– Это наследственность, она сладким не лечится, – хохотнула я, и все же притянула к себе вазочку. – Фейри никогда не отличались особой человечностью. Мы и в облике людей сильно напоминаем самих себя. Так что нет, я не кажусь младше своих лет, не умираю от малокровия и прочих предрассудков. Это просто гены, дающие такой эффект.
– Ну, у нас в краях мало фейри, точнее ты первая, которую я вижу за семнадцать лет, – пожал он плечами. – А что за помолвка, от которой столь прекрасная леди хочет сбежать?
– Магический договор, заключенный моим дедом еще двести лет назад, – с тяжелым вздохом ответила я. – Знаешь, никогда бы не подумала, что вот так сидеть и разговаривать с незнакомцем будет проще, чем с родной матерью.
– Всегда пожалуйста, – Тилен посмотрел мне прямо в глаза и оскалился, демонстрируя небольшие клыки. – Я никогда не мог пройти мимо дам в беде. Готов спасать и помогать в любой ситуации, особенно если они настолько божественно красивы, что перехватывает дух.
– Прошу, не надо пустых слов и излишнего пафоса, – рассмеялась я, – мне этого и в светском обществе хватает с головой. Один мой жених чего стоит. То лапочка-пушистик, то злючка-колючка. Словно у него биполярка в геометрической прогрессии. Ты его, скорее всего, видел. Он, в отличие от меня, учился в этом дурдоме строгого режима с первого класса.
– Как выглядит? – парень заинтересованно на меня покосился, благо посетителей практически не было в такой час.
– Высокий, светловолосый, постоянно хвостик делает, – попыталась описать я Камилена.
– А, с девицей постоянно сюда приходит, у нее еще глаза странные, огромные такие, почти хрустальные, – кивнул мне собеседник. – Да, я думал, он с ней. Каким образом-то он твоим женихом оказался? Такая красотка явно заслуживает большего, чем изменщик, семь лет ходящий под ручку с одной и той же. Я вообще предполагал, что он только ей верность хранит.
– А как же остальные девчонки? – удивленно посмотрела я на парня. – У него каждую неделю должна была быть новая.
– Всевышний с тобой, он от этой не отходил ни на шаг, она всех остальных от него распугивала, – усмехнулся Тилен. – Я еще думал, почему она так рьяно его оберегает. Ведь ни кожи, ни рожи, да и вечно сутулится. Кроме блокнота для рисования он больше ничего вокруг не замечал. Он и на спутницу внимание обращал постольку-поскольку. Я не думаю, что он прям такой популярный у девиц. Не обессудь, но жених тебе выпал не самый лучший из всех возможных вариантов.
– Странно, – протянула я, пытаясь переварить услышанные сведения, которые не вязались с тем, что я знала о женихе.
– Да, не особо, – усмехнулся деревенский парнишка. – Тут вообще мало на кого можно положить глаз. Ты вот первая симпатичная, если не считать студенток Академии. И даже с ними выходит не шибко радостно. Многие из них слишком высокомерны и заносчивы, чтобы желать с ними познакомиться.
– Думаешь, я другая? – удивленно вскинула я бровь.
– По крайней мере, ты не строишь из себя деловую мадам, которая одним пальцем может свернуть горы, – Тилен весело мне подмигнул. – Та же девица, приходящая с твоим женихом, вечно была чем-то недовольна и пилила парня по полчаса. Хотя он все равно ее не слушал и не реагировал на ее слова. Словно не замечал присутствия рядом с собой. Утыкался в лист бумаги и безотрывно выводил на нем что-то.
– Не мог же его дар выйти из-под контроля, – задумчиво протянула я. – Он хоть и не смертельный, но неприятности может доставить знатные.
– Что, прости? – брюнет удивленно на меня покосился.
– Камилен может оживлять свои рисунки и воплощать в реальность пророческие сновидения, – под нос пробубнила я. – Если он что-то увидел и пытался это зарисовать, чтобы не забыть или для того, чтобы предотвратить… Да, нет… Тогда бы его родня узнала.
– Сновидцы же на вес золота, как его вообще сюда отпустили? – удивился мой собеседник. – Их днем с огнем не сыскать, а тут сидел каждый день без охраны и рисовал.
– Потому что он не сновидец, – покачала я головой, – из-за этого мать от него и отреклась. Его дар неполноценен и не может быть использован по прямому назначению. Он может лишь улавливать нити реальности и пытаться предсказать будущее. А вся остальная магия для него недоступна. Вместо этого у него талант оживлять свои рисунки.
– А ты не думала, что это бред? – удивленное протянул Тилен. – Сновидец без магии сна? Априори звучит нелепо. Сила либо есть, либо ее нет. Третьего тут не дано. Этому учат в начальной школе.
– Он особенный случай. Я знаю точно, что у него лишь осколочный дар от матери и от отца, – припомнила я детство. – Все думали, что с такими генами из него выйдет всесильный гений, а в результате получилось недоразумение, которое давно перестали считать за часть семьи Лаурент. Если бы не его статус наследника, уже бы выкинули за порог. Лет в восемь, когда родители поняли, что ничего толкового из него не вырастет, такие разговоры были. Мой отец даже возмутился, что какой бы ребенок ни был, он твой ребенок. Правда, то лето мы провели на юге у бабушки. Не в этом ли заключается причина моего брака с ним… Чтобы не допустить очередного провала и восстановить хотя бы ведьмовской дар прямой ветви, который утерян из-за попытки вырастить гения.
– Как у вас все сложно, – вздохнул парень. – Представить не мог, что быть аристократом – такая головная боль. В моем мире все намного проще. Ты сам волен выбирать себе пару, жить и любить. Ведь мы все свободны и не обременены запретами и законами магии.
– А кто ты? – мне стало любопытно.
– А что не похож? – улыбнулся он так ярко, что у меня скулы свело.
– На кого? – непонимающе уставилась я на собеседника.
– На дракона, – рассмеялся парень. – Я из древней семьи драконов, какое-то там поколение. Но никогда не считал, что должен гордиться такой ерундой. Можешь не забивать себе этим голову. Я это просто я… Тилен Воне, бариста в лучшем кафе нашей деревни. И никаких заслуг более не имею!
– Приятно познакомиться, – ошеломленно произнесла я.
– Теперь можешь не быть со мной ледышкой, – весело подмигнул он.
– Постараюсь, – глупо произнесла я, стараясь переварить информацию.
Глава 6. Странности
– Мисс Силиан, что вы тут забыли? – голос моей сопровождающей вывел меня из задумчивости и ввинтился в мозг нервным дребезжанием.
– Кофе пью, – как нечто само собой разумеющееся ответила я.
– Живо в машину! – рявкнула та и, развернувшись на каблуках, поспешила за дверь.
– Спасибо за кофе, – кивнула я парню и встала из-за барной стойки.
– Было приятно провести с вами вечер, прекрасная фейри, – поймав меня за руку, он медленно поцеловал кончики пальцев, не позволяя разорвать зрительный контакт. – Надеюсь, в следующий раз вы задержитесь со мной на подольше. Ведь вы так прекрасны. Не хотелось бы расставаться с вами ни на мгновение.
– Спасибо, но думаю, улизнуть в следующий раз так просто не выйдет, – улыбнулась я ему. – Надсмотрщики реально как в зоне строгого режима. У меня от них мурашки по коже. Лучше с ними не пересекаться.
– Но я все равно буду преданно вас ждать, моя прекрасная леди из сказки, – он никак не желал выпускать мою руку из плена.
