Я сорвалась с места, и не оглядываясь, побежала в неизвестность. Неоднократно чуть не угодила в капкан, но ангел-хранитель уберегал меня, лишь от одного не спас – от плохого зрения. Не заметив вдали небольшой овраг, я покатилась прямо вниз, натыкаясь на кустарники. Внезапная боль пронзила затылок. Лёжа на спине, я поднесла руку к голове и ощутила на ладошке что-то вязкое и скользкое. В глазах помутилось, я лишилась чувств.
Очутилась, когда врач подносил к моему носу нашатырный спирт. Мама ходила из стороны в сторону, тревожась и держась за щёку.
– Миссис Картер, дочка проснулась. – уведомил доктор её.
– Больно… – шепчу я.
Бинты сползали на глаза, я хотела их поправить, но сидящая рядом медсестра не позволила.
– Прости, мам. – проговариваю я вполголоса.
– Отдыхай, милая. – она ласково погладила меня по руке.
Я готова развеяться как дым. Почему люди всегда попадают в неловкие ситуации? Зачем было идти в этот лес? Прятки оказывается совсем не детская забава, приносящая веселье, а настоящая игра на выживание. Отныне я никогда не вернусь к такому внушающему страх квесту.
Настоящее время
Новый день не сулил ничего доброго. Я вытирала пыль с подоконника, когда услышала всполошённые разговоры девочек. Громкие сплетни долетели до моих ушей с быстротою молнии. Выглянув в окно, я увидела длинный белый автобус, из которого стремительно выходили парни в одинаковых чёрных футболках, неся с собой спортивные сумки.
Я решила присоединиться к обсуждениям девушек. Втихую, пока Ника спала, я вышла из комнаты, направившись на кухню.
– Хоккеисты? – обратилась я.
– Да. – вяло ответила длинноволосая девушка, отведя взгляд от окна. – Пойду номера в гостинице посмотрю.
Она зашагала к выходу и то ли специально, то ли ненароком задела меня плечом. Правда, остановилась, но не извинилась, а всего-навсего окинула меня встревоженным взглядом. Вдогонку за ней покинули кухню и остальные жительницы. За какой надобностью ей номер в гостинице?
Всё же спортсмены заселяются к нам, но хватит ли им места? Комнаты переполнены, не будут же парни спать впритирку друг с дружкой, словно забитые сельди в бочке. Прибывшие гости не второпях заходили внутрь через главный корпус.
Прикрыв дверь, я села на кровать и посмотрела на свою руку, по-прежнему сжимающую тряпку. Сейчас я злюсь на себя за то, что не могу совладать с собой: ладони вспотели, подрагивающая нога трясла моё тело, а глаза замерли и посмотрели в стену, точнее сквозь неё – в пустоту. Вот бы придумали "волшебную таблетку", которая решит мою проблему стеснительности и страха перед неведомыми обстоятельствами.
Ника сладко сопела, вытащив одну ногу из-под одеяла. До чего же красива, даже с растрепанным пучком на голове, без макияжа и в растянутой футболке. Она выглядит потрясающе. И я, откровенно говоря, завидую девочкам, которые в любом виде ощущаются, как поток свежего воздуха, как спокойствие в душе после затянувшегося дождя. Кто бы что не говорил, но внешность многое решает в нашей жизни. Вряд ли кто-то захочет общаться с тобой, если ты не импонируешь человеку. Зачастую на характер не возлагают надежд, когда внешне человек полностью не нравится. Люди сами себя приучили искать выгоду во всем, к сожалению.
– Что за шум? – буркнула подруга, переворачиваясь с одного бока на другой.
– Хоккеисты приехали. – поделилась новостью я. – Слышишь?
По лестничной площадке разносился мужской смех, а затем и женский. Девчонки спрашивали имена парней, а те отшучивались, умалчивая о себе.
– Как? Уже? – Ника подтянула одеяло ближе к себе, прижала краешком к груди. – Обещай мне, что не будешь выходить по ночам из комнаты, пока они не уедут. – тяжко вздохнув, она забегала глазами по полу. – Пообещай, Эми.
– Я не понимаю, о чем ты. Почему?
– Я обязательно все расскажу, только дай мне время прийти в себя. – раздосадованно ответила Ника.
