Таша Крейн
Мечта, streetfood и девушка
Глава 1
– Значит так, – с напором произнес Борис, выходя из машины, – от этой встречи многое зависит. Ты же понимаешь? – он многозначительно посмотрел на Костю. – Или пан, или пропал. Мы должны получить этого инвестора!
Костя молча кивнул. Он хмуро шел рядом с другом, пытаясь настроиться на переговоры.
Да, он все прекрасно понимал. Они уже давно носились с идеей своего проекта. Создать узнаваемый бренд и собственное производство. Но каждый раз что-то срывалось. То инвестору идея предприятия казалась неинтересной, то условия инвестирования были невыгодными. Сейчас вроде бы Борису удалось найти бизнесмена, которому идея понравилась. Он был готов профинансировать их проект на всю требуемую сумму. Правда, этот товарищ хотел не просто инвестировать и ждать окупаемости, а участвовать в самом процессе реализации проекта. Это немного напрягало Костю. Не то чтобы он был категорически против, но этот проект был его детищем. Желанным и продуманным, как ему казалось, до мелочей. Поэтому внесение правок было очень болезненно. И сейчас Костя был совсем не уверен, что в случае чего сдержится и не запорет диалог о сотрудничестве еще в самом начале. «Надо было все же Борису идти одному, – подумал про себя Костя. – Это он по части переговоров».
Борис действительно был мастер обыграть любую ситуацию красиво. В случае чего мог обойти острые углы, найти компромисс и в целом расположить к себе собеседника. Но инвестору захотелось лично познакомиться с бренд-шефом, будущим директором по производству и технологом в одном лице – Константином. И поэтому Костя, под нажимом Бориса, облачился в свой самый лучший костюм, который был куплен когда-то давно специально на торжественные мероприятия из разряда свадеб и похорон, белоснежную рубашку и угрюмо следовал за другом в офис инвестора.
Сегодня они планировали еще раз обсудить с инвестором концепцию, представить макеты траков, меню, буклеты, предложения по организации производства и условия будущей возможной франшизы.
Концепция была достаточно проста: они на базе нескольких фудтраков организуют рестораны стритфуда. На них отрабатывают технологию, открывают производство полуфабрикатов и продают уже готовую франшизу на сторону, оставляя себе несколько рабочих площадок для модификации меню. Подразумевалось, что в территорию продаж франшизы будут входить не только Москва и Петербург, но и другие крупные города. Кое-где уже были присмотрены базы для размещения местных фабрик полуфабрикатов, чтобы сократить расходы на логистику.
Подобные мысли сейчас появились у многих рестораторов. В условиях, когда всемирно известный бренд быстрой еды ушел с рынка и не собирался в ближайшее время возвращаться, эта идея была более чем актуальной. Главное успеть занять нишу и предложить людям то, что вкусно, привычно, удобно есть и быстро готовить. А таких идей у Кости в запасе было множество. Недаром он работал последние десять лет в странах, славящихся своей уличной едой. Жил в Португалии, Испании, Америке, Мексике и даже Индии. В общем, покатался по всему свету, набираясь опыта. Конечно, ему интересны были и ресторанные предложения, классические, масштабные. Но работать на улице ему все же хотелось больше. Там все казалось естественнее, интереснее, проще и живее, что ли. Да и еду можно было демократичнее предлагать. Высокая кухня Костю немного напрягала. Она обязывала выдерживать определенный стандарт как в подаче, так и в использовании конкретных продуктов. А любые стандарты – это клетка, попав в которую теряешь свободу. И трудно уже расслабиться и просто получать удовольствие от процесса. Хотя, как выпускник Парижской кулинарной школы, он был профи и в высокой кухне, участвовал в запуске нескольких элитных ресторанов.
Вообще готовить еду – это было его призвание. Экспериментировать на кухне он начал еще в детстве, наблюдая за мамой и бабушкой. Потом был колледж, технологический институт, магистратура и разные авторские школы по всему миру. Благо отец, из чувства вины после развода с матерью, без разговоров оплачивал любое его обучение. Но, к слову сказать, Костя не сильно и наглел. В последние годы учебы он сам себе уже мог оплачивать мастер-классы. Причем учиться не переставал и в свои тридцать с хвостиком лет, за что его друзья называли вечным студентом. Так он работал, учился и путешествовал уже не один год.
Всем его однокашникам уже было не до учебы или путешествий. У них были дома, машины, семьи, дети, кто-то уже успел развестись и снова жениться. Ребята стали солидными мужчинами. Работали в крупных организациях. Некоторые стали руководителями. Они ходили на работу в строгих костюмах, а не как Костя в рваных джинсах. Сидели в офисах, имели секретарш и дули щеки. В общем, занимались серьезными делами в местах, предназначенных для серьезных людей. А если честно – чахли на работе, уже не особенно-то и любимой, но которую нельзя бросить, так как с годами появилась целая куча обязательств – в виде детей, кредитов, жен. Но в том, что им уже муторно ходить в свои крутые офисы, они не были готовы признаваться даже самим себе. А если бы и признались, то сочли бы это ребячеством. Что и говорить, тридцать пять – это уже не мальчики, и надо осознавать всю меру ответственности перед собой, своими семьями. Не скакать от одной работы к другой или менять место жительства просто потому, что так захотелось.
Костя же был полной противоположностью им. Ему становилось тоскливо только от одной мысли о чем-то подобном. Он носился по миру как ветер. Ему эта свобода перемещения была необходима как воздух. Разные страны, культуры, девушки, кухни. Это давало ощущение жизни, развития. И работа не переставала приносить удовольствие.
Имуществом и обязательствами Костя не обзаводился специально. Зачем строить что-то серьезное, если знаешь, что через год, максимум два тебя потянет уехать в другую страну? Да и обживаться на чужом месте всегда проще одному и без тележки вещей за спиной. И не надо решать проблемы с оставшейся в другой стране собственностью или отношениями. К тому же он был неприхотлив и мог обходиться минимальным набором вещей и удобств. С одним рюкзаком за спиной он легко переезжал из одной страны в другую. Вел такой, как считали его друзья, легкий образ жизни. Хотя упрекнуть его в халатности или несерьезности к работе было нельзя. Везде, где он работал шефом или даже су-шефом, царил идеальный порядок и дисциплина. Кухня была его офисом, его серьезным делом. Он был диктатором и педантом во всем, что касалось его профессиональной сферы. За это его, собственно, и ценили. Но выносить в обычную жизнь эту серьезность он просто не считал нужным. Он оставался легким на подъем и открытым любым экспериментам человеком, чем частенько вызывал зависть у друзей.
В поисках новых блюд, впечатлений Костя побывал в разных, подчас очень экзотических местах, познакомился с разными культурами и людьми. И в какую бы страну его ни заносило он рано или поздно становился там своим. Он сначала изучал людей, язык, кухню, вживался в новую культуру. Причем так хорошо, что иногда ему начинало казаться, что эта культура и есть его суть, как будто она входила в его плоть и кровь. Он начинал жить, дышать, понимать и говорить с людьми на одном языке. И только после этого он приступал к погружению в творчество на кухне. Ему сначала надо было впустить в себя энергетику нового места, переварить ее, а уже потом выдавать что-то свое в приготовлении еды.
Костя частенько сам смеялся над этой своей потребностью мимикрировать под окружающую среду. Иногда он даже переставал сам себя узнавать в зеркале, меняясь даже чисто внешне под окружение. Но это продолжалось ровно столько, сколько он находился в каждой конкретной стране. Стоило ему вернуться на родину, как все чужое слетало вмиг. Он возвращался к самому себе. Слегка другим, с новым опытом и знаниями, но тем же парнем, покинувшим страну больше десяти лет назад. Молодым и дерзким, полным сил и надежд. А когда садился на свой старый байк, оставшийся еще со студенческих лет, то и эти знания, опыт, прожитые годы забывались, оставался только ветер и чувство полета. Он превращался в мальчишку. И Косте трудно было представить, как можно жить иначе.
