Регистрацию на рейс и таможню прошли быстро. Правда, на досмотре у меня едва не конфисковали туалетную воду и зубную пасту.
В очереди на досмотр хотел пропустить Ильиничну вперёд, но та встала за мной в очередь и ни в какую не хотела меняться со мной местами. Но не хочет и не надо. Я поставил сумку на ленту. Без проблем прошёл рамку. Но потом начались проблемы.
– Ваша сумка? – строго спросил таможенник. Я кивнул.
– Моя.
– Что там у вас? – тычет пальцем в монитор. Я пожал плачами.
– Зубная паста и туалетная вода, – обычное дело. Не вижу ничего криминального.
– Достаньте.
Надо так надо. Расстегнул молнию и, нашарив в пустоте сумки пасту с водой, протянул их таможеннику.
– Жидкости запрещены к провозу в ручной клади. Только в багаже. Вам придётся их оставить.
– Что значит, оставить? Это же простая зубная паста! Мне перед вами зубы почистить, чтобы вы поверили?
– Не нужно ничего чистить. Мы верим, что это обыкновенная зубная паста, но пропустить не можем. Это против правил. Придётся выбросить и пасту, и туалетную воду.
– Как это выбросить? Это мои вещи, и я не разрешаю вам их выбрасывать.
– Хорошо, – таможенник не стал настаивать. – Тогда вы остаётесь вместе с ними.
– Ээээ. Так не пойдёт! У меня важная встреча, – таможенники с сомнением переглянулись. И я прекрасно понимал их реакцию. Они все видели, что у меня лежит в сумке. А другого багажа у меня с собой не было. И кто так, спрашивается, летит на важные встречи?
Придётся, видимо, в Барселоне не только одежду покупать. Хотя, я же могу сдать сумку в багаж. Интересно, время на это у меня есть? Сомневаюсь.
– Так, прекратите шуметь! – неожиданно раздалась команда.
Это молодой таможенник, который пропускал меня через рамку, решил навести порядок и утихомирить собравшихся в очереди за моей помощницей. В зоне досмотра воцарилась тишина. Даже дети притихли.
– Все проходим через соседнюю рамку. Эта временно закрыта.
– Послушайте, я понимаю, что есть правила, – попытался убедить сделать мне поблажку, – но ведь один раз можно закрыть глаза…
– Нет, нет и ещё раз нет, – офицер был непреклонен. – Никаких исключений. Вы не можете пронести это в салон, – и он занёс руку с зубной пастой и туалетной водой над корзиной.
– Подождите! – раздался голос Ильиничны. Как же давно я его не слышал! – Я сейчас всё исправлю, – уже через мгновение она стояла рядом со мной. – Он сам собирался, вы уж простите, – и быстро перехватив у таможенника пасту и воду, опустила их в прозрачный пакет и, закрыв на молнию, вытянула перед собой. – Теперь всё в порядке?
– Проходите, – нам махнули рукой, давая добро.
Очень хорошо. Я подтянул к себе вещи Ильиничны, когда заметил, как она замерла на месте. В руках она держала мою сумку, на дне которой болтались трусы с носками. Неожиданно её толкнули сзади, и помощница влетела в меня. Инстинктивно я поддержал её за локоть. Другая моя рука бесконтрольно скользнула по её талии.
– Эй! – снова раздался голос молодого офицера таможни. – Тебе места мало что ли?
Ильинична обернулась на своего обидчика, разбудив вокруг себя движение воздуха и наполнив тонким ароматом своих духов мои лёгкие. Наверное, я и раньше сотни раз вдыхал их, но сегодня, сейчас, так близко от меня, они дурманили голову. Пристальный взгляд карих глаз привёл меня в чувства, и я выпустил помощницу из рук.
Так, нужно привести мысли в порядок. Незапланированное столкновение наших тел могло разрушить мои планы. Я должен контролировать ситуацию, но пока что был далёк от этого. Снял с ленты последний ящик с нашими вещами, когда увидел, как таможенник подмигнул Ильиничне. А та довольная улыбнулась ему. Нет, какова! Только что стояла, вжавшись в меня, хоть бы немного нежности во взгляде появилось! А какому-то мальчишке улыбается. У неё на меня блок что ли поставлен?