– Мне пора, – я вытянула захваченную в плен конечность. – Иначе посадят под замок, с них станется.
После того, как я вышла на свежий воздух, в голове немного шумело. Я не представляла, что общение с кем-то из низших может быть таким правильным. Он был совершенно другим. Непохожим на Камилена. В нем не было высокомерия, наглости и неотесанности. Напротив, мне понравилось проводить время с драконом. Это будоражило, с ним было легко и спокойно. Словно я могла перестать соблюдать все условности и окунуться в мир новой реальности, где каждый был волен поступать так, как считал нужным.
По какой-то необъяснимой для себя причине я впервые поняла, что значило жить, а не носить маску. Это был мой первый разговор, который не заставлял напрягать мозги и анализировать, а все ли было уместно и в рамках приличия. С Тиленом было так просто и легко, что я сама себе не верила в тот момент. Мне хотелось вернуться за стойку и поболтать еще. Если бы не сопровождающая меня грымза, так бы до вечера сидела в его компании. Такого со мной раньше не случалось, а теперь казалось, что я многое теряла в прошлой жизни.
Тряхнув головой, отогнала странные мысли. Сейчас было не то время и, не то место, чтобы думать о другом парне. Если с младшим Лаурентом происходило неладное, то мне нужно было понять, что именно… Ибо сила Камилена могла в любой момент выйти из-под контроля и разрушить многие магические параллели. Когда ребенок наделен сразу двумя осколочными дарами – это страшно. Его не убили лишь потому, что до осознанного возраста никто и представить не мог, что кроме покалеченной силы сновидца, он еще и даром оживления владел.
Тогда разразился настоящий скандал, от него отвернулись все, и лишь я знала, насколько больно было восьмилетнему мальчику переживать сущий кошмар. Мы жались друг к другу, и он глотал злые слезы, слушая, как из-за двери кричит его мать о том, что родила жалкое отребье, которое не оправдало надежд двух великих семей и опозорила двадцатку истинных. И почему я позабыла все это? Выросшая в любви и обожании родителей, я никогда не задумывалась над тем, каково приходилось другу, которого фактически сослали в учебное заведение, как только ему исполнилось девять. Он же фактически жил либо тут, либо у меня во время каникул. Когда он в последний раз возвращался в поместье семьи?
Черт! Я полная дура… Я не подумала о том, какой груз ответственности лежал на его плечах. Просто закатила ему истерику, что не хочу идиотской помолвки и брака. Он же и словом не обмолвился… Никак не намекнул мне на то, что я раню его. Вообще, казался равнодушным и отстраненным, словно я больше не имела для него никакого значения. «Перейдешь мне дорогу, и я не посмотрю на то, что ты моя подруга детства. Просто сиди тихо и через год будешь свободна», – услужливо всплыло в памяти. И я наконец осознала то, что должна была понять еще месяц назад.
В его жизни совершенно не осталось места для меня. Я стала никем. Просто подругой детства, с которой он коротал одинокие ночи. Простой повод лишний раз улыбнуться, вспомнив о том, что я когда-то застряла головой в кругу. У него не было ко мне не то, чтобы чувств, а даже симпатии не осталось. Я хотела верить в то, что чертова сирена его приворожила и околдовала. Но реальность была в другом. Меня просто вычеркнули из своего окружения и оставили где-то там, в воспоминаниях о прошлом, когда мы были детьми и, между нами не лежало пропасти из ответственности и обязательств.
И это не Камилен изменился, а я застряла в тех временах, когда передо мной ревел мальчишка и утирал разбитый нос. Сейчас он уже был вполне взрослый парень, который сам мог решать, что ему делать.
Что там вякала полурыбина? Что я понятия не имела, как устроен реальный мир? Сложно было признаваться даже самой себе, но кажется, Кавея совершенно права. И это немного печалило.
Правда, хотя бы для себя я смогла решить, что хочу понять, как на самом деле устроен мир. А для этого мне нужно выбраться из скорлупы, в которой я жила все время.
Но поступать так было страшно. Одно дело – просто поговорить с кем-то непонятным, с кем, скорее всего, жизнь меня больше не сведет, и совершенно другое – пытаться изменить собственное мировоззрение. Я не была скрягой или меланхоликом, просто прекрасно понимала, что не могу вести себя так же, как Лаурент. Это было не по мне. И все же меня немного волновало его поведение. Я не могла подобрать правильного определения для его поступков и слов. Он словно перестал быть самим собой и стал кем-то другим.
Такого я не могла воспринимать адекватно. Да и, положа руку на сердце, я могла думать лишь о том, что его не только сирена приворожила, но и кто-то хорошенько приложил по голове. Ибо столь радикальное перевоплощение не шло ни в какое сравнение с тем, что я помнила о нем. Как вообще адекватный и скромный парень мог пробудить в себе подобные черты и характерные отличия правящего дома дроу? В нем отродясь ни капли не было таланта из наследия предков, и никто не думал, что хоть когда-нибудь проявится.
Вот только, сравнивая у себя в голове все, что я знала о двадцатке истинных, с тем, каким предстал передо мной жених, я не могла не согласиться, что он точная копия карикатурного описания первого короля дроу. Но это было бредом, причем похлеще того, что мне было комфортно разговаривать с драконом.
Как вообще я докатилась до того, чтобы переживать об одном парне и хотеть еще раз встретиться со вторым? Мне не нужна мужская поддержка. Я самодостаточная личность, которая способна разобраться со всем самостоятельно, и уж тем более не будет наматывать нюни на кулак из-за превратностей судьбы.
Если Камилен нашел для себя утешение в объятиях сирены, то флаг ему в руки и попутный ветер в паруса, я должна была радоваться такому исходу. Вот только в душе что-то шевелилось и намекало, что это странно и неправильно. Он не обращал на девушек внимания, а все сплетни и первые полосы блогов были усеяны закрепами о том, как развратно ведет себя наследник семьи из двадцатки. Мол, подобного себе никто не позволял, даже самый отбитый наследник демонического королевства и тот на фоне Камилена был белым агнцем.
У меня одно с другим никак не собиралось стыковаться и складываться в единую картину. Что уж там говорить, пока я не готова была даже думать о том, что переживала за парня, с которым меня связывал нерасторжимый договор о браке. Пусть что хочет творит, мне же лучше, если он и дальше будет собирать сплетни и очередные порицания. Тогда никто не будет тыкать в меня пальцем, когда через год мы с ним расстанемся. Наоборот, пожалеют и скажут, как же я бедная настрадалась за короткий период.
– Что за чертовщина там творится? – голос сопровождающей выдернул меня из задумчивости.
– Кажется, авария на дороге, – медленно произнесла я, всматриваясь в покореженную груду металла, лежащую посередине полосы.
– Вот только у нас тут нет таких машин, – сказала она, опуская транспортное средство на полосу движения. – Шериф, это Мегги Элен, мы возвращались в Академию и наткнулись на разбитый фургон Червенса. Кажется, там труп. Потому что вряд ли при таких повреждениях кузова он вообще мог выжить. Нет, все просто всмятку, капот искорежен, магический инжектор вырван и валяется передо мной. Словно тут орудовал монстр.
– Это похоже на нападение тролля или оборотня, – заметила я, рассматривая огромные царапины на металле. – Простому жителю подобное сделать не под силу, и вряд ли бы от столкновения с другой машиной были такие повреждения.
