Побочный эффект

– Я-то, конечно, слежу, Фёдор Михайлович! – недовольно буркнула уборщица. – А другим не мешало бы не лезть в мои дела!

Пока они препирались, Сергей взял Луканова под локоть и негромко шепнул:

– Сказать по секрету, Вера Павловна та ещё стерва. Не бери в голову, – он дружески подмигнул. – Вечером занят?

– А здесь есть чем заняться? – хмуро спросил Луканов, не надеясь услышать вразумительный ответ.

– Только общением. Пригласишь на новоселье?

Это было столь стремительно, что Луканов не нашёлся что ответить. Он ещё не успел определиться, как относиться к Сергею, хотя, наверное, для этого и существует новоселье. Валерий хотел было открыть рот и сказать что-то, сам ещё не понимая что, но тут со стороны дороги послышался шум двигателя, и все невольно обернулись. Да, всё так, подумал Луканов – в болоте, в котором отродясь ничего не происходило, любой звук притягивает внимание. Трое докторов вышли из-за кустов навстречу «буханке», въехавшей в распахнутые ворота. За рулём, как всегда, сидел Прохор, на пассажирском сидении – какой-то местный мужичок со сморщенным, словно печёное яблоко, лицом. За «буханкой» пристроился полицейский УАЗ.

Из притормозившей «буханки» высунулось сморщенное лицо мужичка.

– Колька-то, того… всё! – он обречённо махнул рукой себе за спину, и сквозь широкие окна «буханки» Луканов разглядел чёрный бесформенный мешок на полу салона.

– Как же это так получилось, Евграфыч? – снимая очки спросил Сосновский.

– Да по путям шёл, и поезд его… того… – тоскливо уронил Евграфыч.

– Везите к моргу! Сергей принимай! – скомандовал мигом посерьезневший Сосновский и быстро направился в больницу.

«Буханка» завернула за кусты роз, Сергей скривился, но поплёлся следом. Рядом с Лукановым остановился УАЗ и в открытом окне Валерий увидел двух полицейских: суховатого молодого с как-то трагично поджатыми губами и сосредоточенным взглядом – он сидел за рулем – и дородного, полнотелого постарше, с колким взглядом из-под нависших бровей. От него неприятно тянуло дешёвым одеколоном.

– Добрый день, – по-привычке поздоровался Луканов. Полицейские переглянулись, и тот, что помоложе, досадливо сплюнул через окно.

– Да уж куда как добрый, – поморщился полнотелый. – Нам пожелания доброго дня что чёрная кошка – как только кто пожелает, так обязательно что и приключится.

– Я смотрю, у вас уже приключилось, – заметил Луканов.

– Приключилось… – задумчиво протянул полнотелый. – А вы, собственно, кто?

– А вы? Представиться не хотите?

– Городской, – бросил полнотелый суховатому, и оба понимающе и как-то скорбно закачали головами, словно Луканов сказал что-то неприличное и вообще был не врачом, а пациентом, которому жить осталось от силы пару месяцев. – Майор Грызлов, участковый.

– Луканов Валерий Петрович, нейрофизиолог, – ответил Луканов без неприязни, но и без особой охоты. Майор оглядел его с ног до головы.

– Давно приехали?

– Сегодня утром.

– Ничего странного не заметили в районе железной дороги? – спросил майор будничным тоном, но глаза прямо-таки впились в Луканова.

– Если вы про труп, который сейчас достают из «буханки» – то нет, не видел.

– Не видел… – повторил майор, глядя мимо Луканова. – А что-то ещё – видели?

Луканова начал раздражать этот майор и его вопросы.

– Туман видел. И зайца.

– Юморист? – холодно осведомился Грызлов.

– Заяц, видать, килограмм под двести был! – вмешался до этого молчавший лейтенант, и добавил со злостью, сквозь зубы: – Там все кости всмятку, не человек, а мешок с внутренностями!

– Кто ж его так? – спросил Луканов.

– Под поезд угодил, – хмуро ответил полицейский за рулем.

– Ну или толкнул кто, – глядя в глаза Луканову сказал майор.

– Подозреваете зайца? – не моргнув, спросил Луканов.

– Смешно, – оценил майор без улыбки. – Пока никого не подозреваем. Просто присматриваемся. Во сколько прибыли?

– Семь сорок пять.

Грызлов хмыкнул, переглянулся с лейтенантом и что-то записал в блокноте.

– С местными уже познакомились?

– Чудесные люди, впрочем, как и сама местность, – с каменным лицом ответил Луканов. – Особенно девушка в белом платье.

Лицо майора потемнело.

– Мой вам совет: держитесь от этой семейки подальше!

– А то что? – с вызовом спросил Луканов.

– А то ничего хорошего. Вы человек приезжий, в наших делах не разбираетесь. Так лучше вам и не начинать.

