Страница 2 из 4
На месте, где, согласно легенде, когда-то великому князю явилась Пресвятая Богородица, с повелением поставить её икону во Владимире, в XII веке поставили резной киворий в виде восьмиколонной аркады. Но это сооружение быстро обветшало, так что в XVII веке его заменили кирпичной часовней с куполом.
Осталось только упомянуть о той самой иконе, которую Андрей Боголюбский повелел написать в честь своего чудесного видения. Художники изобразили Богородицу так, как она явилась великому князю Владимирскому: в полный рост, в молении поднявшей руки к Своему Сыну. Боголюбская икона Божией Матери сохранилась до наших дней. Правда, её состояние сейчас очень плохое и когда закончится реставрация – неизвестно.
В честь этой иконы в Боголюбовском монастыре в 1866 году построили пятиглавый собор.
Младшим сыном Андрея Боголюбского был Юрий. Год рождения этого княжича неизвестен, но анализ летописных сообщений позволил историкам сделать вывод, что последыш великого князя Владимирского появился на свет не ранее 1162 года.
Когда в ночь с 28 на 29 июня 1174 года Андрея Юрьевича убили заговорщики, Юрий Андреевич был ещё слишком мал, чтобы его хоть кто-то рассматривал, как законного наследника отца. В Холмогорской летописи сообщалось:
"Князь наш убиен, а детей у него нет, а сын его в Новегороде, и тот мал, а братья его в Руси".
Великим князем Владимирским стал Ярополк Ростиславич. Но даже он, взрослый человек, не сумел удержаться на этом престоле. Братья и дяди так отчаянно интриговали друг против друга, что развязали кровавую междоусобную войну. В 1175 году великим князем Владимирским сделался Михалко Юрьевич, а после его смерти власть захватил Всеволод Юрьевич, человек коварный и изобретательный. Про могущество победителя в той усобице автор "Слова о полку Игореве" рассказывал очень образно и красиво:
"Ты ведь можешь Волгу вёслами расплескать, а Дон шлемами вычерпать. Если бы ты был здесь, то была бы невольница по ногате, а раб по резане."
Всеволод Юрьевич изгнал своего племянника из княжества, и Юрий Андреевич бежал к половцам. Почему к половцам? Андрей Боголюбский был сыном половецкой княжны, дочери хана Аепы (Осеневича) и внучки хана Осеня (Асиня). Так что в Дешт-и-Кипчак у княжича было немало родственников.
А в 1184 году скончался Георгий, грузинский царь. После того, как его похоронили в Гелатском монастыре, в том же самом монастыре короновали старшую дочь почившего, Тамару. Царице было всего лишь восемнадцать лет, но она к тому моменту уже шесть лет считалась соправительницей отца (первый раз Георгий венчал её на царство в 1178 году, дабы избежать возможных проблем в будущем).
И действительно, некоторые крупные грузинские феодалы попытались оспорить царский статус юной Тамары, но за девушку вступился католикос-патриарх Михаил. Правда, его поддержка стоила очень дорого: Тамаре и тем, кто ей покровительствовал, пришлось сделать Михаила канцлером. Таким образом, католикос-патриарх оказался главой не только духовной, но и светской иерархии страны.
Опытный политик Михаил Мирианисдзе видел, что такая ситуация не нравится Тамаре, и потому решил как можно скорее выдать её замуж. Дабы меньше отвлекалась на политику. Самым завидным кандидатом считался византийский царевич Алексей (скорее всего, внук императора Андроника Комнина). Ещё Давид Строитель в 1116 году выдал свою дочь Кату за кого-то из Комнинов, так что этот вариант многие рассматривали, как разумный и понятный. Вот только положение Комнинов в Византии в тот момент было очень сложным: их беспокоили норманны с Сицилии, сербские отряды Стефана Немани и войска сельджукского султана Кылыч-Арслана, поддержавшие одного из претендентов на власть в империи.
Кто-то из крупных феодалов предлагал выбрать женихом аланского царевича и тем самым обеспечить мир на северных границах и обрести союзника, всегда готового помочь войсками. Но большинство склонялось к мысли женить Тамару на русском князе, единоверце. Один из грузинских историков того периода писал, что правитель Картли и Тбилиси Абусалан якобы сказал следующее:
"Я знаю царевича, сына великого князя русского Андрея; он остался малолетним после отца и, преследуемый дядей своим Савалатом, удалился в чужую страну, теперь находится в городе кипчакского царя Севенджа".
"Дядя Савалат" – это великий князь Владимирский Всеволод Юрьевич. Половецкого хана с именем Севендж русские летописи не знают, но известно, что сына хана Боняка, внука хана Ясиня, звали Севенч, что весьма близко по звучанию. Вполне возможно, что кто-то из других половецких ханов носил такое же имя. А ещё в грузинских летописях XIII века именем Севендж называлась река Сунжа, правый приток Терека. Эта река протекала по территории Аланского царства. Аланы в союзе с половцами, аварцами и русами-бродниками в 1173 году устроили налёт на владения ширваншаха Ахситана. Также аланы неоднократно нанимались византийцами для участия в войнах на стороне империи, хотя порой воевали и против неё.
Таким образом, имеющаяся информация не позволяет понять, где именно находился Юрий Андреевич перед 1185 годом. Но понятно, что половцы, аланы, русы-бродники, грузины и византийцы активно взаимодействовали в тот период времени. Любые события в каждом из государств региона сразу же становились известны соседям, которые старались использовать их с максимальной выгодой для себя.
Что ещё могло склонить выбор грузинской верхушки в пользу Юрия Андреевича? Тётя царицы Тамары, дочь Деметре I, одно время была женой великого князя Киевского Изяслава Мстиславича. После смерти своего русского мужа (13 ноября 1154) эта царевна вернулась на родину. По поводу имени этой царицы есть разные версии: некоторые считают, что её звали Русудан, другие полагают, что это имя принадлежало её старшей сестре. Так или иначе, вдова Изяслава Мстиславича имела представление о политической обстановке в русских княжествах и пользовалась большим влиянием в грузинском царстве.
Юрия Андреевича привезли в Тбилиси с купеческим караваном. Вполне возможно, пчто осле того, как кандидатуры аланских царевичей отвергли, путь через аланские земли оказался небезопасным и русского княжича пришлось доставлять к невесте скрытно.