– Пожалуй, тут я вынуждена согласиться с ученицей, – поддакнула сопровождающая в трубку. – Тут груда покореженного металла и вырванные с оснасткой магические компоненты. Словно в конструкции автомобиля пытались что-то отыскать. И если честно, не самое приятное зрелище. Координаты я скинула, постарайся, чтобы бригада сюда прибыла быстрее, чем кто-то пронюхает про очередное нападение. И помни, наши студенты тут ни при чем. Ищи виновных среди местных жителей! Наши оборотни все ходят с ингибиторами и обращаются только в полнолуние, и то не все, а лишь особо сильные. Козел!
Бросив на прощание в трубку столь громкое заявление, профессор нажала кнопку стартера и подняла машину в воздух, закладывая вираж. Я лишь тяжело вздохнула, посмотрев в зеркало заднего вида. Решила не совать нос туда, куда не просили. И без того понятно, что всех собак попытаются повесить на студентов. Ведь очень тяжело искать предателей среди тех, с кем живешь плечом к плечу. А богатые студенты, сосланные родителями в захолустье – идеальные мишени для обвинения во всех смертных грехах.
Тряхнув головой, вернула мысли в состояние стабильности. Ничего страшного не произошло. Мы спокойно могли жить дальше. Это никаким образом не касалось нас. Мы были под наблюдением горожан, и тот факт, что обнаружили труп, роли не играл. Я была фейри, профессор вроде из кошачьих оборотней, но все же не настолько мощная, чтобы раскромсать укрепленный металл. Да и, собственно, зачем? У Академии было такое финансирование, что половина деревушки содержалась за наши деньги, иначе бы они давно уже загнулись. Ибо кроме Светилара и железнодорожной станции у них ничего не имелось.
Бредовая затея со средневековым переодеванием не приносила стабильного дохода, работая сезонно и по большим праздникам. Я читала о ней, когда собиралась в Академию. Если выдастся шанс купить ее по дешевке, потом можно будет превратить в конфетку. Но пока это второсортное предприятие, выживающее кое-как и за «спасибо» нашей директрисы, которая не могла позволить единственному населенному пункту на сотни километров вокруг загнуться. В противном случае нас бы просто никто не смог снабжать всем необходимым для жизни и комфортного существования.
Выйдя из машины, я еще раз обернулась и посмотрела на то, как медленно закрываются автоматические ворота, обеспечивающие безопасность студентов. Если подумать, то учебное заведение на самом деле напоминало неприступную крепость. Даже из того, что я могла рассмотреть в структуре защитного контура, можно было делать вывод, что ставили его еще человеческие маги, которые славились нестандартной логикой и некоторой неадекватностью, которая ничем не компенсировалась. Так почему же, имея все это перед глазами, я никак не могла угомонить бьющееся в груди сердце? Словно я что-то упускала из виду и это были не все странности…
Впрочем, само существование данного места – сплошная аномалия. Как оно смогло пережить уничтожение всего оставшегося после людского гонения, я не знала. Но весьма интригующе было осознавать, что само провидение позволило мне окунуться в мистическую историю. Ибо впервые я поняла, что кровь с бешеной скоростью несется по венам. Душа замирала в предвкушении и жаждала побыстрее разрешить загадку. Найти ответ, что же тут творилось все прошедшие годы и почему никто не обращал на это внимания. Ведь тут учился каждый из двадцатки, но никто и словом не обмолвился, что значило угодить в Светилар!
Глава 7. Его причины
– Доброго дня, класс может присаживаться, – положив ноутбук и папку с документами на стол, профессор повернулась к нам и улыбнулась. – Я просмотрела ваши самопрезентации и, признаться честно, они меня немного опечалили. Понимаю, что у вас не было нормальных преподавателей по социальному сектору жизни, но это не повод запускать все до такой степени. Я немного обескуражена тем, какой у вас низкий уровень втянутости в реальный мир. Староста, раздай конспекты по первой лекции. Сегодня я постараюсь проверить уровень вашей базы и выяснить, готовы ли вы к более углубленному изучению предмета или нам предстоит кропотливая работа по освоению всех пяти лет курса за несколько месяцев. Если вы не справитесь с промежуточной аттестацией и завалите ее, то мне придется подать прошение в министерство образования о переносе даты вашего выпуска на год в связи с неполным освоением материала, включенного в единый перечень знаний. Мы не можем выпускать специалистов низкого уровня и думать, что это никак не отразится на будущем страны.
– Вы не имеете права решать данные вопросы, – воскликнула темноволосая вампирша с задних рядов. – Мой дядя не оставит все это так просто! Вы хоть знаете, кому пытаетесь грозить? Может, тут и нет высших, зато есть очень много влиятельных и богатых наследников!
– Вы будете угрожать члену независимой проверочно-аттестационной коллегии, мисс Стеренг? – вздернула преподавательница бровь. – Того, что я видела в первой половине дня, мне с лихвой хватило, чтобы сложить полную картину о знаниях студентов этого учебного заведения. И помоги вам Всевышний, чтобы хотя бы ваша группа смогла набрать проходной балл и не завалила первый срез на остаточные знания. На большее в вашем случае я бы даже не рассчитывала. Все же вас нормально не учили, лишь делали вид, что дают знания сильным мира сего. Обыкновенная, среднестатистическая фикция!
– Кажется, вы забыли, с кем разговариваете, – Кавея поднялась со своего места и сверкнула глазами. – Вы без году сутки на территории Светилара, а уже позволяете себе так пренебрежительно относиться к представителям высшей аристократии, которые столько лет тянули на себе груз ответственности за будущее целого мира. Нам не нужна ваша дешевая социология или что вы там собираетесь преподавать. Ведите себя так же, как и все остальные преподаватели, и никому не будет печали. Мы просто выпустимся, а вы получите зарплату, которая втрое выше, чем по всему миру!
– Если бы ваши бывшие преподаватели нормально выполняли свою работу, а не делали так, как вы сейчас описали, то в настоящий момент от каждого сидящего в комнате не тянуло бы страхом и паникой, – сложив руки на груди, она внимательно осмотрела присутствующих на занятии. – Обведите комнату взглядом, ни у одного на лице нет уверенности в том, что он сдаст элементарный тестовый срез на проверку остаточных знаний. Заметьте, я даже не начала задавать вопросы, а все студенты передо мной прекрасно осознали факт того, что они полные бездарности, недостойные представлять их семьи. И вы хотите мне доказать, что сдадите итоговую аттестацию и получите дипломы?
– Сбавьте тон, вы просто преподаватель, которого назначили нам на год, – Камилен оторвал глаза от блокнота и посмотрел на профессора. – Если считаете, что лучше, чем все, кто у нас был, то вот вам совет, ведите себя достойно, а не как базарная бабка. Развели демагогию, сдадим мы или не сдадим. Начните учить, а там видно будет, подходите ли вы для того, чтобы читать нотации кому-нибудь из двадцатки истинных!
