– Что, кто? Кот, или что? – выдала непонятную тираду Тоня.
– Вы кто такая?
– Ой, я же не представила нашу гостью, – вспомнила вдруг Инна. – Дима, это Тоня! Хозяйка той самой дачи, откуда ты крапиву таскал. И что так сердито на нее посматриваешь? Она мне, между прочим, помогла тебя до дивана затащить. И вообще, я не поняла, ты ее только сейчас увидел?
Напоминание о стыренной крапиве разом охладили возмущение хозяина.
– Не заметил, – опустив голову, буркнул он.
– Да ладно вам, я не в обиде, – затараторила Тоня. – Лучше припомните, когда траву косили, кота видели?
– Нет, – дружно ответили супруги.
– Так может в коте дело?
– В смысле, когда он появляется, то бурьян начинает исполнять черт-те что? – уточнила Инна.
– Ну, сами посудите…
– Скорее всего, так и есть, – согласно кивнул Димка и продолжил. – Так вот, подтащило меня к тому самому пригорку, а на нем котофей этот лежит, смотрит так серьезно на меня, того и гляди заговорит по-человечески. Я ему, кис, кис, а он подскочил, да как принялся холм копать!
Копает, значит, а земля мне прямо в глаза летит. Я ладонью лицо закрываю, а сам все ближе и ближе подхожу. Думал схватить маленького засранца, да домой притащить. Мы же давно кота завести хотели, а тут такой красавец и вроде как бесхозный…
А кот, шельмец такой, пронюхал про мои намерения и насторожился. Он насторожился, я замер…
Стоим в гляделки играем. Вдруг котяра пасть открыл, да так, что уши на загривке встретились. То ли зевает так, то ли орет, но почему-то без звука…
Ага, и тут раскопки его в воронку превратились, и давай кота вниз тянуть. Он, бедолага такой, лапами передними за край зацепиться пытается, да напрасно все. Я его за лапки-то ухватил и на себя потащил. Но, елки-палки, будто не кота тащил, а бегемота целого. Держу, значит, за лапы, а у кота пасть все шире и шире становится, пока в яму не превратилась…
А лапы вдруг в человеческие руки обернулись, но зеленые такие и с наростами, даже сначала подумал, что хмель это, или другое растение. Руки-то эти быстренько так меня заграбастали, да утянули под землю. Там-то я страху и натерпелся…
Темно, ни черта не видно. Я щуп-щуп вокруг себя и нащупал на свою голову… – почесав затылок, рассказчик замолчал.
– И чего на самом интересном остановился? – послушав мужнино молчание с минуту, не выдержала Инна. – Решил подвиг Шахерезады повторить?
– Да нет, не решил. Просто думаю, показалось мне, или нет?
– Что показалось?
– Вроде как череп человеческий нащупал. И кости там всякие…
– Какие еще кости? – пискнула жена.
– Да я тебе что, патологоанатом? Может, тазобедренные, или еще какие! – откликнулся Димка. – Как заорал я со страху! Хавальник не хуже того котяры расхлебенил, и тут ко мне в рот всякая пакость полезла. Такая жуть на меня накатила, когда понял, что вздохнуть ни в силах. Все, думаю, дошлялся по чужим садам, и тут почувствовал, вокруг меня обвивается что-то… Или змея, или огромный червяк. Вот теперь точно кранты! А это что-то меня прочно эдак зацепило, да обратно на землю вернуло. Вот там-то при свете дня я и успел разглядеть корни, что вытащили меня, положили аккуратненько так на пригорок, да убрались восвояси. А вот дальше очень плохо помню. Вроде как голос твой услышал, ориентир на него взял и все… Потом на диване очнулся…
Глава 6. Пылинка.
– Так ты не помнишь, как тебя червяками рвало? – удивилась Инна.
– Серьезно, что ли? – отложив вилку, муж с отвращением посмотрел на еду.
– Серьезнее не бывает, – подкладывая себе еще порцию из сковородки, кивнула Тоня. – Зрелище еще то! Мне понравилось!
