Страница 5 из 6
Настроение от неудавшегося завтрака было ни к чёрту, поэтому я решил, что терять больше нечего, и зачерпнул пальцем распластавшуюся по подносу жижу. Зря я это сделал.
Бедный суперсовременный унитаз в капитанской каюте принял меня с распростёртыми объятиями. Даже кольцо заявило о себе зудом под пальцем, намекая, что съеденная дрянь попортила организм.
– Надо лететь домой.
Хотя бы за тем, чтобы набрать гамбургеров и пицц, рецепты и состав которых ЭфЭр сохранит в настройках пищевых синтезаторов.
Так у меня появилась серьёзная причина добраться до Земли.
***
– Как идут успехи?
– Не очень хорошо, сэр. На планете, которую вы по ошибке назвали Нептуном, оказалась слишком враждебная атмосфера, из-за чего поставки газа роботами-шахтёрами задерживаются. В итоге дредноут минимум неделю не сможет двигаться даже на ионных двигателях. А насчёт гиперпривода…
Любит же она эти театральные паузы.
– Из-за сильной загруженности псевдоинтеллектов ремонтными работами мне придётся попросить вас возглавить экспедицию на теоретически обитаемую планету, – выдала ЭфЭр «на одном дыхании».
– Окей.
– Простите?
– Согласен, говорю.
Походу, она не ожидала такого быстрого и, главное, положительного ответа. Видать, ей было невдомёк, что для меня это звучало как билет на аттракцион. Да, главный корабль в плохом состоянии, и до идеала придётся подождать, но я наконец-то смогу полетать. И не просто полетать, а сесть на неизведанной планете.
И всё же что-то не давало мне покоя.
– Но при этом дредноут и, подозреваю, корабли в его ангаре спроектированы так, чтобы обходиться минимумом экипажа. Раз ремонтные дроны могут залатать почти любую пробоину и восстанавливать реакторы. Про псевдоискинов во главе с тобой вообще молчу. Вы и без меня могли бы путешествовать по космосу.
– Всё не совсем так, сэр. Мои протоколы имеют ограниченную свободу. Я не могу создать дронов для ручного управления базовыми системами корабля. Поэтому если некоторые кнопки и рычаги рассчитаны на использование экипажем, то экипаж и будет ими пользоваться. Поэтому именно вам придётся возглавить экспедицию.
– Ну как скажешь.
Меня она не очень убедила.
И вот я, снова одетый в тяжёлый скафандр, хожу по грузовому отсеку, глазея на изгибы межпланетных и других аппаратов. В предыдущий раз тут была кромешная тьма, сейчас же при свете отремонтированных ламп кораблики приводили меня в дикий восторг.
Ремонтные дроны… ну, на них я уже нагляделся.
Роботы-шахтёры – летающие горнодобывающие и перерабатывающие станции размером с БелАЗ.
Вездеходы, которые ЭфЭр называла жилыми мобильными комплексами.
Истребители с их хищными, акульими мордами.
Корветы, словно вылетевшие из первых эпизодов «Звёздных Войн», притягивающие взгляд изящными серебристыми изгибами.
И фрегаты – один из них выглядел как гигантская версия ремонтного дрона. Этакий краб размером с шестнадцатиэтажку. Это была исследовательская станция, которая, к сожалению, сильно пострадала от бомбардировки осколками кометы. Хрупкая зараза. А моя помощница в первую очередь позаботилась о ремонте корпуса дредноута. Да и ресурсов не было, ради которых я и собирался лететь к зелёной планете.
Другой фрегат напоминал огромный тёмно-зелёный кирпич. Кирпич длиной в несколько сотен метров. Насколько я мог судить, на нём не было ни царапинки. Крепкий кирпич. На нём и полетим.
Последнее, видимо, я сказал вслух.
– Да, сэр, это оптимальный вариант. Корветы потребляют меньше топлива, но недостаточно прочны. Я не могу рисковать вами в текущей ситуации.
– Ты тоже за кирпич?
– Эм, вы хотите назвать этот бронированный грузовой фрегат «Кирпичом»?
– Хех, почему бы и нет. К слову, какое там название у дредноута?
– «Крнак’Т», сэр.
– Что оно хоть означает?
– «Исследователь», сэр.
– Ясно, но всё равно поменяем.
В голове завертелась куча вариантов, начиная классическими «Эксплорером», «Вояджером» и «Салютом» и заканчивая «Наутилусом» с «Навуходоносором», но я уже знал, какое имя хочу дать кораблю.
