Видимо, этот ход когда-то давным-давно прорубила в скальных породах вода. Стены были гладкие, пещера круто шла под уклон, и удержаться на ногах порой было очень трудно. Приходилось цепляться за малейшие выступы на низком потолке, упираться изо всех сил, прижиматься спиной к скользкой стене… Товарищи шли почти вслепую. Правда иногда в стенах попадались узкие трещины, сквозь которые в кишку подземного хода сочился свет и свежий воздух. В таких местах они ненадолго останавливались, переводили дыхание. Они не боялись заблудиться – пока никаких ответвлений не встречалось. Шалрой говорил, что это единственный путь, сбиться с него невозможно, и Малыш и Буйвол ему охотно верили. Конечно, существовали другие опасности – можно было встретить какого-нибудь пещерного хищника, наступить на змею или ядовитую многоножку. Наверное, можно было задохнуться – люди тяжело дышали, воздуха не хватало. Но босой Шалрой шел уверенно, бодро постукивая посохом, ощупывая им путь перед собой…
Вскоре под ногами зажурчала, заплескалась вода.
– Ее можно пить, – сказал Шалрой.
Буйвол наклонился, зачерпнул воду ладонью, понюхал, смочил губы… Вроде бы, ничего.
– Дальше будет больше, – предупредил проводник.
Действительно, через какое-то время воды стало по щиколотку. Она была ледяная – у людей почти сразу онемели ноги.
Шалрой вдруг остановился. Малыш налетел на спину проводника, на него самого наткнулся Буйвол.
– Что? – одновременно спросили бойцы.
– Последний участок, – объявил Шалрой. – Делайте как я.
– Это как? – Малыш протянул руку, нашел плечо Шалроя. – Ничего же не видно.
– Садитесь на землю. Лучше лечь. Оружие возьмите в руки. Держите крепче. И ползите ногами вперед.
– В воду? – возмущенно спросил Буйвол.
– Да. Ползите вперед и берегите голову.
– Зачем?
– Это последний участок, – казалось, что Шалрой улыбается.
– Нууу… – протянул Буйвол.
– Садитесь! – Нет, Шалрой не улыбался. Он был серьезен.
– Как скажешь, – Малыш сел в обжигающе холодную воду. – Долго нам так ползти? Я боюсь замерзнуть.
Шалрой не ответил.
– Эй! – Малыш вытянул ноги, попытался нащупать ими проводника. Впереди было пусто. – Уже уполз? Эй! Ты где?.. Его нет! – Малыш обернулся к Буйволу. Ничего не было видно, но отчетливо слышалось тяжелое дыхание друга.
– Тогда идем за ним.
И они поползли. В ледяной воде. Ногами вперед.
И вдруг земля ушла из под ног.
– Эх! – только и успел крикнуть Малыш.
Гладкое дно пещеры словно провалилось. Опрокинувшись на спины, друзья заскользили вниз, под крутой уклон. Встать было невозможно, и не за что было уцепиться, чтобы затормозить бешеное скольжение.
«…берегите голову!..»
Они стремительно неслись во тьме, в узкой каменной кишке. Ледяные брызги жалили кожу, упругий воздух забивал легкие. Они не могли кричать, не могли остановиться. Они ничего не могли сделать. И друзья лишь прижимали крепче оружие, и втягивали головы в плечи. На спине холодного потока они неслись в неизвестность, и не в их силах было что-то изменить.
Свет резанул по глазам.
Они вывалились из черной дыры, плюхнулись в крохотное озерцо, подняв фонтаны брызг. Буйвол упал на Малыша, и тот, охнув, с головой ушел под воду. И тотчас вынырнул, откашливаясь, отплевываясь, неразборчиво ругаясь.
Озерцо было неглубокое, по грудь, но друзья долго бестолково барахтались в воде, прежде чем поняли это.
Шалрой стоял на берегу и смотрел на них.
– Ты! – крикнул Буйвол, ткнув пальцем в сторону проводника. – Ты нас чуть не угробил!