– Не удивительно совсем, что именно с вашим участком такая беда, – наблюдая, как гостья уплетает за обе щеки, буркнул Димка. – У вас там что, труп припрятан?
– Понятия не имею… – легкомысленно отозвалась та, и вдруг задумалась. – А знаете, может, поэтому я не могу эту дачу продать? Уже лет десять продаю, в воз и ныне там…
– А сами хоть жили на ней? – не отставал хозяин дома.
– Давай на «ты», хорошо? – предложила соседка. – Если я и старше вас, то ненамного…
– Хорошо. Так жила там, или нет?
– Нет. Ни дня не жила.
– На фига тогда покупала?
– А я и не говорила, что покупала. Наша это дача. Здесь мой прадед почти всю жизнь жил. Его дом долго стоял здесь первым и единственным. Я его дедом называть буду, хорошо? Об прадеда того и гляди язык на бок свернешь. Так вот, дед Захар его еще до революции построил. Выбрал место безлюдное на берегу реки. И лес рядом и степь. Сначала курень был…
– Курень? – смешливо фыркнул Димка. – Что это такое? Типа курятника?
Печально вздохнув, Инна собрала грязную посуду со стола, не преминув при этом отвесить мужу легкий подзатыльник.
– Ты чего? – возмутился тот.
– Ничего. Прочитай в своем интернете что-нибудь полезное ради разнообразия. Например; Шолохова. Там и узнаешь про курень.
– Да ладно тебе. Я вон про крапиву прочитал! Что из нее удобрение классное получается!
– Заколебал крапивой этой, – беззлобно проворчала жена. – Тонь, объясни дремучему человеку про курень.
Наблюдая за милой перебранкой супругов, гостья тихонько посмеивалась, да не забывала опустошать сковородку.
– Вот ты, соседушка, пожрать горазда! – присвистнул от удивления Димка. – Наелась, или еще что предложить?
– Чаю, пожалуйста! Если можно…
– Куда в вас столько лезет? – продолжал недоумевать хозяин. – Мой Иннусик тоже лопает как не в себя! А худющие обе! Как вы такие стерляди худосочные меня до крыльца доволокли?
– Волоком и доволокли! – весело ответила Тоня. – Ладно, рассказываю дальше. Курень это… скажем проще; жилище. Какой он там бывает? Деревянный, саманный, полукаменный…
Мазанка еще называют. Слышал?
– Понял, понял, – радостно закивал Димка. – Не такой я у тебя и пропащий, – подмигнул он жене.
– Ой, да не пропащий, не пропащий, – улыбнулась та. – Кружки подставляйте под чай…
– Так вот, – отпив чаю, продолжила гостья. – Сначала мазанка стояла, это потом уже дед ее камнем обложил. Может, заметили, раз уж шлындрали там? Вроде кирпич, а вроде и нет… Дед сам делал. Мастер на все руки! Второй этаж возвел. Я уже этот дом со вторым этажом помню. А уже в каких-то там годах, здесь стали под дачи участки раздавать. И вокруг нашего домика постепенно раскинулся дачный городок.
– Что же вы такой дом хороший с садом бросили? Да еще и продавать надумали? Дед-то где? Умер? – сочувственно спросил Димка.
– Да Господь с тобой! Жив! Просто сюда нам уже тяжело стало ездить, в квартиру забрали.
– Бедняга. И какого же ему в четырех стенах после вольного воздуха?
– Хреново… – вздохнула Тоня.
– Стоп! Не понял, а деду-то сколько лет? До революции построил, а сейчас уже, – и Димка закатил глаза, пытаясь прикинуть, а сколько же, сколько же… – Фух, что-то до фига получается, – встряхнул он головой.
– Правильно, получается, – насмешливо откликнулась гостья. – Сто двадцать пять ему… – горделиво заявила она.
Супруги замерли от изумления. Бросив недомытую посуду, Инна присела обратно к столу и молчаливо воззрилась на новообретенную подругу. Димка же задрал брови так, что они полностью скрылись под выгоревшим чубом.
– Такое бывает? – наконец обрел дар речи хозяин дома.
