Страница 2 из 2
– Помнится, батя мой осину жёг, чтоб сажа сгорела… А дед, – так просто дрова солил… и угли.
Рука старухи медленно потянулась к ухвату:
– Я те ведь знаю, где посолить…
Старик испуганно отодвинулся:
– Ты чего, старая? Ты не дури… Мне почём знать, как их чистют?! Или что, по-твоему в могилу к бате залезть да спросить, как он это деламши?
– В могилу надобности нет. – старуха кивнула в печной угол. – Возьмёшь тама щётку, залезешь на под, снизу пошкрябай. Потом я те гирьку дам. Залезешь на крышу, – сверху ею и пробьёшь дымоход-то. Делов то.
Старик не мигая уставился на старуху.
– Ты, старая пошла бы… Да проспалась как следует, что ли?
Старуха молча прошла в угол, достала с полки жестяную щётку и небольшую круглую гирьку на длинной верёвке. Положила всё перед дедом:
– Ты жрать любишь?
– Кто ж не любит? – буркнул он исподлобья взглянув на старуху.
Та наклонилась:
– Так вот, причуда. Вычистишь, тады и сготовлю— старуха сняла передник, повесила на крюк.
Старик молча наблюдал, как она подошла к рукомойнику, сполоснула руки и тщательно их вытерла.
– А еже ли я сорвусь и ноги себе поломаю?
– Ты как-то на пять годков подшился, а через пять часов сорвалси. Ничего, -пережила. – старуха пересыпала из ступы отмолотые зёрна и взяв сито, стала просевать от шелухи:
– Ты чего прилип-то? Я уж скоро в муку перетру, хлеб мне где печь?!
– Ещё замесить надо. – буркнул старик, взял жестяную щётку и побрёл к печи. – Ведь жили как-то, едрёна вошь!
– А вот чтоб не «как-то», а как все люди, – не скули, а займись!
Старик кряхтя залез в печь. Скоро послышался громкий скрежет и тихий мат.
Старуха закончила просеивать, взяла мельницу и ссыпала зёрна на жернов.
– Япона мать раскудрить твою черешню!!! – старик отчаянно кашляя, выпал из печи и повернулся к старухе.
Она перекрестилась:
– Рогов тока не хватает!
Весь чёрный от сажи, старик встал и споткнувшись о лоханку, покачиваясь пошёл к сеням.
– А гирьку-то позабыл чево?
Старик вернулся за гирькой и с ненавистью посмотрел на старуху.
– Ой, ухайдокает щас свою старую! – старуха шутливо прикрылась руками.
Старик молча развернулся и скрылся в сенях. Старуха подошла к печи, чуть залезла, глянула:
– А не трухляв пень-то! – она чихнула, улыбнулась и принялась выгребать ошмётки золы.
Старик вышел из сарайки с длинной стремянкой. Приставил её к дому:
– Ну, не приведи Господи. – прошептал он и осторожно стал подниматься.
Очутившись наверху, он добрался до прибитой к крыше лестницы, которая вела к коньку. Моля Бога о том, чтобы прохудившаяся крыша под ним не провалилась, старик медленно подобрался наконец к трубе.
Сильный порыв ветра ударил в спину.
Сев верхом на охлупень, он перевёл дух и огляделся:
– Ух, а красота-то кака, чтоб я сдох!
– Етить-то ту Люсю, раздерить тя, напугал! – услышал он позади себя и, вздрогнув, оглянулся.
За трубой сидел Кузьмич. Перед ним на аккуратно расстелянном полотенце, лежала бутылка самогона, огурцы и консервы со шпротами.
– Ты?! Чего здесь …?
– А ты сам-то скумекай с трёх разов-то, еть ту Лю! Авось и…
– От своей, что ли прячешься? – сообразил старик и закашлявшись, рассмеялся.
– Да тише ты, ирод! – зашипел на него Кузьмич. – Сейчас всю мою схоронку рассекретишь!
Старик, зажав рот рукой продолжал трястись от смеха.
Кузьмич налил в стопку, протянул:
– На-ка, трясогузка, уймись!
Старик залпом выпил.
– Я отседова уж с час гляжу, как меня Зинка ищет. – довольно произнёс Кузьмич. – В жизнь не сыщет! Пошла к пристани искать, курица! – он усмехнулся и налил себе.
– Куда ж я табурет подевамши? – старуха задумчиво потёрла переносицу. – На верх, что ли с дуру снесла?
Она вышла в сени и поскрипывая поднялась на чердак.
– А знаешь, у меня ж енто… прям была чуйка, что ты здеся нарисуешься!
С этими словами Кузьмич налил себе и вынул откуда-то из сердца вторую стопку:
– Тока сам загрузи себе.
– Я вообще-то на крыше своей собственной хаты-то нарисовался.
– Так я об чём и толкую! – Кузьмич недовольно крякнул. – Чуйка, – великая сила!
Старик взял у него пустую стопку и потянулся за бутылкой.
Всё произошло в секунду. Конёк неожиданно треснул, доска под стариками проломилась и оба полетели вниз.
