– Тогда ты в курсе про кота Бегемота? Он здоровый, чёрный, умный и со специфическим чувством юмора. И не простой, как и ты.
– А «Бегемот» – это да, очень достойное «погоняло» – согласилась Даша. – Серьёзное.
Кот опять «перетёк» из сидячего положения в стоячее, сделал пару кругов по лагерю, явно обдумывая предложение, потом одним прыжком запрыгнул на навес над костром. Я сначала даже испугался, что под его весом кровля провалится, но нет – я делал на совесть, конструкция выдержала, хотя в свеженаречённом Бегемоте было никак не менее двадцати кило. Оттуда, с верхотуры, он огласил окрестности чудовищным набором звуков, которые вполне могли сойти как за боевую песнь, так и за страшные проклятия. Тон, правда, был скорее весёлым.
– О боги, что ты так орёшь? Мы все умрём? – Даша аж поёжилась.
– Походу, что-то вроде «Часть корабля, часть команды». – я со смехом посмотрел на кота. – А умрём мы все, рано или поздно… Впрочем, я уже говорил, что планирую жить вечно? И пока у меня получается.
– Ну что ж, товарищ Бегемот. – обратилась девушка к коту, спрыгнувшему с навеса и трущемуся об её ноги. – Добро пожаловать в наш маленький, но дружный коллектив!
Да уж, дружный, что спасу нет, подумал было я, но тут пиликнул КПК. Мы с Дарьей снова переглянулись, и уже с опаской полезли проверять, чем нас на этот раз осчастливили.
«Лопата и песок – лучшие друзья!» – гласило сообщение.
– Ты знаешь, – задумчиво изрекла подруга, – если они до конца месяца будут слать сообщения в таком ключе, то тут соберётся нехилый такой флот…
Тут Бегемот громким мявом напомнил, что он тут есть, а вот никакого КПК у него, напротив, нет. Я процитировал ему сообщение, и тот выразил к нему отношение своим кашляющим смехом.
– Что ж, в современную мемологию ты, судя по всему, тоже можешь. – сообщил я коту. – Как думаешь, где здесь много песка… какого-нибудь необычного? Нам очень пригодится лопата, ещё очень много всего строить, а ножами и палками, и даже твоими лапами, много не накопаешь.
– Боюсь, что если проводить аналогии с поисками топора, то лопату придётся отбивать у каких-нибудь песчаных червей. Только Шай-Хулуда нам тут не хватало.
Мы посмеялись, все трое, только мы с Дашей – не особо весело. Меж тем, Бегемот махнул лапой на север.
– Северный берег? Ну да, он весь песчаный. У тебя какое-то конкретное место на примете есть? – отрицательный мяв. – Значит, придётся весь прочесать, пойдем?
Возражений от команды не последовало, и мы выдвинулись. Я не забыл захватить топор, Даша – так называемое «копьё», кроме того, девушка засунула за пояс небольшую дубинку, которую я выстрогал для неё вчера вечером. Для ближнего боя такая вещь явно предпочтительнее, да и умения нужно сильно меньше. Теперь мы, учитывая Бегемота, вполне могли отбиться от пары гопников. Конечно, при условии, что у них не будет огнестрела. Не люблю приходить на перестрелку с ножами.
По дороге завернули к берегу, где снарядили раколовку, и на всякий случай проверили пляж – он ведь тоже песчаный. Но никаких следов лопат и какого-либо другого шанцевого инструмента обнаружить, разумеется, не удалось. Поэтому мы направились на север и начали прочёсывание береговой линии прямо от скалы на мысе. Медленно продвигаясь вдоль берега, мы внимательно просматривали каждый кусочек песка, попадавшийся нам, правда – осторожно, жужжание шершней я хорошо помнил. И вот, где-то на середине пути, недалеко от старого блиндажа, нашли искомое.
Искомое выглядело как круглая, очень неглубокая – дай бог полметра – яма, диаметром метров семь. Никакого дёрна, ни клочка травы, ни кустика – просто жёлтое пятно посреди леса, словно кто-то собирался добывать тут песок, снял и вывез слой дёрна, да так и не вернулся. Края ямы осыпались и немного оплыли, она никак не выглядела свежевыкопанной, тем страннее было полное отсутствие в ней растительности. А посреди ямы красовалась лопата, воткнутая штыком вверх.
– БСЛ-110. – изрекла Даша.
– Что, прости? – осторожно поинтересовался я, а Бегемот недоумённо мявкнул.
– БСЛ-110. – повторила девушка. – Большая Сапёрная Лопата, длина 110 сантиметров.