– Как видите, бывает, – довольная произведенным эффектом, Тоня потянулась за конфетой в сиреневой блестящей обертке. – Трюфельная? М-м-м-м, обожаю такие…
– Да хорош уже закидываться, дальше рассказывай! – подперев щеку кулаком, попросил Димка.
– Придешь в гости, я тебе так же скажу, – хмыкнула соседка. – Инну хлебом солью встречу, а тебя вытолочкой из-за стола.
– Так, значит, раздумала дом продавать?!
– Вот знаете, сегодня и раздумала… – развела руками Тоня, будто сама была удивлена такому повороту событий.
– Дед твой обрадуется, наверное… – мечтательно произнесла Инна. – С кем он сейчас?
– С мамой моей. А кто ему моя мама…сейчас соображу… Нет, не соображу. Не разбираюсь в этих родственных хитросплетениях…
– По крови она ему, или как?
– Жена внука! – хлопнув себя ладошкой по лбу, выкрикнула Тоня. – Моя мама, жена его внука. Внук, мой папа. Так, едем дальше; значит, мамуля невесткой приходится деду? Так, что ли?
– Так, так, – нетерпеливо кивнула Инна. – Ты про деда подробнее расскажешь? Димка вон заждался, – кивнула она на мужа.
– Да что говорить-то? Построил дом, сына один воспитывал. Сын вырос, женился. У него мальчик родился, который мой папа. Пока на мне род и остановился. Я его единственная кровная родственница. Сына и внука, то есть, моего деда и отца в живых уже нет. Вот и остались у него две бабы, я, да мама моя. Сдал дедушка после смерти сына и внука, немощный стал, вот и забрали его в город. Как-то так…
– Мда… – грустно произнес Димка. – И ни одной подсказки; почему на участке жуть творится, и, причем тут белый кот…
– Не белый, а палевый, – поправила жена.
– Да какая разница, – отмахнулся муж. – Отгадки все равно нет.
– Палевый, палевый, – неторопливо повторяла Тоня. – Что за цвет такой?
– Ну, такой светло-бежевый, песочный, или как припыленный немного… – с удовольствием начала перечислять Инна.
Уж что-то, а цветовые гаммы это был ее конек.
– Припыленный? – подскочив, гостья опрокинула вазочку с конфетами. – Ой, извините! – и, бухнувшись на колени, принялась собирать сладости, внимательно разглядывая разноцветные обертки.
– Типа такого? – сунув под нос хозяйке желейную конфету с нарисованными абрикосами на фантике, спросила она.
– Почти, но посветлее, – кивнула Инна.
– Блин, этого не может быть! – резво встав, Тоня чуть не ударилась о край стола. – Это не кот, а кошка!
– Ты ее знаешь, что ли? Тоже видела? Вы что, изверги, кошку здесь одну бросили?
– Да нет же! Дед рассказывал, что перед смертью его сына, а потом моего папы к нему кошка из далекого прошлого приходила. Пылинка ее звать!
– Вот же блин, – охнул Димка. – Да она неживая, что ли?
– Конечно, неживая. Кошки уж по сто лет точно не живут.
– Жесть какая, – теперь вскочил хозяин дома и в нервном возбуждении взялся домывать посуду.
– Ну, мы же ее видели? Видели же, Инн? – обернулся он к жене.
– Видели, видели, – растерянно кивнула та. – Меня теперь больше заботит, зачем она к нам явилась? Теперь кто-то умереть должен? Пылинка, таким образом, предупреждает? Слушай, а деда твоего она к пригорку приводила? Видел он то же самое, что и мы?
– Нет, такого бреда он не рассказывал. Да и вообще я думаю, что вы излишне впечатлительны! – оторвалась от созерцания фантиков Тоня.
– То есть, иными словами, мы все насочиняли? – возмутились хозяева дома. – Не могли же мы оба увидеть одно и то же?!
– Ну, во-первых, совсем разное видели, и во-вторых, вон вопросы одинаковые задаете. Прямо слово в слово! – отозвалась гостья.
– Но кошку-то мы одну и ту же видели! – снова в унисон воскликнули супруги и, переглянувшись, рассмеялись.