Подруга соскочила с кровати, открыла шкаф и сняла с вешалки лёгкую осеннюю куртку. Набросив её на плечи, она вышла из комнаты, напоследок сказав, что вернётся через час. Я запуталась в паутине беспокойства за неё. Я пыталась придумать дополнительные объяснения, приводила аргументы в своей голове, основываясь на которые, я должна была перестать переживать. Но Ника ушла. Я только истерзаю мозг догадками.
Я пойду за ней.
Обувшись, я отправилась на поиски подруги.
С приездом хоккеистов в общежитие стало ужасно пахнуть сигаретами, они не удосужились выйти на улицу и испоганить воздух там. Две блондинки, вызывающе одетые в короткие домашние шортики и укороченные топики, что их груди вываливались наружу, вешались парню на шею, щеки которого окрасились в бордовый цвет от пылких поцелуев.
Надев излюбленные наушники, я вышла на улицу и посмотрела по сторонам. От Ники и след простыл, она буквально пропала, испарилась на моих глазах, а ведь я выбежала вслед за ней, отставая лишь минуты на три.
Беседка с деревянной крышей привлекла моё внимание. По узкой тропинке я двигалась прямо к ней. Присев, я достала телефон и зашла в студенческий чат.
"Ребят, у кого есть швабра и тряпка?"
"Кто поделится хлебом?"
Я увлечённо читала беседу, забыв о времени. Написала Нике в личные сообщения, что буду ждать её в беседке, но она не прочла и в сети последний раз была два часа назад.
Мои наушники выдернули из ушей, от неожиданности я вскрикнула и дрогнула. Телефон выпал из рук, я нагнулась, чтобы поднять, но парень перехватил смартфон и отошёл на несколько метров, подняв руку вверх. Высокомерно вскинув подбородок, русый наглец решился играть со мной в "собачку".
– Верни. – напряжённо потребовала я. – Такие приколы уже давно не уместны.
– Забери. – он задрал футболку с логотипом команды и просунул мой телефон к себе в штаны.
– Ты бы его еще к себе в задницу запихал. – грубо бросила я.
Что он жуёт? Его язык, не переставая, движется в полости рта. Когда ,дёрнув головой, парень пошатнулся, мне стало предельно ясно: он пьян.
Я протянула руку, рассчитывая на его благосклонность. Тот округлил глаза, ехидно прищурился, догадываясь, что нападать на него никто не собирается. И на уловки попадаться тоже.
– По-хорошему прошу. Если не отдашь, то..
– Что? – перебивает он меня.
– Выбесил, всё. – нахмурилась я.
Пойду к миссис Хлое, уверена, она сможет помочь мне. Прикусив от злости щёки, я выбежала из беседки, оглянувшись один раз, чтобы бросить на него предупреждающий взгляд.
Расправив плечи, я рывком открываю железную дверь и врезаюсь в высокую фигуру. В нос сразу ударил терпкий парфюм, напоминающий морскую воду, и едкий запах вина.
Он… Этот запах я не спутаю ни с кем. Он здесь.
– Т-ты? – заикаясь, спросила я.
Я помню эти дерзкие и хитрые глаза. Всегда помнила. Онемев, я стояла перед ним по стойке смирно, не смея двинуться с места. Как тогда, пять лет назад, в лесу.
– Нашлась потеря. – демонстративно вскинул брови Миллер, придерживая меня под локоть.
– В этот раз я не буду умолять тебя опустить меня. – я оттолкнула его от себя.
– Будешь. – ледяной голос зазвучал в стенах коридора, вселяя в меня отчаяние.
С тяжелым сердцем поднесла кулаки к груди. Толкнула. Отшвырнула своё прошлое, по которому страдала долгие годы. Отвергла первую любовь. Но как избавиться от вновь услышанного голоса?
Я побежала по ступенькам вверх, миновав второй этаж, я с грохотом закрыла кабинку в туалете и опустилась на пол.
Миллер…
Что ты здесь делаешь?
Зарыдав, я закрыла ладонями рот. Сжигающая изнутри, рвущая душу на куски боль заставила меня заново вспомнить тот костёр. Мне больно, что я влюбилась. Чёрт, да я втрескалась без памяти, воспылав от одного его прикосновения к моей руке сейчас.