Опустив ящик на пол, смотрел, как Ильинична надевает туфли. Села на скамью, поставив рядом мою полупустую сумку. Надеюсь, внутрь она не заглядывала. Представляю, что она может подумать, увидев скудное содержимое.
Ильинична слегка наклонилась вперёд, открывая восхитительный вид на декольте. Вена на моей шее мгновенно запульсировала. Словно почувствовав на себе взгляд, Ильинична наклонилась ещё ниже, буквально ложась грудью на свои ноги. Вот и хорошо, можно перевести дыхание. Не тут-то было! Плечом она задела полу платья, обнажая коленку. Сначала одну, потом другую. В висках застучало. Захотелось накрыть колени ладонями и притянуть к себе, а потом…
Стоп! Это всё из-за того, что я уже давно на голодном пайке. С тех пор, как Валерка воссоединился с Юлькой, в клубы я не ходил. Это с голодухи, не иначе, помощница рождает в моей голове такие фантазии. Дима, очнись! Ты здесь только для того, чтобы проучить её за пренебрежение к тебе. Твоя цель доказать ей, что она старая и непривлекательная. Соблазнить, влюбить в себя и бросить.
Закончив с одной туфлёй, Ильинична приподняла браслет на другой ноге (почему я его раньше не замечал?) и обернула вокруг тонкой щиколотки ремешок туфли.
Она старая и толстая! Она старая, толстая и совсем непривлекательная! Прекрати смотреть на неё!
Но чёртов аутотренинг не помогал. Нет, это я должен был придумать, как её соблазнить. А вместо этого сам стою, как загипнотизированный. И что-то не похоже, чтобы она прилагает какие-то особые усилия для моего соблазнения.
Застегнув ремешок туфли, она подняла на меня глаза, смотрела на меня какое-то время. Совсем недолго. Но я уловил её изменившийся взгляд. Мне показалось или она действительно меня рассматривала?
Поднявшись со скамьи, она наклонилась за своей сумкой, но я опередил её. Ильинична взялась за ручку и потянула на себя, но я держал крепко. Она дёрнула посильней, я дёрнул в ответ. Она тут же оказалась прижатой к моему телу. Ожидаемый результат. Сколько в ней? Килограмм пятьдесят? Против моих восьмидесяти пяти. У неё нет ни единого шанса. Но она сделала шаг назад и повторила попытку.
Вот упрямая! Но в данном случае, я был не против, так как она снова оказалась на мне. Я прекрасно помнил, где нахожусь, что вокруг нас люди, и старался держать себя в руках. Но это было нереально сложно. Я едва держал дыхание под контролем.
Ильинична снова сделала шаг назад, а в следующее мгновение вместо помощницы у меня на груди оказалась моя же сумка. Это было настолько неожиданно, что я ослабил хватку, а Ильинична смогла забрать свои вещи. Раздались аплодисменты. Что за..? Это она на публику что ли играла? Ну, погоди у меня!
Развернувшись, я быстрым шагом ушёл в V.I.P. – зону для пассажиров бизнес-класса. Ждал, что моя помощница подойдёт чуть позже. Но она так и не пришла. Наверное, осталась в общем зале. Ничего, из самолёта она никуда не денется. Но заканчивалась посадка, а её всё не было. А когда появилась, спокойно прошла мимо меня. Это уже слишком! Но тут какой-то мужик плюхнулся в кресло рядом со мной, и я понял: Ильинична не просто не зарегистрировалась на соседнее со мной место, она взяла билеты в другой класс.
Всё, теперь я молчать не буду. На земле выскажу ей всё, что думаю.