– Вот вы отжигаете! – расхохоталась и Тоня. – Просто кошка, просто с соседней дачи прибежала, а остальное додумали.
– Нет, я такое додумать уж точно не мог! У меня воображение на нуле, – с грохотом раскладывая посуду на сушилку, заметил Димка.
– А знаешь, что? – усевшись напротив гостьи, загадочно произнес он. – Оставайся у нас пока кошку эту не увидишь, а? Вот тогда и поговорим. Может, тебе больше ужасов покажут, чем нам с Инной? Нас, как соседей наверняка пожалели. Эх, не надо было крапиву с вашего участка таскать.
А так приметил участок, да за своих принял, вот и явилась к нам Пылинка. Ведь явно, что-то донести хочет! Как понять, что?
– А я согласна! – неожиданно согласилась Тоня. – Докажу вам романтикам и творческим личностям, что увиденное, это ваши неуемные фантазии.
– Ой, слышали уже! – одинаково отмахнулись супруги. – Пойдем лучше на речку, искупаемся!
Глава 7. Песня калины.
Пылинка появилась на третий день. Сначала белое пятнышко на еле проглядывающей крыше дома заметил Димка и опрометью бросился со второго этажа во двор.
– Девчонки, она пришла! Пришла! – орал он при этом как ненормальный. – Кошка появилась! На крыше сидит!
– Да ты что? – приложив ладошки к груди, Инна сочувственно посмотрела на подругу.
– Ну, что, соседка? – хлопнув Тоню по плечу, радостно спросил Димка. – Твоя очередь? Пойдем?
Подойдя к участку, троица остановилась.
– Вон она мелькает, видишь? – прошептал Димка.
Тоня только кивнула в ответ и сделала шаг к непролазной стене из бурьяна. Еще шаг и перед тем как сорняк затянул ее, она успела оглянуться на друзей. Такой страх плескался в ее глазах, такой ужас перед неизведанным… Инна собралась было крикнуть, мол, не ходи туда! Нафиг все эти видения и кошку! Не ходи-и-и-и! Но не успела… Трава мягко так расступилась и, укрыв Тоню, сомкнулась. Все…
– Ого! – восхитился Димка. – Меня так же красиво затаскивало?
– Да о чем ты? – усмехнулась жена. – Тебя как бревно заволокли.
– Обидно. А здесь прямо со спецэффектами прямиком из Голливуда! – продолжал восторгаться он. – Словно море разошлось по разные стороны… Помнишь в каком-то фильме так было? Жаль, что меня не так живописно затянуло…
– Зато вытянуло живописно… – нервно хихикнула Инна и вдруг подскочила на месте. – Чего мы разболтались-то? Звать же надо!
– Ох, ты ж, – всполошился Димка. – Антонина, мы здесь! Соседка, мимо не проскочи!
– Что-то долго ее держат. А вдруг вообще не отпустят? – в ожидании появления подруги, жена не на шутку разнервничалась.
– Близко не подходи, а то и тебя затянет, – вспомнив армию, муж ползал по-пластунски вдоль зеленого заслона и все пытался разглядеть, что же там происходит.
– Тоня! Антонина! – не забывал кричать он.
Тут бурьян опять расступился и выпустил пленницу. Та шла и просто светилась счастьем. В русых волосах белые мелкие цветы запутались. И так их было много; казалось, голова снегом припорошена…
Шла Тоня, улыбалась, руками так плавно-плавно водила, будто деревце веточками, да напевала:
– Воет, свищет ветер в поле,
Хлещет серый дождь.
Под землей теперь в неволе,
Сыщешь-не найдешь…
Проросту калиной красной,
Скину белый цвет.
«Слез не лей по мне напрасно…»
Прошепчу вослед…
– Вот так явление Христа народу, – настороженно глядя на соседку, произнес Димка. – Она в себе, или как? Сама не своя…
А Тоня вдруг охнула, покачнулась, да оседать стала. Медленно, медленно так…
Или друзьям так показалось? Но подхватить подругу успели, и теперь пришла ее очередь полеживать на диване.