– Аааа… А откуда у тебя такие познания в армейских сапёрных инструментах?
– Я лейтенант запаса, так-то. – подруга посмотрела на меня с удивлением. – Я военную кафедру закончила. Как ты мог забыть? Я же постоянно тебе плакалась, как на ней тоскливо…
– Да это-то я помню. Никогда бы не подумал, что вам на ней рассказывали про лопаты.
– Рассказывали. Но вот к конкретно этой лопате мне почему-то подходить не хочется. Как-то оно очень уж завлекательно смотрится.
– Ага, как настороженная ловушка. Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь… Бегемот, твоё мнение? Полез бы туда?
Кот спокойным никак не выглядел: шерсть привстала дыбом, хвост трубой. Он аккуратно, по краешку, обошел яму, пристально глядя в неё, потом отошёл в сторону, сел и тихо заворчал, периодически срываясь на шипение.
– Так, судя по всему, тебе этот предмет ландшафта не нравится ещё больше, чем нам. – сообщил я. – Оно живое? – длинный, отрицательный мяв. – Но опасное? – короткий, утвердительный.
– По крайней мере, неживое за нами, скорее всего, не погонится. Но это запросто могут быть мины… Народ, отойдите-ка подальше, на всякий случай.
– Мины? Маловероятно. Им нужно шоу, а не трупы. – несмотря на свои слова, Даша бодро отбежала от ямы метров на двадцать. Бегемот не отставал.
– Противопехотная мина, обычно, не убивает. Калечит. Такой результат оказывает деморализующее действие на личный состав и снижает мобильность подразделения, так как оно вынуждено таскаться с раненым. – сообщил я и полез в рюкзак.
Оттуда я достал верёвку, распустил метров на десять. После нескольких попыток всё же вспомнил, как вяжется скользящая петля. Получилось натуральное лассо. Отошёл метров на пять от края ямы, раскрутил петлю и попытался набросить на лопату.
С первого раза не получилось. И со второго не получилось. И с третьего. Потом я перестал считать попытки, просто раза за разом пытаясь накинуть петлю на проклятый черенок. Я аж взмок – уже изрядно потеплело. Бегемот задорно мяукал, Даша подкалывала что, мол, Зорро из меня так себе. Тем не менее, после N-ной попытки петля таки легла вокруг вожделенной лопаты. Очень медленно, аккуратно подтягивая верёвку, я затянул петлю на черенке. Зрители затихли. Я стравил ещё метров десять верёвки, отойдя от ямы ещё дальше.
– Ну, поехали. – я ухватился за верёвку покрепче и со всей души дёрнул, одновременно отскакивая назад.
Результат превзошёл все мои ожидания: лопата пулей выскочила из песка, пролетела над ямой и упала на траву, и тут же «взорвался» песок по всей площади ямы. Здоровая ловчая сеть, привязанная, как оказалось, к окружающим деревьям тщательно замаскированными тросами, взвилась на высоту метров пяти и затрепыхалась там.
– Не уверена, что эта штука гуманнее противопехотной мины. – сообщила Даша после некоторого молчания. – Этот батут тебя бы подкинул метров на семь-восемь, а после падения с такой высоты ты бы превратился в мешок с костями уже не в переносном, а в прямом смысле. Таскай тебя потом…
– А почему я-то сразу?
– В смысле? – девушка очень натурально удивилась. – Ты ведь не стал бы подвергать меня такой опасности? Я, так-то, рисковать не люблю…
– Не любишь? – теперь удивился уже я. – А кто на День Десантника по Крестовскому катался на роликах в минималистических шортиках и топике, из которого всё вываливалось? Ладно Светка, она отбитая наглухо, но ты-то должна понимать, чем рискуешь, отсвечивая в таком виде среди пьяной десантуры! Я весь день ждал звонка из больницы! Или из морга…
– Ну, подумаешь, захотелось двум студенткам острых ощущений…
– Каких острых ощущений? – заорал я. – Группового изнасилования? Достаточно для тебя остро?
Даша смутилась, Бегемот заржал, а я только вздохнул, махнул рукой и стал подтягивать добычу к нам. Подходить к яме почему-то не хотелось.
…
Лопата, действительно, оказалась самой натуральной БСЛ-110, причём, судя по маркировкам, ещё советского производства, но выглядела абсолютно новой – видать, прапор на складе, где она хранилась, был ответственный… Или наоборот, ведь как-то она сюда попала? Ну да ладно, я не в претензии, инструмент очень кстати, да и череп им раскроить можно основательно.