Когда клубы пыли рассеялись, старик поставил бутылку на дощатый настил и огляделся.
Кузьмич лежал напротив с не разлитой стопкой в руке. Между ними с табуреткой в руке стояла его старуха.
– О, Петровна! – Кузьмич охнул и сел. – А вот про тебя чуйка моя чевой-то смолчала. – он повертел головой. – Зато здесь не дует.
– Вот я тя сейчасас табуретом-то подтяну, пьянь козлиная! – старуха замахнулась.
– Погодь, старая! – старик придержал её за колено. – Не буянь. Кузьмич-то ни при чём. Подо мной провалилося…
Старуха опустила табурет, медленно села на него:
– Что ж вы окаянные наделали-то?
– Да починим мы, етить-то! – Кузьмич улыбнулся и выпил. – За час крышу справим! Чего там? – он взглянул наверх. – Пару-тройку досок, да и покроем!
Старуха с сомнением тоже посмотрела на дыру в крыше:
– Да ты уж справишь…
– Я те Петровна, крест даю! – Кузьмич истово перекрестился. – Нальёшь апосля?
– У тебя ж есть! – старуха кивнула на самогон.
– Так то ж на скорость работы!
Сверху послышался тихий шорох. В следующее мгновение небольшая круглая гирька упала прямо на бутылку и разбила её в дребезги.
С минуту все молча смотрели на растекающуюся по доскам прозрачную лужу.
Первым не выдержал и расхохотался старик. Кузьмич пару раз икнул и хлопнув себя по коленям, присоединился. Старуха тяжело поднялась с табуретки:
– Ладно. Олухи.
Она пошла к лестнице прикрывая краем платочка старческую улыбку:
– Плесну вам чутка… Для скорости.
– Тебе чего? – старуха подозрительно смотрела на внезапно появившегося в сенях Кузьмича.
Не смотря на то, что солнце взошло уже пол часа назад, он был ещё трезв.
– Вот видь, етить-то ту Люсю! Мне чего?! Твой же сам позвал!
– Мой? – старуха насупилась. – Когда это он тебя позвать успемши? Вродь, под глазом у меня всё-время.
– Так вчерась, когда! – Кузьмич почесал ухо. – Приходи, говорит, утром. Глянь телевизер.
– Ах, ты вона про что! … Телевизер, да. Глянуть надо. – старуха посторонилась. – Не фурычит чего-то.
– Где купили? – Кузьмич подняв плешивую голову, по-хозяйски вошёл в горницу.
– Да где мы купим-то?! – старуха зло воткнула вопрос в спину Кузьмича. – На что? На похоронки-то не отложить никак! А это-то старый в лото выиграл.
– Везёт же дурням.
Кузьмич встал посреди горницы и огляделся:
– А где ж..? – Кузьмич хотел снова поковырять ухо, но забыл где оно и замер с поднятой рукой.
– Ты чо? – старик ткнул в огромную чёрную плазменную панель стоящую у стены. – Зенки-то раскрой.
– Ту-то Люсю в ячмень… Это чего?
– Ну ты туман, Кузьмич! – старик хрипло рассмеялся. – Это и есть телевизер. Сони.
– Соньки?! Егоркиной, что ль? – он повернулся к старухе. – Ты ж говорила, что в лотерею выиграли?
Старик от смеха зашёлся в кашле.
– Ты болтать будешь или чинить? Лотерея … – старуха взяла вёдра.
– Да я ж ума не проложу, с какой стороны и подступиться-то к нему!
– Слышь, старая? – Старик едва говорил. – А Кузьмич-то… по ходу… всё возле революции где-то… шоркается!
Старуха не сдержав улыбку, отвернулась.
– Ну … – Кузьмич наконец отыскал ухо, почесал.
– Ты не нукай. – старик перестал кашлять. – Ты ж, монтёр!
Кузьмич кивнул головой:
– Монтёр, да. Так не телевизеров же, а путей.
Старик прищурился и мотнул головой в сторону старухи:
– Ты ж, старой примус чинил!
Кузьмич довольно улыбнулся:
– Примус чинил! Как-же, помню. Было дело!
– Он как починил, так мы тем примусом … – старуха вздохнула и громыхнув вёдрами пошла к дверям. – Только и пользуемся, ядрить-то. По пяти раз на дню! Монтёр хренов!
Дверь за старухой захлопнулась и изба вздрогнула.
– Чего это она? – Кузьмич перестал улыбаться и взглянул на старика.
Тот покачал головой:
– Эх, Кузьмич… Он же нам в тот же вечер чуть всю хату не спалил. Старуха без бровей да ресниц осталася.
– Вот оно как … – протянул Кузьмич и тяжело вздохнул. – Етить то ту… Ну, извиняйте. – тут он снова разулыбался. – Так коли не сгорела, отметить надо!
Старик опасливо посмотрел на дверь:
– У тебя чего, с собой, что ль?