Разве возможно так остро возжелать потребность постоянного эмоционального контакта, хотеть чувствовать его, что намерение выть, кричать и рвать на себе волосы лишь усиливается?
Глава 5. Я тебя помню
Миллер
«Она поднимает голову, и мои глаза встречаются с её. Новое воспоминание разблокировано. Это она, та самая. Эти карие, напуганные детские глаза, я запомнил надолго.»
Я вдоволь напился.
Чувствую себя последним алкашом, готовым продать душу за каплю спиртного. Я намерен заблокировать все карты, только бы не тратить деньги на алкоголь. Всё бы ничего, но я до тряски рук ненавижу ощущать себя пустым на трезвую голову. Сперва одна бутылка дает ощущение веселья, некой свободы и легкости. Но чем больше алкоголя поступает в мой организм, тем сильнее меня угнетает реальность, от которой я так хочу укрыться.
– Я угадаю, дай мне минуту. – глубокомысленно сказал Майкл, сняв футболку и надев белую рубашку. – Ты вновь страдаешь из-за того, что закончился виноград, а тебе не хочется идти в магазин?
– Промах. – глухо произнёс я.
– Тогда я не понимаю, что ты пытаешься разглядеть на голой стене? И почему ты так и не пришёл в беседку? Парни карты принесли, на деньги бы сейчас их развели. Погнали, купюры ждать долго не будут.
– К чёрту эти деньги. – уныло говорю я и придерживаю стакан, наливая вино.
– Дружок, так дело не пойдёт. – он выдернул из моих рук бутылку, поставив её на стол. – Мы для чего сюда приехали в этом году, чтобы ты напился и свалился замертво? – рявкнул Майкл. – Нет! Я хочу познакомиться с девочками, отыграть игру и съехать из чёртовой дыры. Ты забыл, какой сегодня день? Тебе напомнить? – он подошел ближе, вцепился в моё плечо и порядком встряхнул. – Я выпью с тобой, но после того, как ты, Миллер, поднимешь задницу и пойдёшь со мной клеить первокурсниц.
Плевать я хотел на них.
Передо мной струятся только её каштановые волосы. Такие мягкие, такие вьющиеся. Мерещится она мне. Выть готов, настолько её облик запомнился в моей голове. Только её пленительные карие глаза, напоминающие бушующий огонь, я вспоминаю. Глаза, глядя в которые, я понимаю: она бесновата. В ней точно сидит неистовая сила, тянущая меня за собой.
– Я не выйду на лёд. – окидывая взором комнату, осведомил друга я.
– Не пугай меня. – присел Майкл, держа в руке самый дорогой парфюм из всех, которые у него есть. – Ты это брось, сейчас протрезвеешь и поймёшь, какую чушь ляпнул.
– Она здесь. – негромко сообщил я, изучая его реакцию.
Хоккей стал моим увлечением года три назад. Тогда я не догадывался, что это единственное моё спасение от сумасшествия. Постепенно я втянулся: долгие тренировки, игра, завоевание кубков. И всё по новой. Так моё увлечение переросло в профессиональный вид спорта. Команда никогда не проигрывала. Мы были лучшие везде. Я выкладывался до последней капли пота, не жаловался на жуткую боль в ногах и дикую усталость, ведь душевные терзания оказались намного хуже телесных повреждений.
Жестокий вид спорта, не требующий оплошности. Я живу по принципу нашей игры. Ошибся – будь добр наказать себя сам, иначе накажут другие.
– Кто? – встревоженно спросил он.
– Эмилия. – я произнёс её имя так, словно оно было под запретом.
Его лицо внезапно изменилось: брови изогнулись, от чего кожа верхних век натянулась, а на лбу от удивления собрались морщины. Майкл, кажется, впал в состояние крайнего шока. Он встал, покачал головой, открыл рот, дабы что-то сказать, но вздохнул и сел обратно.
– Ты убьёшь её. – напомнил друг о моей сущности. – Вам нельзя быть вместе.
– Но она меня помнит. – обрадовался я, как ребенок, которому дали долгожданный шоколад. – Я видел её растерянность. Эми ни на секунду не задумалась, сразу узнала меня. Понимаешь? Она, между прочим, сдержала своё слово, нас никто не посадил за решётку, девочка промолчала о нашем убийстве. Это уже достойно уважения.