Перелёт был просто кошмарным. Нет, я не боюсь летать. Даже наоборот. Обожаю самолёты. Мне нравится это чувство, когда летишь куда-нибудь. Люблю комфорт бизнес-класса. Стройные, высокие стюардессы ухаживают за тобой, предлагают тебе выпить, низко наклоняясь над тобой или легко касаясь твоего плеча. Но сегодня радости от полёта я не испытывал.
По соседству, «благоухая», то храпел, то чавкал какой-то мужик. Он, похоже, отдал все деньги на билет. На бизнес-класс хватило, а на дезодорант уже нет. Запах был таким сильным, что хотелось отодвинуть кресла подальше друг от друга, а лучше выставить его кресло за борт.
Когда стали разносить еду, я, естественно, отказался. Обед при таком соседстве был равнозначен трапезе в мужской раздевалке подпольной качалки. Судя по тому, что все, кто сидел рядом, тоже есть не стали, я был не один такого мнения.
Вот Ильинична меня подставила! Конечно, он всё равно мог оказаться в салоне и даже где-то поблизости, на соседнем ряду. Но тогда я, по крайней мере, мог вдыхать аромат её духов. Но ничего, вот только останемся наедине и я с ней разберусь.
Спустя два часа после взлёта появились первые дезертиры. Сначала вышла и не вернулась женщина, сидящая через проход от моего ароматного соседа. Потом опустело кресло перед ним. Потом ещё одно. Невиданное дело: люди бежали из бизнеса в эконом! Когда я это понял, было уже поздно – свободные места в эконом-классе закончились.
Какой же я идиот! Вместо того чтобы злиться на мою помощницу, лучше бы попросил стюардессу пересадить меня в эконом. И даже если место рядом с Ильиничной сейчас занято, я, возможно, смог бы договориться с её соседом. Заплатить ему, в конце концов.
Да, в экономе неудобно. Расстояния между креслами маленькие, сами кресла тесные. Постоянно касаешься своего соседа, а когда засыпаешь, так и норовишь скатиться на него. Или он на тебя. Но это как раз именно то, что мне сейчас и было нужно. Однако я свой шанс оказаться в такой ситуации рядом с Ильиничной упустил.
Когда спустя ещё несколько часов мы приземлились в Барселоне, пассажиры бизнес-класса, толкая друг друга, спешно покинули салон с одной мыслью – вдохнуть полной грудью.
Я стоял в стороне от киосков погранконтроля и ждал. Все пассажиры бизнеса его давно прошли. Даже дезертиры перед посадкой вернулись на свои места, лишь бы не выстаивать очередь.
Вот уже хлынула масса эконом-класса. Ильиничны всё не было. Она явно никуда не торопилась. Или же ей просто нравилось заставлять меня ждать.
Наконец-то послышался её смех. Весело ей, значит. Я тут весь извёлся в ожидании неё, а она хихикает, непонятно с кем. Я думал увидеть рядом с ней какого-нибудь качка, но обнаружил её в компании одной пожилой и одной молодой пары.
Ильинична шла, жестикулируя и весело смеясь. Только сейчас я понял, что никогда не слышал её смех рядом с собой. Всякий раз, завидев меня, она прекращала даже улыбаться. Вот и сейчас, едва её взгляд остановился на мне, улыбка тут же исчезла с её лица. Что за человек! Ей даже улыбнуться мне трудно?
– Вы сюда развлекаться что ли приехали? – невольно вырвались слова упрёка. Она только пожала плечами и направилась к пограничному контролю. Значит, разговаривать со мной по-прежнему не собирается? Как же с ней сложно-то!
Границу прошли без проблем. И неожиданно быстро.
Ильинична, пройдя мимо меня, остановилась и оценивающе посмотрела на очереди, тянущиеся к кабинкам. Но ни в одну из них не встала. Она предпочла стойку, перед которой никого не было. Её не смутило то, что сама кабинка тоже пустовала. Но, как оказалось, ненадолго.
Стоило только Ильиничне остановиться перед жёлтой линией, как какой-то пограничник занял пустующее место и подозвал к себе. Тут же за нами выстроилась очередь, которой вместе со мной пришлось подождать, когда моя помощница и этот юнец в форме завершат свою светскую беседу.