– Даша, а ты не помнишь, когда мы позавчера здесь проходили, в этой яме ничего не было?
– Я её вообще не помню. Совершенно не отложилось в памяти. Но если бы лопата тогда уже стояла там – я бы её точно заметила, очень уж выделяется на фоне голого песка…
– То есть, за пару дней кто-то её туда воткнул и насторожил ловушку. Бегемот, я понимаю, что ты не поисковая собака, но нюх у тебя ведь должен быть отличный? Не учуял кого-нибудь? Свежие следы?
Кот задумчиво мяукнул, медленно обошёл вокруг ямы, нюхая землю. Сначала по большому кругу, затем по малому, залез в саму яму, побродил там, затем вернулся и сконфужено замотал головой.
– Ничего? – отрицательный мяв. – Вообще непонятно. Они дронами всё делают, что ли? – соратники молчали. – Ладно, лопату добыли. Давайте попробуем сеть снять, в хозяйстве пригодится.
Пригодится-то пригодится, но сама задача казалась, на первый взгляд, маловыполнимой: сеть была привязана тросами к четырём соснам, прямым и гладким. Лезть на них я не рискну – таких навыков у меня нет, действительно грохнусь так, что костей не соберёшь. Чем-то перебить трос на пятиметровой высоте? Чем? Топор кидать? Вероятность того, что он прилетит обратно в голову, гораздо выше, чем он что-то там перерубит. Но всё оказалось проще: пока мы с Дарьей выясняли, в чью из наших голов топор вернётся с большей вероятностью, положение спас Бегемот. Он подошёл к одной из сосен с привязанными тросами, что-то поковырял там лапой и громким мявом привлёк наше внимание.
Подойдя ближе и изучив увиденное, оказалось, что всё сильно проще: тросы, а точнее – жгуты из какого-то неизвестного нам материала, были просто проброшены на высоте через какой-то шкив, а уже внизу, в корнях сосен, были прикреплены намертво к здоровенным гвоздям, вбитым в дерево. Оставалось только отрезать эти жгуты – а резались они плохо, очень помог топор – и ловчая сеть упала обратно на землю. Сама сеть, на проверку, оказалась из очень прочных пластиковых нитей – они тоже резались погано – и размером ячеек сантиметра в полтора.
Пока я рассуждал на тему, как это всё полезно будет нам в хозяйстве, Даша вдруг хлопнула себя по лбу, выматерилась, достала КПК, включила счётчик Гейгера и принялась проверять наши новоприобретения на радиационный фон. Я смутился: сам я про это напрочь забыл. А не должен был! Девушка, тем временем, проверила лопату, обошла по кругу сеть, удовлетворённо хмыкнула, и совсем уже собралась убирать прибор, как вдруг нахмурилась, повела датчиком в сторону. Снова выматерилась.
– Бегемот. Подойди, пожалуйста.
Кот, казалось, смутился. Помедлил, но потом, явно нехотя, подошел к Даше. Та посмотрела на экран, чертыхнулась, обошла Бегемота кругом.
– Братан, ты что, уран жрёшь? Или ночевал в «горячем пятне»? Ты в курсе, что от тебя фонит, как от реактора?
– Даша, ты чего? – вступился я за кота. – Откуда он может знать? У него нет встроенного счётчика Гейгера! Да он, скорее всего, вообще не в курсе, что такое радиация!
– Мяяяяууу.... – грустно сообщил кот, виновато посмотрел на меня, потом ткнулся Даше носом в колени.
– Походу, в курсе… – севшим голосом сказал я. – Фон сильный? Дай посмотрю! У нас есть какие-то таблетки для вывода радионуклидов, они должны одинаково действовать на всех млекопитающих… – я заглянул в экран. – Твою мать, Даша! Зачем так пугать? Я уж думал, что там совсем плохо! Фон в несколько раз выше нормы, да, но абсолютно безопасен. Ты можешь спать с ним в обнимку до конца жизни, и ничего с тобой не случится!
– Черт. – Даша всмотрелась в экран, ткнула пару раз сенсор. – Предел измерений сбился, а я не заметила… Я думала, что он в тысячу раз больше! – подошла к коту, погладила. – Прости, Бегемот, я ступила.
А вот Бегемот, как раз, выглядел озадаченным. Показал лапой на КПК, требовательно мяукнул. Даша с сомнением показала ему экран. Тот всмотрелся, потряс головой, недовольно фыркнул.
– Пятьдесят микрорентген, если это что-то тебе скажет. – верно интерпретировала поведение кота Даша.