– Все в порядке, – спокойно сказал Шалрой. – Это проверенный путь.
– Мог бы предупредить! – Малыш, держа над головой лук, брел к берегу.
– Вы бы, наверное, не пошли.
– Ни за что! – разъяренный Буйвол выползал из воды. Шалрой на всякий случай отступил на пару шагов. – Никогда больше!
Они находились в просторной пещере. Сквозь многочисленные трещины на потолке и стенах вливались внутрь потоки света. Поверхность озерца весело играла бликами, радужно искрилась водяная пыль.
– Этот источник никогда не высыхает, – сказал Шалрой. – Отсюда до дома ровно два дня пути.
Они выбрались наружу, разделись, расстелили одежду на горячих камнях.
– Никогда так больше не делай! – сказал Буйвол. Он был весь синий от холода, только многочисленные шрамы белели на коже.
– Вымокла тетива, – Малыш горестно качал головой. – И стрелы вымокли.
– Это самый короткий путь сюда, в котловину, – сказал Шалрой, словно извиняясь. – Если бы мы пошли другой дорогой, потеряли бы лишних два дня.
– Ты должен был нас предупредить! – сказал Малыш. Он вывалил стрелы из колчана, разобрал их, пересчитал, стал аккуратно поправлять оперение каждой и выкладывать на солнцепек.
– И это самый безопасный путь, – сказал Шалрой, помолчав.
– Я думал, что рухнул в пропасть, – буркнул Буйвол, вытягивая из ножен меч и внимательно осматривая клинок.
– Ничего себе – «безопасный»! – Малыш, навалившись всем телом на лук, согнул его и снял тетиву. – Я гадал, что случится скорей – оторвет мне голову или переломает ребра.
– Там гладкие стены. Ни малейшего выступа. Можно, конечно, свезти кожу, или синяк посадить, но убиться – нет.
– А как мы пойдем обратно? – подозрительно спросил Буйвол.
– Обратно есть другой путь.
– Не такой как этот? – Буйвол лег голым животом на горячие камни, подставил мощную спину солнцу.
– Нет.
– Еще лучше? – Малыш хмыкнул – Еще веселей?
– Он дольше, – серьезно сказал Шалрой. – И тяжелей. Здесь мы спустились, не тратя сил. Там надо будет самим подниматься.
– Уж лучше подниматься самим, – пробурчал Буйвол, почесывая переносицу. – Чем вот так вот… Вслепую… Ничего не понимая…
– Как глисты в кишке! – хохотнул Малыш. Буйвол перевернулся на спину, приподнялся на локтях, исподлобья глянул в сторону друга – заметно было, что такое сравнение ему не понравилось.
Когда просохла одежда и вещи, путники стали собраться. Пока Малыш натягивал тетиву и складывал в колчан стрелы, Буйвол вернулся в пещеру и набрал свежей воды во фляжки. Шалрой, ожидая, когда наемники будут готовы, отошел в сторону. Он стоял неподвижно, смешной и нелепый из-за своей бесформенной шляпы на макушке, и с тоской смотрел куда-то вдаль.
Солнце клонилось к закату.
Еды не осталось. А идти предстояло целых два дня.
Встретит ли их хоть кто-нибудь?
Буйвол заметно хромал. И это беспокоило Малыша.
– Ты в порядке? – в очередной раз спросил он. Буйвол не ответил. Ему надоел этот вопрос.
Горы остались позади. Скалистые хребты тянулись справа и слева. Далеко впереди парили над горизонтом вечные ледники неприступных вершин, колыхались в дымке раскаленного воздуха, словно миражи.
Мертвая Котловина была окружена горной цепью.
– Как вы здесь живете? – пробормотал Буйвол, утирая со лба пот.
Солнце только начало подниматься к зениту, а жара стояла невыносимая.
– Мы привыкли, – отозвался Шалрой.
– Ни одного лесочка, – сказал Малыш.
– Почему же? Есть. – Шалрой махнул рукой на север. – Там. Около гор. Настоящие леса.
– А реки здесь есть?