– Отныне это дредноут «Энкеладус».
– Простите, сэр, – мгновенно отреагировала ЭфЭр, – но судя по вашим же знаниям, которые я смогла считать, слово звучит как «Энцелад» и является названием спутника Сатурна.
Существовала поговорка: «Как корабль назовёшь, так он и поплывёт». Ещё я помнил, что Энцелад назван в честь гиганта Энкелада из древнегреческой мифологии. Но дальше этого моё любопытство не зашло.
– Да, всё так, молодец. А теперь повторяю, дредноут будет называться «Энкеладус». Так пафоснее и загадочнее.
– Есть, капитан.
– И ещё, насчёт пушек. Если обрезы такие крутые, зачем тогда вообще электро-что-то-там винтовки?
– Максимальная дальность гравитационных излучателей без потери убойной силы равна 200 метрам. Затем мощность импульса резко падает вплоть до 0% на 500 метрах. Максимальная дальность электромагнитных ускорителей без потери пробивной способности равна 3000 метрам, после чего следующие 2000 метров скорость снаряда падает.
– Ясно. Реально дробовик и снайперка по меркам инопланетных инженеров. А вот бесполезные пистолеты, если я правильно помню, бьют на 100 метров дальше обреза. Но мне они точно не нужны. В экспедицию возьму два излучателя и один ускоритель.
Пока мы болтали, я рассматривал фрегат снизу. Днище было почти ровным, разве что по бокам выпирали большие полусферы. Видимо, генераторы гравитации для вертикальных взлётов и посадок. На другом конце фрегата располагались сопла ионных двигателей.
Учитывая отсутствие челноков и других атмосферных летающих аппаратов, я сделал вывод, что все корабли, включая сам дредноут, могут приземляться на планетах. Когда спросил у ЭфЭр, она подтвердила мои догадки:
– Весь транспорт оснащён генераторами внешнего гравитационного и электромагнитного поля, что позволяет эксплуатировать аппараты в самых тяжёлых условиях.
С лже-Нептуна вернулись несколько побитых атмосферой роботов-шахтёров, принеся с собой заполненные почти доверху баллоны с газом. Промышленные синтезаторы перегнали его в топливо и «заправили» ионные двигатели грузовоза. Получилось впритык – не меньше и не больше.
Я прошёл внутрь корабля, осмотрев трюм и рубку, на последней задержался.
– Напомни, это ведь лобовые стёкла, а не экраны мониторов? – указал я на обзорные окна фрегата.
– Псевдостекло достаточно прочное, чтобы выдержать несколько попаданий крупных метеоритов. Является третьим по прочности материалом на корабле после деталей гиперпривода и внешней обшивки корпуса, – гордо «прорекламировала товар» ЭфЭр. – Но для создания всех трёх материалов из этого списка требуются особо редкие минералы.
– Это-то понятно.
Через несколько часов сборов и приготовлений, а ещё инструктажа ЭфЭр по управлению фрегатом и грузовичками, я прошёл в рубку «Кирпича», уселся в довольно удобное кресло, проверил состояние топливных элементов, запустил двигатель и дал добро на раскрытие грузовых врат. Весь воздух из грузового отсека перекочевал в рекуператоры дредноута. Залатанная пластина, до этого умело притворявшаяся стеной, поднялась вверх, открывая вид на космос и кусочек синей планеты, над которой, надо полагать, даже сейчас суетились роботы-шахтёры.
Мой же путь лежал дальше, ко второй планете этой системы, до которой было 20 часов лёта, судя по маршрутизатору фрегата. И это ещё быстро для такого грузовоза. Стоило поблагодарить ионные двигатели за максимально возможную световую скорость.
Конечно, мы оба перестраховывались. ЭфЭр боялась потерять новообретённого капитана, а я пока не слишком доверял силе артефакта. Теперь каждый раз спрашивал помощницу, насколько вот этого или этого хватит без учёта способностей кольца. Потому что больше не доверял свою жизнь этой ненадёжной штуке. Да меня вообще могло размазать по стенам медотсека ещё при первом прибытии на корабль – если бы силовая защита кольца отрубилась прямо в тот момент. Вдруг оно ещё не полностью заработало? Поэтому всё было честь по чести – фрегат набит запасными скафандрами, в трюме стояло четыре жилых мобильных комплекса, представлявших собой большие бронированные колёсные автодома. Ещё будучи на корабле, я, так сказать, вывел отходы, накопившиеся в организме, пока мой типа крутой артефакт не работал, и теперь боялся, как бы не захотелось по большому или по маленькому на планете. Впрочем, санузлы были во всех автодомах, и каждый до краёв заполнен сохранившимся воздухом. Думаю, будь у ЭфЭр возможность, она бы и из этого лже-Нептуна вытрясла кислород ради меня. Но выше головы не прыгнешь.