Свадьбу Юрия и Тамары автор труда "История и восхваление венценосцев" назвал "беспримерной и трудно представимой". По его описанию, для жениха и невесты были подготовлены "многочисленные зрелища, подношение драгоценных камней, жемчугов, золота кованного и в слитках, дорогих тканей, сшитых и в отрезах; веселье, развлеченье, подношение и одарение продолжались целую неделю".
Согласно тому же источнику, после свадьбы Юрий получил титул царя руссов и абхазов и сразу же начал подготовку к военным походам. Первым делом он разорил Кари и Карнифори (территории вокруг нынешнего Карса, которые находились под властью сельджуков) и вернулся в Тбилиси с богатой добычей.
Чуть позже был предпринят успешный военный рейд против "парфян". Если вспомнить, что в 1186 году султан Мухаммад Гури положил конец династии Газневидов, захватив Лахор, то нельзя не признать, что Грузинское царство удачно использовало международную обстановку, чтобы пограбить соседей на Южной Кавказе. А ширваншах Ахситан ибн Минучихр, который, теоретически, мог претендовать на контроль за этими землями, лишь пытался умаслить Тамару богатыми дарами, дабы отвести военную опасность от своего государства.
Наверняка, были и другие победоносные походы под командованием Юрия. Но, скорее всего, его военные успехи вызвали опасения у тех грузинских феодалов, которые поддерживали Тамару. Им показалось, что русский царь может получить слишком много власти, отодвинув дочь Георгия III от реального управления страной.
Как написал впоследствии автор труда "История и восхваление венценосцев":
"Во время такой мирной и возвышенной, полной побед, жизни проявилось некое странное и несуразное дело, не имеющее себе подобного и невероятное для человеческого разума. Сатана, войдя в сердце русского, именуемого скифом, возбуждал его досаждать словами Тамаре, этому солнцу государей и блистательной молнии...... Кроткая и приятная, разумная и сметливая Тамара целых два года, а то и больше, терпела ниспосланное ей испытание. Когда это узнали везиры и бояре, удивились и согласились в том, что это – дело того самого древнего врага, который подвинул брата на убийство брата, отца – сына и который изгнал первого человека из рая; он и теперь подготовил изгнание князя из видимого сего рая и пресветлого Едема."
Другие грузинские источники обвиняли Юрия Андреевича в беспробудном пьянстве, мужеложстве и зоофилии. Жители Древней Руси были знакомы с алкоголем. В Изборнике 1076 года есть упоминания о вине и о пьянстве:
"О вине. Не увлекайся вином, ибо многих погубило вино. Горесть души – в гневе и с клеветою выпиваемое без меры вино. На пьяном пиру не охаивай ближнего и не мешай ему в веселье его."
"Праздники же святых почитай, не упивайся сам, но голодных и жаждущих накорми."
Половцам вино тоже было хорошо известно. Так, хана Аепу (Осеневича) болгары отравили в 1117 году, подослав ему отравленное вино:
"и пив Аепа и прочии князи вси помроша".
Но был ли Юрий Андреевич на самом деле таким алкоголиком и извращенцем? Ведь чтобы оправдать изгнание чужака из грузинского царства, задним числом можно было приписать ему любые недостатки, как истинные, так и выдуманные. Об этом сейчас трудно судить.
В 1188 году младшего сына Андрея Боголюбского посадили на корабль и выслали в Константинополь. Убивать его Тамара и её приближённые не решились. Более того, изгнаннику выделили достаточно большие средства из государственной казны, чтобы он ни в чём не нуждался.
А в 1190 году против царицы Тамары взбунтовались почти вся Западная и значительная часть Южной Грузии. Юрия Андреевича вызвали в Эрзерум и уговорили встать во главе восстания. Самым активными его сторонниками были Гузан, владетель Кларджети и Шавшети, Боцо Джакели, правитель Самцхе, и Вардан Дадиани, министр царского двора, владевший обширными территориями. Когда отряды восставших заняли Кутаиси, русского княжича короновали в Гегутском дворце, как нового царя Грузии. Таким образом, можно сделать вывод, что какая-то поддержка среди местных феодалов у Юрия была, так что, скорее всего, он не был таким развратным алкоголиком, каким его изобразили грузинские летописцы, а имелись у него и определённые достоинства, которые обеспечили его сторонниками в чужой стране.
Но царица Тамара не теряла времени даром. Верные ей владетели собрали армию, которую повёл Гамрекели Торели. Решающее сражение произошло в Джавахети, между Тмогви и Эрушети. Восставшие были разбиты. Юрий Андреевич попал в плен. Но его снова пощадили и отпустили на все четыре стороны.
Бывший царь руссов и абхазов женился на половецкой княжне, а потом отправился к Абу-Бекру, атабеку Азербайджана, который выделил ему земли в Арране. В 1193 году Юрий вторгся в Кахетию, разорив Алазанскую долину, но Сагир Махателисдзе, владетель Хорнабуджи, сумел разгромить его войска. Бывшему мужу царицы Тамары едва удалось бежать. После этого имя Юрия пропадает из документов. Его дальнейшая судьба неизвестна. Сурен Тигранович Еремян выдвигал версию, что останки Юрия Андреевича были захоронены в монастыре Лурджи в Тбилиси. Самая древняя из сохранившихся построек этого монастыря, церковь Андрея Первозванного, появилась, скорее всего, в царствование царицы Тамары. В южном тимпане этй церкви сохранилась надпись, упоминающая тбилисского архиепископа Василия и его брата Абусалана, как инициаторов строительства. Абусалан – это тот самый человек, правитель Картли и Тбилиси, который высказывался за Юрия Андреевича при выборе жениха для Тамары…
А царица Тамара в 1188 или 1189 году вышла замуж за аланского царевича Давида Сослана, который воспитывался вместе с ней при грузинском дворе.
В дошедших до нас средневековых письменных источниках не слишком часто упоминаются простые люди. А уж какие-то детали повседневной жизни "меньших людей" известны нам лишь благодаря археологии и берестяным грамотам.
Но тем интереснее историкам находить в архивах то немногое, что позволяет составить словесный портрет какого-то конкретного человека, не бывшего князем или епископом, и не водившего в походы боевую дружину.
В славном городе Пскове в средние века имелось несколько церквей, освящённых в честь Николая Чудотворца, архиепископа Мирликийского. В одном из этих храмов в первой трети XIV века был священником Андрей Микулинский, а его сын, Козьма, служил там дьяком.
