От этого визга я оторопела. Платон часто вёл себя агрессивно, но чтобы так орать… Секунда, и в Настю полетела книга и ударила ребром по лбу.
– Платон! – я подскочила со стула, бросилась к Насте. Сердце выскакивало, ладони заледенели: первое чп! На Настином лбу наливалась шишка, в глазах стояли слёзы.
– Платон, ты что творишь? – грозно спросила я, выпрямляясь. Он, надувшись, стоял на сцене, скрестив руки на груди, явно копируя чью-то позу.
– А нечего лезть туда, куда не просят, – заявил он. Я с тоской подумала, что он вообще не раскаивается, тут беседой не обойдёшься.
– Я сейчас отведу Настю к медсестре, а вы сидите тихо, – сказала, особо не надеясь на тишину. И что делать? Пополам разорваться? Позвонила Тамаре, тоже учительнице начальных классов. Может, она посидит с моими, если не ушла. Повезло.
– Что, уже дерутся? – Тамара работала здесь уже десять лет. Сходу оценив обстановку, отправила нас в медпункт, а сама прикрикнула на детей, призвав к порядку.
– Болит? – спросила я Настю, пока спускались. Она не проронила ни слезинки, но я видела, они плещутся в глазах, такие горькие, что хочется обнять и пожалеть.
– Нет, – соврала она.
– Я позвоню твоей няне, она заберёт домой.
– Софья Львовна до трёх занята, к врачу пошла. – Настя прерывисто вздохнула и прикусила губу.
– Тогда позвоню папе.
Мы уже дошли до медпункта.
– Папа работает.
– Ради тебя приедет. – Если честно, в это верилось слабо, но я вложила всю уверенность в слова, чтобы успокоить. Насте сейчас не моё утешение нужно, а кого-то близкого.
Пока медсестра ворковала, аккуратно щупая лоб, я вышла и набрала Голицына.
– Слушаю, – он ответил не сразу.
– Здравствуйте, Виктор. Простите, что отвлекаю, но вам надо срочно приехать в школу.
– Что случилось? – из делового голос моментально стал взволнованным.
– Ничего страшного. Точнее, дети немного повздорили и… – Я путалась, не зная, что сказать. Впервые за четыре года работы такое случилось, что сказать? – У Насти на лбу шишка, лучше забрать домой. Она сказала, что ваша няня…
– Да, у врача, – перебил он. – Скоро буду.
Надо же. Я с удивлением уставилась на телефон. Не думала, что так быстро отреагирует. Теперь второй звонок, маме Платона, и пусть между собой разбираются. Ох, кажется, сегодня я домой не скоро попаду…
Десятая глава
Сдача «Изумруда» затягивалась, и я, хоть убей, не мог отделаться от мысли, что Глеб приложил к этому руку. Глупо, конечно, тем более сам с энергетиками встречался, но личную неприязнь никуда не деть. Двери ещё эти стеклянные, сидишь, как в аквариуме, и всё бы ничего, только Глеб постоянно перед глазами маячил. Смотрел на меня, как на девицу в Амстердаме, хотя шлюха из нас двоих он, не я…
– Победа! – Как мысли прочитал: нарисовался в кабинете, размахивая бумажками. – Вить, они одобрили, подключим и вперёд!
– «Изумруд»? – отличная новость придала сил, даже второе дыхание открылось. – Что электрики, сроки не сдвигали, за неделю управятся?
– Первая очередь будет сдана двадцать восьмого, вторую обещают к середине октября подключить. – Глеб пересёк кабинет и по-хозяйски небрежно устроился в кресле. Закинул ногу на ногу, широко улыбнулся, но сейчас даже это не испортило настроения.
– Третья очередь будет готова к февралю, – протянул я, листая разрешение от энергетиков на подключение к городской сети. Посмотрел на Глеба, с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться в ответ. Первая большая стройка под моим руководством завершена. Да, были трудности, пришлось выкупать всё у обанкротившейся фирмы, договариваться о цене с дольщиками, терять деньги, но теперь всё наладится.
– Надо запускать новую рекламу и объявлять старт продаж в сданном доме, – сказал, а сам представил новый жилой комплекс, большой, светлый, современный. Не бизнес-класс, но ничего, до этого ещё дорастём, пока главное бюджетное жильё качественным делать, репутацию зарабатывать. Вынужденный простой и откладывание сдачи по этой репутации ой как били…
– Уже, – кивнул Глеб, отбросив веселье. Он всегда был такой: от расхлябанности до серьёзности щелчок пальцев. – С маркетинговым отделом утром обсудил новую стратегию, к среде выкатят макеты баннеров и рекламу на телевидении и в интернете. Предлагают ещё флаеры делать, но я сомневаюсь. Люди, что готовы миллионы платить, не будут переходить по сомнительным бумажкам.