– Вы со всеми кокетничать собираетесь? – так и хотелось добавить: со всеми, кроме меня.
– Я не кокетничала. Я вежливо общалась, – дерзко парировала она. – Или вы хотели, чтобы я игнорировала пограничника или грубила ему? Чтобы меня развернули на границе и отправили назад? – это она, конечно, загнула. Но на этот раз я промолчал. Вероятность, что так могло произойти, всё-таки имелась.
По дороге в гостиницу ехали молча, но, когда уже въезжали в город, я не выдержал и решил задать давно беспокоивший меня вопрос.
– Почему вы купили себе билет в эконом – класс? – она удивлённо уставилась меня. – У нас важная встреча и мне могло понадобиться обсудить с вами некоторые её детали.
Пусть думает, что я хотел видеть её рядом с собой только из-за работы.
– А я не мог этого сделать, так как вас рядом не было. Или вы думаете, я вас для чего-то другого с собой взял?
Взял-то я, конечно, и для того, и для другого. Вот только сказать не мог. Да и как тут скажешь? Особенно когда Ильинична едва не перекрестилась после этих моих слов.
– Да, но мне не положен бизнес, – тут же возразила она. – Только эконом-класс.
– С чего вы это взяли? – что за глупая отмазка?
– В положении по командировкам написано…
– Видимо, вы невнимательно читали, – не всё же ей меня перебивать, могу и я разок. – Персональный ассистент летит бизнес-классом…
– Вот только я помощник персонального ассистента.
Меня ожидаемо перебили. Но как же я забыл-то, что ввёл новую должность? Помнил, давно бы заставил юристов внести изменения в положение.
– И согласно установленным вами правилами я лечу эконом-классом. Или вы хотели, чтобы я их нарушила?
Это что? Вызов? Попытка спровоцировать меня на одобрение её проступков?
– А вы все правила соблюдаете? Или есть исключения? – тоже мне, блюстительница правил! Воспоминания о целующейся в парке парочке рвали душу и заставляли закипать кровь.
Дверца автомобиля распахнулась, даря Ильиничне возможность уйти от ответа. Метрдотель приглашал нас в гостиницу. Увлёкшись разговором, никто из нас не заметил, что мы уже никуда не едем.
На стойке регистрации пришлось постоять в очереди – заселялась то ли футбольная, то ли ещё какая команда. Что за день! Откровенно говоря, хочется просто всех послать. Да, администраторы предложили присесть и принесли напитки, но это мало что меняло.
С десяток молодых людей в прекрасной физической форме улыбались моей помощнице. А кто-то вообще откровенно пытался её снять. Мне уже хотелось не только послать, но и проводить кое-кого. К счастью, Ильиничну никто из них не заинтересовал. Она попросила карточки регистрации и спокойно, не обращая ни на кого внимания, заполняла их.
Когда мы наконец-то поднялись в номер, меня ждал очередной неприятный сюрприз. Моя помощница опять сделала всё по-своему. Хотя она, не моргнув и глазом, скажет, что действовала строго в рамкам нашего положения о командировках. Будь оно проклято!
Я терпеливо ждал, когда Ильинична закончит с осмотром номера и установит пароль на сейфе. Тогда можно будет перейти к наступательным действиям. Пока не слишком откровенным, чтобы не спугнуть раньше времени.
Но она снова меня переиграла. Закончив с сейфом, Ильинична направилась к двери, прихватив с собой свою дорожную сумку. Куда это она? Я последовал за ней. На ресепшн что-то забыла? Но нет. Ильинична достала ключ и открыла номер напротив.
Что это значит? Как это понимать? Она сняла себе отдельный номер? Зачем? Почему? А как же я?
Я стоял под душем, смывая с себя пыль и усталость после долгого перелёта. Мой план трещал по швам. Ещё немного и у меня разовьются комплексы. Как она может вообще не реагировать на меня? Я бы решил, что она покрытая пылью фригидная старая дева, если бы не видел, как руки Олега скользят по ней, не позволяя осесть даже пылинки.