– Хорошо, – поджала та губы и сложила руки на груди. – Одного моего слова, видимо, вам мало, господин Лаурент. Будем пробовать еще, пока каждый из вас не сможет уяснить, что значит быть достойным обучаться у меня. Я даю им одну-единственную возможность разыграть сцену, которая может произойти в реальной жизни, и выйти из нее с достоинством. Опять же это реальное дело, на котором была я и моя группа аналитиков-пиарщиков. Заметьте, мы не следователи-криминалисты и не являемся выпускниками знаменитых вузов. Каждый член собранной мною группы решает проблемы знаменитых клиентов, которых зачастую можно было избежать, просто подумав головой и вспомнив о том, что мы живем в социальном и благовоспитанном обществе. Мы работники самого крупного пиар-агентства по решению конфликтов в мире, отдавшие своим профессиям больше половины жизни. Только благодаря этому я могу читать лекции тут или в любом другом университете мира без дозволения двадцатки истинных, которая давно изжила себя и должна быть ликвидирована, как строка в доктрине о мировом господстве. Я заработала свое имя сама! Потом и кровью, проливая тонны чернил на бумагу и сутки проводя на ногах. А что сделали вы? Я не припомню громких статей и заголовков о том, чтобы вы кого спасали и помогали миру. Все что о вас пишут, господин Лаурент, как отвратительно и дурно вы воспитаны! Попытайтесь меня переубедить в обратном, и тогда я приму позицию, принятую в стенах Академии, без лишних слов и домыслов!
– Я не собираюсь становится звездой социальных сетей с армией визжащих фанаток, – зарычал он. – И доказывать вам ничего не обязан. Вы хоть понимаете, что несете? Я представитель древнейшей семьи. Ваша социология для меня не имеет никакого значения. Будь у меня выбор, второй час бы посидел на политологии или ядоведении. Эти дисциплины хотя бы реально могут пригодиться в жизни. А то, что вы нам тут пытаетесь преподносить, как ману небесную, бред чистой воды. Причем зачастую даже необоснованный.
– И что? – вопросительно вздернула та бровь. – Я профессор, и только мне решать, что именно вы будете проходить. Ваше мнение никого не интересует. Боже, из вас выйдет чертовски некомпетентный глава неблагого двора, которым вас так рисуют в СМИ. Ведь ни один уважающий себя представитель власти не стал бы спорить с тем, кто находится в заведомо выигрышном положении, а пытался бы минимизировать потери при помощи лести и красивых слов. Вы уже провалили мой предмет по всем пунктам.
– Ваше мнение не имеет для меня никакого значения, – тут же включил он режим агрессии и пренебрежения. – Несведущая кабинетная идиотка, которая может лишь за принцессой драконов подчищать очередные скандалы. Работа с низшими и высшими различается как небо и земля. Знаете, почему вас пригласили сюда? Потому что каждый из здесь сидящих прекрасно понимает, что бы я ни сказал, за пределы этих стен информация не выйдет. Потому что в противном случае пострадаю не только я, но все, кто будет к этому причастен. Семья Лаурент сотрет в порошок любого, осмелившегося вякнуть хоть что-то, не согласованное до последней запятой с нашими представителями. Мы тут не на светском рауте, чтобы сидеть изваяниями и демонстрировать вам правила хорошего тона. И еще один пункт моей претензии к вам: прежде чем пытаться унизить студентов, попытайтесь произвести на них благосклонное впечатление, чтобы им хотелось у вас учиться.
– Господин Лаурент, – холодно и ровно ответила женщина, едва ли не кипя от гнева, – и это слова того, кто должен представлять страну на мировой арене? Перед вами сидит профессор в четверо старше вас, который в скором времени будет решать вашу дальнейшую судьбу и станет последним препятствием на пути во взрослую жизнь. Ваши слова сравнимы с действиями сектантских лидеров. Вы программируете молодое поколение на проявление агрессии и неуважения к тем, кто опытнее, взрослее и больше повидал в жизни. Вы обязаны подавать им пример и безоговорочно подчиняться моему слову! А вы ведете себя настолько мерзко и отвратительно, что ничего, кроме дисциплинарного взыскания, не заслуживаете! Я могу сказать, что вы достойный преемник лишь для дьявола, и то потому, что его родственничек! По вам прямо можно один психологический портрет рисовать. Не удивлюсь, если лет через десять своего главенствования вы захватите всю семью в плен и поставите всех на колени жесткой диктатуры. Вы идеальная копия вашей матери, место которой на дьявольском костре, дабы очистить прекрасный мир от скверны!
– Как вы… – я заметила, как парень до белизны костяшек сжал пальцами край парты.
– Вы, вообще, нормальная? – вскинула я бровь. – Так идите и занимайтесь тем, чем должны. Учите детей этикету или о какой дряни вы должны нам рассказывать. Выедайте мозг кому хотите, хоть нашей директрисе, хоть всей коллегии министерства образования, но не смейте трогать тех, кто не просит ваших нотаций и «бесценных» советов. А воспитание детей оставьте тем, кто в этом смыслит явно больше вашего. Потому что сейчас единственное, что мне хочется сделать – проклясть вас, а затем пожаловаться родителям, на то, какое отвратительное существо поставили нам в профессора. Как думаете, являясь обычной гарпией, сможете поспорить с лордом и леди неблагого двора? Или вы рассчитывали противостоять только Лауренту, которому могли и не поверить? Так я вас огорчу, отец примчится сюда первым же экспрессом, наплевав на все, если я напишу ему о том, что вы себе позволили сказать в лицо моему жениху!
– Не надо, не лезь в это, – огрызнулся Камилен и отмахнулся от меня.
– И попрошу без фамильярности, – сверкнула я глазами, не вняв его предупреждениям. – Каждый в комнате относится к верхушке правления и в будущем станет во главу семей и отраслей. А вы жалкая пиарщица, которая не добилась ровным счетом ничего! Ибо подчищать за драконами – бессмысленная работа! Они самые низшие, и на них никто внимания не обращает.
– Вы что себе позволяете?! – завопила дамочка. – Еще одно слово – и вы получите взыскание в размере недельной отработки, которую будете проходить на ближайшем кладбище с полуночи до трех утра.
– И что же вы хотите этим доказать? – удивленно вздернула я бровь.
– То, что она совершенно некомпетентна и не имеет права преподавать у нас, – серьезно сказал Лаурент, что-то набирая в телефоне. – А если еще раз посмеете оскорбить мою мать или высказать про церковные верования, которые уже лет пятьсот объявлены псевдонаучными и не имеющими ничего общего с реальностью, то пойдете под суд. Пропаганда людского верования запрещена законодательно. На первый раз я вам спущу это с рук, но еще одно подобное заявление – и будете гореть уже вы, в комнате допроса тех, о ком не принято говорить в приличном обществе. Надеюсь, на то, чтобы понять мою угрозу, ваших мозгов хватит.
– Не забывайтесь, что в первую очередь вы студент Академии, – побледнела до синевы преподавательница. – А значит, программу занятий выстраиваю я. Но так уж и быть, чтобы меня не обвинили в предвзятости, я согласна допустить вас всех до тестирования. Если сдадите его на проходной балл, то больше претензий к вашей группе у меня не будет.
– Вы даете свое идиотское задание, неважно какое, то самое, которое хотели, – начал рассуждать Лаурент, – а независимая комиссия из остальных профессоров его проверяет. Вы не прикоснетесь к нашим работам, пока их проверка не будет завершена. Если вскроется факт жульничества с нашей стороны, то мы будем вести себя так, как вы захотите. Но если вы попытаетесь сфальсифицировать результаты и это будет доказано, то незамедлительно покинете Светилар и никогда в жизни не попадетесь никому из нас на глаза.
– Не зазнавайтесь, вы все равно проиграете! – тут же сказала она и мерзко улыбнулась. – Задание будет максимально приближено к полноценной проверке на знание правил этикета и владение ими в различных жизненных ситуациях.
– И это все? – удивленно протянул парень.