Бегемот плюхнулся на задницу, озадаченно мяукнул, посмотрел на меня, на Дашу, опять мяукнул.
– Судя по твоей озадаченности, должно было быть больше? – утвердительный кивок. – Охренеть, этот кот разбирается в ядерной физике лучше, чем некоторые мои коллеги!
– Дарья Игоревна – физик-ядерщик, инженер, проектирует ядерные реакторы. – ответил я на удивлённый взгляд кота. – Ведущий специалист. Будешь хорошо себя вести, возьмёт тебя на работу.
– Ну так уж и ведущий. – смутилась девушка на наши ухмылки. – Может, тебе всё-таки дать пилюльку? Хуже точно не будет. Даже если фон упал до безопасного, неизвестно, насколько он мог тебе навредить.
Я достал аптечку, нашёл нужный пузырёк, вывалил на руку две таблетки – разовая доза, как утверждала инструкция. Кот смахнул их шершавым языком и удалился к берегу. Запить, что ли? Мы с Дашей многозначительно переглянулись. Я достал КПК, включил карту, создал произвольную пометку, написал там: «У него очень хороший слух.» Показал девушке. Та понятливо кивнула, склонилась над своим КПК, и пометка изменилась на «Ты ему не доверяешь?»
«Коту, шарящему в ядерной физике? Разумеется, нет»
«Он вроде адекватный?»
«Он – кот. С явно человеческим мышлением и жизненным опытом. Может, он добрый и пушистый, но мы не знаем, какую роль он играет в происходящем. И откуда он вообще взялся»
«Подсадная утка оргов? Для интереса? Вполне ведь, такое будут смотреть»
«Или он сам по себе. И неизвестно, какие цели преследует. Он, между прочим, зная, что у него сильное радиационное заражение, терся о твои коленки. Хотя тут я его понимаю :) »
«Дурак»
«В любом случае, мы ему нужны зачем-то. Не думаю, что он перегрызёт нам горла во сне, но я бы смотрел в оба»
«Хорошо»
Вернулся Бегемот. Шерсть была мокрая, с развесистых усов текла вода, но котяра выглядел очень довольным.
– Ту купался, что ли? – удивилась Даша. – Никогда не видела котов, любящих воду.
– То есть, всё остальное в нашем друге тебя не удивляет? – засмеялся я. – Давайте собирать добычу и выдвигаться в лагерь, на сегодня ещё дел невпроворот.
Срезав жгуты – очень, кстати, жёсткие, и руками практически не растягиваемые, мы свернули сеть, упаковали всё это в мой рюкзак. В рюкзаке Даши, по обыкновению, уже поселились собранные по дороге белые – уже ветки всех деревьев в лагере были увешаны сохнущими грибами, а она всё равно их таскала. Подумав, что надо бы их все перевесить под навес к костру, я подхватил лопату и мы двинулись обратно.
Впрочем, пользуясь случаем, мы решили немного изучить местность поподробнее – центр острова был нами практически не исследован. Пройдя на юг полсотни метров, мы, ожидаемо, упёрлись в болото и двинулись по его краю. Впрочем, в этом месте сам берег плотно зарос ивняком и прочим кустарником, и само болото почти не просматривалось, поэтому мы растянулись в цепь – ага, из двух человек и шныряющего туда-сюда кота – включили счётчики радиации и медленно прочёсывали лес, внимательно поглядывая по сторонам. Смотреть, правда, было особо не на что. Один раз, по моей просьбе, Бегемот залез на высокое дерево и обозрел болото, но ничего интересного не обнаружил. Попадались среди обычного лиственного леса небольшие камни и старые, корявые, мёртвые деревья, словно перекрученные неведанной силой. Они немного фонили, но в пределах нормы.
Впрочем, у одного такого дерева фон резко вырос. Выглядело оно ещё более старым, страшным и корявым, чем остальные. И более мёртвым, хотя как это вообще возможно, непонятно. Но ощущение было именно такое. Переплетённые корни поднимали толстый ствол над землёй почти на метр, далее он шёл вверх метра на три, где сразу и внезапно разветвлялся на несколько толстых ветвей, расходящихся в разные стороны, которые также разветвлялись и так далее. Мелкие ветки давно сгнили, бугристая кора местами отвалилась, и вообще зрелище было тягостное – как будто наткнулся на полуразложившийся труп, гниющий под дождём. Мерзость. Дополняло картину здоровенное дупло на высоте пары метров – при наличии некоторой фантазии казалось, что дерево кричит в пустоту леса…
Впрочем, начали осмотр мы не с дупла. Я присел и аккуратно потыкал палкой в переплетение корней, где просматривалось вполне себе много пустого пространства. Хотя первый найденный нами тайник, видимо, изначально заложенный, а не подкинутый администрацией по ходу событий, был без всяких ловушек, лучше проверить. Шершни намекали, что ну его нафиг. Бегемот смотрел на мои действия с явным удивлением, потом озадаченно мяукнул. Я молча задрал рукав куртки и показал след укуса. Котяра сначала озадаченно присвистнул, потом зашёлся в своём кашляющем смехе.