Ясно представил себе, как он перебирает и целует пальчики на её ножке, большим пальцем проводя вдоль свода её маленькой ступни. Руки поглаживают голень, бёдра, поднимаясь всё выше. Задержавшись на ягодницах, они начинают свой путь назад. Спустившись снова вниз, обхватывают тонкую щиколотку и приподнимают ногу, выпрямляя её.
Задержав дыхание, Ильинична внимательно смотрит. В её глазах горит желание и любопытство, что же будет дальше. Поцелуй под коленкой сорвал стон с её губ. Она слегка выгнулась, сжав простыню, и, согнув ногу на моём плече, притянула к себе. Да, чёрт побери, это уже был не Олег, а я!
Стоп! Ударил ладонью о стену ванной. Я схожу с ума! Что за фантазии? Глубоко вздохнул и опустил голову вниз. Моя реакция была очевидна. Как бы я хотел, чтобы сейчас Ильинична прижалась к моему мокрому телу и сняла напряжение.
Очередной глубокий вздох вырвался из груди. До меня начало доходить, что это произойдёт нескоро, если вообще произойдёт. Судя по всему, ей было хорошо с Олегом, и она не собиралась ничего менять. Более того, она могла оказаться единственной женщиной в мире, которая верна своему мужчине.
Да, она флиртовала. Возможно, даже не осознанно. Лёгкий флирт будил ревность, но, по сути, был безобиден. Ведь если подумать, что страшного в том, если она улыбнётся или перекинется парой слов с человеком, которого больше никогда не увидит. И всё-таки это выводило из себя. А ещё больше то, что она флиртовала со всеми кроме меня.
Почему? Ответ напрашивался сам собой. Я собственными руками вычеркнул себя из списка. Я так грубо довёл до её сознания то, что она не может быть мне интересна, что оно теперь блокирует любые мои попытки сблизиться с ней. Поэтому она никак не реагирует на меня, моё присутствие. Ладно бы ненавидела. Так нет, абсолютное равнодушие по отношению ко мне. Не знаю, что может быть хуже.
Ну, кто тогда тянул меня за язык? Какая была необходимость вести себя с ней так? Почему мои слова прозвучали так зло и убедительно? Почему меня никто не остановил? Почему она только молча принимала на себя душ из той грязи, что я так щедро и бездумно на неё выливал, вместо того чтобы влепить мне пощёчину?
Тогда самое время было произнести фразу из американских фильмов: «Любое слово, сказанное вами, может быть использовано против вас». Но никто мне тогда этого не сказал. И в роли триумфатора я находился меньше минуты.
Откинувшись в кресле, я наблюдал, как она глубоко дышит, успокаивая себя. Её грудь медленно поднималась и опускалась. На какой-то миг мне даже показалось, что я вошёл в ритм её дыхания. Но это был первый и единственный раз, когда она проявила хоть какие-то эмоции, чувства по отношению ко мне.
Я выбрался из душа. Благодаря воспоминаниям об Ильиничне меня, наконец, отпустило. Я потянулся к сумке за сменной одеждой, но обнаружил там только трусы с носками. М-да, совсем забыл, что ничего не взял с собой. А завтра выезжать на завод…
Я стоял, обернувшись полотенцем, когда в дверь номера постучали.
Секунду размышлял, сразу пойти открыть дверь или стоит хотя бы набросить халат. Мысль о том, что это может быть моя помощница, направила меня к двери.
Предчувствия меня не обманули. За дверью с поднятым кулаком стояла Ильинична. Со стороны могло показаться, что она хочет меня прибить. И показалось. Какие-то две дамы пенсионного возраста остановились за Ильиничной и бурно нас обсуждали. Ну вот, теперь, когда у них появился повод о чём поговорить, повод может удалиться. И я, схватив помощницу за руку, втянул её к себе в номер.
Когда, закрыв дверь, я повернулся к Ильиничне, она смотрела на меня и с трудом сдерживала смех. Я что так смешно выгляжу? Неужели мой полуобнажённый вид у неё ничего кроме смеха не вызывает?