– Может быть. А может быть и нет.
В словах Глеба был резон, как бы я ни хотел этого признавать. Да и рекламный бюджет не резиновый. Но если хоть один придёт и купит, флаеры окупятся разом. Я покосился на Глеба: сидит, снова лыбится, словно мысли мои читает.
– Обсудим?
От ответа отвлёк телефон. Покосившись на экран, я пересёкся с Глебом взглядом, и тот понятливо замолчал. К окну заинтересованно отвернулся. Боровицкий звонил впервые после нашей встречи, и сердце внезапно застучало быстрее: неужели нашлась Диана?
– Виктор Маркович, Боровицкий. По нашему делу: вы не могли бы заехать в офис к пяти?
Я покосился на часы: половина второго.
– Надеюсь, новости хорошие, – вырвалось невольно. Разнервничался, представив, что могу совсем скоро с Дианой встретиться.
– Для вас да. При встрече расскажу.
– Буду к пяти. До свидания, Аркадий Борисович.
Только телефон отложил, во внимательный взгляд упёрся. Глеб смотрел, склонив голову набок, словно ждал, что я сейчас возьму и выложу, с кем говорил и о чём.
– Это личное, – отрезал, пресекая любые вопросы.
– Аркадий Борисович? – задумчиво сказал Глеб. – Постой, не Боровицкий ли? Вить, ты что, до сих пор не развёлся?
– А то ты не знаешь, – холодно ответил я. Хорошо же общались, нахрена опять лезть с прошлым? Только в работе я мог забыть, что именно Глеб сделал. С кем. И на тебе, опять под дых точным ударом.
– Я не видел Диану с того дня, – неожиданно признался Глеб, отворачиваясь. На этот раз просто потому, что не хотел смотреть в глаза – отчётливо понял я.
– Ты хотел сказать: с ночи, – не смог удержаться от сарказма. Рад был бы забыть, но она впилась в подкорку, в мельчайших деталях. Даже цвет трусов Глеба отчётливо запомнил.
– Прости. – Глеб опустил голову. – Если ты когда-нибудь позволишь объяснить…
– Этому нет объяснения. И никогда не будет. Лучшие друзья не вонзают нож в спину.
– Лучшие друзья не… – он осёкся – у меня снова зазвонил телефон. На этот раз учительница. Тревога стиснула, перехватило дыхание: что-то с Настей? Невнятный лепет на другом конце сделал только хуже – если бы это была обычная шишка, Виктория Максимовна не мямлила бы, а сейчас голос буквально дрожал от страха. Договаривал я, уже поднявшись и срывая пиджак с кресла.
– Ты куда? – не удержался Глеб, за что заслужил раздражённый взгляд. – Что-то серьёзное?
– Для тебя – нет, – ответил, мигом забыв и о нём, и о наших проблемах. Пока по городу мчался (хотя больше в пробках стоял), успел придумать сотню вариантов, один другого хуже. Настя что-то сломала? Ей стало плохо? За обтекаемым словом «ушиб» может крыться сотрясение. Стоит ли вызвать скорую, или ехать сами в приёмное?
Огромные глаза Виктории сделали только хуже. От волнения можно начать сходить с ума, это я знал. Каждая болячка Настина приводила в состояние неконтролируемого ужаса и желания забрать её себе.
– Где она? – спросил, вместо приветствия. То, что Виктория вышла встречать перед школой, практически довело до сердечного приступа. Аритмия точно обеспечена.
– Всё в порядке, Виктор, не волнуйтесь, – заговорила она, а у самой голос дрожит, и руки ходуном ходят. Поспешила к дверям, рассказывая на ходу: – У нас есть один мальчик, Платон… Не скажу, что у него сложный характер, просто… Он разозлился на Настю и бросил в неё книгу.
– Книгу? – переспросил я тупо, останавливаясь посреди коридора. – То есть, у неё на самом деле просто шишка, ничего серьёзного?
– Нет. На самом деле просто шишка, – заверила Виктория, глядя настороженно. Боялась, наверное, что я кричать начну, а у меня от облегчения язык к нёбу прирос, и ноги ослабели. До кабинета мы дошли молча. Первым делом увидел Настю, бросился к ней, на колени опустился.
– Ты как, мышь? Очень больно?
Лоб был помазан йодом, небольшая ссадина поверх шишки, но больше никаких травм не наблюдалось.