Но последние два года у Кости выдались напряженными. У него был довольно крупный и сложный проект в Испании, куда его пригласил один из давних приятелей. Сначала речь шла о большом ресторане авторской средиземноморской кухни на побережье Аликанте, где основной акцент ставился на рыбу и морепродукты. Под это делался интерьер и разрабатывалось меню. Все уже выходило на последнюю стадию реализации проекта, как инвестор внезапно продал место партнеру, а тот решил полностью поменять концепцию и из рыбного ресторана сделать стейковую историю, добавить суши, китайские наборы и еще какую-то курортную дичь. О стиле и выдержанности концепции уже не было и речи.
Видя, как рушится вся его задумка, Костя очень сильно расстроился, вернее даже разозлился, как всегда, когда вмешивались в его работу. Сначала он пытался как мог противостоять этой лавине пошлости, но его доли в бизнесе не было, и воспринимали его только как наемного шефа, к тому же с идеями, которые не нравились новому заказчику. В итоге разругавшись с новым владельцем, Косте пришлось скрепя сердце оставить проект незаконченным, чего раньше он никогда не делал. По натуре он был перфекционистом и все доводил до логического конца. А тут не получилось.
И, вероятно, в первый раз в жизни он почувствовал усталость от работы, чужой страны и вечных переездов. Что-то внутри оборвалось, перегорело. Ничего не хотелось. Ни в плане работы, ни в личной жизни. С девушкой, которая составляла ему компанию в Испании, он разошелся. В этот раз это была не его инициатива, как обычно, когда он уезжал в другую страну, а ее. Это не могло не ранить. Вечно на взводе от рушащегося проекта, он не заметил, как она отдалилась, поэтому разрыв стал для него полной неожиданностью. Оказавшись как-то вечером в пустой съемной квартире, без работы и в полном одиночестве, он понял, что не знает, что делать и куда идти. Жутко захотелось домой.
За два дня свернув все дела, он покинул солнечную Испанию и вернулся в серый дождливый осенний Петербург.
С друзьями встречаться Костя не хотел, с матерью пока тоже. И так как своим жильем он не обзавелся, поначалу остановился в гостинице. За пару недель нашел себе приличную съемную квартиру в старом доме, но с видом на Неву, Костя залег на дно. Никому не звонил, ни с кем не говорил. Целыми днями только спал, ел продукты, доставляемые на дом, смотрел телевизор и наблюдал, как за окном идет дождь.
Внезапно на него обрушилось ощущение полной тишины и пустоты. Как будто его оглушили или глаза и уши залепили ватой. Он ни о чем не думал. В голове было пусто. Эмоций, ощущений, особых переживаний или страданий в этот период тоже не было. Даже вкусовые ощущения и запахи пропали. Иногда всплывали какие-то обрывочные воспоминания, рассуждения, нечеткие мысли, попытки что-то понять про себя, про мир. Но все было в каком-то вязком сером тумане.
Раньше краткие заезды домой были мимолетным взглядом в зеркало, когда вскользь видишь свое отражение, удивляешься ему, подмечаешь какие-то изменения, а потом опять забываешь о том, как ты выглядишь. А сейчас он пристально себя разглядывал в это зеркало. Удивлялся, видя незнакомого ему человека и незнакомый мир вокруг него. То, что он видел, ему очень не нравилось. Вернее, он даже не знал, как к этому относиться. Что он такое? Что ему нравится? Что он хочет? Куда идет?
Прошлые достижения уже казались не такими уж и значительными. Успех – преувеличенным. Уверенность в своих силах пропала. Он сравнивал себя и своих друзей. И теперь их семьи, дома, спокойная работа и размеренная жизнь не выглядела уже такой скучной и бесполезной. У них было хоть что-то, а у него не было ничего, кроме воспоминаний.
Внутри шла мощная переоценка ценностей, смена ориентиров. Самое страшное – ему не хотелось готовить. То, чем он горел всю свою жизнь, теперь вызывало у него отвращение. Он пытался разорвать эту серую пелену, накрывшую его своей тяжестью, призывая все свое рациональное мышление и логику. Старался выстроить новую структуру себя и мира, найти опору в себе. Но чем дальше, тем становилось хуже.
Перед Новым годом ему пришлось рассказать матери и друзьям, что он в городе. Они как могли старались его приободрить. Большинство считали, что его состояние является следствием усталости после неудачного проекта. Что он отдохнет и все пройдет. Но Костя-то понимал, что кризис гораздо глубже.
У него впервые в жизни не было следующего проекта, и при этом ничего не хотелось. Всегда что-то заканчивая, он знал, куда потом двинется, куда поедет и над чем будет работать. Это была бесконечная вереница меняющихся, как в калейдоскопе, стран, ресторанов, блюд и людей. Он толком и не отдыхал, ему просто это не требовалось. Он менял одно место на другое, и там начинал жить, работать, учиться. Это было интересно, захватывающе. Всегда что-то новое, яркое. Жизнь казалась празднично украшенным цирковым дилижансом. Он им управлял, как считал нужным. Все делал так, как хотел. И все получалось. Он мог гордиться собой, своими успехами и был уверен, что, что бы ни случилось, он со всем справится. Жизнь была настолько динамичной, что ему не хватало времени, чтобы остановиться, оглянуться и задуматься. Да он и не видел в этом смысла, все же и так хорошо. Теперь все выглядело совсем иначе. Он как будто врезался в стену. Остановился и посмотрел на себя и свою жизнь под другим углом.
Кризис среднего возраста, начинали подшучивать друзья, которые были очень удивлены такой переменой в Косте. Вечно живой, энергичный, он превратился в свою тень. Бледный, худой, с потухшим взглядом. Это был не тот Костя, которого они знали. Мать забеспокоилась и предлагала уже обратиться к врачу, но Костя отказался. Он прекрасно понимал, что кроме него самого в той каше, которая образовалась у него в голове, никто не разберется. Что ему самому надо взять себя в руки, сделать усилие и вывести себя из того кризиса, в который сам себя загнал.
В таком мрачном состоянии он пребывал примерно месяца четыре после приезда. Но потом, перемолов все свои переживания, пересмотрев всю свою жизнь, возможно, дойдя до дна этой не то чтобы депрессии, скорее нервного срыва, Костя постепенно стал приходить в себя.
Он заставлял себя готовить и нормально есть, выходить из дома, смотреть по сторонам. Учился воспринимать как должное серое небо Северо-Запада и непредсказуемость погоды. Начал улыбаться постоянному ветру, дождю и вечно хмурым бледным лицам сограждан. Возобновил пробежки в парке под дождем и снегом, хотя поначалу, после солнечных набережных Испании, это казалось полным кошмаром. Пошел в тренажерный зал. Стал чаще встречаться с друзьями и выходить в общество.
Он смог заново увидеть себя, почувствовать жизнь. Ощутить вкус еды, запах талого снега, прикосновение ветра к коже. Представить, что хотелось бы в самых простых вещах. Он постарался по-другому посмотреть на провалившийся проект, разрушенные отношения и заставил перестать обесценивать все свое прошлое и свои заслуги из-за неудач последних месяцев.
Благодаря этой гигантской внутренней работе Костя стал чувствовать, что ему постепенно становится легче, что он оживает. К счастью, наступление весны помогало процессу выздоровления. К тому же можно было снова выкатывать байк и гонять по вскрывающимся ото льда набережным, ловить редкие лучи еще холодного солнца и наслаждаться полетом.