– А вы хотели, чтобы у вас не было и шанса? – вопросительно вздернула та бровь. – Час на выполнение проверочной работы пошел. Тот, кто будет перешептываться, получает «неудовлетворительно» автоматом. Надеюсь, всем все понятно? Ну и славно.
Мы все лишь переглянулись и подняли с парты появившиеся листы. Эта неадекватная птичка явно не понимала, как устроен мир, и собиралась творить и вытворять то, что потом едва ли расхлебает. Если у них каждый год появляются такие неадекваты, а единственный, кто может отстоять честь студентов – Лаурент, нет ничего удивительного в том, что он зачерствел. Выслушивать претензии от посторонних личностей не каждый был способен. Даже мне хотелось придушить ее, но пришлось сконцентрироваться на вопросах, дабы не ударить в грязь лицом.
Глава 8. Кофе с привкусом лакрицы
– Наконец-то вы пришли, моя милая леди, – Тилен очаровательно улыбнулся. – Тяжелый денек? Кажется, что тебя поезд переехал, причем минимум четыре раза.
– Лучше бы поезд, – вздохнула я, присаживаясь за стойку. – Мне пряный латте, с одной порцией сахара.
– А это не твой ли женишок? – кивнул парень мне за спину.
– Камилен? – удивленно протянула я и обернулась.
– Наверное, никогда не интересовался, как его зовут, – хмыкнул брюнет.
– Нам, как всегда, – Кавея махнула рукой Тилену и уставилась немигающим взглядом на рассеянного Лаурента. – Зачем ты опять это сделал? Ты же обещал мне, что в новом учебном году ничего подобного не произойдет! У тебя, что, ни капли мозгов в голове?
– Она меня достала, – со вздохом отозвался блондин. – Мне надо было ее придушить, по-твоему? Это было бы не лучшим завершением первой учебной недели.
– Но растрачивать запас магии просто потому, что какая-то дура ненормальная открыла рот, не стоило, – прошипела девушка не хуже горгоны. – Ты хоть понимаешь, что рискуешь сдохнуть каждый раз, когда колдуешь!
– Что с тобой, Камилен? – я не выдержала и подошла к ним. – Почему твоя магия нестабильна? Точнее не так, какого дьявола она нестабильна?
– Тебя это не касается, ты мне никто, сгинь, – отмахнулся он от меня.
– Я твоя чертова невеста и имею право знать! – едва не топнула ногой.
– Ты мне никто, – едва ли не по слогам протянул парень. – Уйди обратно к тому простолюдину и наслаждайся флиртом, а меня оставь в покое. Ты сама сказала, это все на год и никакого отношения к нашему будущему не имеет.
– Силиан, сделай милость, засунь язык куда подальше и отвали, – тихо сказала Кавея. – У нас и так куча проблем из-за того, что ты открыла рот. Все было годами отработано, но тебе надо было влезть и все испортить. Так что сделай милость, исчезни туда, откуда ты взялась. Если думаешь, что в Светиларе тебе все рады, то сильно ошибаешься. Если хочешь узнать, что бывает с изгоями, спроси у соседки по комнате, она тебе обязательно расскажет.
– Слушай, тебя вообще не спрашивали, – огрызнулась я.
– Дамы, не ссорьтесь, – Тилен поставил кофе на столик. – Двум таким красавицам не пристало ругаться. К тому же ваша ругань ему не важна. Кажется, он опять уплыл. Или я в чем-то ошибаюсь?
– Черт, – смуглая красотка аж побледнела, хотя я всегда думала, что это невозможно. – Камилен, давай, посмотри на меня. Пожалуйста, вернись. Слышишь мой голос? Давай же, иди на него… Возвращайся…
– Что с ним? – я ошарашенно смотрела в прозрачные глаза с побелевшими зрачками. – Он же не сновидец, не может погружаться в это состояние.
– Какая же ты дура, – едва не рыдая, протянула девушка, – Камилен, не заставляй меня петь. Ради всего святого на земле, вернись сюда, немедленно. Давай же!
– Успокойся, – закашлявшись, он согнулся пополам и на белую салфетку упали капли крови. – Все хорошо, никто не собирается нарушать правила, установленные директрисой. Это просто припадок, не страшнее чем обычно. Чего ты так побледнела?
– Ты кретин, – она прижалась щекой к его ладони, которой он гладил лицо перепуганной сирены, а у меня в груди все сжалось от непонятного чувства.
Я же могла лишь хлопать глазами и заторможено наблюдать за тем, что происходило прямо у меня перед носом. Что за чертовщина творилась и как это можно было адекватно понять? Просто у меня в голове картинка мира не выстраивалась и хотелось немедленно разобраться с этим делом. Но хлесткие слова Камилена не давали открыть рот.
Что вообще я тут делаю? Какое право имею лезть в его личную жизнь… Я ему никто! Сама же на этом настаивала, а теперь пыталась делать вид, что все хорошо и моя учтивость ему нужнее, чем забота той, кто понимала все и без слов.
Резко развернувшись на каблуках, я поспешила обратно к барной стойке. Не хотелось наблюдать за тем, как милуются эти двое. Подобное зрелище вызывало у меня отвращение на физическом уровне. Хотелось придушить их обоих и сказать, что все так и было. Просто потому, что в тот момент они выглядели до безобразия близкими и родными друг другу. А я осталась сама по себе… Разве не об этом я так долго мечтала? Чтобы никто не лез в мою жизнь?
Вот только исполнение мечты оказалось не таким радужным, как мне думалось. Да что уж там, все просто разваливалось на куски и обращалось в пепел. И как бы я ни пыталась собрать мысли в кучку, ничего не выходило. В голове раз за разом звучали фразы, заставляющие беситься и вспыхивать от негодования. Он был моим единственным другом, кто мог поддержать и понять меня в любой ситуации. А я почему-то оказалась совершенно лишней в его идеальной картине мира.
Камилен не пришел ко мне за утешением, не рассказал о том, что с ним происходило. Он даже не стал отрицать всю ту гору девиц, которую я ему приписывала. Так почему же мне было настолько дурно от осознания, что хотелось разбить Кавее ее лицо и еще раз доказать, что полурыбина с дивным голосом не могла заменить неповторимую и единственную в своем великолепии меня? Камилен не мог так со мной поступить. Он же всегда нуждался во мне, искал защиты и делал все, о чем я просила… Когда между нами влезла эта овца?
– Не переживай ты так, – улыбнулся Тилен, придвигая ко мне корзинку с печеньем. – Они с ним тут почти каждый день сидят. Ты не должна расстраиваться. К тому же будет повод разорвать помолвку. Коли он изменяет, к тебе не должно быть никаких претензий по этому поводу.
– Все не так просто, как кажется на первый взгляд, – с тяжелым вздохом сказала я. – Помолвка – магический контракт. За любое нарушение правил может последовать смерть, а чего там деды накалякали двести лет назад, никто уже и разобрать не в состоянии. Что уж говорить про то, что инициировать разрыв может только Лаурент. У меня такого права нет и не будет. Я младшая в союзе.
– Ну, любая проблема решаема, – улыбнулся мне парень. – Ты не переживай, а то морщинки раньше времени появятся. А оно тебе надо? Ты и так прекрасна, как утренняя звезда.
– Спасибо на добром слове, – улыбнулась уже я ему и выкинула из головы дурные мысли.