Покупать богослужебные книги приходская община не могла себе позволить из-за чрезвычайной дороговизны последних, и приходилось священнику вместе с дьяком переписывать их собственными силами. Труд этот был весьма нелёгким, но псковские переписчики, чтобы немного развлечься, не стеснялись писать на полях о том, что только приходило им в голову: от суждений о княжеских распрях до изложения того занимательного факта, что у соседей свинья родила поросят. Вот и в приходе святого Николая Чудотворца грешили подобным. В книге Шестоднев Служебный, переписанной в 1312 году, есть запись мелким шрифтом на нижнем поле 32-го листа под основным текстом:
"Охъ мне лихого сего писаниа. и еще охъ".
Поскольку на 35 и на 84 листах этот же переписчик призывал Кузьму и Демьяна ("о свята безмездника козьма и дамияне поспешита"), исследователи сделали вывод, что записи делал сын священника Козьма Попович.
В общей сложности в Шестодневе Служебном удалось обнаружить 9 записей Козьмы. Но в следующей книге, которую они переписывали вместе с отцом для Пантелеймонова Дальнего монастыря, Паремейнике, их было уже 18.
На 17 листе этой книги дьяк написал на нижнем поле под основным текстом:
"о Господи дай ми живу быти хотя 80 лъть пожедай ми Господи пива сего напитися".
Поскольку книга предназначалась для Пантелеймонова монастыря, Козьма Попович при работе неоднократно обращался к святому Пантелеймону, ведь тот считался целителем и покровителем больных. Так, на 20 листе есть такая мольба:
"о святый Пантелеимоне поспъши охъ мнъ убогу поже гръшноу".
Паремейник начали переписывать 17 декабря 1312 года. Возможно, с тяжёлым зимним периодом, когда недостаток тепла и солнечного света приходится возмещать чем-то другим, связаны жалобы переписчика на здоровье на 22-м листе:
"охь мнъ лихаго сего попирия голова мя болить и роука ся тепеть".
На 43-м листе есть запись, которую многие сочли бы неприличной:
"У, побьзди боля Лука, навониле мъ[не] издбу".
Великий пост в 1313 году пришёлся на период с 26 февраля по 14 апреля. Ближе к концу Четыредесятницы на 115 листе появилась запись:
"състи позаоутрыкати хотя пос(ть)".
Закончили переписывать Паремейник 17 мая 1313 года. По этому поводу Козьма Попович сделал следующую запись:
"а псалъ козма дьякъ поповиць грабящима рукама, клеветливым языком, обидливыма очима. а где будеть измятено испровяче чтете, а не исправите, то вы на свою душу".
Самоиронии у дьяка-переписчика хватило бы на дюжину обычных людей!
13 июня того же года отец с сыном начали переписывать Пролог на сентябрь – февраль, сборник сокращённых житий святых и изречений знаменитых богословов, собранных по дням года. Эту работу они делали для псковского Климентьевского монастыря.
Летом трудиться оказалось не менее тяжело, чем зимой, так что на вскоре на 17 листе появилась запись:
"святыи христову мученице климянте поспеши рабу своему козме".
А 39-й лист украсила следующая жалоба:
"охъ охъ голова мя болить не могу писати а уже нощь лязмы спати".
На последующих листах встречаются обращения к Кузьме и Демьяну, а также к святому Клименту за помощью. Но пересписчик не забывал и о вполне земных делах. Так нижнее поле 76-го листа украшает запись:
"мне меду сего игумена сего Михаила горьского зануди [далее строка обрезана]".
А на следующем листе Козьма Попович сокрушается:
"како ми не обьъстися коли поставять кисель съ молокомь".
Уже ближе к концу книги встречается довольно странная запись на 166-м листе:
"не тычь же въ бокъ не лазь же в трехъ что ть сепакъ написах".
На 20-м листе есть такая запись:
"Богъ дай съдоровие к сему богатию что, кунъ то все въ калите что пъртъ то все на собе удави ся убожие смотря на мене".
По мнению филологов, это трёхстрочное стихотворение, ходившее в народе и высмеивавшее тех, кто говорил, что между богатым и бедным мало разницы. Его можно перевести на современный русский язык приблизительно так:
"Бог, дай здоровья такому [моему] богатству: все мои деньги в кошельке [в заначке на чёрный день ничего нет], вся моя одежда – на мне. [Само] Убожество может удавиться от зависти, глядя на меня".
Закончил эту книгу Козьма Попович следующими словами:
"а псалъ козма поповиць. а чи буду кде помялъ ся въ своей грубости и пьяньстве. отци и братия исправяче чтете и бога деля а мене не кленете аминь".
Всего же в Прологе обнаружено 15 его пометок на нижних полях.
Последней книгой, в которой замечены записи Козьмы Поповича на нижних полях страниц, был Пролог на март – август, переписанный в 1330 году. Возможно, дьяк повзрослел и стал серьёзнее: в этой книге имеется только четыре его приписки. Заканчивается же книга так:
"а писано многогрешною роукою Андрея попъ микулиньскыи и сынъ его козмa три месяци къ стомоу въздвижению на княжь дворъ аминъ".
Как сложилась дальнейшая жизнь Козьмы Поповича – историкам не известно. Псковская республика в начале XIV века была довольно сильным государственным образованием, что позволило ей выйти из-под влияния Великого Новгорода. Возможно, "меньшим людям" Пскова в тот исторический период жилось не так уж плохо. Но уже в 1352 году в Псков пришла "Чёрная смерть", так что Козьма Попович, если вдруг дожил до этого жуткого события, вряд ли сумел остаться в живых после него…
В школьные годы на уроках истории нам рассказывали о том, как летом 1380 года великий князь Дмитрий, позднее прозванный Донским, пришёл к Сергию Радонежскому, а достославный игумен Троицкого монастыря пообещал князю победу над ордынцами и дал своё благословение. Ещё упоминали, что Сергий отправил с князем на битву двоих иноков, Пересвета и Ослябю.
В первом житии Сергия Радонежского, написанном Епифанием Премудрым, про Пересвета и Ослябу не говорится ничего. Наши современные историки более склонны считать, что эти герои Куликовской битвы не имели отношения к Троицкому монастырю, не являлись иноками, а сражались как митрополичьи бояре. Говорят, что в самом раннем списке "Задонщины" Пересвет ни разу не назван "чернецом", а именуется только "брянским боярином". А сражается он "на своём борзом коне, золочёным доспехом сверкая". Как-то странно это для скромного инока. Да и похоронили Пересвета вроде бы как в Москве в Старом Симоновом монастыре, а не в Троицком. Но последний аргумент можно не учитывать, поскольку Сергий Радонежский считал Симонов монастырь отростком Троицкой лавры и всегда останавливался в нём во время приездов в Москву.