– Ничего, скоро пройдёт, – ответила Настя, счастливо улыбаясь. – Спасибо, что приехал так быстро.
– Только не бери в привычку так меня от работы дёргать, – сказал, улыбнувшись в ответ. Хотел привычно лбом боднуть, опомнился и мягко погладил по щеке.
– Ладно, раз уж у меня появилось время, давай до прихода Софьи Львовны мороженого поедим.
– Лучше пиццу.
– Пусть будет пицца.
Мы взялись за руки, собираясь уходить, когда Виктория удивлённо спросила:
– Вы разве не хотите поговорить с мамой Платона? Она вот-вот приедет.
– А надо? – общение с истеричными мамашами в планы не входило. Да, парень у неё, наверное, тот ещё, но это не меня – её должно касаться. Конечно, приятного в том, что случилось, мало, но, вспоминая свои школьные годы, я подумал, что книгой по голове не самое страшное, что может случиться. Только сейчас заметил надувшегося мальчишку, сидевшего в другом конце класса. На меня он смотрел настороженно, наверняка ждал хорошей взбучки.
– Пусть с тобой папа поговорит о том, что бить девочек нельзя. И швыряться в них ничем тоже нельзя. – Я попытался придать голосу суровости. Не люблю поучать чужих детей, у них для этого родители есть.
– У меня нет папы, – угрюмо ответил он, скрестил руки на груди и отвернулся. Что ж, это тоже не мои проблемы.
– Платошечка!
Двери распахнулись, в класс влетела пышногрудая брюнетка в стильном брючном костюме.
– Ты как, малыш? Солнышко, не сильно пострадал? Что случилось? – последний вопрос предназначался Виктории и прозвучал с чёткой угрозой.
– Случилось то, что ваш сын бросил книгу в мою дочь и разбил ей лоб, – ответил я, поймав благодарный взгляд учительницы. Не специально защитил, просто дамочка взбесила.
– Платошечка, ну как так? Она же девочка, девочек бить нельзя! А может, она тебе нравится? Нравится же, да?
– Если нравится, пусть шоколадку купит. – Настя неосознанно сжала руку сильнее.
– Вы абсолютно правы. – Брюнетка улыбнулась во все тридцать два, подобралась и мигом переменилась. Знаю я этот взгляд самки на охоте, оценивающий, с головы до ног сканирующий.
– Знаете, Виктор, – надо же, имя моё с собрания запомнила, что ли? – думаю, нам надо обсудить поведение детей в другой обстановке. Может, выпьем кофе?
– Я уже обсудил с вами поведение сына, – не хотелось выглядеть надменным засранцем, но отвечать на неуклюжие попытки флирта не было ни малейшего желания. – Виктория Максимовна, спасибо, что вызвали.
Всё это время она молчала, смотрела то на меня, то на маму Платона. Облегчение исходило от неё волнами, было заметно, что она сильно перенервничала.
– Д-да. До свидания, Виктор, – ответила она, слабо улыбнувшись. Губы моментально растянулись в ответной улыбке. Попрощавшись, мы ушли под причитания мамы о бедном напуганном мальчике, который конечно же не хотел делать больно, просто так получилось.
– Он не плохой, – сказала Настя, пока мы шли по коридору. – Просто невоспитанный.
– Такое тоже бывает. Только постоянно прощать такое поведение нельзя. Если ещё раз что-то подобное сделает, придётся всё-таки серьёзно с его мамой разговаривать.
– И пить с ней кофе? – Настя прищурилась.
– И пить с ней кофе, – вздохнул я.
– Она что, тебе понравилась?
– Нет, мышь. Но пить кофе порой приходится даже с теми людьми, кто тебе совсем не нравится.
Пока ждали Софью Львовну, ели пиццу и смеялись над шишкой, которая выглядит точь-точь как в мультиках. Передав дочь няне, я вспомнил о встрече с Боровицким. Времени ещё достаточно, но и ехать не два квартала. Волнение вернулось вместе с мыслями о разводе. Адвокат сказал, что новости хорошие для меня, но насколько?.. Хорошие для меня, не значит ли это, что Диана пропала без вести или…
Ледяной пот прошиб с головы до ног. Нет, как бы я ни ненавидел бывшую жену, смерти ей не желал.
