– У меня важное известие. К нам в скором времени пожалует король, – торжественно сообщил он.
Хелен взволнованно вглядывалась в лицо Дэвида. Они ужинали в столовой, но ей кусок не лез в горло, и она отодвинула от себя тарелку. Голова кружилась, немели пальцы и становилось трудно дышать при мысли о визите Его Величества.
– Что с тобой? – озабоченно поинтересовался Дэвид. – Ты ничего не ешь.
Но Хелен сама не понимала, что с ней происходит.
– Я очень переживаю, как пройдёт встреча с королём, – нашла она объяснение собственному состоянию. – Я… я не знаю, как вести себя… Боже мой, – Хелен прижала ладони к разгорячённому лицу. – К нам пожалует весь высший свет!
– Насчёт всего высшего света ты, пожалуй, преувеличиваешь, – мягко возразил Дэвид. – Наш замок не вместит столько народа, – усмехнулся он. – А если серьёзно: у нас достаточно времени, чтобы подготовиться. Кажется, тебе сшили много новых платьев. Будет не стыдно показаться перед придворными дамами. Поверь, ты знаешь о дворцовом этикете больше, чем тебе кажется, просто ты забыла. Наймём учителя. Он поможет тебе вспомнить всё.
Хелен кивнула, соглашаясь с доводами мужа. Действительно, мистер Харрис с помощницами постарались на славу. Сундуки не закрывались от нарядов по последней столичной моде. Наверное, она могла каждый день носить по новому платью в течение года.
Как бы Дэвид ни пытался её успокоить, Хелен мыслями постоянно возвращалась к предстоящему визиту Его Величества. Она никогда не видела короля Джеральда, но люди про него говорили разное и в основном плохое.
– Зачем он приедет к нам? – спросила Хелен.
– Полагаю, до него дошли слухи о твоей неземной красоте, и ему не терпится убедиться в этом собственными глазами, – предположил Дэвид. – А ещё я думаю, он попытается вернуть меня на службу. И, скорее всего, сделает такое предложение, от которого я не смогу отказаться. При всём желании…
Хелен ещё раз взглянула в бесстрастное лицо мужа. А ведь они никогда не говорили о его отставке.
– Почему ты оставил службу? – задала она вопрос. – Сколько лет ты служил королю?
Хелен показалось, что Дэвид вздрогнул, но нет, он продолжал невозмутимо сидеть за столом.
– Всю жизнь, – был его ответ. – Видишь ли, Нелли, я не из тех, кто легко меняет взгляды. Но однажды… – Дэвид сделал паузу, чтобы хлебнуть вина, – я понял, что соскучился по мирной жизни. Мне уже сорок, и многие в моём возрасте обзаводятся наследниками. Я же с этим припозднился. Пришло время наверстать упущенное с любимой женой, – с этими словами он улыбнулся и подмигнул Хелен.
Мгновенно вспыхнув, она смущённо отвела взгляд. Как ни странно, Дэвид действительно не сердился на неё за проявленное своеволие. И когда он пришёл к ней ночью, Хелен не оттолкнула мужа, понимая, как сама успела истосковаться по его ласкам.
Глава 13
– Ни в коем случае не выходите на солнце без перчаток и берета с вуалью, – чопорно напутствовала Эбигейл Бенсон, пожилая фрейлина, приглашённая Дэвидом для обучения Хелен придворному этикету. – Вы должны беречь цвет лица. Загар хорош лишь для крестьянок! Поцелуи рук без перчаток недопустимы! Касаться обнажённой кожи позволительно только мужу! И выпрямите спину, леди Малгрейв!
Хелен устало вздохнула и расправила плечи. Она всё утро просидела на крае стула, натянутая, словно тетива лука, но этого оказалось недостаточно.
– Держите голову выше! – не унималась леди Эбигейл, и Хелен задрала подбородок так высоко, как могла. – Неплохо. А теперь повторим реверансы.
Пройдя на середину комнаты, Хелен присела в глубоком поклоне. Как ни странно, реверансы получались у неё лучше всего, тело, как будто само знало, как наклониться, как прогнуться. Похоже, Дэвид был прав, говоря о том, что она просто обо всём забыла.
Вчера, сбежав от вездесущей леди Эбигейл, жившей у них уже неделю, в кабинет к мужу Хелен снова подошла к заинтересовавшей её мозаичной картине. Отодвинув загораживающие её амбарные книги, девушка прильнула к изображению задумчивым взглядом.
– Как успехи? – осведомился сидевший за столом Дэвид, оторвавшись от каких-то документов. – Удалось поладить с леди Эбигейл?
– Пф-ф-ф! Поладить! – фыркнула Хелен. – Ага, удалось… Вы ходите слишком быстро, леди Малгрейв, вы ходите слишком медленно, леди Малгрейв! – передразнила она старую фрейлину, искусно подражая её голосу. Дэвид рассмеялся. – Не обмахивайтесь веером! Обмахивайтесь веером!