– Ручьи. Но летом они обычно пересыхают. А нынче даже в колодцах вода кончилась.
– Сушь, – сказал Буйвол.
– Мы привыкли, – повторил пастух.
Горячий ветер гнал пыль по земле, закручивал вихри. Неровный шар перекати-поля, подпрыгивая, прокатился перед людьми и застрял в кусте высохшего чертополоха.
– А где тебя подстрелили? – спросил Малыш. – Покажешь нам это место?
– Оно в стороне. Не хочу делать крюк.
– Торопишься?
– Да.
Шалрою было страшно. И по мере приближения к родным местам тревога его росла. Дурные предчувствия одолевали пастуха.
– Большая ли деревня у вас? – спросил Малыш.
– Больше двадцати дворов. И стадо большое было.
– А людей сколько?
– Сколько скотины, столько и людей.
– Жарко! – выдохнул Буйвол, из-под руки глянув на белое солнце.
– Мы привыкли…
Буйвол хромал. Малыш с тревогой поглядывал на друга.
– Ты в порядке? – не выдержав, вновь спросил он.
Буйвол промолчал. Потом вдруг улыбнулся широко и ответил:
– Я привык.
За день они дважды делали короткие привалы.
Первый раз отдохнули в тени безлистной акации на берегу безводного ручья. Грязь на пересохшем дне растрескалась, расслоилась тонкими пластинками. Когда уже собрались уходить, Малыш без всякой цели перебежал на другой берег и вернулся – листики высохшей грязи хрустели под ногами, словно льдинки ломались.
Второй раз отдыхали под открытым небом. Покрасневшее солнце уже опускалось к горам, было не так жарко. Воды оставалось совсем немного, потому решили идти ночью. Малыш и Буйвол дремали, Шалрою не спалось – тревожные мысли не давали. Когда стемнело, пастух разбудил наемников, и они тронулись дальше.
Шли всю ночь. Утром, ненадолго остановившись, допили воду.
– Теперь совсем рядом, – сказал Шалрой, и сердце его заколотилось сильней. – Совсем рядом… – негромко повторил он.
Выгоревшая степь выглядела точно так же, что и час назад, день назад. Непонятно было, как ориентируется здесь пастух, но Малыш и Буйвол уточнять не стали. Родные места знаешь сердцем.
Из-за гор поднималось алое солнце, опухшее, неровное, словно бы помятое. Воздух был неподвижен. В сухой траве неуверенно стрекотали цикады, затихая, когда рядом проходили люди.
– Благодать, – сказал Малыш.
Буйвол выразительно хмыкнул и почесал переносицу.
Воды не было. А поднимающееся солнце снова наливалось жаром.
Деревню было видно издалека – небольшие дома с низкими покатыми крышами, лабиринты изгородей на огородах, несколько высоких деревьев с побуревшими редкими кронами. Шалрой не отрываясь смотрел вперед, он надеялся разглядеть там хоть какое-то движение, какой-нибудь признак, что деревня жива. Пока он ничего не видел. И невольно ускорял шаг.
– Погоди, – окрикнул пастуха прихрамывающий Буйвол. – Не гони.
Шалрой остановился, обернулся.
– Я не был дома почти две декады, – голос его чуть дрожал. – Может там… Может там уже никого нет?
– Если там никого нет, тогда тем более незачем спешить, – заметил Буйвол.
– Будем осмотрительны, – сказал Малыш.
– Да, – Шалрой кивнул. – Хорошо. Я понимаю.
Дальше они шли не торопясь. Плечом к плечу. Молча. Вглядываясь в далекую деревню.
Малыш больше не улыбался. Лицо его закаменело. Глаза превратились в узкие щелочки.
– Видишь что-нибудь? – спросил Буйвол.
– Куры, – ответил лучник.
До первых огородов было никак не меньше двух километров. Полчаса ходу.
– Человек… – негромко сказал Малыш и, помолчав какое-то время, уточнил: – Женщина.
Через десять минут Буйвол подтвердил:
– Вижу.