Одиннадцатая глава
Платон с мамой давно ушёл, а меня всё ещё потряхивало. Спасибо Тамаре – у неё всегда с собой успокоительное в сумке. И вроде привыкла уже, что работа нервная, но только сейчас поняла, как сильно мне везло, что дети ни разу друг об друга не калечились. Сейчас, судя по бодрым Тамариным рассказам из обширного опыта, тоже повезло, что родители скандалить не стали… Виктор повёл себя на удивление адекватно, почему я боялась? Даже не возмутился, что с работы сорвали, даже когда узнал, что волноваться не о чем. Не хотела о нём думать, инцидент исчерпан, но мысленно постоянно возвращалась к искреннему беспокойству в голосе и глазах, к страху, который свойствен всем родителям, а тут вдруг стал чем-то особенным. Отцы для учителей вид редкий, можно сказать – вымирающий. А тут такой подарок: и поможет если надо, и приедет в случае необходимости. Изнутри прорывался стыд за то, как думала о нём – постепенно до меня начало доходить, что первое впечатление может быть обманчивым.
Своим появлением Виктор заполнял всё вокруг, и дело было не только в росте. От него исходила сильная мужская аура, именно мужская, такой не каждый похвастаться может. Вечером я, словно вор, снова полезла в интернет в поисках, нет, не информации – фотографий. Вывела на экран самую удачную, увеличила и залюбовалась. Никто ведь не запретит любоваться тайком, правда?
Фотография была сделана на каком-то форуме в Сочи, в неформальной обстановке. Несколько мужчин на балконе, за спиной – море и небо. Красиво, ярко, а я не могла отвести глаз от улыбки и того, как солнце отражается в зелёных глазах. Теперь точно знаю, это не фотошоп, они на самом деле такие: сказочные. И улыбка тёплая, изнутри прогревает. Мне он так пару раз улыбался, отлично запомнилось это чувство – когда не дежурная улыбка, а настоящая.
Ленка скажет, что я на него запала, я, конечно, буду сопротивляться до последнего, но себе-то можно признаться – запала окончательно и бесповоротно. Что плохого может быть в лёгкой влюблённости? Одни плюсы: глаза загораются, хочется летать, настроение всегда отличное. Мне так не хватало лишней порции эндорфинов в крови, что даже ничего делать с этими чувствами не хотелось. Пусть будут. Отношения всё равно сейчас не нужны, не до них, а мечтать о ком-то, кто никогда не сбудется – почему нет? Это как по актёру вздыхать: посмотрел с ним новый фильм и на несколько дней счастлив.
Леви прыгнул на колени, вернув к реальности. Моргнув, я потёрла глаза, потянулась к кружке с чаем – остыл. Когда только успел? Вот уж действительно: размечталась. Хорошего понемножку, дел ещё невпроворот, но я не могла заставить себя свернуть фотографию. Позволила полюбоваться ещё немного. Может, спасибо сказать за то, что скандал раздувать не стал? Покосившись на часы, решила, что пять вечера – не поздно, и, не давая себе передумать, написала:
Виктор, спасибо за понимание! Такие родители редкость.
Бред. Ну бред же. Быстро стёрла, убрала телефон под подушку, чтобы не было соблазна. Ну нет, любоваться на несбыточное можно только издалека, нечего пытаться приблизить. К тому же, через неделю спектакль, в случае чего там спасибо и скажу. Если он приедет. Придет же, раз обещал? Рука сама потянулась к телефону: просто ленту проверить. Просто чат открыть. Родители обсуждали репетиции, кто-то кого-то консультировал по домашнему заданию: что первым рисовать – кружочки или квадратики. Мама Платона, обычно активная, молчала. Как он там? Хотя сомневаюсь, что плохо, а вот Настя… Вспомнились огромные глаза, заполненные обидой, и то, как она поджимала губы, сдерживая слёзы. Сильная девочка. Я ведь могу поинтересоваться, как она себя чувствует? Могу и должна.
Виктор, скажите, с Настей всё в порядке? Если она плохо себя чувствует, может завтра пропустить школу.
Отправить. Зажмурившись, я несколько раз ударила себя кулаком по лбу. Дура. Идиотка. Три недели знакомы, отец ученицы, куда я лезу? Сама же себе сказала – не связываться с такими никогда. Удалить срочно! Но под сообщением безжалостным приговором уже светились две голубые галочки. Прочитал. Меня бросило в жар, потом в холод. Слишком много нервов для одного дня. Шли минуты, никакого ответа. Тишина. Ну вот, точно решил, что навязываюсь.
Усидеть на месте уже не могла. Вскочила, начала расхаживать по квартире, попыталась занять себя учебным планом на октябрь, помогло на час, и то с трудом. Да что я вообще переживаю? Стандартный вопрос, ничего лишнего. Едва успокоилась, когда телефон зазвонил, да ещё так внезапно, что чуть со стула не рухнула. Всего лишь Ленка, а сердце в горле забилось.