Также в трюме до поры до времени покоились четыре робота-шахтёра. Сами бы они тащились на своих гравитаторах до зелёной планеты хрен знает сколько времени, а на фрегате гораздо быстрее. ЭфЭр запихнула их сюда, надеясь найти на той планете редкую руду или ещё что-нибудь ценное для производства частей сложных устройств, ну и траву, точнее, биомассу с зёрнами для оранжереи. Хорошо хоть, загрузила в навигационный комп алгоритмы посадки, а в роботов – задачи по поиску и загрузке, чтобы мне не пришлось вручную маяться со всем транспортом.
Ещё моя помощница, скрепя электронное сердце, передала мне двух ремонтных дронов на всякий пожарный, которые заодно прилепили на «Кирпич» антенну дальнего действия, чтобы ЭфЭр хоть изредка, но могла связаться со мной.
И, наконец, в дальнем уголке трюма фрегата приютился дрон-разведчик, которого ЭфЭр слепила из того, что было. Основой послужила гравиплатформа всё того же ремонтного дрона, но вместо манипуляторов-клешней по всему корпусу были установлены кронштейны для камер с дневным и ночным режимами, охватывающие 360 градусов обзора. Ещё в него запихнули что-то вроде сонара. Таких бы штук пять – и не пришлось бы волноваться о нападении агрессивно настроенной «фауны».
Пока я летел за ценными ресурсами, ЭфЭр осталась на дредноуте за главную, продолжая восстанавливать звездолёт.
Настроив бортовой компьютер разбудить меня за час до выхода на орбиту, я направился к одной из десяти кают и лёг на кушетку прямо в скафандре. На этом тоже настояла ЭфЭр. Мол, вдруг разгерметизация, и меня вышвырнет через пробоину в корпусе? И какая разница, чей воздух тратить – скафандра или фрегата. Тем более тут на каждом шагу разложены запасные скафандры. С этим я поспорить не мог, в итоге пришлось мириться с неудобствами.
Во сне, к сожалению, меня снова встретила чёрная дыра. Не даёт увидеть что-нибудь другое, пусть даже кошмарное. Постоянное напоминание, что рядом находится сила, попирающая все известные законы, напрягало.
– Чего ты прицепилась, а? Скажи, что тебе надо?! – не выдержал я.
И тут, словно услышав, всепоглощающий космический монстр приблизился.
– …орбиту один час. Повторяю, до выхода на орбиту один час.
– Спасибо, будильник, – ответил я через шлем бортовому компу, и тот, отметив моё пробуждение, вырубил громкую связь.
Сон казался скоротечным, но прошло уже 19 часов. Палец с кольцом немного пощипало, и всё.
Я зашёл в рубку и посмотрел на передние экраны, уже видя точку назначения.
Планета издалека была реально красивой – изумрудный шарик лесов с жёлтыми прожилками долин и тёмно-синими полосками рек.
Я прислушался к ровному гулу двигательной системы грузовоза. Поразительная штука – эти гравитаторы. Парочка для взлёта и посадки, парочка для силовых полей – и всё в шоколаде. Да, крутые генераторы искажения гравитации есть только на дредноуте, но пока мы не собираемся таранить звёзды и планеты, хватит и обычной защиты. Хотя эта лоханка выдержала бы посадку и без гравитаторов – материалы корпуса и обшивки такие же, как на основном корабле. Вопрос лишь в том, пережил бы я сам жуткую болтанку без компенсаторов гравитации. Мало ли, вдруг генераторы сдохнут или реакторы отрубятся? Или двигатели взорвутся из-за сомнительного качества добытого газа.
Мы приближались к планете, и я уже смог получше рассмотреть практически сплошной ковёр лесов.
Фрегат начал выравнивать своё положение по отношению к поверхности, из-за чего вид в лобовых экранах перевернулся. Через несколько минут начало слабо потряхивать – корабль входил во внешние слои атмосферы.