– Это Риша, – неуверенно сказал Шалрой. – Кажется, это она.
Малыш остановился.
– Что? – насторожился Буйвол.
– Не знаю… Собак не видно… У вас же есть собаки?
– Да, – ответил Шалрой. – Как же без них.
– Собак не вижу. И не слышу… Подождем…
– Подождем, – согласился Буйвол.
Шалрой спорить не стал. Он вдруг вспомнил чужака – вора и убийцу, – его кривую ухмылку, прищур глаз. И его слова: «…потом я начну искать тебя, меченый…»
Они стояли долго. Солнце пекло им головы, жарило плечи, но они не замечали этого. Им хотелось есть и пить, но они об этом забыли. Они пристально следили за деревней.
Какая-то женщина вышла из крайнего дома, направилась на дальнюю сторону селения, скрылась из вида. Поднимая пыль, распугивая кур, в сторону огородов пробежали два мальчика. Открылось окно, кто-то выглянул на улицу. В тени дерева уселся старик…
– Вроде бы все спокойно, – наконец сказал Малыш. – Только вот собак не видать.
– Ну так что? – спросил Буйвол. – Идем?
– Пошли.
Никто не вышел их встречать. Напротив, люди, которые были на улице, завидя приближающихся чужаков, попрятались в домах. Только старик, что сидел, прислонившись к стволу сохнущего тополя, не двинулся с места.
– Неужели это ты, Шалрой? – проскрежетал он, когда его еще никто не мог слышать. – А мы-то думали, что больше никогда тебя не увидим…
Путники шли мимо домов по пыльной дороге, которую следовало назвать тропой. Малыш озирался. Буйвол смотрел прямо. Шалрой хмурился. Он чувствовал, что что-то изменилось. Собак действительно не было. Что это должно означать? Неужели?..
– Они были здесь?
Старик, что сидел под деревом, тяжело поднялся, вышел на дорогу, обнял Шалроя, отстранился, сказал негромко, качая головой:
– Твой отец…
– Я знаю. И Харим. И Рахель.
– Мы нашли их. Но тебя там не было.
– Я выжил.
– Те люди… Они были здесь.
– Были? Когда?
– Семь дней назад. Пришли и перестреляли всех собак. Сильно избили Наерха и Тарума. Убили Руата, он заступился за свою жену. Они издевались над ней.
Шалрой побледнел.
– Айхия! Что с ней?
– Она спряталась. И прячется сейчас.
– Где? Где она?
– Дома.
– С ней все в порядке?
– Да… Все в порядке. С ней… Но не с нами… Не с нами… Так что нам теперь делать, Шалрой?
– Я не знаю… Но может быть знают они, – Шалрой мотнул головой в сторону Малыша и Буйвола, молчаливо ждущих, когда на них обратят внимание.
– Они? – Старик посмотрел на чужаков, словно только что их заметил. – Кто это?
– Они помогут нам.
– Ты нанял воинов?
– Да.
– Зачем? Чтобы отомстить?
– Нет. Не только. Чтобы вернуть стадо.
– Вернуть стадо… – задумчиво повторил старик. Помолчал. Посмотрел на небо. И сказал:
– Тогда пойдемте. Поговорим.
Старика звали Халтет. Был он худ и беззуб. Босые ноги его обросли коростой. Желто-черные ногти выпирали словно крошащиеся камни. Его крючковатый нос был сворочен набок. Угол иссохшего рта подрагивал. Заскорузлые пальцы постоянно искали что-то в серой спутанной бороде.
Старик был безобразен.
Но дома у него было чисто.
На окнах висели льняные занавески, кровати были аккуратно убраны, на столе – скатерть, на полу – многоцветные тряпичные дорожки, на стенах – широкие доски с затейливой резьбой и соломенные циновки.
Халтет был старостой деревни. И все деревня следила за порядком в его доме…
Старик принимал гостей. Все сидели за накрытым столом, пили травяной настой, хорошо утоляющий жажду, ели холодную кашу из пророщенных пшеничных зерен. Меч Буйвола и лук Малыша остались у порога, как того требовали приличия, вместе с пропыленной обувью. Без оружия гости чувствовали себя как-то неуверенно. Тем более что они знали – враг близок.