Костя постепенно входил в ритм реальной жизни. Теперь другой, но жизни, и учился видеть в ней свои прелести. Даже стал временами задумываться о будущем, прикидывая, чем бы хотел заняться в принципе. Ничего конкретного пока не выстраивалось, но перспектива перестала быть такой уж беспросветной. Молодость и энергия отдохнувшего организма, а еще весна заставляли поднимать голову. И случайная встреча с давним школьным другом Борей стала толчком, которого ему так не хватало. Внезапно проснулось вдохновение и появился стимул встряхнуться и идти дальше.
Боря был сама энергичность. Невысокий, шустрый, с острым взглядом и плутоватой улыбкой, он был типичным представителем молодого амбициозного бизнесмена, который сам прокладывает себе дорогу в жизнь. У него не было богатого папы или дядюшки, прикрывающего тылы. Образование он тоже получил не самое лучшее. Но воля к победе была огромная. В отличие от остальных друзей Кости, он не был женат и не собирался, но успел накопить небольшой капитал, который постоянно раскручивал. У Бори было свое небольшое производство мебели и мелкий бизнес купли-продажи комплектующих к ней. Он что-то постоянно организовывал, встревал в разные проекты, тендеры. Крутился как мог. Старался всеми силами вырваться в крупный бизнес. Работа на какого-то дядю, как он выражался, – это было совсем не про него. Он жаждал своего собственного успеха, денег, власти, самореализации.
В одном из разговоров с Костей они как-то затронули тему дальнейшей жизни – чего бы хотелось, кто что умеет. И очень быстро поняли, что хотят примерно одного и того же, – работать на себя, заниматься любимым делом. Костя любил готовить, а Боря любил организовывать. И как-то само собой родилась идея этих фудтраков. Костя понял, что ему действительно чего-то захотелось.
И началась работа. Серьезная, захватывающая. Сначала над концепцией, а потом и над поиском денег для реализации этой концепции.
Сегодня был очередной ее этап. Если договорятся, проект может стать реальностью.
Встреча была назначена на час дня. Подходя к высокому стеклянному офисному зданию, Костя почувствовал себя неуютно. Ему всегда казалось, что в этих клетках из стекла и металла погибают люди, прогибающиеся под тяжестью ответственности и рутины.
Через стеклянные крутящиеся двери то и дело входили и выходили офисные работники. Закованные в деловые костюмы мужчины, потерявшие мужественность и превратившиеся в роботов. И женщины – бесполые существа с дежурными улыбками, не отвлекающими излишней женственностью. Все были чудовищно серьезны и напряжены. Проходя мимо они смотрели друг другу не в глаза, а под ноги или в гаджеты. Почти все разговаривали по телефону, решая на ходу какие-то архиважные вопросы, судя по выражению лиц, касающиеся едва ли не жизни и смерти целого человечества. Костя прям живо представил себе своих друзей, работающих вот в таких серых коробках, изо дня в день решающих грандиозные задачи по распечатыванию докладов, отчетов, таблиц, иначе говоря, практически вручную спасающих мир от хаоса, в который он погрузится, если они не выполнят свою работу в срок и с должным качеством. И каждый день после этого титанического труда все эти люди устало возвращаются в свои дома, где от решения рабочих проблем переходят к проблемам домашним. С ипотекой, детсадом, ТО машины и покупкой хлеба на ужин.
Косте стало не по себе:
– Слушай, я думаю, мне не следует… – он остановился в очередной попытке образумить Бориса от совместной встречи с инвестором.
– Даже не смей! Ты что, боишься, что ли? Не съедят же тебя там! – закатил глаза Боря. – Расслабься! Ну посидишь, помолчишь. Говорить буду я. Ты – только если захочешь. И вообще, на тебя хотел просто посмотреть инвестор. И мы тебя покажем. Потом твоя задача будет производство наладить, а финансы и все такое – мы сами, – Боря продолжил движение. – Да, кстати, забыл сказать. На встрече будет еще его советник. Никита Сергеевич, кажется, не сам планирует заниматься нашим проектом. Кому-то передоверит.
Костя кивнул. «Еще и советник. Нет, определенно, это плохая идея. Так, надо собраться!» Костя влепил себе внутреннюю пощечину, сделал глубокий вдох и решительно вошел в здание вслед за Борисом.
Глава 2
На ресепшен в холле милая девушка проверила у Бориса и Кости документы, оформила электронные пропуска и предложила подняться в офис господина М. Стеклянный лифт бесшумно вознес их на 42 этаж, где прямо у лифта их встретила еще одна очаровательная девушка в элегантном деловом костюме:
– Никита Сергеевич вас ждет, – улыбнулась девушка и жестом пригласила следовать за собой.
Борис и Костя многозначительно переглянулись. Идя следом за секретарем, они оба оценили ее плавно покачивающиеся бедра и стройные ножки на высоких каблуках. «Если у этого Никиты Сергеевича такие секретари, то мужик должен быть не промах», – пронеслось в голове у Кости. И действительно – натуральная блондинка с изящной фигуркой и милой улыбкой могла сделать серые офисные будни немного ярче.
– Прошу, – лучезарно улыбнулась девушка, приглашая войти в просторную светлую переговорную. – Чай? Кофе?
– Кофе, пожалуйста, – улыбнулся во все тридцать два зуба Боря.
– И мне, – поддакнул Костя.
Одна стена переговорной была полностью стеклянной, и оттуда открывался сногсшибательный вид на город: ярко-синее небо, такое необычное для ранней весны, простиралось над бесконечными проспектами, многоэтажками и соборами. Солнце заливало все до самого горизонта, высвечивая с поразительной четкостью мельчайшие детали перспективы. Кристальный, еще морозный воздух, казалось, только усиливал резкость и давал ощущение картинной четкости.
– Ого! – присвистнул Боря, осматривая стильную переговорную. – Да тут не так уж и плохо! Я бы не отказался от такого офиса, да еще с такими симпатичными секретаршами.
За его спиной послышался смех.
– Мне тоже все это очень нравится! – на пороге стоял и улыбался Никита Сергеевич. Влиятельный бизнесмен оказался симпатичным молодым человеком, едва ли намного старше Бори и Кости. Одет он был довольно демократично. В костюм, но без галстука и с расстегнутым воротом белой рубашки, отчего Косте стало немного легче. Ведь он так и не поддался уговорам Бориса завязать на шее эту удавку и сейчас понял, что ничего страшного в этой легкой небрежности нет.
– Прошу, присаживайтесь. За стол или удобнее на диван? – Никита Сергеевич показал на уютный чайный уголок в глубине комнаты. – Мне кажется, там нам будет удобнее.
Мужчины согласно кивнули. Действительно, сидеть за низким чайным столиком на диванах и говорить о еде было как-то естественнее, чем за огромным офисным столом, который годится разве что для подписания документов о слиянии каких-нибудь многомиллионных корпораций.
Они присели. Никита Сергеевич – на кресло с одной стороны стола, Борис напротив, а Костя на диван между ними. Борис достал из портфеля материалы, которые они приготовили для встречи, и протянул инвестору. Никита Сергеевич рассеянно их просмотрел, не зацепившись взглядом ни на одном листе. У Кости внутри немного похолодело. Как-то этот Никита Сергеевич не выглядел очень заинтересованным в их проекте.
– Ну, это все прекрасно, – бизнесмен небрежно бросил бумаги на столик, – но вы мне лучше на словах расскажите, что и как планируете, – Никита Сергеевич вальяжно откинулся на кожаном кресле и закурил сигару.
– Ну, – начал Борис, – основную идею вы знаете…
– Давай на «ты», а то слишком уж официально.
Боря согласно кивнул.
– И вообще – чего ты то говоришь? Тебя я уже слышал. Дай партнеру сказать, – Никита посмотрел на Костю. – Ты, насколько я понимаю, основной идеолог?
Костя кивнул.
– Ну вот и давай, рассказывай.