Хелен нежно провела ладонью по поверхности панно, в который раз удивляясь искусной работе неизвестного художника. Она лёгкими движениями погладила соловья, ветку дерева, на которой он сидел, и отверстие, образовавшееся на месте выпавшего камня – куска луны.
– Нравится? – спросил Дэвид, внимательно следящий за её действиями.
– Да, – призналась Хелен. – Кто же сотворил такое чудо?
– Не знаю, – пожал он плечами. – Сколько себя помню, эта картина всегда здесь была.
Поставив на место книги, она отошла от шкафа. Танцующей походкой приблизившись к мужу, Хелен с любопытством склонилась над столом, где лежали бумаги.
– Что читаешь? – поинтересовалась она.
– Отчёты мистера Смита, – ответил Дэвид и протянул ей листы. – Хочешь тоже?
– Ой, нет! – Хелен подбежала к окну и выглянула во двор.
Лето уже подходило к концу. Солнце продолжало согревать своим теплом, но по вечерам становилось всё прохладнее и прохладнее. Цветы ещё радовали буйством красок, но листья деревьев начинали желтеть и опадать, напоминая о приближающейся осени с её вечно хмурым небом, бесконечными дождями и липкой грязью.
– Расскажи мне об отце, – попросила она. – Как он погиб?
– Как погиб… Филипп… – отрешённо произнёс Дэвид и откинулся на спинку кресла, посмотрел куда-то вдаль, отбросив отчёты в сторону. – Он был храбрым и отважным рыцарем и до конца жизни оставался верным своему господину. В последнем бою Филипп заслонил меня собой, прикрыл мне спину. Мы штурмовали замок мятежников. Знаешь, я никогда не отсиживался в тылу, а тот бой был слишком важен для меня. Кто-то выпустил в меня стрелу, и если бы не он, то, скорее всего, меня сейчас не было в живых. Стрела пробила лёгкое. Он хрипел, изо рта шла кровь, жизнь стремительно покидала его. Но, несмотря на смертельную рану, Филипп ещё мог говорить, когда я склонился над ним, чтобы услышать его последние слова. Он просил позаботиться о тебе. Я не мог ему отказать.
– Спасибо… – растерянно пробормотала Хелен. – Спасибо, что был с моим отцом до конца.
– До последнего вздоха, – подтвердил Дэвид. – Его смерть на моей совести… Ужасная смерть…
– Не говори так! – воскликнула она, подбегая к мужу. Сев к Дэвиду на колени, Хелен взяла его лицо в ладони и с жаром произнесла: – Никто не знает, когда смерть придёт за ним! Это известно лишь Богу! Вот и ты не мог этого знать! Ты исполнял свой долг! А смерть в сражении не постыдна!
– Да… Филипп Гловер погиб на поле боя… – Дэвид обхватил её ладони и поднёс к губам. Он перецеловал каждый пальчик, затем поднялся к запястьям, после чего сделал глубокий вдох и отстранился. – Нужно вернуться к работе.
– О чём вы задумались, леди Малгрейв? – строго спросила пожилая фрейлина.
– Ни о чём, – встрепенулась Хелен, поняв, что пора уже завершать реверанс.
– Его Величество не любит, когда подданные не соблюдают установленный регламент, – поджала губы леди Эбигейл. – Пожалуй, на сегодня хватит. Завтра всё повторим. И помните, глаза в пол, когда говорите с королём.
– Да, конечно, – с готовностью закивала Хелен, радуясь тому, что скоро избавится от общества неприятной ей дамы.
– Не забывайте об осанке, леди Малгрейв! – напутствовала леди Эбигейл, прежде чем удалиться.
Дверь за придворной дамой захлопнулась, и Дженис, стоявшая в дальнем углу и не смевшая присесть при строгой фрейлине, поспешила к хозяйке.
– Госпожа, вы голодны? Может, желаете фруктов?
– В этом корсете в меня и полкусочка не влезет, – пожаловалась Хелен. – Кто вообще их придумал? Уверена, тот, кто это сделал, просто ненавидел женщин и мечтал их уморить либо голодом, либо удушьем.
Поняв намёк, служанка чуть ослабила шнуровку, и Хелен наконец-то вдохнула полной грудью.
– Зато у вас в нём такая осиная талия, госпожа! – одобрительно произнесла Дженис. – Своей красотой вы затмите всех придворных дам!
– Ах, скажешь тоже! – отмахнулась Хелен, но слова служанки были ей приятны. – Принеси немного фруктов, до ужина ещё далеко, а в обед я почти ничего не съела. К тому же вечером эта мегера наверняка будет следить, чтобы я клевала не больше птички.