ЭфЭр предупредила, что здесь могут быть продвинутые формы жизни. Думаю, любой, взглянув на эту планету с орбиты и особенно вблизи, сказал бы подобное. Слишком хорошие условия для появления зубастой фауны. Однако сканеры дредноута, оставшегося висеть около лже-Нептуна, не смогли определить, что конкретно тут водится. А на фрегате аппаратура стояла не в пример слабей. Но снимать шлем и дышать местным воздухом я точно не собирался, даже когда анализ показал мне состав атмосферы, близкий к земному. Меня волновала сила тяготения в полтора раза выше земной. Но экзоскелет скафандра был рассчитан на куда более серьёзные нагрузки.
Главное, чтобы у аборигенов не оказалось особо опасного оружия или когтей. А то из вооружённых сил тут разве что пушки фрегата, электромагнитная снайперка и два полюбившихся мне обреза. Как ни прискорбно, эскорта истребителей не было – они все в разной степени были повреждены чёртовыми осколками кометы. Никаких терминаторов на складе не оказалось, и вне корабля я был практически беззащитен. Вся надежда на камеры и охранный сканер дрона, который должен был засечь любое движение в пределах километра и оповестить меня в случае чего. «Должен» – хорошее слово…
Блин, почему вместо того, чтобы восхищаться первобытной красотой инопланетного мира, я сижу и перебираю в уме все худшие варианты? Возможно, потому, что в любой момент артефакт может подвести, и я останусь один на один с какой-нибудь тварью, как тогда в коридоре?
Пока я предавался пессимистичным мыслям, космолёт без проблем ворвался в атмосферу и пробил жиденькие облака, подставив квадратный нос местным ветрам. Затем, отключив ионные двигатели, он с помощью одних гравитаторов вырулил на место, выбранное компом для приземления, и приготовился к посадке.
Небольшой толчок – и всё стихло. Мы приземлились.
С экранов открылся поистине завораживающий вид на залитую лучами солнца долину.
Фрегат приземлился точно в центре долины. Один её край примыкал к подножию небольших гор, поросших зеленью. Я бы назвал их просто холмами.
На другом краю начинался лес из толстых высоких деревьев, стоящих сплошной стеной. Я ещё раз пробежался по сводке характеристик поверхности, которую собрали датчики фрегата: средняя температура 25 градусов по Цельсию, что гораздо теплее, чем на Земле. В воздухе полно различных примесей, и теоретически тут можно дышать без скафандра, но, повторюсь, лучше обойдусь.
– Вы слышите, капитан? – пробился в динамиках голос ЭфЭр. Раздавался небольшой шум помех.
– Да, слышу, твоя кустарная антенна работает.
– Я рассчитала орбиту планеты вокруг своей оси. Она составляет 15 часов и 20 минут. Сеанс связи возможен ограниченное время в течение 25 минут через каждый оборот планеты. Сейчас у нас осталось три минуты, после чего связь пропадёт на указанный промежуток времени.
– Ясно, буду иметь в виду.
Поглядев пару долгих секунд на величественную природу с высоты рубки, я встал с кресла и пошёл отпирать шлюз для выгрузки транспорта. Заодно прихватил с собой длинный кейс с двумя обрезами и электровинтовкой.
– Итак, сэр, один из шахтёрских мобильных комплексов отправится сразу к горной цепи и начнёт бурение, пока не дойдёт до ценных пород. Другой закачает местный воздух в карантинные резервуары и отфильтрует всеми возможными способами, чтобы мы могли понять, стоит ли его использовать в наших целях. Затем первый продолжит добычу руды, а второй займётся сбором пригодной биомассы и семян для оранжереи, после чего полетит к ближайшей реке брать пробы воды. Также я продублировала критерии пригодности биомассы в память дрона-разведчика.
– Выходит, мне тут и делать нечего? Нажал пару тумблеров, дёрнул за рычаг – и всё?
– По-хорошему, вместо вас вообще должны были бы полететь другие члены экипажа…
– Которых нет. Но раз я пока не нужен, пойду прогуляюсь.
– Старайтесь по возможности не выходить из транспорта.
Начинается…
– Какая ж в этом прелесть экспедиции?
– Капитан…
– До связи, ЭфЭр.
Она хотела сказать что-то ещё, но я услышал лишь помехи. На экране шлема отобразился таймер до следующего сеанса: «15:19:59». Там же высветился таймер запаса воздуха на 30 часов и индикатор батареи на столько же. Мощно. Особенно если переодеваться в запасные скафандры. Впрочем, если я планирую спринтовать по пересечённой местности, держа в руках, например, длинное бревно, то, ясен пень, расход воздуха и энергии сильно увеличится. Ещё следовало учитывать повышенную силу тяготения. Но сейчас подобные расчёты меня не особо волновали.