В это время секретарь принесла кофе.
– Лида, позовите, пожалуйста, Женю.
Лида оставила чашки и, с улыбкой кивнув, вышла.
– Давай так, – продолжил Никита, обращаясь к Косте, – ты сейчас расскажешь мне основное. Что, как, из чего. Как должно выглядеть, ну и так далее. А все технические моменты, деньги, формы взаимодействия – уже потом. Это больше к Евгении, моему советнику. Она лучше во всем этом понимает. Мне нужны только основные моменты. Ударим по рукам, а дальше поехали.
Костя кивнул и начал рассказывать. Про то, что он хочет делать, какой будет его еда, какой эффект и атмосферу хочет создать, как подавать. Никита периодически задавал уточняющие вопросы и довольно кивал головой. Костя, видя такую позитивную реакцию, расслабился и увлекся. Он воодушевленно рассказывал, уже не замечая никого. Он весь был в своей мечте. Описывал, убеждал, хотя с ним никто и не спорил. Он даже встал от возбуждения, подошел к ватману, который всегда есть в подобных переговорных, и начал наскоро накидывать основные формы подачи. Благо с рисунком у него всегда было хорошо, и он вполне доходчиво мог донести до слушателей основной образ блюд. Увлеченно рассказывая о подаче очередного блюда, он, обернувшись, вдруг замолчал посреди фразы. На пороге переговорной стояла девушка и улыбаясь смотрела на его рисунки. Она была невысокой шатенкой с аккуратной короткой стрижкой, которая делала ее немного похожей на мальчика. Одета она была в простые черные узкие брюки и белую мужскую рубашку. В длинных пальцах она держала телефон.
– А вот и Женя, – улыбнулся Никита, оборачиваясь вслед за Костей к двери. – Познакомьтесь, моя правая рука. И ваш руководитель на будущее. С ней можно решать все технические вопросы.
Проходя мимо Бориса, который встал ее поприветствовать, Женя пожала ему руку. Подойдя к Косте, она тоже протянула руку для пожатия, но он сначала не понял, что от него хотят, смутился, и потом немного резко и, наверно, слишком крепко пожал протянутую прохладную ладонь. Женя невольно скривилась от рукопожатия и, посмотрев на мужчину снизу вверх, – он был почти на голову выше ее, – мягко улыбнувшись, кивнула. Она подошла к дивану и села на Костино место.
– Ну, думаю, с концепцией все понятно, – встрял Боря, видя, что Костя не может продолжать по какой-то причине рассказ. – Давайте перейдем к конкретике. Костя, давай сюда, – Боря жестом показал на место рядом с девушкой. «Этого еще не хватало», – подумал Костя, ощущая непонятное волнение. Но взял себя в руки, подошел и сел рядом с девушкой.
Начался разговор про форму организации, этапы финансирования и доли инвестирования проекта. Женя просматривала принесенные бумаги, кое-что спрашивала. От звука ее тихого, немного вибрирующего голоса у Кости начинали бегать мурашки по всему телу. А когда она двигалась, он улавливал тонкий, с небольшой пряной горчинкой аромат ее парфюма, отчего мысли в голове не становились яснее. В общем, в дальнейшем в обсуждении он практически не участвовал. Впрочем, как и Никита, который все время что-то писал в телефоне и иногда только поднимал голову на вопросы Жени. В основном все детали обсуждали как раз она и Боря.
В конце концов Никита встал и, спешно попрощавшись, ушел отвечать на какой-то важный звонок, оставив Женю самой разбираться с этим проектом.
– А что, Никита Сергеевич всегда так в проектах участвует? – спросил Боря, как только закрылась дверь за Никитой. Женя улыбнулась:
– Почти всегда. Он уже принял решение. Вы ему интересны. Теперь дело в технике. А технику планирую я. Так что большую часть времени работать нам придется вместе, – она улыбаясь посмотрела на обоих мужчин.
Боря беспечно улыбнулся, ожидая, что это будет легче, чем он думал. А Костя напрягся, понимая, что его реакция на потенциального руководителя у него крайне неправильная и это может существенно осложнить процесс работы.
– Концепцию, насколько я поняла, вы с Никитой обсудили. Вопросов по ассортименту блюд, форме и подаче не будет с нашей стороны. Это все на ваше усмотрение. А вот инвестиции, закупка оборудования, полный расклад себестоимости продукции, списки потенциальных поставщиков – в эти вопросы я буду вмешиваться. Так что не обессудьте, – она улыбнулась. – И не считайте меня занудой, но меня будут интересовать даже такие вещи, как штатное расписание, униформа, вплоть до одноразовых перчаток, – видя, как вытянулось лицо у Бориса, она спокойно, с улыбкой, но твердо сказала: – Это не означает, что мы будем вас тотально контролировать. Только в основных осях, как любит выражаться Никита Сергеевич. Кроме того, у нас уже есть определенные формы отчетности, которые мы попросим предоставлять всех партнеров. Если ваш бухгалтер не разберется…
– Но у нас нет бухгалтера… пока нет, – нервно перебил ее Борис.
– Ничего страшного. Поможем вам и с этим. Пока могу предложить кандидатуру из нашего резерва, потом определимся.
Борис облегченно выдохнул и кивнул.
– Ну хорошо, – продолжила девушка. – Тогда, чтобы с чего-то начать, пришлите мне, пожалуйста, на почту ваши расчеты по инвестициям, оборудованию, оборотному капиталу, штатку, планы продаж, БДР, БДДС, планируемую маржинальность продуктов с перепродажи, рассчитанные косты блюд. Ну, в общем, все, что у вас есть, включая юридическую форму предприятия, которая бы вас устроила. Я посмотрю, а потом будем встречаться и обсуждать детали по мере необходимости. Если что – будем корректировать, – она еще раз очень мило улыбнулась, но почему-то в этот раз у мужчин эта улыбка вызвала несколько иные эмоции, чем в начале встречи. – Ну, если мы все обсудили, могу я вас оставить? У меня скоро еще одна встреча.
Она встала, не дожидаясь ответа от собеседников. Мужчины тоже подскочили как ужаленные. Девушка не спеша собрала все принесенные бумаги и, еще раз кивнув мужчинам, вышла.
– Уф, – облегченно выдохнул с ее уходом Борис. – Кажется, меня сейчас катком переехали. Чувствую, нас сожрут, – он просто упал в кресло. Костя остался стоять, как в параличе, смотря на закрывшуюся за девушкой дверь, потом перевел взгляд на Борю и спросил:
– А у нас все то, что она сейчас тут спрашивала, правда есть?
– Да ни хрена нет! – Боря вскочил в панике. – Я не думал, что так… серьезно!
– А какого хрена ты думал? – Костя вышел из ступора и понял, что они, кажется, могут облажаться с этим проектом. Мало того, что Евгения заставила завязаться узлом все его внутренние органы, и из головы вылетели вообще все мысли, кроме ее запаха и глаз, так еще и Боря, кажется, подвел. Он-то рассчитывал, что всю эту бумажную хрень Боря знает, как свои пять пальцев, а он оказался пустозвоном. До Кости стал доходить весь масштаб проблемы.
– Бл*ть, ты же сказал, что все понимаешь в организации бизнеса… в этих… проектах, – Костя, раздраженный, если не сказать взбешенный, подошел к окну.
Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Сейчас не время было искать виноватого, надо было что-то срочно предпринимать, пока проект не снесли. Он смотрел на открывающийся из окна вид, но бесконечное голубое небо, кольцевая автодорога вдали и очень маленькие машинки, как муравьи, перемещающиеся по проспектам, почему-то сейчас стали его дико раздражать.
– Знаю, но тут… уровень… космос какой-то! Как будто мы ракету собираемся построить!