Вечером, после ужина Дэвид снова удалился в кабинет, вызвав к себе управляющего. Не успев под благовидным предлогом избежать общения с леди Эбигейл, Хелен была теперь вынуждена сопровождать её на прогулке.
– Перед дворцом Его Величества разбит огромный сад-лабиринт с мраморными фонтанами и каменными статуями, – принялась вспоминать пожилая фрейлина. – Первые деревья были посажены, когда я была еще ребенком. Как же давно это было.
– Наверно, вы скучаете по дворцу, – предположила Хелен. – И вам не терпится вернуться?
– Это мой дом, – слишком церемонно произнесла леди Эбигейл. – Я согласилась приехать сюда только из уважения к лорду Малгрейву. Он лично просил меня оказать ему содействие.
Она продолжала с важным видом рассказывать о жизни при дворе короля Джеральда, о столичных нравах, моде и даже архитектуре. У Хелен от подобных разговоров разболелась голова даже на свежем воздухе, и она не преминула воспользоваться этой возможностью, чтобы улизнуть.
– Конечно, – леди Эбигейл свысока приняла её сбивчивые извинения. – Молодёжь сейчас совсем слабая. Если вы думаете, что я не заметила, как вы неподобающе распустили шнуровку на корсете, то вы плохо меня знаете.
Поднявшись к себе, Хелен тут же попросила Дженис помочь ей переодеться. И уже через полчаса, отпустив служанку, блаженно растянулась на постели. Накрывшись легким одеялом, она заложила руки за голову и уставилась на полог над кроватью. Поскорей бы этот визит закончился. С приездом леди Эбигейл Хелен почти не оставалась одна. Та своими советами и нравоучениями не давала ей собраться с мыслями, но сейчас Хелен отчётливо осознавала всё нарастающую тревогу.
Глава 14
– Дорогая, мне нужно уехать, – сообщил Дэвид после завтрака. – Это ненадолго. Думаю, к вечеру я вернусь, максимум – завтра утром.
– Куда? – поджав губы спросила Хелен.
– Как мне доложили, в одной из деревень произошел пожар. Жители нашли поджигателя, чуть не повесили. Мне нужно разобраться, – ответил Дэвид, а затем, склонившись к уху, зашептал: – У меня нет никаких любовниц. Я люблю только тебя. Только твой образ я ношу вот здесь, – он приложил ладонь к груди и добавил: – С тобой останется сэр Брюс Конли – один из моих лучших рыцарей. Он честный и порядочный человек. Никуда не отлучайся без его сопровождения.
Хелен улыбнулась, вспомнив о медальоне со своим портретом, который ее муж носил под рубашкой.
– Буду ждать тебя, – прошептала она ему на прощание, беззастенчиво обнимая его, ни на кого не обращая внимания.
Едва за Дэвидом закрылись ворота замка, как леди Эбигейл потребовала вернуться в комнату для продолжения занятий.
– Ваше поведение было неподобающим для дамы такого положения, леди Малгрейв, – надменно произнесла она. – Вы вели себя словно крестьянка. Целоваться с мужчиной, даже с собственным мужем, на глазах у челяди?! Возмутительно! Конечно, я все понимаю, вы неблагородного происхождения. Ваш отец был обычным рыцарем, и уж конечно, он не мог дать вам достойного образования. Но! Теперь вы графиня и должны вести себя соответственно! Ну, ничего, я здесь, чтобы всему вас научить. Не зря лорд Малгрейв обратился ко мне. Я не подведу оказанного мне высокого доверия.
Далее последовал многочасовой монолог пожилой фрейлины о допустимом и недопустимом поведении благородной леди. Поцелуи, объятия, любое проявление чувств на людях неприлично и осуждается обществом. Жена всем своим видом должна демонстрировать смирение и послушание перед мужем. Хелен прикрыла ладонью рот, чтобы подавить зевоту, но сегодня она была даже рада присутствию леди Эбигейл, поскольку ее скучнейшие нравоучения отвлекали от тревожных мыслей.
После обеда, проигнорировав напоминание придворной дамы о необходимости беречь цвет лица, Хелен вышла на прогулку во внутренний двор, радуясь последним теплым дням и летнему солнцу. Она неторопливо прошлась по вымощенным камнем дорожкам и остановилась у розовых кустов. Заметив неподалеку сэра Конли, выходящего из конюшни, Хелен поспешила к нему.
– Сэр Конли, – окликнула она его.
Высокий мужчина с проседью на висках остановился и склонился в почтительном приветствии.
– Леди Малгрейв, – учтиво произнес он.
– Отличная погода, сэр Конли, вы не находите? – спросила Хелен.
– Да, – согласился тот. – Восточная часть Королевства нечасто радует нас тёплыми днями, а это лето выдалось на редкость жаркое и солнечное. Вот, помнится, в прошлом году…
– На самом деле я не о погоде хотела с вами поговорить, – нетерпеливо и совершенно невежливо перебила его Хелен.