– Я не шучу, ты серьезно лучшая из всех, кто учится в странном заведении, – улыбнулся мне дракон. – Сама посмотри. Кто-то отвергает искреннюю заботу и надеется на то, что ты после этого будешь с ним общаться так же, как и раньше. Нет, я все понимаю, у каждого есть причины вести себя так или иначе. Но в первую очередь рот нам дан для того, чтобы решать проблемы. И чем крыситься и скалиться, можно было по нормальному поговорить и обсудить все вопросы. Контракт там у вас или не контракт, но уважение никто не отменял.
– Уважение? – непонимающе протянула я. – Но при чем тут оно? Камилен меня вполне ценит и прислушивается к моим словам. Просто Академия какая-то странная. Непонятные учителя, которым надо запретить преподавать. Скопище аристократов, не имеющих никакого отношения к верхушке власти. И он единственный, кто может хоть что-то со всем этим сделать. К тому же магия, выходящая из-под контроля. Это не шутки. Когда тебя скручивает и пронзает сотнями иголок одновременно, и не так будешь слать всех лесом, лишь бы дали отдышаться. Я только одного не пойму, почему он выбрал полурыбину для посвящения в свой секрет.
– А не все ли равно? – передо мной опустилась еще одна чашечка с кофе. – За мой счет, должен же я поднять настроение красавице. К тому же твоему жениху вполне комфортно и без тебя. Сама говоришь, это лишь фикция, так чего зацикливаешься на лишних вопросах. Выбрал и выбрал, скатертью дорожка. Разве так не проще жить? Не притягивать к себе весь негатив и чужие проблемы, а просто плыть по течению и стремиться к собственным целям. К чему заморочки, ведь на первом месте должна быть ты одна.
– Просто у меня не так много друзей, с которыми можно было бы пообщаться, – честно призналась я, – и терять кого-то из них не совсем приятно. Пусть наша помолвка лишь фикция, но мы достаточно времени провели вместе, чтобы я о нем переживала.
– Хочешь я стану твоим другом? – улыбнулся мне парень, отвлекая от грустных мыслей. – Зачем бегать за тем, кто не хочет иметь с тобой ничего общего, а потом сидеть и грустить? Не лучше ли проводить время с тем, кто сам готов преподнести тебе все тайны мира? Давай не вешай нос и плюнь ты на этих двоих, они совершенно не стоят того, чтобы сидеть тут и убиваться, проливая слезы. Улыбнись, и мир станет чуточку ярче.
– Всевышний, Камилен, открой глаза! – вопль заставил меня подпрыгнуть на стуле и отвлечься от журчащего потока слов.
– Что с ним? – я практически мгновенно оказалась рядом.
– Не знаю, – круглыми от шока глазами сирена смотрела на меня. – Такого с ним никогда не было. Даже самые страшные припадки проходили по-другому. Словно он задыхается…
– Черт, – я стащила со стола кружку, из которой пил Камилен, – у него аллергическая реакция пошла. Ему нельзя лакрицу.
– Какая, к черту, лакрица? – потрясла головой Кавея. – Он ничего, за исключением крепкого кофе без сахара и молока, сроду не пил.
– Тилен? – мы обе уставились на баристу.
– У нас нет лакрицы, – отрицательно покачал головой тот. – Сейчас не рождественский сезон и владелец ее не закупает. Зачем тратить деньги на то, что будет лежать и портится? Так что нет, это не из нашего кафе.
– Но кроме вас никто не подходил, – обвинительно ткнула сирена.
– Да какая сейчас разница?! – едва не взорвалась я от гнева. – Звоните в скорую, он умирает.
После моих слов в кафе началось хоть какое-то шевеление. Действующие лица забегали и засуетились. Благо больница тут была так же близко, как и участок шерифа. Отравление одного из двадцати истинных – это уже не шутка. К тому же о том, что у Камилена аллергия на лакрицу, знало настолько мало народу, что я не понимала, как злоумышленник вообще смог про нее прознать. Укол экстренного препарата я встретила с тихим благоговением. Но по какой-то совершенно необъяснимой причине вместе с ним поехала Кавея, а меня бригада скорой и вовсе проигнорировала, сделав вид, что не слышали возмущений.
– Не переживай, все с ним будет хорошо, – погладил меня по спине Тилен. – Городок у нас маленький, но врачи хорошие, сделают все, что от них зависит. Так что обойдется.
– Это уже не шутки, – покачала я головой. – Одно дело – просто сумасшедшая профессорша, считающая, что истинные – пережитки прошлого. А совершенно другое – прямая попытка убить одного из наследников. Это не шутка и не прикол, а покушение на убийство, причем вполне удачное. Если бы меня тут не было, никто бы и не понял, что с Лаурентом. Из всех только я знала о том, что у него аллергия на лакрицу.
– Только шерифу не говори, – тихо посоветовал дракон. – Отец у меня быстр на расправу, повесит всех собак на тебя и останешься крайней. Пусть лучше сам разбирается в этом деле.
– Твой отец работает шерифом? – удивленно посмотрела я на парня.
– Ага, – кивнул тот легкомысленно, – кафе на сегодня все равно закрыто. Пошли прогуляемся, проведу тебе короткую экскурсию по живописным местам и расскажу историю Легаль. Пусть у нас тут и не райские кущи, но тоже ничего так, есть над чем посмеяться и над чем погрустить.
– Это как-то странно, – покачала я головой. – Мне стоит вернуться в Академию. Ты сам сказал, что я главная подозреваемая, поскольку была осведомлена о том, что Камилен может умереть из-за аллергической реакции. Лучше мне находится там, где меня будут все видеть.
– Я сын шерифа, самое безопасное место рядом со мной, – не унимался Тилен. – Да плюнь ты на него, о нем есть кому позаботиться.
– Это все же переходит границы нормального, – я постаралась взять себя в руки.
– Брось, тебе же самой не хочется сидеть запертой в четырех стенах, – улыбнулся мне парень. – А так нас будет видеть весь город и ни у кого не возникнет мысли, что ты прячешься, считая себя причастной.
– Наверное, ты прав, – кивнула я ему.
– Хватайся, – протянул мне руку парень. – Я проведу для моей прекрасной леди самую потрясающую экскурсию из всех.
– Надеюсь, я не пожалею об этом, – тихо сказала я сама себе под нос и все же приняла протянутую конечность.
Глава 9. Последствия
В комнату Камилена я пробиралась глубокой ночью. Если его привычки за это время не изменились, то вряд ли парень спал. Он любил полночь за тишину и покой. Именно в эти мгновения его обычно никто не беспокоил и оставлял наедине с мыслями, которые в детстве обуревали его из-за слияния двух осколков разных даров.
Возможно, я поступала слишком импульсивно и не стоило делать поспешных выводов. И все же мне нужно было удостовериться в том, что мои опасения не напрасны. Да и глупо поворачивать обратно, когда зашла настолько далеко. Набрав в легкие побольше воздуха и затаив дыхание, я постучала в его дверь.
– Я же сказал, что никого не желаю видеть, – распахнув дверь, он уставился на меня злющим взглядом.
– На меня это тоже распространяется? – вздернула я бровь. – Или твоей подруге детства можно волноваться за состояние и жизнеспособность единственного приятеля?
– Прости, – мотнул он головой, – входи. Просто все так достали с их расспросами, что уже хочется послать кого-нибудь куда-нибудь, желательно в пешее эротическое. Нервы на пределе. Кажется, еще немного, и я взорвусь.
– Что сказал шериф? – я присела на подоконник, на котором по обычаю лежали подушки и предметы для рисования. – Попытка отравить одного из двадцатки должна была поднять на уши все подразделение магической спецслужбы. Почему они все еще не здесь?