Кстати, в тексте "Задонщины" нет ни слова о благословении князя Дмитрия Ивановича игуменом Сергием. А в первом "Житии" об этом говорится так:
"Князем же великим, скипетр Русской земли державшим, был тогда прославленный и непобедимый великий Дмитрий. Он пришёл к святому Сергию, потому что великую веру имел в старца, и спросил его, прикажет ли святой ему против безбожных выступить: ведь он знал, что Сергий – муж добродетельный и даром пророческим обладает. Святой же, когда услышал об этом от великого князя, благословил его, молитвой вооружил и сказал: «Следует тебе, господин, заботиться о порученном тебе Богом славном христианском стаде. Иди против безбожных, и если Бог поможет тебе, ты победишь и невредимым в свое отечество с великой честью вернёшься». Великий же князь ответил: «Если мне Бог поможет, отче, поставлю монастырь в честь Пречистой Богоматери». И, сказав это и получив благословение, ушёл из монастыря, и быстро отправился в путь".
Утверждается, что в 1380 году Епифаний, автор первого "Жития Сергия Радонежского", находился в Троицкой лавре, будучи "уже взрослым, грамотным, опытным книжным писцом и графиком, а также склонным к записям летописного характера наблюдательным человеком", а записи о Сергии начал делать лишь после смерти игумена, с 1392 года. То есть он вроде бы как и очевидец, но вряд ли переписчик мог быть очевидцем встречи великого князя с игуменом. Тем более, что история взаимоотношений князя Дмитрия и Сергия была очень непростой, и посторонние на их встречу вряд ли бы допускались. А уж через двенадцать лет память о событиях минувшего вполне могла дополниться и некими воображаемыми событиями. К тому же текст "Жития" позднее редактировался, и до нас дошёл не самый ранний вариант.
Аполлон Григорьевич Кузьмин, один из виднейших российских историков, доказал, что:
– духовником великого князя Дмитрия Ивановича до 1379 года был коломенский священник Митяй, к которому большинство российского духовенства (в том числе и Сергий Радонежский) относилось враждебно;
– Сергий Радонежский конфликтовал с великим князем Дмитрием Ивановичем, поскольку поддерживал митрополита Киприана, а тот в Москву в июне 1378 года допущен не был, более того, был ограблен и после краткого заключения в темницу с позором выдворен за пределы княжества. Это побудило Киприана 23 июня 1378 года отлучить от церкви и проклясть великого князя и всех его сторонников;
– информация о встрече великого князя Дмитрия Ивановича и игумена Сергия перед Куликовской битвой содержится только в более поздних Софийской первой летописи и Новгородской четвёртой летописи, которые А. Г. Кузьмин датировал 1440-ми годами. В более ранних летописных источниках никаких сведений о благословении князя Дмитрия Сергием нет.
Историк Фёдор Синельников прямо утверждал, что "Святой Сергий князя Дмитрия на Куликовскую битву не благословлял, и иноков на неё не посылал. А лживый державный миф о благословлении возник и существует до сих пор, несмотря на то, что уже написано достаточно о том, что этого события не было". В действительности же русское войско во главе с князем Дмитрием благословлял в августе 1380 года епископ Коломенский Герасим. Фёдор Синельников считает, что "уже сам факт того, что Герасим благословил князя Дмитрия исключает возможность того, что тоже самое сделал Сергий".
Известно, что незадолго до 20 августа 1380 года епископ Коломенский Герасим встречал русские войска на реке Северке перед Коломной, благословил великого князя московского Димитрия Иоанновича и русскую рать на битву с войском ордынского темника Мамая. В середине сентября 1380 года Герасим в Коломне встречал русских воинов, возвращавшихся с Куликова поля. Сомнительно, чтобы в своей епархии Герасим позволил бы кому-то перехватить такие важные с точки зрения политики действия.
Умаляет ли это величие Сергия Радонежского? – Ни в коей мере. Преподобный Сергий остаётся одной из крупнейших исторических фигур своего времени. Другое дело, что история того периода гораздо сложнее и запутаннее, чем нам рассказывали в школе, и требует тщательного и вдумчивого изучения.
Гуляли мы как-то в окрестностях метро "Автозаводская" и решили глянуть, в каком состоянии находится Симонов монастырь. Оказалось, что этот древний монастырь вот-вот закроют на реставрацию, в связи с чем большая часть его территории недоступна для посещения. Но зато на обратном пути мы подошли к церкви Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове и увидели кусочек бронзового колокола, вмонтированный в кирпичную стену. Такое видишь не часто, поэтому мне захотелось узнать причину такого странного "украшения" здания.
Оказалось, что это обломки колокола, который был сброшен в 1932 году при сносе колокольни храма (а может быть и раньше, сразу после закрытия храма в 1928 году). Нынешнюю звонницу отстроили в 2006 году, после чего один из бронзовых фрагментов вмонтировали в её стену. В 2021 году при прокладке инженерных коммуникаций строители обнаружили и другие части колоколов этой церкви.
Храм Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове связан с некоторыми важными событиями из истории нашей страны. Первую церковь на этом месте заложил в 1370 году племянник Сергия Радонежского Феодор Симоновский. По преданию, землю для церкви купил византийский купец Стефан, сын Василия. Его сын Григорий, по одной из версий, стал доверенным лицом великого князя московского Василия Дмитриевича, но не отличался опрятностью, из-за чего получил в народе прозвище "Ховра", то есть неряха. От этого прозвища вроде бы как и произошла фамилия Ховрины, давшая название одному из районов Москвы.
По другой версии, фамилия Григория Стефановича и его сына Владимира Григорьевича звучала как Комрины, что позволило некоторым историкам считать, что это византийское семейство было в родстве со знаменитыми Комниными. А фамилия Ховрин, согласно этой версии, образовалась после трансформации Комнин → Комрин → Хомрин → Ховрин. Как бы то ни было, Ховрины сделались в Московском государстве боярами; Дарья Ивановна Ховрина, вышедшая замуж за Никиту Юрьевича Романова, была бабушкой царя Михаила Фёдоровича.