Боря сам был в шоке от того, что совершенно не чувствовал под собой почвы. Он в замешательстве ходил от окна к столу и обратно. Ему-то казалось, что он уже столько знал про бизнес, но сейчас!
– Да я не понял и половины гребаных фраз этой советницы. Что за термины? Могла бы проще сказать! Че хочет-то? Где их таких, бл*ть, умных берут? – чертыхался Борис, лохматя свою уложенную прическу.
– В университетах, – мужчины одновременно в ужасе обернулись к двери. Там с бесстрастным лицом стояла Женя.
Следующая встреча у Жени должна была начаться полчаса назад, но коллеги предупредили, что задерживаются, поэтому она решила воспользоваться пока временем и вернуться в переговорную к новым партнерам Никиты по проектам фудтраков. Женя мысленно улыбалась, идя обратно к переговорной по коридору. Они прекрасно видела, что эти парни ничего не понимают в бизнесе, только строят из себя акул, особенно тот, что пониже, Борис, кажется. Но вот бренд-шэф, и, кажется, главный идеолог проекта, – очень даже ничего. В нем было что-то такое, что цепляло. Никита, видимо, тоже увидел это что-то, с чего бы он тогда дал ей прямое указание повозиться с ними побольше и помочь с расчетами. Обычно они так не поступали, просто брали готовые проекты, оценивали и приступали к реализации, если все устраивало. А тут придется еще сначала сам проект рассчитывать.
– Ооо, – побледнел еще больше Боря, – извините, я не думал…
– Ну, кажется, вы много чего не продумали, придя сюда, – усмехнулась спокойно девушка, проходя в комнату.
– Нет, мы все просчитали… – мямлил Боря, судорожно пытаясь придумать, как извиниться, польстить и одновременно задобрить этого финансового монстра, каким ему виделась сейчас Евгения.
Костя вообще язык проглотил. Внезапно вспотев, хотя в переговорной было довольно прохладно, он замер, смотря, как девушка не спеша подходит к окну.
– Да ладно. Я уже достаточно слышала, чтобы понять, что не так уж вы и проработали этот проект, – как-то по-доброму рассмеялась Евгения.
От грудного звука ее смеха у Кости все завибрировало внутри. Она остановилась рядом с ним у окна, смотря вдаль. Он же не мог отвести взгляд от ее лица и, кажется, забыл, как надо дышать.
– Я не собираюсь убивать ваш проект умными фразами или непонятными задачами. Просто мне надо было понять, насколько глубоко вы в этом понимаете.
Она обернулась и поочередно посмотрела сначала на Костю, отчего у него опять побежали мурашки по всему телу, потом на Бориса, у которого на лице были написаны все те титанические усилия, которые тот прилагал в данный момент, чтобы придумать, как вырулить из ситуации.
– Мы готовы сотрудничать. Учиться. Вы же нам можете помочь в этом? Поэтому и обратились к самым лучшим специалистам, – начал было Боря, не придумав ничего лучше, как брать девушку обаянием и лестью.
Это Жене явно не понравилось, как и слащавая улыбочка, с которой тот решил к ней подойти.
«Что он делает?» – мелькнуло в голове у Кости.
Девушка моментально стала холодной как лед, от ее доброго расположения не осталось и следа. Очень четко и сухо она произнесла:
– Если вы надеетесь, что с таким подходом вам удастся работать с Никитой Сергеевичем, то очень ошибаетесь. Он не терпит непрофессионализма. Если у вас нет расчетов, желательно их сделать, в противном случае, наша сторона не будет участвовать в проекте.
– Но это же не вам решать, – вообще потерял поляну Борис, решив, что если не сработала лесть, то можно брать напором.
Женя с каменным лицом ровно произнесла:
– И мне в том числе. Не думаю, что ваше слово будет весомее моего. Это, во-первых. Во-вторых, я не намерена пока терять потенциально прибыльный проект только из-за того, что его менеджеры недостаточно компетентны в расчетах. Тем более что концепцию Никита Сергеевич одобрил, а у него на это есть нюх. Так что умерьте свой пыл и просто попытайтесь сосредоточиться на проекте. Если что-то не ясно, могу помочь, только без этих… ужимок, пожалуйста.
Она собралась уходить, когда Костя отмер и понял, что надо как-то спасать ситуацию. Он сделал небольшой шаг вперед и, не с первой попытки справившись с голосом, откашлявшись, негромко произнес:
– Мы действительно не особенно сильны в расчетах, – начал он, слегка сконфузившись и отводя глаза от девушки.
Ей показалось, что он даже слегка покраснел. Это было очень мило.
– Но это проект очень важен для нас. Это все, над чем мы… я думал и к чему готовился последние, наверно, десять лет, – Костя еще раз откашлялся. – Своих денег у нас нет, и вытянуть самостоятельно такие инвестиции мы не сможем. Так что ваше участие для нас – единственный шанс воплотить мечту в жизнь, – он замолчал.
Видя, что девушка немного расслабилась и с улыбкой смотрит прямо ему в глаза, смутился еще больше. Он не считал себя застенчивым человеком, но сейчас просто куда-то уплывал в тумане. Через силу Костя продолжил:
– Мы, правда, не знаем, как это делается… все наши расчеты, ммм… слегка не дотягивают до вашего уровня, – он неловко улыбнулся, как бы извиняясь, и при этом посмотрел на Борю, который краснел как рак, пытаясь себя сдержать, чтобы опять не сболтнуть лишнего. Боря уже понял, что оплошал, и, видя, что слова Кости производят правильно впечатление на Женю, решил не встревать.
– Подскажите, с чего начать, мы попробуем исправить, – Костя почти с мольбой посмотрел девушке в глаза и утонул.
Девушка улыбаясь смотрела на мужчину таким чистым и светлым взглядом, что Костя невольно расцвел улыбкой.
– Это на самом деле несложно, – она не отводила взгляд, отчего у мужчины началось легкое головокружение. – Присылайте мне все, что у вас есть. Посмотрю, что можем с этим сделать. Возможно, встречаться надо будет немного чаще, чем я предполагала, – добавила она, наконец отведя глаза от Кости. – Ну теперь мне точно надо идти, – она посмотрела на свой мобильник, который, видимо, выдал оповещение о встрече. – Жду от вас информации. До свидания, – и еще раз, обернувшись, улыбнулась обоим мужчинам, хотя посмотрела только на Костю. Его сердце пропустило удар.
– Ты молоток! – Боря хлопнул друга по спине, когда они остались одни. – Классно ее развел.
– Никого я не разводил, – угрюмо буркнул Костя, все еще пребывая в каком-то странном состоянии. – Ты бы ей еще взятку стал предлагать или угрожать! Ты вообще – о чем думал?! – он наконец-то начал нормально дышать и приходил в себя. Сейчас он испытывал злость на друга за это поведение. – Тебе говорят, как надо, а ты, блин! Идиот! Что она о нас теперь думать будет?!
– Да все хорошо! Она же, видел, как на тебя смотрела? – Боря озорно ухмыльнулся. – Ты ее покорил, парниша! Теперь проект наш!
– Совсем дебил? – разозлился Костя. – Что вообще творишь? Пошли, предприниматель! Нам проект делать надо, а не фантазировать!