В трюме оживали роботы-шахтёры и тяжело поднимались на своих гудящих гравитаторах.
Огромный люк фрегата раскрылся, и оба суперкомбайна, медленно набирая скорость, рванули навстречу неизвестности.
Я же подошёл к одному из грузовичков и кое-как втиснулся в кабину в скафандре. Электродвигатели этих вездеходов работали на таких же энергоячейках, как у ремонтных дронов. В каждом автодоме по четыре энергоячейки. Они обеспечивали машины всей необходимой энергией, причём генераторы гравитации служили только защитой, а движение обеспечивала шестиколёсная база. К тому же колёсная техника жрала меньше энергии, чем гравитаторы, так что запас хода от одного комплекта ячеек составлял внушительные две тыщи километров. Если приспичит, успею нехило попутешествовать, даже учитывая, что эта планета чуть больше Земли. Похлопал по панели транспортного интерфейса, уже настроенного ЭфЭр под меня. Проверил индикаторы тяги двигателей и состояние энергоячеек. На большом экране вспыхнула схематичная грубая карта местности, насколько её успел отсканировать фрегат, когда подлетал. У меня были надежды и одновременно опасения по поводу разумной и цивилизованной жизни на планете, но никаких признаков городов или чего-то подобного на поверхности не обнаружилось. Либо аборигены живут под землёй, либо ещё не слезли с деревьев.
Прошёлся по жилому отсеку грузовика, отметив довольно неплохую, хоть и тесноватую для чувака в скафандре двухъярусную кровать. Бросил на верхнюю часть кейс с оружием. Всю противоположную стену занимали «вешалки» с тремя запасными скафами. То есть шесть запасных скафандров на два грузовика, если не считать ещё пяти на самом фрегате. Есть из чего выбирать, когда/если повредится надетый на мне.
Указал автопилоту второго вездехода следовать за мной, взялся за прямоугольный руль и выехал по выдвинутому пандусу наружу.
Почти сразу над нами воспарил дрон-разведчик, держась на высоте ста метров. На фрегате остались лишь ремонтные дроны. Но я мог вызвать их в любой момент.
Опять же, если что, фрегат прилетит и защитит меня огнём из восьми рельсотронов, турели которых разворачивались по периметру корпуса. Их мощи достаточно, чтобы устранить угрозу в виде каких-нибудь опасных кракозябр и при этом не расплющить меня к чёртовой матери вместе с ними. Впрочем, окажись я в радиусе пяти метров от цели, меня крепко приложит ударной волной, тут без вариантов. Мне удалось посмотреть, какого размера там снаряды.
Через интерфейс грузовика я дал команду фрегату закрыть люк, и когда брюхо корабля надёжно запечаталось, стал думать, куда бы рвануть. К холмам неохота, там будет шумно от шахтёрских и полевых работ комбайнов. С другой стороны, в лесу будет опасно, ведь деревья помешают разведчику отслеживать движения местных зверей.
Но если очень хочется – то можно.
Достал из кейса электровинтовку и вместе с ней полез на крышу машины через люк, присел и стал водить стволом, глядя через довольно удобный прицел. Вон пылятся следы низко летящих роботов-шахтёров. С гор, куда они направлялись, поднялись мелкие чёрные точки – наверное, птицы. Двигались они подальше от гудящих машин, так что я не стал волноваться. Если уж шахтёры подадут сигнал тревоги, тогда подумаю.
Перевёл прицел в сторону леса. Верхушки деревьев с листьями вполне обычного зелёного цвета двигались в такт лёгким порывам ветра. Приглядевшись, я понял, что грузовики там никак не проедут. Сходство со стеной было поразительным. Не знаю, как эти деревья уживались друг с другом, но зазоры между стволами были меньше двух метров.
Сложно после этого называть машины «вездеходами». Ну что ж, оставлю их бдеть на краешке.
Выбрав направление, я покатил к лесу.
С примитивных «парковочных» камер, направленных вниз, я видел лишь облака пыли, вздымаемые огромными колёсами. Со скоростью чуть ниже ста километров в час вездеход приближался к границе долины.