– Вы что-то хотели, Ирина Ильинична? – обида и злость рвались наружу.
– Да, Дмитрий Олегович. Но только не то, о чём подумали эти обеспокоенные дамы, – и не выдержав, она всё-таки прыснула от смеха. Но быстро взяла себя в руки. – Простите…
– Значит, бить не будете? – произнёс я с облегчением. – Это радует. Хотя, готов понести любое наказание, – хотелось добавить: кроме того, что уже получаю, но решил, что для этих слов пока рано.
– Нет, что вы. Боюсь, наказать придётся меня. Я тут проверяла свои записи, – она заметно сглотнула, – и обнаружила, что у меня нет информации по мероприятиям на послезавтра. Если по моей вине сорвётся сделка…
– Не сорвётся, – поспешил успокоить свою помощницу. – Этот день никак не связан с контрактом, – глаза Ильиничны заметно округлились. – Послезавтра вы обо всём узнаете.
– Да, но…
– А пока мне бы с одеждой вопрос решить. Иначе с подписанием контракта точно возникнут проблемы.
Ильинична какое-то время смотрела на меня, потом перевела взгляд сначала на небрежно брошенные на кровати брюки и футболку, потом на сумку, на туфли.
– Сорочку с пуговицами на рукавах брать или вы привезли с собой запонки?
– Нет, запонки я оставил дома, – приятно всё-таки, что о таких мелочах помнят. Альбина всё время забывала о том, что я терпеть не могу пуговицы на рукавах. – Их тоже придётся купить.
– Хорошо, – коротко кивнула Ильинична. – Я вернусь через час.
За помощницей закрылась дверь, и я вернулся в ванну сменить полотенце на халат. Пока она занимается моим гардеробом, я должен пересмотреть свой план. Обычная тактика с Ильиничной не прокатит. Если я всё ещё хочу её соблазнить, а я этого хочу и даже сильнее, чем когда-либо, нужно будет действовать мягче, не так прямолинейно. Она не должна ничего заподозрить пока не станет моей. А там я решу, что делать дальше.
В ожидании Ильиничны переговорил по скайпу со своим замом, перекинулся парой слов с Олесей. Она в очередной раз поинтересовалась, что делать с моими помощницами. Завтра должна была выйти на работу Света, а в договоре с Ильиничной был чётко прописан срок – на время отсутствия персонального ассистента. То есть день возвращения из командировки должен был стать её последним рабочим днём. А я до сих пор не мог понять, хочу ли я, чтобы она ушла или чтобы осталась.
В дверь снова постучали. Принесли сделанные Ильиничной покупки. Самой её не было. Её отсутствие расстроило меня больше, чем я ожидал. Неужели я ни на шаг не приблизился к цели, и Ильинична по-прежнему предпочитает общаться со мной как можно реже.
Занесли последние пакеты, когда она всё-таки пришла. В руках держала две коробочки.
– Я купила два набора: на завтра и на день подписания контракта, – она говорила с такой уверенностью, будто контракт у нас уже был в кармане. – Вот эти, с ониксом и топазом к светлому костюму. А вот эти продолговатые – к чёрному, на заключительный вечер.
Оставив коробки с запонками на столе, подошла к пакетам. Быстро разделила их на две части. Одна, скорей всего, предназначалась на завтра, другая – для торжественного момента документального скрепления сделки.
– Вы так и не сказали, что собираетесь делать послезавтра, поэтому я не знала, что покупать, – она слегка покачала головой. – Не знаю, какое нижнее бельё и носки вы взяли с собой, подойдут ли они к выбранным костюмам, поэтому, – протянула самый маленький из пакетов, – на всякий случай. Не сейчас, так потом пригодится.
Мне оставалось только молча принять протянутый мне пакет. Только интересно, как она размер белья определила. На глаз?
