И если забуду об этом
В слепом напряжении жил,
С каким же останусь ответом:
А чем же на свете я жил?!.
«Песчаная коса…»
Песчаная коса
И волосы твои,
Такие же пшеничные,
Кудрявые, как сад,
Как место земляничное
В нехоженом лесу,
Над волнами летят
Размётанными прядями
Над счастьем на весу,
Возможным и не краденым.
Волна к твоим ногам:
То ластится, то пенится —
Ни мига не отдам,
Ни ягоды, ни колоса
Ни морю, ни годам.
Ни локона, ни волоса.
Загладят след ступней,
Что будут здесь замечены,
Но будет счастье с ней
Мне неоплатно вечное.
«Однажды, одолеть не в силах искушенье…»
Однажды, одолеть не в силах искушенье,
Я в рифму две строки в тетради записал…
Не воплощал мечту, не исполнял решенье…
Беспечно и легко играть словами стал.
Рождения строки я тяжести не ведал,
Послушны и просты казались мне слова,
И стал над ними я одерживать победы,
Но подчинять себе их мог едва-едва.
И всё хранил в себе. А суд чужого мненья
Меня не волновал. Меня влекла борьба, победа над собой.
Я тяжелее всё выигрывал сраженья,
Награды оценив удавшейся строкой.
Нанизыванье слов на мысль – что игра!
И мир возник другой: любви, невзгод и грусти,
Где в душу, чтобы быть, чужих пустить пора
И навсегда войти в тот мир, но если пустит.
А там награды нет, но лишь смириться надо,
Что каждый раз решать, кто ты, и бесконечен спор,
Сомненье лишь твой друг, Фемида и отрада,
И что поэтом быть – не хлеб, а приговор.
«Фото сохраняет лики, стены …»
Фото сохраняет лики, стены —
Всё, что время рушит
Безвозвратно…
Память сохраняет запах,
Тембр, звук походки,
Ласки и привычки…
Полотно хранит эпоху,
Взгляд, художника волненье
На столетья только, может быть,
Это всё неоценимо и неукротимо,
Но, увы, оно подвластно тлену…
А стихи навечно высоко
Сохраняют в океане звёздном
Сущее нетленными словами.
«Запахами мир наполнен…»
Запахами мир наполнен,
Жизнь идёт сквозь них неспешно.
Детство флоксы мне напомнят,
Хвои запах и черешни,
Запах ландыша был долгий —
Мамы и жены любимой,
Эти запахи, как догмы,
От любви неотделимы.
Запах ворвани, креозота,
Рельсов, станций старых, новых,
Запахи махры и пота,
Сапогов войны кирзовых.
И предательства и дружбы
Часто запахи терзают,
Верстовыми, что ли, служат
По ночам и со слезами?
Их в коллекцию не сложишь,
Не запрёшь в чулан по банкам,
Но найти их можно всё же
В памяти по полустанкам.
Там они – как часовые
Лет, потерь, побед, свиданий,
Для меня они живые,
И со мною непрестанно.
Сколько ж запахов с годами
В закоулках душ усталых,
Только что бы было с нами,
Если вдруг бы их не стало…
«Где теперь душа твоя, не знаю…»
Лёше Садовскому
Где теперь душа твоя, не знаю…
Как нам по душам поговорить?!
В мире равнодушных замерзаю…
Но жива связующая нить.
В час, как сердце биться перестало,
Кошка родила тебе котят,
Птица в дом впервые залетала,
Души бродят, где они хотят.
И с тобой мы повидались ночью —
Ты же говорил, что смерти нет…
Только получилось кратко очень —
Ранний в дни июньские рассвет.
Помнишь, как мне горло власть сдавила,
Ты один советчик верный был.
Понял я тогда, с какою силой
Ты её бежал и не любил.
О себе писать не разрешая,
Память для чего хотел стереть?
Все твои поступки воскрешают
Жизнь твою и попирают смерть.
Мы ж вчера с тобою говорили,
Что же делать. Как теперь мне быть?
Как душе скорей расправить крылья,
Чтобы по душам поговорить…
«Ты всю жизнь на одной ладони…»
Ты всю жизнь на одной ладони
Прочитала: и былого след,
И того, что душу только тронет,
И чего ещё в помине нет.
Может быть, проверить строго надо
Всех твоих фантазий торжество,
Но какая мне была услада
Видеть праздник счастья твоего.
Никаких сомнений и агоний,
Никого терять и провожать…
Жалко мне, что только две ладони
Я могу тебе для счастья дать.
«Правда – или так хочется…»
Правда – или так хочется
Мне,
Звуки от одиночества
В тишине.
Кажется, мне сочувствует