Солнце клонилось к закату – сказывалась быстрота вращения планеты вокруг своей оси. Но было ещё достаточно светло. Судя по всему, на утро, день, вечер и ночь тут отводится где-то по четыре часа, а не по шесть, как на Земле.
Вот и лес. Я оставил грузовики в «режиме ожидания» – чтобы завести двигатели, достаточно пары секунд.
Прикрепил винтовку к магнитному держателю на спине скафандра и вышел из грузовика с обрезом в руках. Машинам дальше хода нет, это бесспорно. Хотя дело скорее не в близком расположении деревьев друг к другу, а в их толщине. И высота у них не меньше метров пятидесяти. Я врубил дальномер шлема и убедился в своей правоте. Выше уже начинался плотный козырёк листвы, почти не пропускающий свет. Пришлось пустить дрона-разведчика в десяти метрах над землёй, чтобы он не врезался в редкие кусты с ветками и при этом не задевал кроны деревьев. Сенсоры робота вкупе с шириной платформы позволяли неплохо лавировать между препятствиями.
С каждым шагом света становилось всё меньше, и система адаптивного отображения подсветила контуры окружающих меня объектов.
Откуда-то доносился прерывистый еле различимый звук, напоминающий щебет птиц, но дрон на них не реагировал – значит, они вне радиуса его радара. Главное, что я понял, – лес не мёртв, просто его обитатели прячутся от чужака. Возможно, их встревожил грохот садящегося фрегата или гудение роботов с вездеходами. Да и мой скафандр издавал слабое жужжание сервоприводов при ходьбе. А птицы, считая себя пока вне опасности, сплетничали друг с другом обо мне. Что ж, я не против, пока они сами не сделают ничего безрассудного. Не расклюют объективы камер дрона, например.
Но это же другая планета, чёрт возьми! Я просто обязан увидеть какие-нибудь чудеса!
Тут под сапогами что-то промялось, послышался звук воздуха, выходящего из лопнувшего шарика, и передо мной проплыло полупрозрачное облако спор. Я нагнулся и увидел большую шляпку гриба земельного цвета. Он был едва заметен, словно мимикрировал.
– Хрен тебе, зараза! Я не персонаж из последней части «Чужого»!
Проверил датчик герметичности, потряс ногой, сбивая грязь, и пошёл дальше. Понятия не имею, какие эффекты появляются после попадания на кожу или, не дай бог, в дыхательные пути. Но вскоре мне представился шанс узнать – через метров сорок на земле лежал труп какого-то животного. Похоже, травоядного, судя по копытам и морде. Никаких ран от когтей или клыков, но живот твари вздулся, и через шкуру пробивались то ли корни, то ли стебли. Возможно, такой у грибов способ размножения, и хищники с падальщиками не собирались рисковать, питаясь мертвечиной.
Пока парящий на небольшой высоте разведчик замер вместе со мной, я внимательно осмотрел жертву гриба. Животное, скорее всего, было млекопитающим и напоминало огромного оленя. Только без рогов и с шестью ногами. Наверное, на эволюции сказывалась сила тяготения. Цвет шерсти серый, хотя в полумраке не разберёшь. Пасть раскрыта, язык наружу. Сразу представил, как растительный паразит заставляет бедного ещё живого зверя страдать.
– Покойся с миром, олень, – пробормотал я, дождавшись, когда дрон подтвердит бесполезность этой тушки для отдела переработки корабля. – А мы пойдём дальше.
Смешно, но наши с инопланетянином различия в устройстве ротового аппарата были мне на руку – выпуклость в шлеме, видимо, предусмотренная для хобота предыдущего капитана (или ещё для чего), увеличивала мой обзор, позволяя смотреть под ноги, не сильно наклоняя голову. Так что теперь я следил в оба, подмечая шляпы распластавшихся по земле грибов-паразитов до того, как на них наступлю.
Стоило бы повернуть назад. Зачем я, спрашивается, забираюсь всё дальше в лесную глушь?
Да хотелось всё-таки посмотреть на кого-нибудь живого, а не мёртвого.
Но раз звери так сильно боятся шума, то ждать их появления, сидя в грузовике, бесполезно.
Как там говорят? Не сделаешь омлет, не разбив пары яиц?
Пока я рассуждал на тему того, самоубийственно оставаться в инопланетном лесу или нет, среди стволов забрезжил свет с оранжевым оттенком. Там была поляна, а оранжевость ей придавало закатное небо.
Надо бы разжечь костёр и посидеть тут в тишине. Да, надо.