– Совсем поехал головой. – жалобно произнёс он, словно сочувствуя моей влюбленности. – А как так получилось, что она поступила именно туда, куда мы приезжаем играть?
– Я что в её голове копался? – отрывисто бросил я. – Лучше подумай, как её обезопасить от меня.
В комнату ворвался Рик, вальяжно прошёлся, отодвинул стул и сел неподалёку от нас. Третий чудик в нашей компании, который всякий раз помогал советом.
– Подслушал чуть-чуть вас. Я знал, что она сюда заселилась. – на одном вдохе пробубнил Рик.
– Ты… – вскочил я, замахнувшись на него. – Какого хрена? Откуда?
– Спокойно! – улыбнулся он, скрывая волнение.
Что же ты наделал, придурок!
За секунду я испытал и взволнованность, и замешательство, и беспокойство, и даже панику. Зарывшись в волосы пальцами, я пригнулся, а позже сел на пол. Меня одолевало бешенство: он поступил не по-дружески. Рик знал, как мне было трудно все эти годы. Знал, что я боялся к ней подойти, потому что она расцветала с каждым днём, а я засыхал. И мой характер сломил бы в ней ту маленькую девочку, детство которой я не хотел портить.
– Если бы ты сказал раньше, я бы не пересёкся с ней! – выкрикнул я.
– Твою мать, приди в себя. Она – твоя судьба, а иначе как объяснить то, что вы встретились? Я увидел списки заселённых, но промолчал, потому что хотел, чтобы ты наконец вышел из своей депрессии и нормально посмотрел ей в глаза. – выплеснул Рик, откинувшись на спинку стула.
– Я хреновый парень для неё. Псих, нетерпящий отказов. Что, если я вообще не нравлюсь ей? Готовьте верёвку тогда, я повешусь, не раздумывая. – развёл я руки в стороны, тяжело вздыхая.
В грудной клетке неприятно сдавило. Мысль о том, что мне придётся показывать ей себя настоящего пугала меня. Я не мог иначе. Эмилия должна узнать, кто скрывается под маской.
В комнате повисла неловкая тишина, вводящая меня в полное отчаяние – чувство, когда я думаю, что потерял смысл своего существования. Несомненно, Рик тоже нервничал. Он хрустел пальцами, понимая, что виноват. Только вот гордость не позволяла ему извиниться передо мной.
– Кто знает, где здесь туалет, или я отолью сейчас в цветок уже. – не вытерпев, выдал Майкл. И за что я его ценю вообще?
– Я покажу, а ты, – Рик показал на меня пальцем. – подумай о моих словах и спускайся в беседку. Тима без нас не выиграет. Как можно забыть, где туалет находится? Надеюсь, тебе не нужно поправлять штанишки. – разворчался он.
– Иди-ка ты. – мне нравилось, когда Майкл злился.
Его не расположенное к злости лицо, всегда потом выдавало улыбку. Он не мог долго показывать негативные эмоции. Наш лучик света знает, когда необходимо разбавить накаляющуюся обстановку.
Парни вышли, а я посмотрелся в зеркало, легонько побив себя по щекам. Накинул капюшон, дабы скрыть своё лицо, сделал глубокий вздох и медленно выдохнул.
Выйдя из комнаты, я тут же заметил целующуюся парочку возле окна.
Майкл, вот сукин сын.
Спускаясь вниз по лестнице, я вспоминал всё, вплоть до мелочей, что мы вытворяли в прошлом году. Я отрывался, пугая девочек, но не дотронулся ни до одной. Они визжали, бегали по этажам, а мне было мало. Хотелось ещё. Я жаждал крики, рождающие такой страх у людей, что кровь стынет в жилах. И приехав в общежитие вновь, я почувствовал прилив старых эмоций вперемешку с новыми. Игра меняется. Теперь у меня другая цель.
Бездумные первокурсницы сошли с ума. Они готовы тотчас снять трусики и наброситься на хоккеистов. Их держали взаперти? Девчонкам, по-видимому, не объяснили, к каким последствиям приводит столь распущенное поведение.
Тима громко смеялся, хлопая в ладоши и пританцовывая на месте. Рядом с ним стояла полупустая бутылка из-под виски, я посчитал своей обязанность изъять её и оприходовать.