– Ну что, красота моя, готова на выходные развеяться?
– Какой развеяться, Лен? У меня спектакль на носу. – Я вздохнула. Почему, когда что-то любишь, приходится жертвовать другим? Любишь работу? Забей на личную жизнь. Хочешь личную жизнь? Любимая работа с ней не увяжется. Как люди находят этот пресловутый баланс?
– И слышать ничего не хочу. Твои крысёныши по выходным родителям нервы треплют, а ты за эти два дня должна свой ресурс восстанавливать.
– Если бы это так работало…
– Работает, – отрезала Ленка. – У нас тут прорыв большой, скоро все газеты трубить будут. Идём с друзьями в караоке в субботу, ты с нами, отказ не принимается.
– Караоке, ты серьёзно? Хочешь, чтобы я всех посетителей распугала?
– Никого ты не распугаешь. Можешь не петь, если стыдно, хотя… – Ленка хмыкнула, – после пары бокалов сама будешь микрофон выдирать.
– Этого-то я и боюсь. – Впрочем, Ленка права, вечер субботы и воскресенье свободны, можно посвятить это время себе. – Кто будет?
На том конце раздался радостный визг, я даже трубку от уха отодвинула, чтобы не оглохнуть.
– Все свои, а ещё моя начальница.
– Какая начальница? Ты сама себе босс в лаборатории.
– Нет, ты не поняла. Глава компании, Алина Александровна.
– Ничего себе, – я тихо присвистнула. Ленка в огромном медицинском холдинге в лаборатории работает, откуда такие связи? – Она там что забыла?
– О, это, дорогая моя, одна большая сплетня. – Даже видеть Ленку не надо, и так представила, как у неё глаза загорелись. – Она, кажется, решила мужа-бабника наконец бросить и теперь замутила с нашим лаборантом. Ну, Дэна помнишь, высокий такой, голубоглазый. Я тебе про него говорила.
Дениса я помнила. Красивый мужчина, только слишком в науку погружённый, не моё это. Меня, как оказалось, теперь другие высокие привлекают, с зелёными глазами.
– Так что, ты с нами? – поторопила Ленка.
– С вами. Наверное. В субботу точно скажу. Если к тому времени дети друг друга не поубивают.
Ленка мигом заинтересовалась, охала и ахала, пока я пересказывала, а потом замолчала. Многозначительно так замолчала, нехорошо.
– Слушай, – заговорила вкрадчиво, – а что там Голицын? Говоришь, нормальный мужик оказался.
– Прикинь! Думала, скандал закатит, а он…
– Стоп. Стоп, я это уже три раза слышала, причём подряд. Потому и спросила. Викусик, ты что, глаз на него положила?
– Нет, конечно! – возмутиться получилось очень даже искренне. – Просто радуюсь, что есть нормальные родители в классе.
– Ну-ну, – ехидно пропела подруга. Но добивать не стала, попрощалась и пригрозила, что если не приду, она сама за волосы вытащит. Она может, тут даже сомневаться не приходится.
Едва успела телефон отложить, как экран осветился, и руки ходуном заходили. Ответил.
Всё в порядке, Виктория Максимовна. Спасибо за беспокойство, завтра Настя придёт.
С души с грохотом посыпались камни: даже не успела понять, когда они набрались и к полу придавили. Откуда только мысли дурацкие взялись, было бы из-за чего переживать! Схожу в субботу в караоке, а через неделю увижусь с Виктором. Хоть среди зрителей, но этого будет достаточно. Издалека, Вик, не забывай, любоваться только издалека.
Когда я говорила, что не умею петь, ни разу не врала. В ноты попадаю, и только. Ленка в сравнении со мной соловьём заливалась, а я только если для храбрости выпью. Подъехав к яркой безвкусной вывеске с павлином, расплатилась за такси и в очередной раз удивилась умению её коллег выбирать место для встречи. Со многими я была знакома, правда, поверхностно: пересекались иногда. Достаточно, чтобы не чувствовать себя чужой, но слишком мало, чтобы полностью расслабиться. Впрочем, я сюда не за общением приехала, а, как Ленка сказала, восполнять ресурс.
Компания уже сидела за столиком: двое смутно знакомых мужчин, Ленка и Денис с незнакомой девушкой. По её внешнему виду сразу было ясно – в подобные места не ходила и не ходит. О таких принято говорить: холёная. До кончиков ногтей вылизанная. Вот такая бы рядом с Виктором отлично бы смотрелась. Хотя даже для него она была бы слишком дорогой… Как только Дэну хватило смелости на что-то рассчитывать?..