Глава 3
У Жени выдался напряженный день. Вечером, вернувшись после очередных переговоров в свой кабинет, она почти упала в кресло. Откинувшись и прикрыв глаза, девушка попыталась немного прийти в себя. Ей сегодня надо еще много сделать, но вот сил на это уже не было. Переговоры ее всегда изматывали. Гораздо проще было сидеть в кабинете и заниматься текущей работой, чем находиться на совещаниях или присутствовать на деловых встречах. Не то чтобы ей это очень не нравилось, было трудно чисто эмоционально. Держать собеседника в напряжении, давить, если у него была сильная позиция, сглаживать острые углы, если переговоры заходили в тупик. В общем, подводить к тому результату, который нужен компании, – это было непросто, но она неплохо с этим справлялась. Никита прекрасно это знал и частенько брал с собой. Особенно на сложные переговоры. Во-первых, ты всегда солиднее выглядишь, когда приезжаешь вместе с советником. А во-вторых, манера Жени спокойно, довольно тихо, но очень уверенно задавать нужные вопросы всегда ему импонировала и была удивительно результативной. Обычно партнеры, видя перед собой молодую симпатичную девушку, сначала расслаблялись, определяя ее на роль очередной подруги Никиты, но потом, услышав от нее острые точечные вопросы, направленные прямо в узкие места их позиции, начинали заметно нервничать. На этом этапе обычно Никита активно включался в процесс и своим напором, опять же, при поддержке Евгении, разматывал партнера на нужный себе результат. Что и говорить – они были хорошей командой. Фронтменом был Никита, а всю подготовительную работу и тылы обеспечивала Женя. А эта часть работы была подчас куда сложнее простого выступления на сцене переговоров. Кроме того, все достигнутые договоренности, их выполнение и соблюдение условий контрактов тоже было на Жениных плечах. Подчас это становилось слишком тяжело. Вот и сегодня Женя ощущала себя просто как выжитый лимон, а надо было еще проверить протоколы, их отправку и составить дорожную карту одного из проектов. И от нее всего этого ждали сегодня. Никому же и в голову не могло прийти, что, как любой человек, Женя может уставать, да и времени в сутках у нее столько же, сколько и у других.
Она откинулась на спинку кресла и немного покачалась. Покрутившись к окну, Женя увидела, что уже стемнело и опять пошел дождь. Да уж – ранняя весна. А сегодня целый день продержалась хорошая погода. Говорят, светило солнце и было довольно тепло. Но она опять не успела это застать, как обычно. Вот так и пролетают ее рабочие будни. Вечный бег. Одно совещание за другим. Таблицы, расчеты, решения, протоколы, отчеты. Иногда Женя себя чувствовала глубоко несчастной, измученной белкой в опостылевшем колесе. Особенно остро это ощущалось в конце зимы и весной, когда уставший от холодов и вечно серого неба организм полностью истощался. Батарейка садилась – и сил просто ни на что не оставалось. В это бы время съездить куда-нибудь на солнышко, полежать, погреться и ничего не делать. Так, чтобы в голове не было никаких мыслей, не отвлекали телефонные звонки и не досаждали надоедливые коллеги. Женя невольно улыбнулась мысли о путешествии на какой-нибудь тропический остров с пальмами и белым песком.
В последний раз она была в отпуске еще до болезни папы. Она тогда смогла, под его давлением, выбраться на неделю в Таиланд. До сих пор ей казалась та поездка каким-то сном. Настолько там все было необычно для нее – как в сказке или в кино. Тепло, вкусно, красиво. Она тогда даже позволила себе отключить мобильный телефон, чем привела в бешенство Никиту, который понял, что ему не с кого больше спросить нужную информацию в течение целой недели. Секретари и помощники его, естественно, не устраивали, хотя ему даже в голову не пришло сначала спросить у них. Зная ответственное отношение Жени к работе, он бы мог предположить, что всю необходимую для него информацию она заранее оставила у них. Но нет, ему было проще дергать ее. За пять лет работы с Женей он стал в ней нуждаться едва ли не больше, чем в ком-либо еще в своей жизни. Иногда он даже сам подсмеивался над этой зависимостью от нее. И, оказавшись в одиночестве всего на одну неделю, устроил ей потом такой разнос, что ему пришлось после этого извиняться за излишнюю резкость.
Женя ухмыльнулась этим воспоминаниям. Она знала непростой характер своего босса и даже привыкла к нему, но иногда все же он перегибал палку. Хорошо еще, что сам Никита понимал это. Он всегда вовремя успевал извиниться, в противном случае Женя бы давно ушла из его компании. Но эти извинения не уменьшали ту психологическую нагрузку, которую она испытывала каждый раз, когда он повышал голос и пребывал в стадии крайнего раздражения. А это случалось довольно часто. Сотрудники их компании – да что там сотрудники, даже его собственная мама и уже бывшая жена – каждый раз удивлялись терпению и выдержке Евгении во время таких вспышек. Женя на их вопросы, как ей удается сохранять такое нордическое спокойствие, только улыбалась и молчала. Не будет же она им рассказывать, чего стоит ей это спокойствие и насколько ей на самом деле тяжело выносить его крики, ругань, психоз и истерики, возникающие иногда на пустом месте.
Женя по-своему любила и жалела Никиту. Он ей представлялся в такие моменты маленьким напуганным мальчиком, который кричит, чтобы другие не заподозрили, что ему страшно и насколько он не уверен в себе в этот момент. Она просто принимала эту черту в его характере и старалась пропускать вспышки мимо ушей, направляя энергию в другое русло. Кроме того, он когда-то, впрочем, не так уж и давно, хотя сейчас ей это казалось вечностью назад, помог в очень тяжелый для нее период жизни, когда ей жизненно необходимо было на кого-то опереться. С его помощью Женя смогла пережить развод.
Раздавленная изменой горячо любимого мужа, по совместительству друга Никиты, Женя тогда себя собирала буквально по кусочкам, вытаскивая из грязи свое сердце, куда втоптал его бывший муж. Никита оказался рядом и смог проявить такую теплоту и заботу, которую в нем никто не мог и заподозрить. Наверное, даже его жена бы удивилась, узнай она случайно, насколько трогательно Никита мог себя вести по отношению к женщине.
Обычно требовательный в работе, он не замечал мелких ошибок, которые она допускала из-за рассеянности. Отвлекал ее разговорами, возил с собой на встречи, даже когда она ему не нужна была там. Кормил всякими деликатесами, ненароком заезжая после встреч в рестораны. Придумывал участие в каких-то смешных и иногда глупых проектах, чтобы просто занять ей голову и отвлечь от тяжелых мыслей. Делал все, на что у него хватало фантазии, чтобы ей стало хоть немного полегче.
Это отчасти помогло. Постепенно раны стали затягиваться, но Женя и сейчас все еще отчетливо помнила ту пустоту и дикую жгучую боль где-то глубоко внутри, когда увидела мужа в обществе другой женщины. Помнила, как разом в ней все оборвалось.
Нельзя сказать, что она ничего не видела. Какие-то признаки его неверности иногда всплывали. То странный запах, то задержки на работе и незапланированные отъезды. Да и доброжелатели намекали на то, что у супруга рыльце в пушку. Но она была настолько влюблена, что буквально растворялась в нем. Гнала все дурные мысли от себя подальше. Доверяла ему больше чем себе. Она была просто безгранично счастлива. У нее была идеальная семья, которую ждало исключительно счастливое будущее. Женя даже стала задумываться о ребенке.
Но все это оказалось миражом, ее фантазией. Никакой семьи-то, по большому счету, и не было. Не говоря уже о счастье. Был обман и предательство. Было удобное сожительство и использование одним человеком другого.
Осознав очевидное – что муж ей изменяет, и изменяет давно, с самого начала их совместной жизни, – Женя вдруг с ужасом увидела, насколько она была ослеплена своим чувством. Все вокруг видели, что ее обманывают, а она пребывала в счастливом неведении. Как в дурном анекдоте – жена узнает последней. В тот момент ей стало очень стыдно за свою слепоту, за то, что она стала героиней такого пошлого романа. Жена-рогоносец. Ей тогда казалось, что над ней все смеются, и иногда хотелось исчезнуть навсегда из того окружения, где они бывали вместе, где все всё знали про нее и Алексея. Но Никита ей этого не позволил. Только благодаря его усилиям она не сорвалась с места и не уехала из города и вообще из страны. Не сломала свою карьеру, отправившись зализывать раны в какую-нибудь глушь. Она осталась в Питере, в его компании, пересилила свой страх, гордо подняла голову перед лицом общих знакомых и смогла доказать, что она в этой ситуации далеко не жертва. Сейчас большинство из их окружения считали, что Алексей совершил крупную ошибку, расставшись с такой женщиной.
