помощи ждать неоткуда… Мысль была так себе, но она прочно осела в голове маленького Алеши.
И вот уже который год по утрам он подходил к книжной полке, брал книгу наугад и открывал ее, чтобы узнать, «что день грядущий нам готовит». Если находился вне дома – отыскивал любое печатное издание, начиная с глянцевых женских журналов и заканчивая вывеской на углу у аптеки. Веня, смеясь, любил вспоминать, как в студенческом походе Алексей копался в его рюкзаке, разворачивал пропахшую колбасой газету, чтобы прочесть свою утреннюю фразу.
Сегодня это оказался сборник стихов Хименеса, а фраза обожгла неотвратимостью: «И если паду я, подрубленный смертью, – обрушится небо». Алексей со злостью захлопнул книгу. Нет, испанскому поэту не испортить сегодняшний день.
Было утро вторника, погода стояла чудесная, Веня собирался приехать к обеду, который сейчас готовила Маргарита Викторовна: из кухни доносилось жужжание комбайна и стук ножа о разделочную доску. Илья, судя по топоту, играл на лестнице в войну. Алексей выглянул из гостиной – так и есть, по ступенькам раскиданы игрушки, щетинится дулами военная техника, каким-то образом между атакующими армиями затесался плюшевый мишка Потап. Этого мишку Илье подарила Маша, когда сыну исполнилось два года.
– Илюша, не шуми! – послышался голос Маргариты Викторовны.
– Мам, да пусть играет. – Алексей двинулся на кухню. Зимнее солнце расчертило ее янтарными полосами. – В этом году уже в школу идти, свободного времени маловато будет.
Маргарита Викторовна покачала головой:
– Почти школьник, подумать только! Ты решил все-таки в английскую гимназию?
– Это не я решил, это он решил. Илюшке английский нравится. – Алексей встал у окна и смотрел на заснеженный сад. – Пусть, сейчас без знания иностранного ни на одну приличную работу не возьмут.
– Ему еще рано о работе думать.
– Пускай, – вполголоса сказал Алексей. – У него все будет хорошо…
Звякнул половник, Маргарита Викторовна сурово сказала:
– Лешка, не вздумай сегодня впадать в меланхолию. Не вижу повода.
– Да ладно тебе! – Он заставил себя улыбнуться, и отвернулся от окна. – Какая меланхолия, что ты. Скоро Венька приедет, все гулять пойдем. Посмотри, на улице красота какая!
– Ох, Алешенька, – покачала головой Маргарита Викторовна и вернулась к готовке.
Вениамин появился около двух часов дня, веселый и окутанный паром.
– Ох и приморозило! Красотища! А, привет, Илья-пророк! – подхватил на руки радостно орущего Илюшку, подбросил к потолку.
Это было обычным ритуалом – Илья обожал «полеты в космос», а Веньке доставляло удовольствие возиться с мальчишкой: своими детьми он пока не обзавелся, равно как и постоянной спутницей жизни. В Москве у Вени имелась квартира, холостяцкая берлога, куда он приводил своих многочисленных дам, но большую часть свободного времени, особенно в последние месяцы, предпочитал проводить у Тагировых.
Ленивый кот Мессир, обычно спавший в креслах на манер диванной подушки, сунулся под ноги Вениамину, который, не заметив животное, наступил ему на хвост. Кот издал обиженный мяв и поскакал вверх по лестнице, разбрасывая Илюшкины войска. Мальчик с хохотом погнался за котом, лестница заходила ходуном.
– Дом не развалится? – озабоченно спросил Веня, наблюдая за погоней, имеющей все шансы успешно завершиться на втором этаже. Он покачал головой и направился на кухню. – Леш, давай вызовем бригаду строителей, пусть укрепят арматурой.
– Бесполезно, – сказал Алексей, не отрываясь от вчерашнего «Коммерсанта». – Если ребенок захочет раскатать деревянный дом по бревнышку, он это сделает.
Ребенок, успешно отловивший кота, вернулся с ним в обнимку на кухню и с удовольствием слушал разговор.
– Пап, а мы сегодня поедем в Москву? Пап, ты обещал! – Память у Ильи была крепкая.
– Поедем, Илья, но только после обеда. Первое, второе…
– А на сладкое – компот! – подытожил Веня. – Не кисни, Илия, меня в твоем возрасте тоже пичкали комплексными обедами. И ничего, выжил, даже в плечах раздался. – Он с удовольствием похлопал по бицепсу, накачанному в тренажерном зале.
Обед превратился в перебрасывание шутками – Вениамин очень старался, чтобы с его приходом всем становилось веселее. Алексей был благодарен другу за это. У него самого все чаще не оставалось сил для поддержания легкой беседы, и он сидел, глядя в одну точку и прислушиваясь к звукам, которые не были слышны больше никому. Голос Вени возвращал его на грешную землю.
После обеда последовали шумные сборы – на прогулку отправлялись все, исключая Мессира, который не стремился покидать пределы теплого дома.
– Куда? – спросил Вениамин, усаживаясь за руль.