– Падай! – Ленка похлопала по диванчику, на котором сидела. Склонилась к уху, заговорила, перекрикивая пение: – Сегодня Дэн у нас перья распускает, так что не удивляйся.
Распускал – не то слово! Голос у него потрясающий, харизма сегодня так и пёрла, не удивительно, что Алина с него глаз не спускала, только я по-прежнему не уверена, что от мужа уйдёт. Такие браки просто так не распадаются… В любом случае, не моё дело. Моим было потягивать коктейль, смеяться и позволять громкой музыке заглушать все мысли в голове. Пусть там сегодня будет шумно.
– Да ладно! – Ленка подавилась коктейлем, закашлялась.
– Ты чего? – я заботливо постучала по спине, проследила за её взглядом и почувствовала, что тоже готова подавиться. Всем и сразу. В нескольких столиках от нас сидел Кирилл собственной персоной.
– Сиди! – едва успела Ленку схватить.
– Что «сиди»? – зашипела она. – Эта тварь на твои деньги гуляет как ни в чём не бывало, а ты промолчишь?
– У него наверняка эти деньги давно закончились. Но, – я сузила глаза, – пусть не думает, что так легко отделается.
Внутри плескались два Негрони: джин для храбрости, кампари для уверенности в своей правоте и вермут для острословия. Рядом с Кириллом сидела миловидная девушка, небось, ей тоже теперь льёт, какой замечательный. Ничего, сейчас я по их уютному мирку пройдусь.
– Если соберёшься той девице волосы выдёргивать, меня позови, – азартно сказала Ленка.
– Да при чём тут она. Мы в любом случае уже расстались, у меня к ней никаких претензий нет. А вот к Кириллу…
– Киг-гя, – закартавила Ленка, хихикнув. – Иди, если что, я рядом.
Пошла. Пусть окружающие что хотят обо мне думают, но деньги, что до сих пор отчаянно нужны, иначе не вернуть.
– Привет, Кирилл! Давно вернулся? – остановилась перед столиком, широко улыбаясь. А у него улыбка с лица мигом слетела. Он предостерегающе посмотрел на меня, словно просил, чтобы молчала. А вот хрен тебе! Положив ладонь на столик, я склонилась к нему и низко пропела: – Где деньги, гадёныш?
– Вик, – начал было он, когда прямо за спиной прозвучал голос, который я меньше всего планировала сегодня услышать:
– Виктория Максимовна, вам помочь?
Двенадцатая глава
К офису Боровецкого я подъехал за полчаса до назначенного времени, но это было к лучшему: успокоиться, собраться, выдохнуть. Он сказал, новости хорошие для меня, тут бы вообще не нервничать, но маховик нервов уже пришёл в движение. За три года можно было отрастить носорожью кожу, однако во всём, что связано с Дианой, она у меня делается чувствительной, как у младенца. Надо избавиться от этого брака, чем скорее, тем лучше. Психолог утверждал, что Диана не отпускает мои мысли именно из-за того, что мы до сих пор женаты. Сейчас брак ощущался физически, словно что-то давит на плечи, не давая их расправить.
– У вашей жены нет своего адвоката, – начал Боровецкий после обмена приветствиями. – Пришлось нанять людей, чтобы занялись её поисками.
– Включите это в счёт расходов, – ответил я, сжимаясь внутри: издалека зашёл.
– Уже включил, – небрежно кивнул адвокат. – Так вот, последний раз вашу жену видели полгода назад в Сочи. Вместе с этим молодым человеком.
На стол легли несколько фотографий, и я взял их с невольным трепетом: как она теперь выглядит? Бумажные фотографии сто лет назад в руках держал, как в прошлое отбросило, когда мы с Дианой фотоальбом собирали.
Она не изменилась. Та же яркая рыжеволосая красавица, та же улыбка, знакомый жест, когда волосы поправляет… А на что я рассчитывал? Что постареет и подурнеет за три-то года
– И? – спросил равнодушно, откладывая фотографии. – Кто он ей?
– Этого выяснить не удалось. Может, друг, может, любовник. Если второе, это наш шанс доказать факт измены и выставить более жесткие условия развода.
– Факта её трехлетнего отсутствия в жизни дочери не достаточно?
– У вас же не только дочь есть, но и общее имущество.
– Мне её имущество ни к чему, уже говорил. А квартиру в Питере я за свои деньги покупал.
– Но в браке, – поднял палец Боровецкий. – Сами понимаете, она имеет право на половину. И на раздел ваших счетов.