По легенде, когда Стефан Васильевич почувствовал приближение смерти, он принял постриг под именем Симона. Отсюда и название монастыря. Деревянный храм, заложенный Феодором, стал первой постройкой Симонова монастыря. Но уже через 9 лет монастырь перенесли на новое место, чуть севернее.
Тем не менее, деревянная церковь Рождества Богородицы и подворье при ней оставались весьма почитаемыми. После возвращения русских воинов с Куликовской битвы именно в Старом Симоновом монастыре похоронили Александра Пересвета, а позднее, через несколько лет, и Родиона Ослябю. Для останков этих митрополичьих бояр, героев сражения, рядом с Рождественской церковью был построен каменный склеп. По одной из версий, этот склеп обнаружили в XVIII веке при разборке старой колокольни. При строительстве новой трапезной храма усыпальницу героев закрыли, а камни из неё были уложены в северо-западный угол трапезной. Позднее над этим местом соорудили чугунное надгробие, уничтоженное в 1932 году.
По другой версии, склеп с останками Пересвета и Осляби так и не был найден и, скорее всего, находится под трапезной церкви Рождества Богородицы.
Рядом с церковью стоит небольшая часовня.
Её построили на том самом месте, где когда-то располагалась келья инока Кирилла. Предание гласит, что в 1397 году этому шестидесятилетнему монаху было видение. Он услышал женский голос, обращённый к нему:
"Кирилл, уходи отсюда и иди на Белоозеро, ибо я приготовила там тебе место, на котором ты сможешь спастись".
Помимо голоса был ещё и яркий свет, который указал монаху направление на север.
Кирилл послушался, и отправился на берега Сиверского озера. Там он вырыл пещеру для своей кельи. Позднее к нему начали приходить другие монахи. Так был основан Кирилло-Белозерский монастырь, ставший в XV – XVII веках одним из богатейших в России. Эта обитель находилась на пересечении торговых путей, поэтому играла важнейшую роль в экономике страны. А монастырское начальство активно скупало имения: в XVII веке одних только деревень во владении монастыря было 607. Даже в начале XVIII века, когда старые торговые пути уже изменились, обитель являлась собственником 21 тысячи крестьян, проживавших на территории 16 уездов.
Но вернёмся к церкви Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове. Места, где Богородица являлась людям, зачастую являются центрами массового поклонения. Достаточно вспомнить французский Лурд или португальскую Фатиму. Но Старое Симоново, почему-то, не стало центром подобного культа. Вполне возможно, что не было никакого чудесного видения у Кирилла, а был приказ от высшего церковного руководства отправляться на север и там скупать землю и людишек возле Сиверского озера. В архивах сохранилось как минимум 25 документов, связанных с приобретением близлежащих сёл. Нищему иноку, жившему в пещере, вряд ли бы удалось изыскать средства на такую бурную коммерческую деятельность.
В 1509 – 1510 годах вместо деревянной церкви в Старом Симонове была построена каменная одноглавая. Освящал вновь построенный храм сам митрополит Московский и всея Руси. По удивительному стечению обстоятельств имя, которое принял тот митрополит при постриге, – тоже Симон.
В советское время колокольню снесли в 1932 году, а здание церкви приспособили под один из цехов завода "Динамо": там разместилась компрессорная. В конце семидесятых, начале восьмидесятых годов двадцатого века бывший храм выглядел жутковато. Так что остаётся лишь порадоваться, что эту древнюю церковь привели в порядок. Она является важным памятником истории нашей страны и заслуживает бережного к себе обращения.
Надеюсь, что в скором времени начнут восстанавливать и Симонов монастырь, не менее важный памятник истории и культуры.
Как все знают, официальной датой основания Москвы считается 4 апреля 1147 года. Именно этим днём (пяток на Похвалу Богородицы) в Ипатьевской летописи, (в той её части, которая именуется Киевской летописью), датирована запись о том, как Юрий Долгорукий пригласил своего союзника, Святослава Ольговича, в Москву для переговоров.
Понятно, что первое летописное упоминание не является реальной датой основания города. Юрий Долгорукий приглашал князя новгород-северского не на пустое место. Городок существовал уже до этого. Археологические данные подтверждают, что в конце XI века на высоком холме над рекой уже стояло городище, обнесённое оборонительным рвом. На шестиметровой глубине была найдена щебёночная отмостка древней улицы. На этой самой улице обнаружили свинцовую печать, оттиснутую в Киевской митрополии между 1091 и 1096 годами. На другой улице городка имелась деревянная мостовая, что позволило датировать её методами дендрохронологии. Получилось, что она была сделана в 1080 – 1090-х годах.
А что в Москве с самыми древними постройками?
Очевидно, что логичнее всего было бы искать их в Кремле, на Боровицком холме, который поднимается до отметки 145 метров над уровнем моря. В древности этот холм выглядел не так, как сейчас: место возле устья Неглинки было более крутым и более узким. Когда люди заселили данную кручу, они её выровняли и расширили. Поселение XI века на холме состояло из двух укреплённых центров. Первый, больший по площади, находился на месте современной Соборной площади, второй занимал оконечность мыса. Предположительно, оба центра защищало кольцевое укрепление, состоявшее из рва, вала и частокола. В 1156 году Юрий Долгорукий повелел поставить там полноценную крепость. А где крепость – там и церковь. С X века на Руси начали возводить каменные церкви. Через какое-то время подобное здание получил и Московский Кремль.
Самым древним можно считать подклет (нижний цокольный этаж) Благовещенского собора, построенный в 1291 году из белого камня. Сам собор тогда был деревянным, и уже в 1416 году его разобрали. Но белокаменный подклет конца XIII века остался и сохранился до наших дней. Его можно увидеть, если спуститься в нижнюю часть храма.
Вторым по древности зданием Москвы является церковь Рождества Богородицы на Сенях, построенная в 1393 – 1394 годах при женской половине княжеского дворца в качестве домового храма великой княгини. От той постройки до наших дней сохранилась нижняя часть здания (до половины высоты стен, до верхней открытой галереи) с главным порталом и частью окон. В 1514 – 1518 годах эта часть церкви стала подклетом, а над ним были выложены новые высокие своды. Храм соединялся с жилым уровнем дворца переходом с сенями, отсюда и название.
Третьим по древности зданием Москвы является Спасский собор Андроникова монастыря. И если два вышеупомянутых здания сохранились частично, то Спасский собор мы можем видеть таким, каким он был сразу после постройки в 1425 – 1427 годах (хотя и с некоторыми важными оговорками).