– На тебе раскладывать? – спросил Тима. – Играть будешь?
– Спрашиваешь? Разумеется. Выкладывайте свои копейки. – я принял позу победителя, расставив широко колени и оперевшись на стол локтями. – Предупрежу, проигравший помимо денег должен выполнить одно желание. Любое. – сделал я акцент на последнем слове.
– Договор. – постучал пальцами по столу незнакомый парень. – Профессионал или любитель?
А он кто?
– Начнём. – вторгся Тима, не дав нам договорить.
Этот парень проводит очередную махинацию, думая, что я не замечаю. Стаскивает карту, набирает целый веер, а под шумок, когда все над смеются, прячет козыри в рукаве. Умно, если играть с дураками. Рик с Майклом подошли под конец игры, присоединились к смотрящим. У них отведена особая роль.
– Иду я как-то ночью, – внезапно заговорил Рик, напугав присутствующих. – а навстречу выбегает огромная псина. Гавкает на меня, скалится. А потом как хрясь! – изображает он нападение. – И вцепился пастью прямо в задницу!
Играющие отвлеклись, но только не я. Я сбросил плохие карты в биту. Времени было мало, поэтому Майклу пришлось разлить бокал вина на стол, так как парень, точно знающий толк в игре, пытался не отлынивать от процесса.
– Что за дела, Майкл? – воскликнул я, злорадно усмехаясь в душе.
Победа в моём кармане.
– Что ж, выходит, Миллер выиграл. – ставит всех перед фактом Тима.
Лицо парня побагровело, обрело раздосадованный и разочарованный вид. Я лукаво улыбнулся, что не понравилось ему. Он перевернул всю колоду, разглядывал карты, разве что до него не дошло: я выиграл.
– Ты обманул! – взъерошился парень, зажимая в руке двадцать долларов.
– Ты тоже пытался, но увы, не вышло. Деньги на стол. – серьезно сказал я.
Я потянулся за своим выигрышем, но тут же одёрнул руку назад при виде комендантши. Азартные игры на территории общежития запрещены. Пусть нам и всё дозволено, но я попробую начать соблюдать устав.
– А ну признавайтесь! – озадачено посмотрела она на нас, уперев руки в боки. – Кто у бедной девчонки телефон украл? Плачет сейчас, а вы, бессовестные, карты раскладываете. Её телефон на кон поставили? Живо вернуть! – повысила Хлоя голос.
Эту женщину в гневе боялся даже Рик. Он отодвинулся подальше, чтобы её устрашающий взор не пал на него.
– Боже, забирайте. – вытащил из штанов черный телефон без чехла Джейк.
– А у кого забрали-то? – поинтересовался Майкл.
– Вы не знаете её. Новенькая. – уходя, сказала она. – И карты свои уберите, мыши!
– Интересно же. – не унимался Майкл.
– Эмилия. Как же её фамилия? Забыла. – Хлоя остановилась, почесав затылок.
– Ой, что сейчас будет. – закачал головой Рик. – Ни Картер ли случайно?
Я дождался, когда Хлоя кивнет. И получил заветное разрешение на то, чтобы разбить этому подонку морду. Я всколыхнулся. Кровь забурлила по венам. Это будто не у неё отняли телефон, а у меня мою компанию. Я через стол схватил одной рукой Джейка за футболку, а вторую положил на его макушку. Ярость охватила мой разум. Мне стало чертовски неловко, что гаденыш, с которым я несколько лет подряд выхожу на лёд, обидел Эми, а я даже не могу его убить, так как рядом стоит миссис Хлоя. Она раскудахталась вокруг нас, пока я наносил удар за ударом по лицу парня.
– Миллер, прекрати! – сбросил меня с него Майкл. – Остынь, друг.
– Сука! Чёртов урод! – орал я.
– Что на тебя нашло? – вытирал Джейк кровь с лица. – В том году ты сам так делал, а одной девчонке даже разбил телефон. Что не так сделал я, объяснишь?
– Иди на хрен. – плюнул я на землю, обойдя его стороной. – Хлоя, можно я сам занесу ей? Какой номер комнаты?