– Так о чем же, госпожа? – невозмутимо поинтересовался сэр Конли.
– Вы знали моего отца, Филиппа Гловера?
– Мы служили вместе нашему господину, – уклончиво ответил сэр Конли, что не устроило Хелен.
– Каким он был? – принялась она допытываться.
– Госпожа, при всем уважении к вам и к милорду, если позволите, я все же выскажу свое мнение. Филипп Гловер был нелюдим и любил крепко выпить. Причём пил он не зная меры. Таким он стал после смерти жены. Вечно угрюмый, Филипп ни с кем не общался. Никто даже не знал, что у него есть дочь.
– Что вы такое говорите? – растерянно пробормотала Хелен, качая головой, не поверив рассказу рыцаря. – Он ценой своей жизни спас лорда Малгрейва!
– Мне ничего об этом неизвестно, – с сомнением протянул сэр Конли. – Если это правда, то, пожалуй, это единственный стоящий поступок в его жизни. Хотя вряд ли Филипп мечтал о подвиге, поскольку всю ночь накануне битвы пил как не в себя. Уж я это точно помню. Он никогда не умел вовремя остановиться. Удивительно, что Филипп вообще прожил так долго. Но если учесть, что он почти никогда не бывал на передовой, предпочитая волочиться в хвосте…
– Вы лжёте! – от возмущения Хелен даже притопнула ножкой.
– Простите, госпожа, если расстроил вас, – сэр Конли осекся и с достоинством поклонился. – Я не имел подобных намерений…
Хелен не стала его больше слушать. Сжав кулаки, она зашагала прочь от того, кто только что унизил память о её отце. Разговор с пожилым рыцарем не на шутку расстроил и рассердил её. Она не понимала, за что сэр Конли так жестоко посмеялся над ней.
Поднявшись к себе, Хелен с силой захлопнула дверь. Она непременно расскажет Дэвиду о неподобающем поведении сэра Конли и его чудовищной лжи! Ее отец отдал жизнь за своего господина! И Дэвид всегда очень почтительно о нем отзывался! Она непременно во всем разберется.
Огорченная, Хелен просидела в своей комнате до самого вечера и даже проигнорировала приглашение леди Эбигейл вернуться к занятиям, а позже не спустилась на ужин, сказавшись больной. Дженис, озабоченная здоровьем госпожи, накрыла на стол в спальне. Она постаралась порадовать хозяйку самыми вкусными блюдами, но Хелен даже не взглянула на них.
– Скажи, Дженис, ты знала Филиппа Гловера?
– Э-э-э… Конечно, госпожа, почему вы спрашиваете? – поинтересовалась служанка.
– Сегодня я имела пренеприятный разговор с сэром Конли, – пояснила Хелен и вкратце пересказала самую суть. – Не могу поверить, что он говорил о моем отце. Лорд Малгрейв всегда отзывался о нем с почтением.
От нее не скрылось то, как поспешно служанка ответа взгляд.
– Все они пьют, когда не воюют, а когда воюют, то вдвойне, – как можно беззаботней сказала она. – Кто-то больше, кто-то меньше. Кому терять нечего, те лезут на рожон, а Филипп Гловер думал о единственной дочери. Разве можно его за это осуждать?
– Да, наверно, так и есть… – с сомнением протянула Хелен.
– Конечно-конечно! – обрадованно затараторила Дженис. – Сэр Конли дожил до седых волос, а семьи не нажил, умрёт – никто оплакивать не станет. Я ничего плохого не желаю о нем сказать, но…
– Я поняла, – отмахнулась Хелен. – Можешь идти, я хочу побыть одна.
Поклонившись, служанка удалилась. Хелен прошлась по комнате и села за стол. Несмотря на ароматные запахи, исходящие от горячей овощной похлебки, аппетита не было, и она отодвинула от себя приборы.
Не зная чем заняться, Хелен пересела к окну на мягкий пуф и раскрыла псалтирь. Прочитав несколько псалмов и крепко задумавшись, она случайно выронила книгу. Та упала с громким стуком, и из неё выпал маленький лист бумаги. Опустившись на колени, Хелен подняла его и поднесла к глазам. Он был неровно обрезан по краям и весь исписан.
Хелен похолодела. Она узнала почерк «доброжелателя», которым была написано очередное послание:
«Дэвид Малгрейв – человек с двойным дном. Он не тот, за кого себя выдаёт. Он играет с вами, пользуясь вашей беспомощностью и тем, что вы потеряли память», – далее шло что-то совсем не разборчивое.
– Вспомните же вы Элинор Барлоу! – с трудом прочитала Хелен.