– Потому что на территории Светилара и прилегающих к нему окрестностей у них нет юрисдикции, – покачал головой парень и сел напротив. – Это обособленная земля и право голоса тут имеют лишь двое. Директриса нашей Академии и градоначальник. Остальные могут гулять отсюда лесом. Даже если бы меня убили, то никому за это не прилетело бы. Земли нейтральны, и все что на них происходит – ну значит, судьба такая.
– Погоди, ты сейчас хочешь серьезно мне доказать, что на землях спятившего когда-то тысячу лет назад некроманта до сих пор не действуют законы современного мира? – мои глаза, скорее всего, округлились до размеров блюдца.
– Я тебе больше скажу, – рассмеялся Камилен, – тут вообще-то царит полное беззаконие и правила устанавливаются фактически на ходу. Кто первый встал, того и тапки. По этой причине сюда и отправляют всех наследников, по крайней мере, раньше это было своеобразным ритуалом. Потом стало просто данью традициям. А сейчас я последний, кто осознанно ступил на эти земли.
– Что ты хочешь сказать? – непонимающе пялилась я на собеседника.
– Ты же не глупая девочка и не веришь в сказки о том, что двадцатка истинных произошла от королей, и прочую чушь, – криво усмехнулся собеседник. – И твоя семья может претендовать на подобный статус. Именно для этого существовал Светилар. В его стенах происходили сражения за титулы и места в двадцатке. Если кто-то получал голову наследника и его брошь, то его семья занимала открывшееся место. Знаков отличия двадцать, кто ими владеет – тот и истинный. Получается ты, убив меня, заберешь и мой статус, и свою свободу. Не правда ли, ловко?
– Серьезно считаешь, что я сделаю такую глупость? – вздернула я бровь.
– Ты не стала обо мне волноваться, а просто пошла на свидание, – усмехнулся Камилен. – Это ли не доказательство? А что, удобно? Ты устраняешь меня и вместе с возлюбленным занимаешь позицию следующей в двадцатке. И все в шоколаде. Весьма практичное решение.
– Совсем головой поехал? – вскочила я на ноги. – Сам знаешь, что мне не сдалась ваша двадцатка. Иначе бы я не упиралась всеми ногами и руками, пытаясь отказаться от свадьбы. Тем более, убивать тебя на глазах у свидетелей я бы точно не стала. Нашла бы другой повод, чтобы отправить тебя на небо к праотцам. И заметь, ты первый поднял вопрос. Я даже не знала, что в идиотской Академии такое разрешено! В моем понимании, это убогое и давно загнувшееся место, которое не дает совершенно никакого толкового образования, а лишь калечит психику детей. А что касается свидания! Я ни разу в жизни на нем не была!
– Пытаешься мне сказать, что этот низший – не твой парень? – Камилен смотрел на меня с полным равнодушием и какой-то печалью. – Ты так мило ему улыбалась и даже не пыталась голову свернуть за то, что с тобой флиртует. Прям не похоже на тебя. Все очень странно. Сперва находишь себе мальчика посмазливее, потом травишь меня, а затем, как наследница двадцатки, объявляешь о вашей помолвке. В противном случае даже твои родители не позволят тебе выскочить за дракона, который и мозгами особыми не отличается. Ну, все еще будешь отрицать факт того, что пыталась меня отравить?
– Ты хоть понимаешь, что несешь? – я обессиленно рухнула обратно на подушку. – Я хотела поехать с тобой, но мне не дали, сказали, что только близкие могут. Вот так я оказалась стоящая посередине улицы и наблюдающая за тем, как машина отвозит тебя в больницу. А потом Тилен сказал, что если сейчас сунусь в Академию, то его отец повесит на меня всех собак. За шерифом в этом плане не заржавеет. Потому я решила принять его предложение и мозолить глаза жителям в надежде, что неудачный отравитель сам себя выдаст. Я столько всего успела передумать, что казалось, у меня голова вскоре взорвется, а все что слышу от тебя – обвинения в попытке убийства. Честное слово, если бы это была я, ты бы уже сдох. Не хуже меня знаешь, что на полпути я не остановилась бы и сделала все, чтобы покончить с тобой. К тому же использовать приметный способ тоже не стала бы. Это прямой намек на кого-то своего, кто знал про аллергию. Будь убийцей я – использовала бы что-нибудь радикальное. Аварию или падение, несчастный случай, но не отравление с летальным анафилактическим шоком.
– И все же подозрительно, – хотя реакцию собеседника я понимала, но его холодный голос ранил до глубины души, – что это началось с твоим приездом. Сперва ты просишь разорвать помолвку в день ее объявления и принять на себя всю магическую откатку. Потом меня едва ли не травят в обычной кофейне, при том, что мало кто вообще знал про мою аллергию на лакрицу. И это все так просто – совпадения?
– Погоди, какой магический откат? – я удивленно посмотрела на парня. – Мне ни о чем таком не говорили. Точнее, мне сказали лишь то, что наши деды когда-то там лет двести назад заключили договор, и на этом все. Я даже условий не знаю, не то что каких-то ограничений и прочего. Впервые сейчас от тебя услышала, что оно еще и наказание за разрыв подразумевало. Честное слово, хочешь, магией поклянусь?
– Не нужно, – покачал тот головой, – если желаешь, можешь встречаться с кем угодно, я не против. Все равно через год все закончится. Так зачем сейчас усложнять? Можно попытаться найти счастье в других. Потому делай что хочешь. Реально, просто держись от меня подальше и не дави на больную мозоль. Чем дольше ты рядом со мной, тем прочнее формируется магия. Я говорил, что мы должны лишь на общих мероприятиях играть влюбленных. Тут же от тебя ничего не требуется. Ни заступаться за меня, ни переживать. Живи как прежде. Не вспоминай обо мне и не думай ни на мгновение о том, что кому-то может быть еще хуже, чем тебе.
– Постой, я не собиралась ничего такого вытворять, – я перехватила его руку, когда он собрался уходить. – Я, честное слово, сегодня переживала за тебя и все эти годы волновалась. Но ты не прислал ни одного письма. А потом я увидела вас с Кавеей и поняла, что лишняя в вашей идиллии. А Тилен, я даже не знала, что это флирт с его стороны. Сам же понимаешь, у меня немного своеобразные взгляды на мир. Я сроду не целовалась с парнями, не держалась с ними за ручку и не ходила гулять. Единственный парень в моей жизни – ты! Откуда я могла понять, что он со мной флиртует? Он же не действовал, как остальные, подходя с фразой: «вашей маме зять не нужен?» Понимаешь…
– Повторюсь еще раз, если ты хочешь с ним быть, я не стану возражать, – покачал головой жених. – Просто будь счастлива с тем, с кем захочешь. Наша помолвка лишь дань древнему контракту. Прошу, не появляйся около меня чаще, чем того требуют обстоятельства, и тогда все закончится хорошо.
– Погоди, – я вздохнула и подняла на него глаза, – а что мне надо делать? Ну, в смысле, как вести себя с парнем? Я понятия не имею… А Тилен, он хоть и милый, но немного пугает своей необычностью. С ним легко и беззаботно. Ему плевать, кто я и из какой семьи. Он видит во мне личность. Не хотелось бы упасть в грязь лицом. Помоги. Пожалуйста, мне больше не с кем посоветоваться по личному вопросу.