Он не стал дожидаться ответа Луканова и бросил лейтенанту не глядя:

– Что стоишь, к моргу рули, – и повернулся к Луканову. – А вас если что вызовем.

– Буду рад помочь следствию, – Луканов проводил взглядом колкие глаза майора. Машина скрылась за соседним зданием, где уже доставали мешок с тем, что раньше было неким Колькой.

***

"Буханка" Прохора была густо забрызганная чем-то красным. Выбитые стёкла, искорёженные и порванные сиденья, из которых торчали рёбра пружин. Тихонов положил рядом ещё одну фотографию, и Луканов увидел залитый кровью салон машины. Под простынью, которой был укрыт Валерий, стало внезапно зябко.

– Что внутри нашли ты, конечно, знаешь, – Волков вальяжно уселся на стол перед Валерием. – Но вот зачем ты это сделал? А, Луканов?

– Что вы не поделили с Сосновским, доктор? – вторил ему Тихонов. – Уважаемый человек, пристроил вас в тёплое место…

– Пригрел змеюку! – Волков усмехнулся, не спуская с Луканова пристального взгляда. – С Сухаревым был знаком ранее?

– Первый раз слышу, – ответил Валерий.

– В селе его называли Колька. Его тело было найдено местными полицейскими в районе железной дороги. Он был первой жертвой?

– Не первой. Далеко не первой.

Следователи переглянулись.

– Значит, признаёшь, что убил Сухарева?

– Я сказал, что он был не первой жертвой, – спокойно ответил Валерий. – Но не сказал, что моей.

Волков вскочил со стола и схватил Луканова за грудки.

– Слышь, сука, ты долго со мной тут в загадки играть будешь? Тебе вышка светит так и так, ты чё ерепенишься?

Он тряхнул Луканова, приподнял и вновь бросил на стул, отчего у Валерия вновь заныло всё тело. Тихонов мягко отстранил Волкова и посмотрел Луканову в глаза:

– Доктор, куда пропал Сергей Горин?

***

День неспешно клонился к закату. Затихли птицы, стих и ветер, днём разогнавший туман, насекомые попрятались в листве. Болотово погружалось в сон.

После непростого дня Луканов чувствовал усталость. Ещё бы – ещё утром он садился в электричку, которая увезла его из города в новую жизнь. Вот только новую ли? Эта жизнь была с запахом залежалого в кармане старого пиджака чёрствого куска хлеба, обильно покрытого плесенью. Такая же сухая, безжизненная и никому не нужная.

Спать Луканову не хотелось. Бодрящий эффект «Терранокса» ещё не отпустил, да и мысли в голове не дали бы уснуть. Но вместе с угасающим днём угасало и настроение. Химические вещества заканчивали своё действие, и на Луканова вновь наваливалась дремучая тоска. Он достал упаковку «Терранокса», повертел в руке. Всего одна таблетка вновь зажгла бы солнце в серой комнате. Но Валерий знал, что цена этого солнца слишком высока. Он убрал таблетки подальше, и с тоской взглянул на часы – они показывали всего восемь тридцать вечера. До сна было ещё далеко.

Валерий свернул старую, семьдесят второго года выпуска газету «Светская жизнь», найденную в ещё более древнем комоде, бросил её в камин и поджег. Сухая бумага вспыхнула весёлым пламенем, озарив флигель. Сверху Валерий бросил несколько щепок, и уже хотел подбросить пару полен, но дым, вместо того, чтобы идти в трубу, повалил в комнату. Доктор закашлялся, замахал руками, безуспешно попытался разворошить костёр, но только обжёгся. Поняв, что с дымом ему не совладать, Валерий распахнул тяжёлую входную дверь и нос к носу оказался с Сергеем.

Рабочее время закончилось, и он был уже не в халате. Зауженные джинсы, футболка с модным принтом, в руках пакет. Луканов поймал себя на мысли, что здесь так не ходят, и Горин словно специально достал из закромов одежду, в которой когда-то ездил в город, чтобы произвести на Луканова впечатление.

– Не спится? – спросил Сергей.

– Видимо, тебе тоже, – протирая глаза от слез, прокашлял Валерий.

– Заслонку надо открывать! – Сергей смело юркнул в дым и спустя секунду оттуда послышался металлический скрежет. Вскоре дым действительно стал рассеиваться. – Все, можно заходить!

Валерий зашёл в комнату, прикрыв дверь. Камин уже ярко разгорелся, разгоняя тени. Сергей деловито успел расположиться за столом, разложив на нём солёные огурцы, сало и редис. Словно по мановению руки среди закуски появилась бутылка водки.

– Познакомимся? – спросил Сергей, кивая на бутылку.

– Почему бы нет, – пожал плечами Валерий. Спать не хотелось, а что ещё делать – он не представлял. – Только я не пью.