Глава 15
Холод подземелья ледяными кандалами сковывал всё тело. Кутаясь в тонкое одеяло и тщетно пытаясь согреться, она напряжённо прислушивалась и всматривалась в темноту: где-то в глубине мрачных коридоров раздавались гулкие шаги. По мере их приближения, она, зажав руками рот, чтобы не заорать, медленно отступала в бессмысленной надежде скрыться во мраке. Шаги становились все ближе и ближе, пока, наконец, не затихли перед дверью. Сердце сделало кульбит, когда в замке заскрежетал ключ. Она знала одно – там враг, там зло во плоти. И сейчас их разделяет лишь дверь и тьма. Она сделала шаг назад. Один и ещё один, пока не наткнулась спиной на стену, отступать дальше было некуда. Дверь распахнулась, и огонь факела ослепил её, не позволив увидеть его лица.
Хелен проснулась с душераздирающим криком. С бешено колотящимся сердцем она села на постели. Давно ей не снились кошмары, уже пару месяцев, как она и думать о них забыла, но вчерашнее послание слишком потрясло её, разбередило спящие страхи. Дрожа от пережитого ужаса, Хелен свернулась калачиком и попыталась снова уснуть, но так и не сомкнула глаз до утра. Она уговаривала себя выкинуть из головы полученную записку, но мыслями постоянно возвращалась к ней. Что ей хотел сказать «доброжелатель»? Откуда вообще появилось это письмо? Кто мог подкинуть его? Как давно оно пролежало в Псалтыри?
Хелен читала Псалтыть каждый вечер перед сном, и она очень редко изменяла своему правилу. Как и в прошлый раз, анонимка появилась в отсутствии Дэвида. Тот, кто подложил послание, точно знал её привычки и что она будет одна. Хелен с подозрением покосилась на Дженис, которая выбирала для госпожи платье, безмятежно напевая какую-то деревенскую песенку. Леди Эбигейл не раз высказывала Хелен о недопустимости подобного поведения у слуг.
«Вы слишком распустили свою горничную», – скривив губы, любила приговаривать она.
Хелен в ответ на замечания вежливо кивала, обещала впредь быть строже, но не считала нужным что-то менять.
– Вспомните Элинор Барлоу, – пробормотала Хелен. Почерк «доброжелателя» был корявый, словно он недавно научился писать, и она вчера вообще еле разобрала написанное. – Чего ещё я не знаю?
– О чём вы говорите, госпожа? – откликнулась Дженис. Она держала в руках платье из шёлка насыщенного зелёного цвета.
– Элинор Барлоу, – повторила Хелен. – Не могу забыть это имя.
– И немудрено! – простодушно воскликнула Дженис. – Такая страшная судьба. Давайте, госпожа, я помогу вам одеться.
Хелен послушно встала, позволяя надеть на себя нижнее платье из более простой ткани, а затем и верхнее. Что она помнит об Элинор? Что в неё был влюблён Дэвид, и что она погибла, обвинённая вместе с семьёй в подготовке мятежа.
– А знаете, что самое страшное? – продолжала служанка. – Говорят, доказательств того, что граф Барлоу готовил восстание, так и не нашли. Только зря пытали его самого и его детей.
– И леди Элинор тоже? – ахнула Хелен.
– И её тоже, на глазах отца, – подтвердила Дженис. – Но он так ни в чём и не сознался. Когда их повесили, бедняжку родная мать бы не узнала. Говорят, с её лица сняли кожу, обрезали волосы и выкололи…
– Прекрати! – воскликнула Хелен, зажимая уши. Весть о страшной кончине Элинор Барлоу потрясла её.
Служанка осеклась и послушно замолчала.
– Тот, кто сделал это, не человек! – дрожащим голосом прошептала Хелен.
– Приказ короля, – пробормотала Дженис. – Возможно, у него не было выбора…
Дверь в комнату отворилась, и на пороге показалась молоденькая служанка. Хелен всё никак не могла запомнить её имя. Та поклонилась и, опустив глаза, проговорила:
– Милорд прибыл, госпожа.
Дэвид, как и обещал, вернулся ранним утром. Хелен напряжённо следила за тем, как он въезжал в ворота замка, как лёгким кивком отвечал на приветствия, но не спешила подходить к нему. Из головы не шли слова таинственного отправителя: «Граф Малгрейв – человек с двойным дном. Вспомните Элинор Барлоу».
– Вы правильно делаете, что скрываете свои чувства, – одобрительным тоном произнесла леди Эбигейл.
Хелен в смятении наблюдала за приближением Дэвида, всем сердцем она стремилась к нему. Он улыбался ей радостно, искренне. И, казалось, совсем не замечал её растерянности. Он задорно подмигнул ей, и Хелен наконец, сделала непростой внутренний выбор, в очередной раз решив забыть обо всех сомнениях. Не скрывая восторга, она счастливо бросилась в его объятиях, услышав за спиной приглушённое недовольное цоканье пожилой фрейлины.
– У меня отличная новость, – произнёс Дэвид за обедом. – Мой гонец донёс, что Его Величество прибудет не далее как завтра.