Ошарашенная и перепуганная комендантша без упреков отдала мне телефон. Очевидно, она в коей-то мере обрадовалась, что справедливость восторжествовала: обидчик наказан.
Кулаки не разжимались, я через силу расслаблял руки. С каждой ступенькой мне казалось, что у меня поднимается температура, и я весь пылаю. То ли она и вправду поднялась, то ли меня трясло от волнения.
Я негромко постучал в дверь, боясь, что разбужу девочек.
– Что надо? – щурясь, открыла дверь её соседка.
– Эми позови. – шепотом попросил я.
– Кто там? – услышал я её голос. – Иду.
Сонная Эмилия выходит ко мне, обмотанная одеялом, края которого касались пола. От умиления я улыбнулся, но вспомнив про свой дурацкий план, прикусил щеки и убрал гримасу счастья с лица.
– Я никому ничего не говорила, только пожалуйста, не бросай меня в костёр. – посмотрела она на меня щенячьими глазками.
Я подхватил её под локоть и отвел в туалет. Она вырывалась, захотела вскрикнуть, но я закрыл ей рот рукой, встав у неё за спиной. Затащив девушку в женский туалет, я сдернул с неё одеяло и отбросил его на подоконник.
Эми стояла передо мной в застиранной серой футболке, принт которой уже невозможно разглядеть, на синих шортах виднелась крохотная дырочка, а белые носки больше не белые.
Погодите-ка… Где её тапочки?
Притянув Эмилию к себе за руку, я ухватился за ее талию и приподнял в воздух, усадив на лежащее одеяло на подоконнике. Какая же она легенькая. Худая. Голодная.
– Пожалуйста. – запаниковала она, когда я раздвинул её ноги и втиснулся меж бедер.
– Умолкни. – вполголоса сказал я. – Твоё? – вынудил из кармана телефон и показал ей.
– Да! Спасибо большое, я…
– Получишь потом. – прервал её благодарность и заметил появившееся смятение в глазах Эми. – Если завтра ты сможешь спасти свою подружку, то я отдам твой телефон, но при условии – ты и сама должна выжить.
– Что!? – возмутилась она.
– Не кричи. – я приставил палец к её влажным губам, заглянув в карие глаза.
Земля становилась неощутимой. Для меня она по-прежнему маленькая девочка, потерявшееся в лесу. Пускай её рост не превышает и шести футов, но она безошибочно имела надо мной вверх.
– Я нравлюсь тебе? – вырвалось из моего рта.
Вот дьявол.
Я отрежу себе язык, поганивший мою репутацию.
– С чего бы вдруг? – ехидно ухмыльнулась Эми. – То, что ты прижимаешь меня в женском туалете, а я это позволяю, не означает, что ты мне нравишься. И ты мне угрожаешь, Миллер.
Моя фамилия чересчур возбуждающе звучит в её произношении, особенно последняя буква «р» на конце. Она словно протянула её, промурчала, как кошка, причудливо склонив голову набок.
Я позволил ей спрыгнуть с подоконника, но не мог допустить, чтобы она прошлась до комнаты по грязному и пыльному полу в одних носках. Как я сразу не заметил? Наклонившись, я положил руку на ее талию, а второй подхватил исхудавшие ноги.
– Поставь на место! И не лезь больше ко мне! Плевала я на этот телефон, только Нику не трогай и от меня отстань. Ты слышишь меня, Миллер? – дергалась Эми, рассмешив меня своими капризами.
– Свободна.
Я поставил её на порог, получил осуждающий и грозный взгляд и остался стоять перед закрытой дверью.
Не верю, что она реальна. Может на меня действует алкоголь, и она снова пришла ко мне в галлюцинациях?
С улыбкой дурака, но самого счастливого человека на свете, я поднимался на седьмой этаж. Захлопнув дверь, я лег на кровать, пялясь бездумно в потолок.
Я нырнул в карман за её телефоном, но не обнаружил его там. Какого хрена? Проверил ещё раз, но кроме моего сотового и зажигалки ничего больше не нашел.
Ловкая. Хитрая.
Мы подружимся, обещаю.
Глава 6. Ты меня спасаешь?