В XIX веке облик храма значительно исказился. Его центральную главу венчал шатёр, а полукруглые декоративные завершения (кокошники) у основания главы были полностью утрачены. В такой церкви XIX века совершенно не заметны характерные черты древнерусского зодчества! Но нам повезло, что в 1959 – 1960 годах по проекту Льва Давида и Сергея Подъяпольского Спасскому собору вернули изначальный облик с большей или меньшей степенью правдоподобия. Остаются лишь вопросы по форме купола и количеству кокошников у основания барабана. Но мне кажется, что эстетическое чувство этих замечательных архитекторов-реставраторов смогло помочь им восполнить пробелы в данных, полученных после анализа деталей конструкции древнего храма.
Если Кремль – это режимный объект, где особенно не разгуляешься, да и посещение кремлёвских церквей не слишком свободное, то Андроников монастырь в этом смысле пока что более либеральное место. Входи – и наслаждайся неповторимой атмосферой монастыря, где когда-то творил Андрей Рублёв…
В детстве мы очень не любили доносчиков. Тех, кто жаловался взрослым на проделки кого-то из наших сверстников, обзывали ябедами. У нас во дворе и в моём детском саду это чаще всего сопровождалось такими словами:
Ябеда-корябеда, солёный огурец,
На полу валяется. Никто его не ест!
В других местах использовалась иная словесная конструкция:
Ябеда-корябеда, турецкий барабан.
Кто на нём играет – тот противный таракан.
В журнале "Мурзилка" за 1977 – 1978 годы выходила детективная история-комикс "Двенадцать агентов Ябеды-Корябеды", в которой умница Мурзилка расследовал козни злой волшебницы Ябеды-Корябеды. Среди младшеклассников этот журнальный комикс имел очень большую популярность, и потому получил продолжение в 1981 и в 1983 годах.
Но откуда же пришло к нам это странное слово ябеда, само по себе обещающее что-то нехорошее (Я-Беда)?
В Новгородской первой летописи за 1218 год есть такая запись:
"И бысть на зиму, побеже Матеи Душильцевиць, съвязавъ Моисѣиця бириць ябетниць; новгородци же, угонивъше и, яша и ведоша и на Городище, и въиде лжа въ городъябетницьИ бысть на зиму, побеже Матеи Душильцевиць, съвязавъ Моисѣиця бириць ябетниць; новгородци же, угонивъше и, яша и ведоша и на Городище, и въиде лжа въ городъ".
Считается, что ябетьник был в Древней Руси должностным лицом, которое отвечало за судебные разбирательства и выступало в них в роли обвинителя или следователя. Ябетьники также следили за порядком и доносили о нарушениях князю. Лингвисты уверены, что это слово было заимствовано из древнескандинавского, где имелось понятие embǽtti, ambǽtti (должность, служба, пост), а потом соответствующим образом модифицировалось в славянской языковой среде.
В некоторых списках "Русской Правды" (Краткая Русская Правда по Академическому списку первой половины XV века) упоминается "ябетникъ", как княжий человек, находящийся под княжеской защитой. В Пространной Русской Правде второй половины XV века это слово заменяется на "тивунъ боярескъ".
В Новгородской четвёртой летописи за 1445 года есть такая запись:
"А въ то время не бъ въ Новъгородъ правдъ и праваго суда, и возсташа ябедници, изнарядиша четы и объты и цълованія на неправду, и начаша грабити по селомъ и по волостемъ и по городу".
Позднее ябедник уже стал пониматься как клеветник, обвинитель, истец, в роли которых нередко выступали боярские тиуны. Несколько позже с этим словом связался другой смысл – "доносчик", и потом отделилось слово "ябеда" в смысле "действия ябедника", "доноса" самого по себе. К середине XVIII века это слово уже вошло в широкое употребление, причём с тремя значениями: 1) кляуза, донос или прошение, поданное в суд; 2) доносчик, наговорщик; 3) клевета, наговор. Интересно отметить, что в Манифесте об общем учреждении министерств, подписанном Александром I 25 июня 1811 года, был такой параграф:
"265. Министры, принимая жалобы на места и лица, им подчиненные, и истребовав по оным все нужные объяснения, полагают скорое и справедливое решение, наблюдая при сем: 1) чтоб не принимать жалоб на нижние места мимо высших, 2) чтоб не давать движения жалобам, без всяких доказательств приносимым, а паче не допускать доносов, на одной ябеде основанных, 3) чтоб вообще не ослаблять силы и действия мест и лиц, им подчиненных, излишним благоприятством к жалобам и доносам неосновательным, преждевременными взысканиями и выговорами по обвинениям не доказанным, или требованиями ответов и объяснений по наветам, внимания не заслуживающим; с доносителями же, во лжи и ябеде265. Министры, принимая жалобы на места и лица, им подчиненные, и истребовав по оным все нужные объяснения, полагают скорое и справедливое решение, наблюдая при сем: 1) чтоб не принимать жалоб на нижние места мимо высших, 2) чтоб не давать движения жалобам, без всяких доказательств приносимым, а паче не допускать доносов, на одной ябеде основанных, 3) чтоб вообще не ослаблять силы и действия мест и лиц, им подчиненных, излишним благоприятством к жалобам и доносам неосновательным, преждевременными взысканиями и выговорами по обвинениям не доказанным, или требованиями ответов и объяснений по наветам, внимания не заслуживающим; с доносителями же, во лжи и ябеде приличенными, поступать по законам."
Т. е. в официальном документе слово "ябеда" означает клевету и несправедливые обвинения. Примерно так же использовал это слово и Александр Сергеевич Пушкин. Это видно по первой главе повести "Дубровский":
"Андрей Гаврилович, изумленный неожиданным запросом, в тот же день написал в ответ довольно грубое отношение, в коем объявлял он, что сельцо Кистеневка досталось ему по смерти покойного его родителя, что он владеет им по праву наследства, что Троекурову до него дела никакого нет и что всякое постороннее притязание на сию его собственность есть ябеда и мошенничество.ябедаАндрей Гаврилович, изумленный неожиданным запросом, в тот же день написал в ответ довольно грубое отношение, в коем объявлял он, что сельцо Кистеневка досталось ему по смерти покойного его родителя, что он владеет им по праву наследства, что Троекурову до него дела никакого нет и что всякое постороннее притязание на сию его собственность есть ябеда и мошенничество."