– А то! – Кузьмич подмигнул и вытащил из-под рубахи чекушку. – У меня ж, еже ли у сердца не плещется, так оно и не стучится вроде. Твоя-то до колодцу?
– Ну.
– Тады не жмёмся. Успеем. – Кузьмич протянул чекушку.
Старик ещё раз глянул на дверь и быстро выпил половину.
– На-ка. – Кузьмич протянул конфету. – Что б не воняло.
Старик передёрнулся и закусил, а Кузьмич припал к бутылке.
– Это чего? – он допил и кивнул на лежащий шнур под плазмой.
– Где? – не понял старик.
– Ох, тетёрки. – Кузьмич встал, подошёл к шнуру и воткнул тот в розетку.
– Ах ты ж, господи! – старик взял со стола пульт, приблизил его к самым глазам, нашёл кнопку.
Телевизор ожил и засветился.
– “ … а стоит сурикатам остаться одним, они тут-же начинают волноваться и вытягиваться во весь рост, пытаясь рассмотреть вдали своё будущее.» – донеслось из плазмы.
– Чего рассмотреть? – у дверей стояла старуха.
– Будущее своё. – усмехнулся Кузьмич.
– Ты чего же? – старуха поставила вёдра на пол. – Ужель починить сумевши?
– Ну дык! – Кузьмич развёл сухими руками. – То ж не примус.
Старуха покачала головой и плеснула из ведра в рукомойник:
– Думала, на старости уж ничему не подивлюсь. – она подошла к плазме и любовно погладила экран. – Глянь-ка, как живые.
Кузьмич сел за стол. – Ну чего? Так и будем сидеть, на сурикатов таращиться? Или я не заслужил?
Старуха оторвалась от экрана и взглянула на старика:
– Ну, чего сел пнём-то? Знаешь же где. Ставь на стол, уважить надо монтёра-то.
– А! – встрепенулся старик. – Так то я мигом! – он вскочил и поспешно захромал к комоду.
Старуха вынула из-под лавки банку с соленьями. Вскрыла. Достала стопки.
Кузьмич чувствовал себя барином. Откинувшись на спинку стула, он достал папироску, задымил и прищурившись уставился в окно.
Где-то вдали он старался рассмотреть своё будущее…
– Это чегой-то?
– Где? – старуха недовольно посмотрела на деда.
– Да вот, лежит. – старик ткнул корявым пальцем в стол.
– Вот тя вошь-то съедает. Да тут овощи лежат! Ты про что?
– Да вот же! Урюк, что ли?
– Тю! Урюк! Курагу Зинка принесла.
– Кака Зинка?
– Ну тя, олух! … Кака Зинка. Така, что в соседней избе 70 лет живёт.
– А! Зинка, что ль? Она мне сегодня на перроне семян продала.
– Чего?
– Да что ж ты чевойкаешься-то? У тебя ж слух, как у филина!
– Та не глухая поди. – старуха глянула в зеркало. – И не старая. Я, спрашиваю, ты откедова деньги взял? Филин.
– Брешешь, старая! Не было такого вопросу!
– А ты не юли! Где гроши взял, спрашиваю?
– Да какие там гроши..?! Тьфу! Семена купил. Вот! – он протянул кулёк.
– Вот же, послал Господь! Какие семена ещё? Зинка же, поди с четверть века семками торгует!
– Ну, дак а я о чём толкую! Посажу семку! Будет на подоконнике расти, да глаз радовать!
– Чей?
– Чего?
– Глаз
– Мой и твой! Вот же, – ступня!
– Так. – старуха уставилась на кулёк. – Ты что же, старый? – она недобро перевела взгляд на старика. – Подсолнухи собрался растить?
– Во, дошло-то то до корыта! Я уж с час о чём толкую!
Старуха молча подошла к окну и растворила настежь створки:
– Ну-ка, подь сюда. Глянь, чего там?
Старик суетливо подошёл, выглянул:
– Чего?
– Того! – взорвалась старуха. – У нас весь огород в этих желтушных сорняках! А ты удумал ишо в хате эту дрянь приютить?!
Старик кивнул в окно и обижено засопел:
– Так то ж сорняк. Они ж дикие.
– Ди-ки-е? – старуха подбоченилась. – Вон о как!? А твои семки в кульке, ты думаешь, – Зинка сама родила, что ль?
– Скажешь тоже! – старик усмехнулся и почесал плешь. – Зинка сказала, что у неё редкий вид. Как там? … – старик закатил глаза и покопался в остатках мыслей. – А, во! Вспомнил. У-ни-каль-ные.
– Вот уж кто здесь уникальный, так это ты, олух старый. Сколько она содрала с пня трухлявого?
– С какого пня? – не понял старик.
– С того, что стоит предо мной.
– А! С пня-то… 50 целковых.
– Тю! Вот, дурень! Лучше б чекушку купил!
– Так что ж?! – старик оживился. – Можно и чекушку! Я бы сбегамши!
– Сиди уж. – отрезала старуха. – Расти свой подсолнух. Сбегамши он… От окошка до печки с час ходит, а тут он сбегамши…
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