Алексей устроился рядом с ним на переднем сиденье, Маргарита Викторовна и Илья сели назад.
– В центр, – немного подумав, решил Алексей. – На Манежную.
– Уверен? Там много народу, Алекс, шумно…
– Поехали.
Веня пожал плечами.
Дорога была как в сказке – заснеженные ели, искрящиеся сугробы, залитое солнцем ослепительное пространство – озеро Сенеж. Алексей прищурился, посмотрел через тонированное стекло на солнце: оно медленно опускается к горизонту, ползет по волоску, маленькое и круглое, как желтый мяч Илюшки. Веня включил магнитолу, и по салону поплыла изумительно красивая музыка – тема любви из «Ромео и Джульетты» Дзеффирелли в исполнении Пражского филармонического оркестра. Шуршали колеса, взбивая снег; сказочный лес высился у дороги, царапая верхушками бледное небо. Скорость и плавная музыка вызвали у Алексея чувство щемящей тоски. Он закрыл глаза, чтобы не видеть плотину. Под веками была рассыпана горсть зеленых и оранжевых шариков: Алексей слишком долго смотрел на солнце.
Ему почудилось, что сейчас осень и мокрый березовый листок прилип к ветровому стеклу. Лес не заснеженный, а мрачно-еловый, перемежающийся сполохами золота и багрянца… как там было в стихотворении? «Лес – словно терем расписной – зеленый, золотой, багряный…»
– Иногда мне кажется, что умирать надо осенью, – сказал кто-то над ухом, и Алексей, вздрогнув, открыл глаза.
Послышалось. Никто ничего не говорил, Илья прижался носом к стеклу и смотрит на дорогу – «фольксваген» уже выехал на Ленинградку, плотина осталась позади, а Веня переключился на какой-то модный радиоканал и подпевает незамысловатой песенке. Дорога полита противоледным реагентом, Вениамин ругается, когда в лобовое стекло летят брызги из-под колес едущей впереди машины. Все это Алексей слышал, будто сквозь вату. Мир, в котором есть чудаки на букву «м», газующие, когда ни попадя, пост гибэдэдэшников у дороги и черные мокрые провода, был очень далеко от него. Алексей был в осени и музыке Пражского оркестра.
«Наверное, так и будет, – отрешенно подумал он. – Они все останутся здесь, в этой зиме или весне, которая придет после, а я пойду по мокрой осенней дороге к красному солнцу, как тогда. Наверное, так и надо, так будет. Чего же я жду?..»
– Алекс, ты романтик, замечтался, – разорвал пелену голос Вени. – Давай я тебе лучше анекдот расскажу. Кравцов вчера в Интернете выкопал и мне прислал.
– Неприличный? – через силу улыбнулся Алексей.
– Очень.
– Ну рассказывай. Илюшка, закрой уши.
– Почему, пап?
– Дядя Веня будет рассказывать неприличный анекдот.
– И что?
– Действительно, и что? – зловеще ухмыльнулся Старыгин. – Так вот, приходит Вовочка к директору…
– Вениамин! – сказала Маргарита Викторовна страшным голосом. – Сейчас как надеру уши, не посмотрю, что за рулем!
Венька демонически захохотал, став чрезвычайно похожим на Аль Пачино, и крутанул руль, виртуозно перестраиваясь в правый ряд.
По Манежной площади бродили отдыхающие от трудов праведных граждане Первопрестольной и туристы, моргающие вспышками фотоаппаратов. Для Ильи тут было раздолье: глаза разбегались. В киоске продавали горячие крендели. Прошла группа японских туристов, лопоча по-иноземному. Послышался цокот копыт, два милиционера верхом на гнедых скакунах проследовали мимо. Илюшка с восхищением взирал на статных коней.
– Твоя мама сказала бы, что все это ужасно символично – власть на коне. И романтично, – сообщил сыну Алексей. – Она любила лошадей. Иногда мы с ней ездили верхом в манеже.
– Мне тоже нравятся лошади, – сообщил Илья.
– Тогда нам прямо туда. – Веня указал направо: там стояли две прокатные лошади и пони.
Илья, взвыв от восторга, вприпрыжку бросился к животным, взрослые двинулись следом.
– Мам, присмотри за ним, пусть покатается, мы посидим пока, – вполголоса сказал Алексей.
Маргарита Викторовна кивнула:
– Не замерзните только. – И пошла следом за Ильей, который уже завел оживленную беседу с девушкой, державшей под уздцы пони.
– Пошли сядем. – Алексей кивнул на ближайшую скамейку. – И не смей говорить «А ведь я тебя предупреждал».
– Не буду. Ты и так это прекрасно знаешь.
Они устроились на скамье рядом с влюбленной парочкой, которая, не обращая ни на что внимания, самозабвенно целовалась. У девицы в ухе торчало по меньшей мере семь колечек. У парня на указательном пальце – перстень с черепом и скрещенными костями. Взгляд походя цеплялся за мелочи, за следы на снегу, за сизый цвет перьев жирного голубя, промышляющего у мусорного ящика.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