– Обойдётся, – я начал заводиться. Мы уже обсудили развод и мои требования, к чему поднимать эту тему вновь?
– Полностью с вами согласен, но закон есть закон. Нам повезёт, если ваша жена согласится и просто даст развод. А если нет, надо собрать доказательную базу. В любом случае, после Сочи след вашей жены снова затерялся. Первое заседание назначено на второе октября, если она не явится, будем ждать второго. После третьего вас разведут без её участия. И по вашим условиям.
– Выходит, нам остаётся только ждать: придёт – не придёт.
– Мы связывались с её матерью, та либо не знает, где дочь, либо не говорит. О том, что вы начали бракоразводный процесс ей известно, тут мы свою работу выполнили.
– А что с этим? – я кивнул на фотографии.
– Ищем, – пожал плечами Боровецкий. – Как найдём, попытаемся осторожно выяснить о вашей жене.
– Позволите? – я взял одну из фотографий. Адвокат кивнул. Пусть ищут, я тоже привлеку людей поискать. Странное дело, но то, что у Дианы мог появиться любовник, меня не взволновало. Был за эти годы, наверняка, и не один. Жила в своё удовольствие, с члена на член прыгала. Вот такая она, богиня моя? Пьедестал, который за годы покрылся трещинами, наконец рассыпался в труху. Охватило равнодушие, словно все эмоции разом высушили. Забытое, но приятное чувство.
Снова посмотрел на фотографию, когда в машину сел. Чужая. Эта женщина на фотографии была чужой, хоть и изученной до крохотной родинки на шее. Я смотрел на неё, но сердце молчало, билось ровно. Хотелось верить, что так будет всегда. Что при встрече смогу остаться равнодушным, только тут не угадаешь. Глеб до сих пор бесит, а тут она… Тяжело вздохнув, бросил фотографию на пассажирское сиденье и набрал номер знакомого айтишника.
– Влад, привет. Надо одного человека по соцсетям пробить, до завтра управишься?
– Копаешь под конкурентов? – хохотнуло на другом конце. С Владом в институте вместе учились, потом жизнь раскидала. А пару лет назад опять свела на одном из форумов по продвижению рекламы в сетях. Меня туда непонятно каким ветром занесло, а Влад одним из спикеров был. Мужик безотказный, только потом по-любому заставит встретиться и выпить. Эту жертву я согласен принести.
– Кидай фото, поищу.
Что там за люди работают у Боровецкого, когда Влад за час выдал мне всю информацию на мужчину рядом с Дианой? Кирилл, двадцать девять лет, москвич. Основной профиль заброшен полгода назад, но у него хватило ума на фейковый реальные фотки ставить. Спрятался. Профиль был активный, постоянно обновлялся, только Дианы ни на одной фотографии я не нашёл. Может, они вообще случайно пересеклись? Судя по всему Кирилл сейчас был в Москве, в последнем посте зазывал друзей в караоке в субботу. Отлично, загляну туда, посмотрю на него, лезть не буду, если что – передам информацию Боровецкому, пусть его люди этого Кирилла трясут.
– Пап, ты же помнишь про спектакль? – спросила Настя в субботу.
– Мышь, – я вздохнул и укоризненно посмотрел на неё поверх ноутбука, – ты про него только и говоришь. Как тут забудешь?
– Я просто напоминаю, – ответила она, закатив глаза и нарочито тяжело вздохнув. – Ты вечно всё забываешь, а вспоминаешь в последний момент.
– С чего бы? – удивился искренне. – Ну-ка, когда я в последний раз что-то забыл?
– Позавчера. Обещал, что вместе в батутный парк сходим.
– А когда мы туда собирались, помнишь? – я прищурился – помню отлично, а вот она забыла. Настя наморщила лоб, беззвучно зашевелила губами, и вдруг виновато улыбнулась:
– В воскресенье.
– И кто из нас забывака? – мягко ткнув её в лоб двумя пальцами, я улыбнулся, когда она показала язык. Взъерошил волосы на макушке, закрыл ноутбук и посмотрел на часы. – Ладно, мне по делам надо ехать, а ты не третируй Софью Львовну и вовремя ложись спать.
– Какие могут быть дела на ночь глядя? – с подозрением спросила дочь. Иногда мне кажется, что рядом поселился Цербер, не дающий сделать лишний шаг вправо или влево. Интересно, когда в моей жизни женщина появится, как их знакомить? Стоп. Я что, серьёзно подумал о другой женщине в своём доме? Близкий развод точно промывает мозги.
– Разные, – ответил, снова ткнув Настю в лоб.