– Для начала перестань отталкивать от себя всех и стань проще, – пожал он плечами. – Пойми, это взрослый мир, тут ты не принцесса из прекрасной сказки. Мы все обычные и ничем не выделяющиеся фигуры на огромной шахматной доске. Передвигаясь согласно жизненной схеме, мы отыгрываем заранее прописанные роли. Откинь стервозность и позволь себе быть простой и понятной. Без лишних заморочек, древней крови и идиотских статусов. Все это давно в прошлом. И если перед зрителями мы должны продолжать защищать их, то наедине с собой можно быть кем угодно. Так что будь!
– Хочешь сказать, я всех отпугиваю? – я надулась и отвернулась от него.
– За семнадцать лет единственный с кем ты не вела себя, как конченная сволочь, это я, – усмехнулся Камилен. – И то в последнее время у тебя такое началось. Да, ты совершенно права, во всех твоих неудачах виновата только ты сама.
– Ну просто замечательный совет, ничего не сказать, – с тяжелым вздохом я откинула голову на прохладное окно. – Я серьезно спрашивала. Тилен мне понравился. С ним проще и легче, чем со всеми, кто меня окружает ежедневно.
– Тогда не бей его по роже, когда он попробует тебя поцеловать, – усмехнулся собеседник и сдвинул альбомы в сторону.
– А как это? – я повернулась к нему. – Что вообще значит поцелуй? И не ржи ты так, я видела, как целуются. Моих родителей вспомни, лижутся при каждом удобном случае. Просто никогда сама этого не делала, потому немного страшно. А если он посчитает, что я полная дура, не способная даже минимально чувствовать атмосферу?
– Успокойся ты и не переживай, ничего страшного в поцелуях нет, – Камилен протянул мне руку. – Иди сюда, могу показать. Если ты, конечно, не сбежишь.
– Хватит издеваться, – насупилась я. – Это не смешно.
– А я и не шучу, – похлопал он по своим коленям. – Могу показать тебе, как целоваться. А взамен на следующих занятиях по социальным дисциплинам ты не откроешь рта в споре с профессором. Это моя проблема, а не твоя.
– Хорошо, учите меня, о великий соблазнитель, – перекинув ногу через его бедра, я устроилась на коленях. – Надеюсь, это будет понятно.
– Просто повторяй за мной и не думай ни о чем, – усмехнулся парень и потянулся ко мне.
Его пальцы практически мгновенно оказались запутанными в моих черных кудрях, а губы прикоснулись к моим. Это не было настойчиво или мокро. Напротив, он действовал как-то размеренно и рационально. Медленно приручая чужой язык, обрисовал контур моих губ и несильно надавил на нижнюю, как бы побуждая к действию. Не отрываясь от созерцания глаз напротив, я все же открыла рот, позволяя Камилену вести дальше, прокладывая дорожку в столь неизвестный и необычный мир.
Осторожно и не настойчиво он потянул меня на себя, притискивая грудью к своей груди, а вторую руку положил мне на поясницу. Повторяя за ним, я начала постепенно втягиваться в действо. Зарывшись пальцами в его волосах, сама прильнула ближе, сталкиваясь своим языком с чужим. Постепенно в груди что-то поднималось, движения становились более хаотичными, осязаемыми и все перерастало в настоящую борьбу за лидерство. Кто будет подчиняться, а кто править в странном и необычно чувственном поцелуе.
– Видишь, ничего страшного, – он резко отстранил меня от себя и ссадил с колен на пустующую подушку. – Теперь поймешь в нужный момент, что бить по морде не обязательно, когда тебя целуют.
– Я еще хочу, – подалась я вперед, стараясь задушить в зародыше раздражение.
– Моя задача заключалась в том, чтобы просто показать и объяснить, как все происходит, – мотнул он головой. – Теперь можешь тренироваться на том, кому это предназначено. А нам пора спать, завтра первой физра, если не хочешь сдохнуть к концу первых десяти минут, иди отдыхай.
– Камилен, – настойчиво протянула я.
– На этом все! – резко поднявшись, он больше не уделил мне и взгляда, уйдя в ванную комнату, откуда тут же послышался звук льющейся воды.
Глава 10. Задачка со звездочкой
После произошедшего ночью в голове стоял дурман, а вопли соседки по комнате начинали немного раздражать. Но кое-что нужное и правильное я из них вынесла. А именно то, что на физкультуру лучше не опаздывать.
На пару едва переставляя ноги, мы спускались по лестницам общежития. Впервые я пожалела о том, что поселили меня в комнате под самой крышей с личной террасой. В такие моменты от нее я бы с радостью отказалась, променяв на первый этаж. Но, увы и ах… Мы, как две дуры, до половины пятого выясняли, где меня черти носили, а еще то, что целоваться с парнями в моем возрасте уже не стыдно, а жизненно необходимо.
Оказалось, она не только вела школьный блог со всеми сплетнями, но практически поголовно знала обо всех секретах студентов Светилара. Два часа бурных обсуждений позволили нам сократить список тех, кто знал об аллергии одного из наследников истинной двадцатки, до восьми подозреваемых. Как выяснилось, не такая это уж большая тайна, как все думали изначально. Картина получалась весьма неприглядная, если не сказать более грубым словом, которое в приличном обществе не в ходу. Дело было дрянь!
– Построились, сегодня сдаем нормативы по бегу, – зычный голос профессора раздался над полем. – Тот, кто не уложится в отведенное время, всю следующую неделю будет убираться в саду и приводить в порядок одичавшие за лето клумбы. Надеюсь, мне не надо напоминать, какая дрянь растет у профессора Мелеу на них? Раз нет, то чего встали? Побежали, время пошло!
Послушно проголосив о том, что все поняли, мы неорганизованной толпой поплелись на беговые дорожки. Про знаменитые клумбы я уже слышала. А поскольку на каждом потоке тут училось около сотни студентов, то в классе нас было чуть больше двадцати. Тем самым каждый на виду и отлынивать по-любому не вышло бы. Пришлось поднапрячь собственную тушку и заставить ее двигаться в нужном направлении, ибо наказание на самом деле было диким, страшным и ужасным. От него волосы дыбом вставали и рыдать хотелось, просто в теории, не говоря про практику.
Народ особо не торопился уходить в отрыв от остальных. Бежали, в основном, кучками. Как я поняла, проверка была организована уже не в первый раз. Камилен вчера не шутил, говоря, что перед физкультурой мне нужно отдохнуть. Пять кругов вокруг территории Академии – весьма немаленький марафон, чтобы уложиться в полтора часа. Но возражения не принимались. Оставалось лишь перебирать ногами и молить Всевышнего, чтобы я не отдала душу дьяволу за возможность прекратить издевательство.
Вся каверзность задания вылезла уже на втором круге. Я поняла, что начинаю банально задыхаться от нехватки воздуха. В голове немного шумело, в ушах стучала кровь, а все теории про ритмичный бег и выдохи на левой ноге катились в тартарары! Это было совершенно бесполезно и неэффективно. Силы покидали меня с каждым мгновением. Казалось, что моя смертушка уже стояла за углом и грозно позвякивала косой в ожидании того момента, когда же я угожу в ее костлявые лапки.
На четвертом круге я поняла, что на втором было еще относительно хорошо. Да и народ вокруг уже не перешептывался. В столь плачевном состоянии была я одна, но и другим это не сильно по душе приходилось. Я была немного удовлетворена тем фактом, что мучилась не в одиночку, а со всеми за компанию. Единственный, кому было до лампочки наше задание, парень из грифонов. Но тому и понятно, дури столько, что на нас всех хватит. Когда же начался пятый, заключительный круг, я готова была сдохнуть на ровном месте.