Горин уже успел достать две запылённые рюмки и сейчас протирал их рукавом, да так и застыл.

– Не пьёшь?

– Да ты не стесняйся, выпивай. Я не против, а компании рад

Сергей как-то грустно взглянул на него, на бутылку, на рюмки. Потом решительно убрал одну обратно в карман.

– Побочный эффект жизни в глуши, – сказал Горин, развернув к Луканову бутылку этикеткой. На ней был нарисован волк, воющий на луну, зависшую над темным лесом, и над всем этим значилась название водки: «Волчья тоска». – Может, всё-таки будешь?

Луканов мотнул головой.

– А зря. Зря. Я, если ты не против, пригублю. – Он привычным движением свинтил пробку (та, сухо щелкнув, упала на стол) и налил полную рюмку. В воздухе запахло спиртом. Сергей поднял рюмку и взглянул на Луканова серьёзными глазами: – Ну, за душевное здоровье!

Горин смачно выпил, поморщился и взял со стола припасённый солёный огурец. Луканов молчал.

– Чего не пьёшь? – хрустя огурцом спросил он Валерия. – Язва?

Луканов отвечать не хотел, и подкинул полено в камин, сделав вид что не услышал вопрос. Не говорить же новому знакомому, что он сидит на таблетках с жуткими побочками, и мешать их с алкоголем смерти подобно. Сухое полено весело затрещало в огне.

– Как тебе наше болото?

– Ничего.

– Ничего хорошего, а? – Сергей легонько толкнул его в плечо. – Да ты не тушуйся, говори, как есть. Я Михалычу не расскажу. Это он у нас идейный, всё целину пытается поднять…

– И как, получается?

– А ты как думаешь? Здесь же болото! В девять вечера уже все по домам сидят. И понятно, чего сидят – а куда тут ходить? Что тут делать? Оглянись вокруг! Ты же из города приехал. Разницу замечаешь? Здесь подымай-не подымай – все одно, так болотом и останется, – махнул рукой Сергей и плеснул себе вторую.

– А он, значит, верит?

– Верит. Только на нем всё и держится, на самом деле. Всё деньги для клиники пытается какие-то выбить, Прохора гоняет чтобы дорожки в порядке держал… Вот и тебя сюда выписал. Я не знаю, кем ты там был. Но для нас приезд городского врача – это сенсация! – он поднял рюмку и, кивнув Луканову, лихо опрокинул её в себя.

– Была сенсация, да вся вышла… – вздохнул Луканов.

– Да ты не тушуйся! – Сергей хрустнул огурцом. – Глядишь, найдёшь жену себе, обживёшься… – Гость пытался казаться веселым, но Луканов видел в его глазах глубоко спрятанную тоску, которая с каждой рюмкой вылезала все больше.

– Ты нашёл? – серьёзно спросил Луканов.

Сергей стрельнул в Луканова глазами и быстро отвёл.

– Подкину-ка я дров… – Горин поднялся и отошёл к камину. – Здесь вечерами прохладно из-за болот.

Повисла тишина, прерываемая только треском огня. Пока Сергей возился с дровами, Луканов думал о том, что теперь такая участь ждёт и его. Какая может быть карьера в этом Болотове? Какую он найдёт себе здесь жену? Доярку? Веру Павловну, которая откусит ему голову, как самка богомола ещё до спаривания?

Сергей закончил с камином и грузно опустился на стул.

– Ты наверняка привык к городу… но у нас здесь другие сложности, иные задачи.

– Какие, например?

– Например – не сойти с ума от тоски.

– И как вы тут развлекаетесь?

– А никак. Это же не город. Здесь ты не выбираешь куда сходить – в кафе или театр, здесь можно сходить только в лес, на болото. Можно ещё сходить с ума или тихо спиваться, как большинство и делает. Заведующий оптимист, он считает, что дела наши идут хорошо, а я скажу, что хуже некуда. С местными и поговорить не о чем. Бабки всё свои байки талдычат про Белого Волка, защитника деревни, – поморщился Сергей. – древнее зло у них, видите ли, в болотах обитает. Мол, потерял оборотень возлюбленную свою, да воет теперь по ночам. А как по мне, так я сам выть скоро начну. Пойми, это болото! – Горин налил новую рюмку и проникновенно, с тоской, взглянул на Луканова. – Оно засасывает, как в трясину. Только происходит это медленно. Ты вроде живёшь, что-то делаешь, глядь – а уже пяток лет прошел. И ничего не изменилось. По-прежнему один, жены нет, детей нет. Здесь даже времени нет. – Сергей с каким-то остервенением вкинул в себя рюмку водки, поморщился, и сипло повторил: – Ничего не происходит. Сегодня вот только Колька-дурак… надо ж было так набраться…