Всю ночь я просидела в угрюмом мраке за столом, рассматривая экран разбитого телефона. Как я отважилась просунуть руку в его карман? Сдаётся мне, Миллер и не понял, что я провернула, пока он не принимал во внимание ничего, кроме моих завлекающих глаз. Он нёс меня на руках до комнаты. Вдыхал аромат моих распущенных волос. Представился героем, отобравшим телефон у обидчика, а потом испоганил всё своими условиями. Он такой эксцентричный, с неким прибабахом. Я увидела его во второй раз, но почему я не чувствую этой разлуки? Миллер ведёт себя так, будто бы его не удивляет наша непредвиденная встреча.
Я пыталась забыть его облик, правда, пыталась. Но тем не менее, детская наивность и первая влюблённость посчитали иначе: им хотелось, чтобы я помнила. Целых пять лет я рисовала широкие плечи, взгляд, полный искушения, чёрную толстовку с синими бабочками и ниспадающие на лоб блестящие волосы, схожие с углём-антрацитом. Мне всего-навсего было тринадцать лет, и уже в таком раннем возрасте я первый раз почувствовала «бабочек в животе». Это непередаваемое ощущение, характеризующееся лёгким покалыванием внизу живота и учащённым сердцебиением. И далеко не всегда такое чувство обозначает возбуждение, обычно оно является кратковременным сигналом о том, что организм чувствует опасность и хочет предупредить мозг – хозяин тела находится на волоске от беды.
Увернуться от суровой реальности не получится.
Из-за раздумий я напрочь забыла о сборе первокурсников в колледже. Не явилась одна я из всей группы, то есть осталась единственной, с кем не познакомились. У кого теперь узнать, какое у меня расписание занятий?
– Эми, тебе чай налить? Ты вся продрогла. – Ника обеспокоенно поставила на стол две кружки, включив электрический чайник.
– Спасибо, не хочу. – отказалась я.
Я разрываюсь на две части: первая хочет вторгнуться в личные пространства всех людей, дабы наконец получить ответы на свои вопросы, а вторая часть умоляет забыться и жить дальше нормальной жизнью.
Чему быть – того не миновать.
– Ника, я понимаю, что, возможно, для тебя это личное, – я развернулась к Нике, настраиваясь на разговор. – но я хочу узнать, что тебя так напугало, когда ты узнала о хоккеистах? Меня задушит скоро моё любопытство, посвяти меня в курс дела. – аккуратно подвела я диалог, видя, как эмоции на её лице стали чередоваться.
– Мне трудно об этом говорить. – выключив чайник, Ника тягостно вздохнула. – В прошлом году их тоже заселили на седьмом этаже. Девчонки радовались, что такие красивые парни обращали на них внимание. – губы Ники задрожали. Сидя на кровати, она мяла в руках край своей футболки. – Всё было отлично до тех пор, пока не наступила ночь, – Ника опустила голову, и я увидела, как слезинка покатилась вниз по её лицу и словно с треском упала на пол.
– Ника, я тебя прошу, поделись со мной. Тебе станет намного легче. – я пересела к ней на кровать. – Я тебя выслушаю, что произошло?
На мгновение она перестала плакать. Я взглянула в её покрасневшие округлившиеся глаза, пропитанные страхом, и моё тело будто окаменело. Кое-как я заставила себя поднять отяжелевшие руки и прижать Нику к себе. Её частое, прерывистое дыхание раскаляло мою грудь. По спине пробежался холодок, когда я дотронулась до рук Ники. Такие стылые, как у мертвеца.
–Они… – проскулила подруга, вновь зарыдав. – Они стучались в каждую комнату перед тем, как зайти. Та комната, которая была не заперта, автоматически становилась для них свободной. Я пришла после тренировки по волейболу и очень сильно устала. Настолько, что забыла закрыть чёртову дверь. – она сжалась, ногтями впившись в мои плечи.
–Тише, я рядом, слышишь? – мои объятья не утолят в ней боль, но сделают её чуть слабее.
– Я проснулась от громкого смеха. Они смеялись прямо перед моим лицом. Неадекватные. Ненормальные. Один из парней взял меня за ногу и стащил с кровати. Без света я не могла разглядеть их лица. Мне было страшно, всё тело дрожало. Я начала сильно кричать, просить о помощи, но всем было плевать. Никто не услышал мои мольбы. Только когда я услышала такой же истошный крик из соседней комнаты, до меня дошло: нам уже никто не поможет.