Я смотался обратно к автодомам, заметив, как низко опустилось солнце над долиной. Тут было тоже красиво, просто фантастично. Так, где в шлеме фотокамера? Покопался в интерфейсе и нашёл что-то подобное, после чего сразу сфоткал вид. Потом повертел головой, создавая панораму. Так вот, красиво-то красиво, но мне хотелось провести ночь именно на той поляне.
Поискал в машинах что-нибудь похожее на зажигалку и нашёл. Будто создатели знали, что может понадобиться сумасшедшим кемперам в экспедиции на другую планету.
Взял ещё металлический открытый ящик, чтобы в него накидать чего-нибудь для костра. Пока шёл к поляне, подбирал подходящие сухие веточки и закидывал в ящик небольшие камни. Ещё попались огромные пласты коры, видимо, свалившейся с деревьев. Их тоже туда же.
Хм, трупа оленя не видно, хотя он лежал по пути. Неужто какой-то падальщик не выдержал и решил поужинать заражённой тушкой? Что ж, если так, то не завидую ему. Дрон, всё это время летающий над головой, не подал тревожного сигнала – хорошо же прячутся лесные обитатели.
Вот и поляна. Крохотный островок практически чистой земли среди бескрайнего моря деревьев.
Расчистил место в центре поляны, пострелял из гравитационного обреза, образовав круглую вмятину. Высыпал содержимое ящика, соорудив подобие шалаша. Обложил его камнями по краям.
Начал разжигать, пока огонь не занялся. Перевернул ящик и уселся на нём как на стуле. Он чуть скрипнул, принимая на себя мой вес вместе со скафандром. Робота спустил на землю и поставил рядом – пусть тоже отдохнёт.
Взглянул наверх и увидел постепенно зажигающиеся звёзды. Красиво, блин. Сразу вспомнилось, как на закате шёл домой по той самой дороге, где с одной стороны лес, сквозь который пробивались красные лучи солнца.
– Милая моя, солнышко лесное, где, в каких краях встретишься со мною…
Эх, гитару бы. Музыкант из меня был так себе, но уж эту песню я исполнял хорошо. Пришлось вместо гитары сидеть с обрезом в руках.
Так я и сидел, смотря то на огонь, то на постепенно темнеющее небо. Вот солнце и зашло.
Костёр освещал поляну и деревья, до которых было всего шагов десять.
Обычно путники что-нибудь готовят на костре, но есть мне не хотелось. Кольцо постепенно вытравливало из меня обычные человеческие потребности. Однако вкус пищи для меня был как наркотик, и долгое воздержание вгоняло в лёгкую депрессию. Так что задачу вернуться домой ради затаривания вкуснятиной я считал первостепенной. Но сначала надо подготовить дредноут. Эх…
Недалеко от меня хрустнула ветка.
Я замер, приказал дрону не двигаться и весь обратился в слух.
Хрусть-хрусть.
Похоже, мой поздний визитёр не особо скрывался, но когда он показался за стволами и вышел на другой стороне поляны, я оторопел.
Тот самый олень! То есть труп оленя!
Неловко переставляя три пары ног, дохлый зверь приблизился к костру, словно его привлекал свет или тепло… Тепло! Гриб-паразит пришёл погреться! Видать, воздух вокруг достаточно сырой, раз эта тварь не побоялась подойти к огню. Либо растение, развивающееся в теле жертвы, любило тепло.
Олень застыл как вкопанный в паре метров от костра, будто прирос к земле. Отсюда было видно, что из его боков торчали какие-то извивающиеся жгуты. Шерсть отслоилась вместе с кожей и свисала комками с нескольких мест, оголяя гниющие мышцы. Морда тоже была хороша – белые слепые зрачки, казалось, смотрели во все стороны сразу. Нос ввалился, показались кости. Челюсти плотно сомкнуты, обнажённые зубы казались длиннее из-за отсутствующих губ. Чёртов зомби…
Я обхватил оружие покрепче и направил ствол на нежданного гостя.
– Слышь.
Мёртвый олень шевельнул ухом.
– Чего стоишь? – ничего умнее не придумалось.
Пасть чудовища медленно раскрылась, и оттуда вместо языка вылезли тёмно-зелёные отростки, которые заколыхались туда-сюда. На землю начала капать мерзкая чёрная слюна. Вдруг мёртвое тело животного снова пришло в движение. Не издавая ни звука, олень начал обходить костёр, приближаясь и вытягивая голову с раззявленной пастью в мою сторону.