Евгения стала жестче, ярче, сильнее. Она немного поменяла образ и превратилась из милой девушки в яркую стильную бизнес-леди. Кроме того, она стала крутым профессионалом в своей области. В компании Никиты Женя поднялась до уровня советника и стала весьма заметной фигурой в их бизнесе.
За эти годы и компания выросла, и сам Никита превратился в крупного бизнесмена. Обороты компании росли, а вместе с ними и благосостояние Евгении. Никита не скупился на вознаграждение, если дело касалось оплаты ее работы.
После развода с Алексеем Женя купила себе элитную квартиру, о которой они когда-то вместе мечтали с мужем, сделала стильный ремонт. Наконец-то позволила себе мощную спортивную машину. Теперь она одевалась в самые престижные бренды, позволяла самые дорогие бьюти-процедуры и увлечения и, в принципе, могла наслаждаться всеми благами, которые только может дать современная цивилизация очень обеспеченному человеку. Счастливее она, конечно, от этих благ не стала, но жизнь более-менее вошла в нужное русло. Все стало выравниваться. До недавнего времени. Пока папа не заболел.
Однажды вечером ей позвонили из больницы и попросили приехать. Отцу стало плохо дома, и он, боясь ее побеспокоить, сам вызвал скорую. Скорая забрала его в больницу, они сделали все необходимые мероприятия для купирования острого состояния, но в процессе исследований обнаружили опухоль.
Потом начались круги ада.
Она ездила с отцом по бесконечным клиникам, врачам. Они проводили различные исследования. Но раз за разом диагноз подтверждался – карцинома Беллини. Одна из самых опасных и быстро развивающихся опухолей, оперирование которой не дает никакой гарантии на успешное излечение. Поговорив с отцом полгода назад, они вместе приняли решение бороться.
Уже прошло две операции. Тяжелое восстановление. Химия. Реабилитация. И сейчас врачи давали неплохие прогнозы, но точно ничего гарантировать не могли. Просто наблюдали.
В последние недели папа чувствовал себя немного легче. Он уже выходил на улицу, подолгу гулял. Начал нормально кушать. Иногда с застенчивой улыбкой просил приготовить ему что нибудь вкусное, чем вызывал просто восторг у Жени. И даже собирался летом выехать на дачу пожить на природе.
И вроде бы можно было немного расслабиться, но Женю не отпускало какое-то внутреннее напряжение. Она хотела верить в то, что все обошлось, что они победили эту напасть, но подсознательно понимала, что опасность не миновала… и возможно, не минует. К тому же вид отца ее очень тревожил. Она не могла без боли смотреть на любимого родного человека, который за эти полгода превратился из здорового цветущего красивого мужчины в маленького сгорбленного старичка. Всегда спортивный, подтянутый – теперь он стал бледной тенью себя. Едва ходил, с трудом переставлял ноги, был очень слаб, бледен, сильно похудел. Но даже не эти внешние изменения пугали больше всего Женю, а его глаза. Глаза человека, который потерял надежду, понял, что это конец. Она видела, что, несмотря на временное улучшение, он сдался, перестал бороться, смирился с неизбежностью. От этого Жене было жутко страшно и больно. Она пыталась убедить его мыслить позитивнее, верить в то, что болезнь побеждена, и если даже не совсем, они все равно ее победят. Но она прекрасно видела, что он уже не слышит ее. Папа ушел в себя. Много молчал, что-то думал. И только с грустной улыбкой гладил ее по руке, когда она опять начинала рисовать ему оптимистичные картинки будущего.
Про свой развод она так пока и не рассказала ему. Не хотела расстраивать. Вернее, ей было просто стыдно перед ним. Она не могла так подвести его. Его дочь должна была быть самой успешной во всем, а она все испортила. Да, именно такие мысли крутились в голове у Жени даже спустя два года после развода. Она все еще считала себя виноватой в том, что ее брак развалился. Почему Женя обвиняла себя и в изменах мужа и в его лжи? Вероятно, так сказывались глубоко укоренившиеся в ее сознании предрассудки прошлых поколений, что мужчина от хорошей жены не гуляет. И рассказать эту постыдную правду о своем браке отцу, да еще в таком состоянии, она просто не могла. Они не много и до этого общались – папа не сильно жаловал Алексея, а в своем теперешнем состоянии он, наверное, и вообще не замечал, насколько давно не видел зятя.
Женя повернулась к столу и стала перебирать бумаги, наваленные в течение дня. На глаза попались листки с картинками стритфуда от этого нового проекта, который нашел где-то Никита. Перечитав скудные записи и подобие расчетов, Женя улыбнулась. Забавные все же эти парни. Они очень отличались от тех, кто к ним обычно приходил за финансированием. Она откинулась на спинку кресла и вспомнила глаза парня, Константина, кажется. Он был определенно очень привлекательным мужчиной. Высоким, хорошо сложенным. А глаза… что-то было в них такое…завораживающее, что ли. Или ее удивило то выражение, с которым он на нее смотрел. Как будто бы увидел чудо или что-то, во что трудно поверить. Это заставило ее улыбнуться еще шире. Приятно, когда на тебя так реагируют.
– Ну, что думаешь об этом проекте? – в дверях стоял Никита. Он кивнул на бумаги, которые она держала в руках. – Как думаешь, ребята стоящие?
Женя пожала плечами:
– Трудно сказать. Видно, что они горят этим проектом, но, по большому счету, никаких расчетов у них нет. Так, только голые предположения и идея. Надо посмотреть, посчитать. Потом смогу что-нибудь сказать.
– Ну, ты всю информацию пока собери, потом еще поговорим, – Никита повернулся к двери. – А ты не собираешься еще?
– Нет, – Женя посмотрела в компьютер, – надо еще кое-что доделать.
– А, ну ладно. До завтра, – Никита махнул рукой и ушел.
Женя со вздохом посмотрела на часы и принялась проверять протоколы.
Глава 4
Собирать цифры и делать расчеты оказалось еще труднее, чем предполагал Борис. Все, что они смогли прислать Жене за неделю, оказалось недостаточным даже для предварительного анализа проекта. В результате Женя назначила еще одну встречу, на которую нужно было ехать только Борису, но он захотел взять с собой Костю в качестве моральной поддержки.
– Слушай, я ее реально побаиваюсь. Да и не задалось у нас общение, ты же видел.
– Видел! Из-за тебя, дурака, – ухмыльнулся Костя. – Постарайся в этот раз умнее быть. Я с тобой не поеду, – ответил он на умоляющий взгляд Бориса. – Мне и по своей части много чего сделать надо, и так зашиваюсь.
Работы у него было действительно много, но, по большому счету, Костя понимал, что это только отговорка, чтобы не ехать и не встречаться с Женей. Все эти дни он только о ней и думал и мысли явно были не по поводу проекта. Было что-то в ней такое, отчего Косте хотелось остановиться и забыть обо всем, кроме ее глаз, рук, улыбки. Он прекрасно понимал, что это неправильные мысли, что они только мешают сосредоточиться на деле. Но ничего поделать с собой не мог, только глупо улыбался и вспоминал, как она на него смотрела. Поэтому сейчас, когда Боря попросил ехать с ним на встречу, Костя отказался, боясь, что не сможет вести себя нормально в ее присутствии, в смысле нормального поведения партнера, профессионала. Это может испортить и так почти заваленное дело. Этого нельзя допустить.
– Нет уж, сам заварил кашу, сам расхлебывай.