Во рту пересохло от её слов. Я понимала, была готова к тому, что она скажет дальше, но не хотела в это до конца верить.
– Они насиловали меня по очереди. – ошарашила она меня, затем закрыла лицо руками и упала на мои колени головой. – Эми, они звери, они просто… – Ника не смогла договорить из-за вспыхнувшей истерики.
– Все в прошлом. – я покачивала её за плечо. – Я буду рядом с тобой. Не бойся. Мы можем снять гостиницу. Давай переедем? Правда, у меня не так много денег, но я устроюсь на подработку.
– Хорошо. – всхлипнула она. – Я думала, что они не вернутся, что всё будет хорошо.
– Твой папа знает?
– Нет, мне стыдно ему говорить. У нас очень дружелюбные отношения, но я чувствую себя мерзкой. Боюсь, что он станет винить себя, ведь отец через силу отпустил меня жить сюда. Я долго уговаривала его, уверяя, что в общежитии весело. Весело… – поникла она, подняв голову с моих колен.
Вытянувшись, Ника легла на спину и натянула на себя одеяло. Я гладила её по голове, стараясь успокоить нежными прикосновениями. Но кто бы меня привёл в чувство после услышанного? Она жертва. Ей не должно быть стыдно. Кто эти подонки?
Я хотела знать всё, вплоть до имён мразей, сотворивших такое с девушкой.
Рассказ подруги поверг меня в неимоверный шок. Я настолько прониклась, что представила себя на её месте. Ужас. Откровенный кошмар, который не каждая переживёт. Какие гарантии, что зеленоглазый парень не участвовал в этом? У меня перехватило дыхание от мысли, что он мог такое сотворить. Миллер со своим напарником бросил тело в костёр. Безжалостно избавился от трупа. Мог ли он пойти на изнасилование? Ответ возник сам собой: мог.
– Эми, я могу попросить тебя о маленькой помощи?
– Да, конечно. – наклонилась я, заметив, что она говорит шёпотом.
– Я бы выпила сейчас успокоительное. Можешь сбегать в аптеку? – слегка улыбнулась Ника. – Нет, только не пиши в чат! – перехватила она мою руку, когда я полезла за телефоном в карман толстовки.
– Я боюсь оставлять тебя одну. – разволновалась я.
– Если ты сейчас напишешь в чат, то все завалят меня вопросами. Прости, я бы сходила сама, но голова кружится сильно.
Кивнув, я поднялась с кровати и подошла к небольшому деревянному ящичку. Достала пару долларов и смяла их в руке. Я обернулась на Нику, стоя возле двери. Её лицо не выглядело больше бледным, на нем появился легкий румянец, а губы не дрожали. Она заснула. Неудивительно, часовая истерика отбирает энергию у организма, делает его слабым.
Осторожно открыв дверь, чтобы не разбудить соседку, я вышла в коридор на цыпочках. Подозрительно тихо, даже разговоров не слышно. С каждой ступенькой в мою голову приходили мысли, вызывающие у меня недоумение. В тот момент, когда Нику насиловали ублюдки, где находилась охрана общежития? Где, собственно, была Хлоя?
Только я вспомнила про комендантшу, как услышала её громоподобный голос.
– Куда собралась? – как самый внимательный надзиратель, задала она мне вопрос с прищуренными глазами.
– До магазина пройтись, я недолго. – набросив капюшон, я приближалась к железной двери.
– Смотри мне, общежитие закрывается ровно в 23:00. Не успеешь – будешь ночевать на улице! Услышала? – грозно спросила Хлоя.
И почему она на первый вид показалась мне приветливой, чуткой женщиной? Это же контролерша, а не комендантша. В ней строгости больше, чем у меня на голове волос. На минуточку, шевелюра у меня неплохая.
Почти выбежав на улицу, я вдохнула полной грудью прохладный воздух. Он обдувал мою кожу, заставив покрыться её мурашками. Единственный фонарь, освещавший нашу общагу, и тот мерцал, скоро окончательно потухнет. Наушники я всегда ношу с собой, поэтому без них в дороге не обойдётся. Заиграла песня One Of The Girls – The Weeknd, Jenni , в такт которой я зашагала в ближайшую аптеку, поглядывая на путь по навигатору.