"Уверенный в своей правоте Андрей Гаврилович мало о нем беспокоился, не имел ни охоты, ни возможности сыпать около себя деньги, и хоть он, бывало, всегда первый трунил над продажной совестью чернильного племени, но мысль соделаться жертвой ябеды не приходила ему в голову.ябедыУверенный в своей правоте Андрей Гаврилович мало о нем беспокоился, не имел ни охоты, ни возможности сыпать около себя деньги, и хоть он, бывало, всегда первый трунил над продажной совестью чернильного племени, но мысль соделаться жертвой ябеды не приходила ему в голову."
Ну а в наше время, пожалуй, кроме детей и тех, кто их воспитывает, слово ябеда мало кто использует…
Главным православным храмом Великого Новгорода является Софийский собор, заложенный в 1046 году чуть ли не самим Ярославом Мудрым. Пятинефный крестово-купольный храм был выстроен из кусков известняка разных цветовых оттенков, скреплённых цемянкой, а арки, арочные перемычки и своды делались из плинфы. Первоначально внешние стены собора даже не белили, но позднее у этой церкви появились роскошные бронзовые врата с рельефными изображениями сцен из Ветхого и Нового Заветов. Эти врата украсили западный портал храма: там находился главный вход.
Две створки врат состоят из 48 бронзовых пластин, которые образуют 26 клейм с рельефным изображением сцен из Ветхого и Нового завета. Все клейма и створы обрамлены.
Учёные установили, что бронзовые пластины с барельефами были изготовлены в 1152—1154 годах в Магдебурге и предназначались, скорее всего, для собора Успения Пресвятой Девы Марии в Плоцке. Это подтверждается тем, что на одной из пластин изображён епископ Вихман из Магдебурга.
На другой пластине присутствует плоцкий епископ Александр, наиболее вероятный заказчик изделия. Фигура епископа Александра – самая высокая на пластине. Вокруг него стоят дьяконы. Подпись сделана как латинскими, так и кириллическими буквами.
Также на вратах имеются изображения магдебургских мастеров Риквина и Вайсмута, которые отливали бронзовые пластины. В той же самой ячейке с единым обрамлением позднее установили точно по центру фигурку русского мастера Авраама, у которого в руках молот, клещи и тигель, а на шее висит крест с монограммой Иисуса Христа.
Но если бронзовые пластины отливали и шлифовали в Магдебурге, а предназначались они для собора в Плоцке, как же они оказались в Великом Новгороде?
По этому поводу существуют различные версии. В XV веке в Новгороде появилась легенда о том, что бронзовые врата привёз на Русь великий князь Владимир после взятия Корсуни. Хотя Херсонес Таврический до XIII века входил в состав Византийской империи, а надписи на пластинах сделаны латинскими и кириллическими буквами, никого это долгое время не смущало. Врата именовали Корсунскими вплоть до начала XIX века. В частности, так их называли в описях Софийского собора XVIII века.
В 1784 году была издана третья часть "Истории Российской" Василия Никитича Татищева. В этой книге цитируется сообщение из источника, который не дошёл до нашего времени, о появлении в 1336 году в Софии "медных" дверей, которые архиепископ Василий "привезше из Немец, купи ценою великою".
Архиепископ Василий был фигурой влиятельной, ему постоянно приходилось мирить новгородцев с соседними князьями. А казна Софийского собора в те времена была достаточно богатой, чтобы позволять тратить средства оттуда на украшение храма или на благоустройство Новгорода. Так что поездка Василия куда-нибудь в Прибалтику через Псков или даже в Швецию по дипломатическим делам совсем не кажется невероятной. А там он вполне мог приобрести красивые бронзовые барельефы для главной церкви города.
В 1834 году вышел в свет труд Фёдора Павловича Аделунга "Корсунские врата, находящиеся в Новгородском Софийском соборе", в котором были обстоятельно рассмотрены многочисленные свидетельства романского происхождения этого замечательного произведения средневековых мастеров. Аделунг отыскал в шведских источниках предание о вратах шведской столицы Сигтуны, вывезенных будто бы в Новгород в 1187 году в качестве военного трофея. С лёгкой руки немецкого исследователя название "Сигтунские врата" надолго закрепилось за бронзовыми дверями.
Но в новгородских летописях сведения о таком походе отсутствуют, а западноевропейские источники чаще всего называли участников этого набега язычниками. В Хронике Эрика в нападении на шведскую столицу обвинили карелов, а ещё упомянули, что разгрому Сигтуны радовались карелы и русичи. А в "Chronica regni Gothorum", написанной шведским священником Эриком Олаем, утверждается, что нападение совершили карелы и новгородцы-русичи. И лишь в XVI веке Олай Петри и Лаврентий Петри посчитали, что в том походе участвовали эсты, а Иоанн Магнус написал, что эстам помогали финны.
Предание о том, что врата из Сигтуны увезли в Новгород, появилось не раньше XV века. Шведский писатель Мартин Лаврентий Асханеус в книге "Описание Сигтуны", изданной в 1612 году, упоминал, что его бабушка, мать отца, рассказывала, что русские, которые разрушили Сигтуну, увезли красивые городские врата в Москву или в Новгород.
Карелы были весьма воинственным народом. В "Деяниях данов" Саксона Грамматика и "Саге об Инглингах" есть сообщение, что конунг данов Ивар Широкие Объятья потерпел поражение от союзного войска карел и был убит в местности, именуемой Кирьялаботнар (Карельские заливы). Есть не очень достоверная информация о том, что в 1178 году карельское войско захватило город Ноуси и пленило епископа Рудольфа. В результате епископ был увезён в Карелию и там убит. Ещё имеются известия о том, что в 1198 году карелы вместе с новгородцами захватили город Або. Правда, этот город появился лишь в XIII веке, что наводит на подозрения, что данные записи делались позднее.
Тем не менее, новгородцы и карелы действительно совершали совместные военные походы, и, теоретически, карельская дружина и в самом деле могла напасть на Сигтуну в 1187 году. Известно, что в следующем году на острове Готланд и в двух шведских материковых городах местные власти заключили в тюрьму новгородцев, находившихся там с торговыми целями, что заставило новгородцев даже временно прекратить морскую торговлю.
Это вполне могло быть ответом на Сигтунский поход. Но вот только эта версия никак не объясняет факт присутствия в Сигтуне церковных врат, сделанных в Магдебурге для Плоцкого собора.