Борис буркнул под нос, что его бросают на амбразуру, и поехал один.
Встреча в этот раз оказалась более продуктивной, чем прошлая. Вытягивая из Бориса по кусочкам информацию, Евгения по сути сама все делала. Сформировав основную структуру проекта, стала насыщать его цифрами и расчетами. Кое-чего не хватало, и Борис не мог дать ей эту информацию. Он совершенно не помнил, сколько нужно поваров, какие у них средние зарплаты, какая средняя выработка, не помнил, какие техкарты сделаны и какие цены планировал ставить на блюда Костя. В результате полвстречи они висели с Костей на телефоне. Пока, наконец, Женя не устала.
– Так. Давайте на сегодня закончим как есть. А следующую встречу проведем на троих. Или вообще на двоих. Мне нужен теперь только ваш партнер, по большому счету. Основное я посчитаю сама, – Женя подняла глаза на Бориса, тот радостно кивнул в знак согласия. Правда, у него в голове сразу мелькнула мысль, что Костя опять может отказаться ехать.
И он оказался прав – Костя наотрез отказался встречаться с Женей, сославшись на то, что ему надо делать проработку блюд. Написав всю информацию, которую Женя запросила, Костя отправил компаньона одного на встречу. Борис что мог передал, что-то они с Женей опять выуживали у Кости по телефону, чем теперь уже окончательно вывели девушку из себя, и она в конце встречи заявила Боре:
– Я все понимаю, проработка блюд – важное дело, и нельзя отвлекаться. Но расчеты тоже не менее важны. По крайней мере на этом этапе. Ошибемся с финансированием – нас Никита Сергеевич не похвалит. Поэтому предлагаю: если гора не идет к Магомеду, Магомеду приехать к нему.
Увидев тень сомнения, в глазах Бориса, Женя продолжила:
– Насколько я понимаю, он сейчас занят проработкой блюд для проекта.
Боря кивнул.
– Где вы это делаете? На какой базе? – уточнила она, увидев непонимание в глазах мужчины.
– Базе? – до него дошло, что она имеет в виду, и Борис расхохотался. – Наша база – его съемная квартира.
– М-да, – засомневалась Женя. – Навряд ли он захочет, чтобы я туда со своими табличками приехала.
– Захочет! Еще как захочет! – вскинулся Боря. – Я его уговорю. Это я беру на себя.
В результате они договорились, что на следующий день, после всех своих встреч, ближе к вечеру девушка сама заедет на квартиру к Косте и получит от него напрямую всю недостающую информацию.
Выйдя со встречи, Борис, конечно же, напрочь забыл о том, что должен предупредить товарища о визите советника. А на следующий день забегался с новыми поставщиками и вспомнил уже под вечер:
– Черт! Косте не позвонил, – Борис стал спешно набирать Костю, но тот не брал трубку.
Он как раз в это время занимался разработкой техкарты для мини-бургера. Костя, как обычно, все блюда разрабатывал сам, не доверяя рецептам и аналогам, готовил все сам у себя на кухне в одиночестве, чтобы никто не мешал. Сегодня он врубил на полную мощность «Металлику» и полностью погрузился в творческий процесс. Несколько вариантов котлет дожаривались на сковороде, зелень была подготовлена, томаты нарезаны, сейчас он взбивал один из вариантов соусов. Сквозь звуки музыки он услышал, что в дверь позвонили.
– Кого еще несет, – буркнул он себе под нос и, перекинув через плечо полотенце, пошел открывать.
Открыв нараспашку дверь и увидев перед собой Евгению, он окаменел. В строгом, идеально сидящем брючном костюме кофейного цвета девушка стояла перед его дверью и не менее ошеломленно смотрела на мужчину. Пару минут молчания – и она с натянутой улыбкой произнесла:
– По всей видимости, вас не предупредили.
– Не предупредили о чем? – тряхнул Костя головой, чтобы очнуться.
– Я просила Бориса предупредить, что заеду. Чтобы дополнить информацию о проекте и техкарты посмотреть… Но он, видимо, забыл вам передать, – она немного смущенно перевела взгляд на голую грудь мужчины. – Извините, я лучше в другой раз зайду…
Костя проследил за ее взглядом, до него внезапно дошло, что стоит перед девушкой почти голым, в одних домашних шортах, да еще очень низко сидящих.
– И у вас, кажется, горит что-то, – Женя кивнула головой в сторону кухни, откуда уже шел сизоватый дымок.
– Черт, – резко бросил Костя. – Заходите.
Он бросился на кухню тушить котлеты. Девушка зашла только на самый порог, прикрыла дверь. Из кухни Костя крикнул:
– Извините, Боря действительно забыл сказать. Я проработкой занимаюсь. Я сейчас, – убрав безвозвратно испорченные котлеты с огня, Костя из кухни бросился в спальню. Натянул на себя белую футболку, наскоро ополоснул лицо, посмотрел на себя в зеркало, чертыхнулся своему отражению и, постаравшись успокоиться, вышел к девушке. – Зайдете?
– Нет, – Женя смущенно мотнула головой, – я лучше действительно в другой раз. Это было плохой идеей – заявиться к вам вот так, – она рукой предупредила намеревавшегося возразить парня. – Вы, если у вас что-то есть, скиньте, пожалуйста, мне на почту. А остальное позже обсудим… на нейтральной территории, – девушка уже немного пришла в себя, и сейчас, когда на мужчине было хотя бы какое-то подобие одежды, чувствовала себя чуть увереннее. – И кстати, на следующей неделе планирую поход к нотариусу для открытия фирмы. Вы сможете в среду в пять?
– Да, конечно, смогу, – четко и немного резко ответил Костя.
– Хорошо. Нотариуса я пока забронирую на это время, но мне желательно, чтобы вы с партнером еще раз в офис перед подписанием заехали. Надо некоторые детали в учредительном договоре проговорить. Сможете в понедельник, около обеда? Время не принципиально, я буду в офисе до вечера.
– Да, мы подъедем с Борисом. И карты пришлю. Мне немного осталось. Так, кое-что доработать, – Костя пытался взять себя в руки.
– Мне хотя бы общие границы понимать, – наконец-то смогла улыбнуться девушка. – Ну, до свидания. Извините еще раз, что побеспокоила.
Она кивнула и поспешила выйти из квартиры. Уже в лифте выдохнула и от души рассмеялась. Этот парень действительно был очень милым. И что говорить – формы у него еще те! Женя даже стало жарко от одного воспоминания о его кубиках пресса и тонкой полоске волос, уходящей в шорты. Даже если они ничего не понимают в бизнесе, с ними будет интересно работать, особенно с Костей. Непонятно с чего, но у Жени поднялось настроение. Выходя из лифта она все еще улыбалась.
Костя же, как только закрылась за ней дверь, выругался трехэтажным матом и набрал Бориса:
– Ты, бл*ть, что устроил? Какого хрена не предупредил, что Евгения ко мне приедет!
– Я пытался! Ты телефон не брал! – оправдывался Боря.
– Ты вообще понимаешь, что она теперь обо мне подумает? Я тут в одних труселях котлеты жарю, а она вся такая чистенькая приходит со своей папочкой!
Боря живо представил эту картину и загоготал.
– Тебе смеяться, а я тут как обезьяна, даже не брился сегодня. Еще боссу своему расскажет!
– Ну ничего, ничего! Пусть знает, как работяги выглядят при работе над ее проектом, – рассмеялся Борис. – Не все одни циферки писать. А Никите точно не станет болтать, что видела тебя в труселях, ей самой это не на руку.
– Это еще почему?
– Ну а ты бы как отреагировал, что твоя пассия ходит по квартирам партнеров, которые еще и голыми ее встречают? – еще раз хохотнул Боря.
– С чего ты решил, что она его пассия? – буркнул Костя.