– Как кофе с мамой Платона? – допрос продолжился, как мило.
– Нет. Просто дела.
– Честно? – она прищурилась.
– Честно.
Караоке удалось найти не сразу: это какая-то жопа мира, кто сюда вообще придёт? Хотя лет десять назад мы бы сюда завалились всей компанией. Сейчас вкусы изменились, а требования повысились. Зато припарковаться удалось без проблем. Внутри оказалось в целом прилично, хотя дешёвые дерматиновые диванчики отдавали вайбами девяностых. На сцене пел высокий мужчина в щёгольском нашейном платке, тоже явно выбивающийся из обстановки. Пробежавшись глазами по залу, я замер: Алина Красилова? Она-то что здесь забыла?! Впрочем, если учесть, что это её муж дал мне контакты Боровецкого, не удивлюсь, если она тут с любовником. Не моё это дело, поэтому отвернулся, надеясь, что не заметила.
Чудны дела твои, Господи, – успел подумать, перестав чему-либо удивляться. Виктория Максимовна собственной персоной. Любительница ночных клубов и запредельных мини – помнил до сих пор, как первого сентября на капот с подругой чуть не прыгнули. Сейчас она выглядела также: совершенно на себя не похоже, доступно что ли. Короткое синее платье, сверху полностью закрытое, но ноги напоказ едва ли не от бёдер. Туфли на высоком каблуке, яркий макияж. Она по вечерам ходит по злачным местам устраивать личную жизнь? Сомнительный выбор места.
В данный момент она решительно направлялась к одному из столиков, и тут я всё-таки поразился. Кирилл сидел с какой-то девушкой, Виктория явно его знала. Если поверить в сплетение нитей судьбы, это оно самое. Она опёрлась о стол, привлекая внимание к достаточно симпатичной, что уж там, попке. Я подошёл ближе, услышал:
– Где деньги, гадёныш?
Всё интереснее и интереснее.
– Виктория Максимовна, вам помочь?
Она выпрямилась так резко, что пришлось отпрянуть, иначе затылком вписалась бы в мой подбородок. Или это я стоял слишком близко?..
– Виктор? Здравствуйте. Вы здесь какими судьбами? – нервно затеребила выбившийся из причёски локон, глаза по залу забегали. М-да, неловко получилось.
– Заехал по делам. Случайно услышал, у вас какие-то проблемы с молодым человеком?
Оправдание походило на пьяный бред. Кто в здравом уме будет лезть в чужие разборки, не имея личного интереса? Захотелось хлопнуть себя по лбу, извиниться и уйти. Виктория явно была бы не против. Но тут, на свою беду, Кирилл подал голос:
– Вик, какие деньги? Машуль, не обращай внимание. Это моя бывшая. Вечно что-то от меня требует.
– Какие деньги?! – возмутилась Виктория, разом обо мне забыв. – Полмиллиона, что ты из моей квартиры вынес полгода назад.
Полгода назад? Не тогда ли, когда их с Дианой в Сочи видели? Уходить расхотелось. До повышенных тонов пока не дошло, внимание мы привлекали минимальное – все были увлечены выбором песни или слушали, как поют другие. Я посмотрел на Викторию: точно разгневанная маленькая фурия. Глаза полыхают, ноздри раздуваются, видно, что сдерживается, чтобы не закатить скандал. Ещё и истеричка? Вроде не похоже.
– Не было никаких денег, – нервно ответил Кирилл, но глаза забегали, пальцы нервно вцепились в салфетку.
– Киг-гя! – театр абсурда зашкаливал. К нам подошла знакомая уже красноволосая девица. – Как хорошо, что ты сам Викусика нашёл. Совесть проснулась, решил долг вернуть?
– Какой долг, Кирилл?! – нервы сдали у блондинки Маши. – Ты говорил, что бизнесмен.
– Бизнесме-ен, – протянула Виктория и жестко усмехнулась. – И какой бизнес на этот раз раскручиваешь? Вы, девушка, главное денег на развитие не давайте. И не ждите, что он на вас женится. Такие птицы слишком гордые, чтобы сидеть в клетке. Да, орёл? Так ты мне говорил?
– Вик, перестань.
На нас-таки начали обращать внимание. Но Викторию, кажется, уже понесло, не остановить. И подруга её, вместо того, чтобы утихомирить, только поддакивала. Я же видел обиженную женщину, решившую закатить скандал. Если бы не Кирилл, давно бы ушёл.
– Верни мне деньги, ублюдок, и катись на все четыре стороны!
– Нет у меня уже денег, потратил давно!