В 1616 году шведский полководец граф Якоб Делагарди писал шведскому канцлеру Акселю Оксеншерна:
"Относительно медных врат, которые его королевское величество желает, чтобы ему прислали из Новгорода ради их достопримечательности, тем более, что они были некогда взяты из Сигтуны, – то я очень бы желал исполнить приказание его королевского величества."
Но это происходило уже после публикации книги "Описание Сигтуны". И Делагарди, и Густав II Адольф могли быть введены в заблуждение легендой, записанной и внедрённой в массовое сознание Асханеусом.
Есть версия, что врата были доставлены по назначению и не одно десятилетие находились в Плоцком соборе, а в XIII веке их похитили литовцы во время похода на Мазовию. Согласно ещё одной версии, польское духовенство подарило изделие магдебургских мастеров Лугвению Ольгердовичу, брату Ягайло. Лугвений был князем в Новгороде в 1389 – 1392 и в 1407 – 1412 годах. Но эти версии почти не подкреплены конкретными фактами и строятся лишь на догадках.
В 1450 году архиепископ Евфимий II затеял переделку западного портала Софийского собора. Одновременно мастер Авраам отреставрировал бронзовые врата. Скорее всего, именно тогда на пластине и появилась фигурка русского мастера с молотом, клещами и тигелем в руках. Предполагается, что после этой реставрации врата стали именоваться Корсунскими.
Ещё их переделывали в последней четверти XVII века во время капитального ремонта Софийского собора, затеянного митрополитом Корнилием, в конце XIX века меняли деревянную основу, а в конце XX века ворота обследовали и реставрировали даже трижды (в 1980, 1992 и в 1997 годах).
Сотрудники Всесоюзного научно-исследовательского института реставрации выявили в 1980 году значительные различия сплавов, из которых изготовлены кресты и пластины рамы врат. Но это вполне объяснимо: вне зависимости от обстоятельств обретения такие массивные изделия нужно было разбирать перед перевозкой. А потом на месте могло оказаться, что какую-то деталь потеряли, и её требуется чем-то заменить. Аналогичные проблемы вполне могли возникнуть и в ходе реставрации 1450 года. К тому же размер западного портала Софийского собора менялся в ходе перестроек и переделок, а вместе с ним изменялся и размер дверного проёма. И бронзовые врата пересобирали, чтобы они полностью закрывали проём. Несоответствия при сборке можно заметить в тех местах, где должны стыковаться пластины с гравировкой или с орнаментом.
Поляки сделали себе копию этих замечательных врат. Её изготовили во второй половине 1970-х годов, 23 ноября 1981 года смонтировали в Плоцком соборе, а 28 февраля 1982 года торжественно освятили. Разумеется, в Польше оригинал этого бронзового изделия именуется Плоцкими вратами.
Если завести беседу об истории русского искусства, то одним из самых ранних и самых ярких его представителей, которого почти наверняка вспомнят все образованные люди, будет Андрей Рублёв. Назовут его "Троицу", как образец просветлённости, кротости и смирения; может быть, упомянут о "прозрачности письма", "безмолвном созерцании" и "сиянии глаз" у иконописных образов.
Специалисты, рассказывая об Андрее Рублёве, отметят, что его чувство композиции безупречно, а любая форма на его иконах одухотворена божественной энергией. Все линии, вышедшие из-под кисти великого мастера, назовут певучими, ритмы – музыкальными, повороты фигур и наклоны голов – мягкими, одеяния – воздушными, красочную гамму – светлой и нежной.
Про Андрея Рублёва Андрей Тарковский снял в 1966 году знаменитый фильм, Наталья Иртенина в 2014 году сочинила исторический роман, а Валерий Кикта написал в 2016 году балет.
Но что мы в действительности знаем об этом замечательном иконописце конца XIV – начала XV веков?
Анатолий Солоницын в роли Андрея Рублёва в фильме Андрея Тарковского.
Где и когда он родился – на данный момент неизвестно. Кем были его родители – тоже неизвестно. Кто обучал его иконописи – специалисты по этом поводу предлагали разные версии, но всё это лишь теории, базирующиеся только на энтузиазме и личных предпочтениях этих учёных.
В Троицкой летописи, сгоревшей во время пожара 1812 года в Москве, в записях, относящихся в 1405 году, упоминалось, что "тое же весны почаша подписывати церковь каменую Святое Благовещение на князя великаго дворе, не ту, иже ныне стоит, а мастера бяху Феофан иконник Гречин, да Прохор старец с Городца, да чернец Андрей Рублев, да того же лета и кончаша ю".
Историки делают вывод, что из троих упомянутых мастеров Андрей Рублёв был младшим, поскольку назван последним. Летописец указал, что он чернец. Так называли на Руси монахов, принявших постриг и после этого носивших рясу из грубой шерстяной ткани черного цвета. После пострига монахи обычно меняли имя. К примеру, будущий Сергий Радонежский, окрещённый Варфоломеем, был пострижен в день памяти святых Сергия и Вакха, а потому получил монашеское имя Сергий. Но бывали и исключения вроде Феодосия Печерского или Петра Могилы, когда при пострижении в монахи иноки оставляли себе имя, полученное при крещении. Так что мы не можем сказать ничего определённого о том, как звали Андрея Рублёва до пострига.
В 1416 году Благовещенский собор в Московском Кремле разобрали, поставив на его месте новую трёхглавую церковь. А в 1482 – 1483 годах разобрали и эту церковь. Следующую строили пять лет, но в 1564 – 1566 годах пришлось переделывать и её. Так что от оригинальных росписей Феофана Грека, Прохора с Городца и Андрея Рублёва в Кремле ничего не сохранилось. А иконы, которые теоретически могли остаться от этих мастеров, с очень большой вероятностью сгорели при пожаре 1547 года в Москве.
Николай Сергеев в роли Феофана Грека и Анатолий Солоницын в роли Андрея Рублёва в фильме Андрея Тарковского.
Второе летописное упоминание об Андрее Рублёве в той же Троицкой летописи относится к 1408 году:
"Мая в 25 начаша подписывати церковь каменую великую соборную святая Богородица, иже во Владимире, повелением князя великаго, а мастеры Данило иконник да Андрей Рублев".
Отметим, что и в данном случае первым в летописи указан Данило иконник, так что, вероятнее всего, он был главным при росписи Успенского собора во Владимире.