Голос мужа звучал торжественно, но Хелен послышались в нём тревожные нотки. Вот только Дэвид, как всегда, держался безмятежно, и она решила, что ей просто почудилось.
– Прелестно! – всплеснула руками леди Эбигейл. – Моя миссия выполнена. Я возвращаюсь в столицу!
– Как?! – сокрушённо воскликнул Дэвид. – Неужели вы покинете нас так скоро? Нет-нет-нет, я вынужден настаивать на том, чтоб вы остались с нами, по крайней мере, до отъезда Его Величества.
– Но Двор… мои обязанности… – заохала пожилая фрейлина. – Как я могу?
– Но вы не можете уехать сейчас, – возразил Дэвид. – Моей жене так нужна мудрая наставница, – на этом месте Хелен чуть не поперхнулась вином. Выпучив глаза, она выразительно посмотрела на мужа, но тот невозмутимо продолжал: – Она с таким восхищением отзывается о вас, леди Эбигейл.
– Да? – с сомнением протянула придворная дама, но, видимо, слова хозяина замка польстили ей. – Что ж, признаюсь, леди Малгрейв оставила у меня только приятные впечатления. И ей действительно ещё многому стоит научиться. Вы меня уговорили, я, пожалуй, остаюсь.
– Премного благодарен, – почтительно кивнул Дэвид. – Мы очень рады вашему решению, не так ли дорогая?
– Д-д-да, – выдавила из себя Хелен.
– Зачем ты не дал этой старой перечнице уехать? – шипела она позже, заглянув в покои мужа, буквально снеся лакея, перегородившего ей путь и что-то невнятно лопочущего.
– Мне показалось, вы отлично поладили, – Дэвид иронично изогнул бровь. Он принимал ванну, и Хелен стало понятно, о чём пытался предупредить ее слуга. С тёмных волос стекали капли воды, а мыльная пена нпочти не скрывала великолепного тела. – Решила помочь мне сама? – широко улыбнулся он.
– Вот ещё! – фыркнула Хелен, у которой последние события напрочь испортили настроение, хотя в другое время она с удовольствием бы присоединилась к мужу. – Зачем ты вообще навязал мне её общество? Это же не живой человек, а ходячий сборник правил!
– Мне показалась хорошей идеей, что у тебя будет хотя бы один друг, когда приедут эти придворные снобы, – уже совершенно серьёзно ответил Дэвид. – Не хочу тебя заранее огорчать, но поверь, леди Эбигейл ещё покажется тебе верхом доброжелательности.
– Скажи, неужели было совсем невозможно отказаться от королевского визита? – грустно спросила Хелен.
– Я оттягивал его приезд как мог, – признался Дэвид. – Но королю не отказывают.
Глава 16
Наблюдая из окна за королём и его свитой, въезжающими в распахнутые ворота, Хелен пыталась унять охватившую её внезапную дрожь. Она находилась в своих покоях, одетая в лучшее платье, сшитое из золотой парчи и имевшее съемные рукава и длинный шлейф. Дженис сегодня постаралась уложить её волосы в замысловатую причёску по последней столичной моде, о которой она узнала от личной горничной леди Эбигейл. Та посетила Хелен ранним утром, высказав недоумение, почему она не выйдет приветствовать Его Величество вместе со всеми, но таким было распоряжение Дэвида, которое показалось странным и самой Хелен. Решив всё же не перечить мужу и положиться на его предусмотрительность, она осталась в комнате, в то время как все обитатели замка высыпали навстречу королю Джеральду.
Вчера вечером, когда Хелен принимала ванну, Дженис нанесла ей на волосы двойную порцию целебного бальзама и заставила просидеть так, пока вода не остыла.
– Распоряжение милорда, госпожа, – извиняющим тоном объяснилась служанка. – Завтра своей красотой вы затмите всех придворных дам!
– М-да уж… – бормотала потом Хелен, разглядывая себя в зеркало после процедуры.
Если раньше её волосы были светло-русыми, то сейчас они потемнели и приобрели более насыщенный цвет и блеск. Черты лица заострились, и сама она стала казаться старше.
Время шло, а за Хелен никто не приходил, чтобы пригласить её в рыцарский зал, где был организован пир в честь приезда Его Величества. В ожидании она взволнованно металась из угла в угол. Дженис пыталась её успокоить, но хозяйка не обращала на неё внимания, поглощённая собственными сомнениями и переживаниями. Наконец, за дверью послышались чьи-то шаги, и на пороге показался один из лакеев.
– Госпожа, – позвал он. – Милорд велел передать, что ждёт вас. Ему не терпится представить вас королю.
Кивнув, Хелен последовала за ним. Руки дрожали, ноги подкашивались, а мысли хаотично разбегались.