«Ну на хер», – подумал я и выстрелил.
Голова оленя взорвалась как перезрелая дыня, во все стороны полетели кровавые ошмётки. Но этого оказалось мало.
Я с замиранием сердца смотрел, как из шеи обезглавленного зверя вылезает нечто длинное и блестящее, похожее на чёрную змею. Раскрыв рот как у пиявки, оно зашипело.
Палец сам нажал на спусковой крючок, и второй гравитационный импульс разнёс верхушку монстра, чёрная слизь брызнула наружу ручьём, заливая костёр. Заражённое паразитом тело рухнуло как подкошенное, но я выстрелил ещё раз, чтобы наверняка.
В итоге почти вся поляна оказалась заляпана внутренностями оленя и чёрной жижей паразита, а остатки костра дымились, жалобно скворча. Даже мне досталось – я отряхнул нижнюю часть скафандра от пары кусков мяса, долетевших до меня.
Чёрт, ну и гадина! Всё настроение испортила!
Я оторвал взгляд от жуткого зрелища, чтобы увидеть прекрасное, чистое ночное небо. На звёзды можно смотреть вечно.
Нехотя прекратил созерцание, запустил дрона-разведчика в полёт, и тот завис в тридцати метрах надо мной. Таймер связи с ЭфЭр показывал, что до следующего сеанса ещё восемь часов. Что ж, пора выйти из леса, сесть в грузовик и ехать спать на корабле.
По кронам деревьев пробежал слабый ветерок. Послышалось уханье какой-то ночной птицы.
– В тёмно-синем лесу, где трепещут осины, где с дубов-колдунов облетает листва… – непроизвольно слетело с языка. – На поляне траву зайцы в полночь косили. И при этом напевали странные слова…
Внезапно слух резанул тревожный писк. На экране шлема высветился локатор дрона-разведчика и окошко его камеры. Та пыталась выхватить в непроглядной тьме что-либо враждебное. В двадцати метрах от меня возникла красная точка. Кто-то снова пришёл по мою душу.
– А нам всё равно, а нам всё равно, – продолжал я, как ни в чём не бывало, следя за перемещениями ночного гостя. – Пусть боимся мы волка и сову…
Точка приблизилась. Судя по положению, враг находился за моей спиной.
– Дело есть у нас – в самый жуткий час мы волшебную…
Тут послышался шорох, и только я успел обернуться, как на меня из темноты прыгнул хищник, напоминавший огромную рысь с шестью лапами. Тварь, видать, устала сидеть в засаде, решив попробовать на зуб невиданное существо.
Руки, усиленные системой экзоскелета, резво подняли обрез прямо к летящей мне в лицо клыкастой морде, и гравитационный импульс отправил очередного визитёра в мир иной.
– …косим трын-траву.
Визор шлема, перешедший в ночной режим, силился выдать нормальное изображение. Я подошёл к тому, что осталось от зверя, и пнул сапогом.
Сам же хотел поглазеть на местную живность? Во-от.
«Даже как-то быстро всё прошло. Надеюсь, теперь никто…» – мою мысль прервал многоголосый вой. Новые точки загорались тут и там по всему квадрату карты. Пять, десять, двадцать, да сколько же их?!
«Милая моя»/«Солнышко лесное»
Слова и музыка Юрия Визбора.
«Песня про зайцев»
Музыка Александра Зацепина.
Слова Леонида Дербенёва.
Точки на локаторе продолжали появляться, уже сейчас их было штук тридцать, не меньше.
Одна из них шустро кинулась ко мне. Я заозирался, но никого не увидел. Тут надо мной раздался скрежет металла, а затем взрыв, и я спешно отошёл, чтобы увидеть, как в яму для костра падает остов дрона-разведчика с обугленным трупом очередного хищника. Гад забрался на дерево и атаковал робота с высоты…
Они поняли, как я их видел!
Теперь у меня остались лишь мои глаза да сенсоры шлема.
Ночной режим не помогал. Я быстро переключился на инфракрасный, но лесные обитатели знали, как скрыться – толстые стволы деревьев блокировали тепло их тел.
Я попытался связаться с компом фрегата, но индикатор связи показал… ЧТО СВЯЗИ НЕТ.
– Какого хрена?
Антенна хоть и была кустарной, но работала хорошо.
Где-то вдалеке послышались раскаты грома. Грешным делом подумал, что тут не помешал бы прогноз погоды.