Хорошо на крыльце; тенисто и прохладно. Девичий виноград оплел со всех сторон, да загородил острыми листьями от солнца. Супруги вливали в себя уже по третьей чашке чая, а гостья все в астрале пребывала.
– Сколько она еще так будет? – не выдержал Димка. – Я тоже так долго отходил?
– Не помню. Слушай, может картошки пожарить, да салатику нарубать? Ты как?
– А это идея! – обрадовался муж. – Запах жареной картошки с того света способен вернуть, а особенно ее, – кивнул он на бесчувственную Тоню и побежал в огород за огурцами, да помидорами.
Глава 8. Кулон.
Вскоре в беседке витали сводящие с ума запахи.
– Ой, я сейчас слюной захлебнусь, – нарезая хлеб, супруг то и дело облизывался.
– Все, готово! – водрузив сковородку на стол, Инна в предвкушении потерла ладони. – Давай тарелку!
– И мне положите, – донеся с дивана слабый голос.
– А что я говорил! – загоготал Димка. – Как речь о жратве, она тут, как тут!
Засуетились хозяева; и подушку под спинку подоткнули, и стол к дивану ближе придвинули, и еды в самую красивую тарелку, из-за которой сами часто спорили, навалили до краев. Сидят, в рот смотрят, не шелохнутся.
– Можете тоже есть, – милостиво кивнула гостья.
Ни дать ни взять барыня!
Но странно, Тоня ела медленно и будто бы неохотно.
– Не вкусно, что ли? – нахмурилась Инна.
– Левой рукой неудобно…
– Так ешь правой! В чем дело-то?
– Разжать не могу, – призналась подруга, и вытянула вперед зажатую в кулак ладонь.
Меж пальцев свисала витая цепочка.
– Вот те номер! Откуда же ты ее взяла? – Димка осторожно взял подругу за руку и стал разминать запястье. – Расслабь, расслабь руку! Вот, хорошо…
Тихо шурша, цепочка змейкой упала на стол. Склонившись над ней, друзья пытались рассмотреть украшение.
– Так откуда взяла? – повторил Димка.
– Оттуда вынесла, – кивнула в сторону своего участка Тоня.
– Ничего себе. Почистить бы его…
– Возьми и почисть, – прошептала жена.
– Что-то боязно брать, вдруг тоже судорогой сведет.
Цокнув, Инна бесстрашно схватила украшение и приподняла над столом.
– Вроде как кулон, – крутя вещицу и так и эдак, произнесла она. – Но реально грязная, не разобрать.
– Все, все убедила. Давай сюда, – протянул руку муж.
Дождавшись, когда он зайдет в дом, Инна накрыла ладонью холодные пальцы подруги.
– Сильно страшно было?
Та лишь вяло пожала плечами.
– Без меня не рассказывать! – прокричал из кухни Димка.
– Ждем тебя, ждем! – откликнулась жена. – А ты ешь, давай! – шикнула она на Тоню. – Сама не своя вышла оттуда… Ешь!
Очищенная цепочка с мягким шорохом легла на стол.
– Принимайте работу! – торжественно провозгласил Димка.
Теперь-то можно было разглядеть и необычное плетение вещицы, и резной кулон в форме сердца, украшенный мелкими темно-красными камнями.
– Ох, ты! Какая ж прелесть, а?! – склонившись над украшением, восхищенно произнесла Инна.
– Судя по всему; изделие старинное! Раритетина еще та. Серебро, а камушки из граната, – важно заявил муж.
– С каких пор ты стал экспертом по камням? – недоуменно покосилась на него жена. – Я что-то пропустила?
– Ой, Иннусик, ты как маленькая! Что у меня мозгов не хватит у гугла спросить? – и, вытащив из кармана шорт смартфон, Димка положил его рядом с цепочкой. – Сами посмотрите…
– Да верим мы, – бережно взяв украшение, Инна принялась поворачивать его из стороны в сторону. – На капли крови похожи… – завороженно протянула она.
– А по мне, так на зернышки граната, – не согласился муж.
– Или на гроздь калины, – тихо произнесла Тоня.