«Не каждый день удостаиваешься чести быть представленной королю», – объясняла она сама себе собственное состояние. Чтобы успокоиться, Хелен постаралась сосредоточиться на том, чему её учила леди Эбигейл.
– Глаза в пол, сделать глубокий реверанс и хранить молчание, пока Его Величество не позволит говорить, – напоминала она сама себе.
Но стоило ей войти в распахнутые двери переполненного рыцарского зала, как все наставления пожилой фрейлины оказались забыты. Хелен растерянно наблюдала за тем, как с её появлением постепенно стихали все разговоры, а находящиеся там люди медленно поворачивались к ней, чтобы смерить её высокомерными и недоумёнными взглядами. Она шла, а придворные расступались перед ней, чтобы тут же с перешёптываниями сомкнуться за её спиной.
Хелен взглядом искала своего мужа. Дэвид находился в центре зала рядом с невысоким сухим стариком с золотой тиарой на голове. Несмотря на охватившее её смятение, от Хелен не укрылось то, как король Джеральд по мере её приближения становился всё бледнее и бледнее, словно увидел призрака.
– Что это значит? – оторопело спросил он.
– Словами не могу передать, как я рад, что этот славный день наконец настал, – с поклоном торжественно произнёс Дэвид. Он протянул руку Хелен и подвёл её к королю. – Ваше Величество, позвольте представить вам мою жену Хелен, графиню Малгрейв.
– Хелен? – побелевшими губами переспросил король. – Я не ослышался? Удивительное сходство… один в один с той графской дочкой…
Хелен ошеломлённо застыла, в один миг позабыв все советы леди Эбигейл.
– Что? С какой дочкой? – Она недоумённо переводила взгляд с короля на мужа. Вероятно, её вопрос мог показаться неслыханной дерзостью, но его оставили без внимания.
– Так кажется только на первый взгляд, – покачал головой Дэвид. – Но если присмотреться, то можно увидеть, насколько они разные. К тому же Хелен на пару лет старше.
Джеральд испытывающе рассматривал ее. В глубине его глаз плескалось адское пламя. Казалось, он не верил ни единому слову своего верного подданного, но Хелен не могла понять почему. А ещё ей был неясен такой интерес к собственной персоне.
– Пусть так, – согласился Джеральд и гнусно хихикнул. – Вам виднее, граф. Вы её лучше знали.
Вся кровь прилила к щекам Хелен. Поведение и непонятные намёки Его Величества обескуражили её. Король говорил о ней, словно Хелен тут не было, но кто она, чтобы выказывать по этому поводу недовольство? Девушка поняла лишь одно – её сравнивают с кем-то, кого Дэвид очень хорошо знал. Смутная догадка пронзила её, но не было времени, чтобы собраться с мыслями.
Все дальнейшие события происходили словно в тумане. Хелен представляли придворным дамам и господам. Многие из них едва сдерживали рвущиеся наружу ехидные усмешки. По сравнению с ними общество надменной леди Эбигейл действительно казалось более предпочтительным.
– Дорогая, идём со мной, поприветствуем герцога, – прошептал ей на ухо Дэвид, который всё это время крепко держал её под локоть. Хелен не представляла, чтобы она делала без этой поддержки. – Возможно, ты его не помнишь, но зато он помнит прекрасную дочь Филиппа Гловера. – С этими словами он подвёл её к высокому мужчине, державшемуся слегка отстранённо от остальных. – Ваша Светлость, позвольте выразить вам наше почтение. Лорд Эттвуд, я и моя жена безмерно счастливы, что вы посетили нас в нашей скромной обители.
От звука этого имени Хелен словно пронзило молнией, ведь именно герцог Эттвуд был записан в приходской книге в качестве свидетеля её брака с графом Малгрейвом. Но почему-то сегодня они с Дэвидом старались держаться подальше друг от друга.
– Какая честь для нас, – пробормотала Хелен в смятении.
Герцог снисходительно кивнул.
– Моё почтение, – произнёс он.
Всего два слова, но от звука его голоса Хелен снова бросило в дрожь. Она узнала его. Она могла бы держать пари, что именно герцог Эттвуд был тем самым ночным визитёром Дэвида.
– Леди Малгрейв, – обратился к ней король за столом после церемониальной части, на которой Хелен представили Высшему свету, вернее, тем отдельным ее представителям, которые прибыли в замок вместе с Его Величеством. – Расскажите нам историю вашего знакомства с графом. Уверен, всем будет интересно это послушать.