Халтет рассказал им, как, поджав хвосты, прибежали в деревню овчарки. Как встревожившись долгим отсутствием Мирха, отца Шалроя, пятеро селян отправились к пастухам. Как они издалека заметили пирующих стервятников, как нашли три тела, похороненные под обломками досок, и чужие боевые стрелы. Забрав убитых, они вернулись в деревню с плохими новостями. А вскоре пришли чужаки. Их было много, человек пятнадцать. Их предводитель ехал верхом на лошади, что когда-то принадлежала Мирху. Он громко смеялся, а в глазах у него была злоба. Чужаки гоняли кур и людей. Они искали человека с отстреленным ухом. Они забирали хлеб и овощи. Они забрали последних лошадей. А потом ушли к горам, пообещав вернуться. И они возвращались. Трижды. Приходили небольшими отрядами по пять-шесть человек. И снова спрашивали про человека с отстреленным ухом. Снова требовали еды.
– Откуда они приходили? – спросил Буйвол. – С какой стороны?
– С востока.
– Сколько верховых? – поинтересовался Малыш.
– У них три лошади. Наши лошади.
– Чем вооружены? – спросил Буйвол.
– Мечи и луки. Ножи и дубины.
– Когда они были в последний раз?
– Три дня назад. Мы напуганы. Мы стараемся не выходить из домов.
– Они опять придут, – уверенно сказал Малыш. – Скоро.
Буйвол кивнул:
– Пять или шесть человек. Половина банды.
– Но вас только двое, – сказал старик. – Что вы собираетесь делать?
– Ничего, – хмыкнул Буйвол.
– Ничего?
– Ничего особенного, – сказал Малыш. – Когда они появятся, мы их просто убьем.
Халтет долго качал головой.
– Плохо… – бормотал старик. – Плохо… Земля не родит, вода ушла, солнце печет… Кровь не напоит почву… Будет только хуже…
– Вы хотите получить назад свое стадо? – Буйвол нахмурился.
– Да, – сказал Шалрой.
– Мы вернем его вам…
Они сидели еще долго. Пили настой и ели кашу. Малыш и Буйвол невольно косились на порог, на свое оружие. Шалрой несколько раз рассказывал о нападении, о том, что он увидел, очнувшись, и как отправился в большой мир, за горный хребет, как смеялись над ним воины, к которым он обращался за помощью. Халтет кивал, вздыхал, тер слезящиеся глаза.
– Без скотины зиму мы не переживем, – говорил Шалрой.
– Не переживем, – соглашался Халтет.
– А уйти из деревни никто не захочет.
– Не захочет никто…
Когда кончилась каша, кончились и разговоры. Поблагодарив хозяина, подобрав оружие, обувшись, Малыш и Буйвол вышли на улицу. Их сопровождали Халтет и Шалрой.
На дороге молча стояли собравшиеся селяне. Они смотрели на двух воинов, на пастуха и старосту. Они понимали, что привычная спокойная жизнь закончилась.
Большой мир пришел в Мертвую Котловину.
Глава 5
Они поселились у Шалроя.
Дом пастуха стоял на восточной окраине деревни. Сразу за ним начиналась выгоревшая ровная степь и тянулась она до самых предгорий. Лишь одно крохотное оконце в пустой прихожей выходило на восточную сторону. И днем воины поочередно дежурили возле него, сидя на шатком табурете и обозревая скучный ландшафт. На улицу они старались не выходить.
Малышу и Буйволу отдали небольшую комнатку, тесную, но чистую и светлую. Мебели было немного – грубо сколоченный стол, рассохшийся неустойчивый стул, широкая лавка, на которой спал Малыш и прочная жесткая кровать, которую занял Буйвол.
Шалрой жил с племянницей, ее звали Айхия. Других родственников у пастуха не осталось.