– Ничего себе, ты и свистеть умеешь? Да ещё так лихо? Может ты этот, как его, Кот Баюн? Или он не свистел? А свистел Соловей-Разбойник? – я окончательно запутался в сказочных героях.
– Скорее он – Кот Учёный. Осталось найти дуб с золотой цепью. – засмеялась Даша.
– Ну, с учётом местной тематики, вполне сошёл бы Соснодуб. Вот только цепи там нет. Шершни есть, а вот цепи – нет. Ни золотой, ни другой какой. А жаль, пригодилась бы…
Бегемот выслушал наш диалог, покачал головой – мол, что с вас взять, больных на голову, и полез под дерево. Пошуровав там с полминуты, вылез обратно и разочарованно мяукнул.
– А дупло можешь проверить? – Даша ласково погладила кота.
Тот вздохнул и одним прыжком оказался на краю дупла. Засунул в него голову, влез по половины, замер на секунду, вылез обратно. Затем, не тратя времени, одним движением взметнулся на развилку ветвей. Тут же его морда свесилась вниз, и он издал победный мяв, от которого, вероятно немедленно случился разрыв сердца у всего мышиного населения острова.
– Нашёл? Скинуть можешь?
Издав отрицательный мяв, кот спрыгнул на землю. Мол, я своё дело сделал – теперь ваша очередь. Тяжко вздохнув, я скинул рюкзак, отдал Даше топор, чтобы не мешал, и полез вверх.
Как ни странно, это оказалось довольно просто. Несмотря на отсутствие веток, выступы коры оказались удобными площадками, за которые удобно и хвататься руками, и ставить ноги. В полминуты добравшись до дупла, я украдкой туда заглянул – пусто. Ещё полминуты, и я на площадке, образованной расходящимися в разные стороны ветвями. Прямо посреди неё лежал рюкзак – точно такой же, как и у нас с Дашей. Надёжно прикрученный проволокой к ветвям, чтобы никуда не делся. Понятно, что Бегемот ничего не мог сделать – у него лапки. Освободив рюкзак от проволоки, я заботливо её скрутил и спрятал в карман – пригодится.
– Даш, поймаешь? В нём килограмм пять, минимум! – я свесился с дерева.
– Давай, поймаю!
Спустив рюкзак насколько мог низко, я бросил его в руки девушке. Она крякнула, но удержала добычу в руках. А я отправился обратно на землю. Вы же в курсе, что спускаться всегда сложнее, чем подниматься? Поэтому обратный путь занял у меня минут пять, хоть и было тут всего-то метра четыре…
– Надеюсь, внутри не мандолина. – с надеждой сказала Даша.
– Какая мандолина? – удивился я.
– Обычная, итальянская… – задумчиво ответила подруга. – Чего ждёшь? Вскрывай уже!
Сверху в рюкзаке лежала коробочка с красным крестом. В ней обнаружились: шесть стерильных бинтов, флакон перекиси, и три флакона с надписью «заживляющий гель». Я предположил, что, в отличии от наших универсальных аптечек, эта предназначена для латания внешних ран, Даша со мной согласилась. Далее нашёлся полиэтиленовый пакет с надписью «Индивидуальный рацион питания суточный, меню №4.»
– Отлично, сегодня будет нормальный обед! – обрадовался я.
– Надеюсь, он не просрочен. – не разделила моего энтузиазма Даша.
– Нам выбирать не приходится, подруга. – заметил я. – На упаковке дат не вижу, да и такой ИРП я тоже ранее не встречал. Впрочем, их сейчас тьма-тьмущая. Вскрытие покажет.
Далее нашлись два дождевика – лёгкие, прочные и прозрачные. Очень для нас полезно будет, когда наступит ненастная погода. Далее – моток толстой алюминиевой проволоки, тоже пригодится. А на самом дне лежал, аккуратно свёрнутый, армейский разгрузочный жилет, в просторечии – «разгрузка». Простая модель, лёгкая, с не очень большим количеством карманов. Очень полезная вещь и в нашем случае тоже, если бы не одно «но».