– Я… – На Хелен было устремлено множество взглядов. Она потерянно рассматривала лица этих напыщенных господ и пыталась собраться с мыслями. Рука Дэвида коснулась её руки, и этот простой жест придал ей уверенности. – Мой отец Филипп Гловер всю жизнь служил лорду Малгрейву. Перед смертью он попросил своего господина не оставить его единственную дочь в беде, и…
– Филипп Гловер был моим рыцарем, – вступил в разговор Дэвид. – Именно он ценой собственной жизни прикрыл мою спину во время штурма замка укрывающихся в нём мятежников. Если бы не Филипп, я был бы мёртв. Конечно, я не мог отказать ему в этой просьбе. Я лично приехал к дому, где жила Хелен Гловер, чтобы предложить ей моё покровительство. Я искренне намеревался выдать её замуж за какого-нибудь своего рыцаря. Этим бы я сдержал слово, данное её отцу. Каково же было моё изумление, когда я встретил там настоящую красавицу.
– По иронии судьбы похожую на Элинор Барлоу как две капли воды, – усмехнулся король.
Глава 17
Хелен показалось, что ее окатили холодной водой. Вздрогнув, она застыла словно каменная статуя. Ложка со звоном выпала из её ослабевших рук, но никто не обратил на это внимания. Люди продолжали пировать, Дэвид ответил королю какой-то шуткой, тот рассмеялся, но она даже не разобрала слов. Как оглушённая Хелен просидела за столом до самого вечера, не притронувшись ни к одному из изысканных блюд.
Её замечали лишь тогда, когда король Джеральд обращался к ней с тем или иным вопросом.
– Леди Малгрейв, – спросил он, поигрывая в руке бокалом вина. – Как вы относитесь к мятежникам?
– К мятежникам? – пробормотала она, стушевавшись под сотней обращённых к ней взглядов. Король и вовсе смотрел на неё не мигая. – Это преступники…
– И заслуживают смертной казни? – не отступал он.
– Вероятно… да…
– Ваше Величество, – вмешался Дэвид. – Отец Хелен погиб от рук мятежников. Разве может она относится к ним иначе?
– Полагаю, вы неплохо отомстили за смерть своего рыцаря, граф Малгрейв, – усмехнувшись проговорил король.
Еле дождавшись позволения выйти из-за стола, Хелен на негнущихся ногах поднялась к себе. Дэвид же остался в рыцарском зале.
«По иронии судьбы похожую на Элинор Барлоу как две капли воды», – крутились в голове слова короля. Что ей говорила Дженис о дочери мятежного графа? Дэвид был влюблён в неё и скорбел, когда той не стало. А потом, увидев Хелен, в одночасье забыл о своём горе. Теперь понятно почему!
Разве человек такого высокого положения свяжет себя узами брака с дочерью бедного рыцаря? Сердце словно окаменело, когда Хелен осознала, что двигало графом Малгрейвом. Сходство… Всего лишь внешнее сходство. Дэвид никогда не любил Хелен. В её лице он видел ту, что покинула этот свет навсегда.
Сон долго не шёл к ней. Несколько часов она проворочалась в постели, прежде чем погрузиться в тяжёлую дрему. Хелен не слышала, как в комнате отворилась дверь, но почувствовала, как под Дэвидом промялась перина. Его руки обхватили её и притянули к себе.
– Элинор, – еле слышно прошептал он, прежде чем оглушительно захрапел, обдав при этом Хелен винными парами. – Моя Элинор… любимая…
Если бы слова могли убивать, то Хелен была бы уже мертва. Но к сожалению у них нет такой власти.
Она сидела на постели, смотрела на спящего мужа и не могла сдержать слёз. Эти губы, целовавшие её, шептавшие о любви, эти руки, ласкавшие и дарившие неземное наслаждение. Не ей… а той, другой… Красивая сказка обернулась для неё горьким обманом.
На горизонте забрезжил рассвет, и комната озарилась первыми солнечными лучами. Дэвид что-то пробормотал и перевернулся на спину, подложив руки под голову. Одеяло соскользнуло с его груди. Взгляд Хелен устремился к блеснувшему на солнце медальону. Недолго думая, она нащупала застёжку и сняла его с шеи Дэвида. Она должна получить ответы на вопросы!
Соскочив с постели, Хелен подбежала к окну и, нажав на кнопку, раскрыла медальон. Она снова смотрела на портрет девушки с чудесными медовыми волосами, почти точную копию себя. Хелен провела пальцем по изображению, а затем ближе поднесла украшение к глазам, чтобы прочитать неразборчивую надпись.
– Элинор Барлоу, – прошептала она. Ноги не держали. Пошатываясь, Хелен доковыляла до стола и в изнеможении опустилась на стул.
– Глупышка, – тоскливо произнесла она. – Ты действительно поверила в его любовь…
В носу защипало, а по щеке скатилась слеза. Всхлипнув, Хелен ладонью вытерла влагу с лица. Шумно задышав, она прикусила губу, чтобы не расплакаться, но рыдания всё равно рвались наружу. Закрывшись руками, она дала волю чувствам.
– Нелли? – услышала она сонный голос Дэвида. Хелен не отреагировала, даже не повернулась к нему. – Что случилось? Почему ты плачешь?