– И я купила туфли, – однако! – В них вам будет комфортней. Завтра целый день придётся провести на ногах, а эти более лёгкие, дышащие, чем те, в которых прилетели. И отлично подходят к обоим костюмам, – и она довольно улыбнулась. – Только вам придётся сейчас всё это примерить. Нужно убедиться, что костюмы хорошо сидят на вас.
Сидело всё идеально. А значит, для того чтобы что-то купить мне из одежды, я ей даже не был нужен. Стало немного обидно.
И всё же примерка оказалась приятной. Ильинична в буквальном смысле ходила вокруг меня кругами. Оценивающе разглядывала со всех сторон, поправляла галстук, проводила по плечам, рукавам, лацканам пиджака, распрямляя костюм, помогала с запонками. В итоге два одобрительных кивка я получил. И даже больше.
Ильинична в последний раз кинула на меня критический взгляд. Подошла ближе, практически вплотную. Застегнула верхнюю пуговицу пиджака, провела руками под лацканами, спускаясь по ним. Одёрнула полы пиджака, одобрительно кивнула и положила ладонь мне на грудь поверх галстука.
– Безупречно, – довольно выдохнула она и улыбнулась.
Не знаю, как я так долго смог держать себя в руках. Её оценивающий взгляд пробирал меня насквозь. Возможно, во мне она видела всего лишь манекен в костюме, но я чувствовал себя её добычей, вокруг которой она нарезала круги, то увеличивая, то сужая их. Добычей, которая не желала убегать, а жаждала, когда же её наконец-то схватят.
Ильинична же медленно ходила вокруг меня и что-нибудь поправляла. То подтянет манжеты сорочки, чтобы они выглядывали из-под пиджака на идеальное расстояние. То проведёт рукой по спине, расправляя пиджак, совсем не заботясь о том, что от этого у меня по венам начинает бежать ток.
Она так увлеклась приданию мне безупречного образа, что, уверен, сама не заметила, как её прикосновения ко мне (пусть и через ткань костюма) стали смелее, чаще, дольше. Да, я был её добычей, но и она сама становилась ею.
Ладонь, лёгшая мне на грудь, почти обожгла мою кожу. Сердце колотилось так бешено, что казалось, ещё чуть-чуть, и оно разорвётся.
– Бельё тоже подошло, – голос прозвучал ниже, чем обычно. Ильинична чуть прищурила глаза, стараясь понять, что за бельё и откуда такая перемена в голосе. – Будете проверять?
Ещё секунда. Ильинична медленно начала отодвигаться от меня. Сначала, отстраняясь, отвела назад голову, потом плечи. Оторвала ладонь, в подушечки пальцев которой, выскакивало из груди моё сердце. Уже готовилась сделать шаг назад, когда я перехватил её руку и крепко прижал к себе.
Удивление и непонимание, вот только что сменившее улыбку в её глазах, в свою очередь уступило место какому-то паническому страху. Чётче всего читалось желание сбежать.
Свободной рукой я притянул её к себе, не оставляя ей и шанса на побег. Кажется, она даже дышать перестала. Наверное, и мёртвой притворилась бы, будь она уверена, что это поможет.
– Так будете? – повторил я вопрос, склонившись так близко, что мог бы коснуться кончиком носа её лица. Она хотела ответить, но только покачала головой. Я готовился сделать следующий шаг, когда зазвонил телефон. Сначала у меня, потом у неё. И в довершение всего, ещё постучали в дверь.
Воспользовавшись тем, что я отвлёкся, Ильинична ловко высвободилась от меня. Не обращая внимания на орущий телефон, поспешила к двери, по пути прихватив свою сумку. В дверях стоял посыльный с очередным пакетом. Она жестом пригласила его войти, а сама тут же скрылась в своём номере.
В пакете лежали несколько новых футболок и пара лёгких брюк. И правильно, не всё же мне в костюмах разгуливать. Теперь есть в чём спуститься на ужин. Надеюсь, Ильинична не станет избегать меня и поужинает вместе со мной.
Надо будет вести себя с ней как можно более непринуждённо. Не хочу спугнуть. Я вроде понял, как с ней надо действовать. Быть мягче, спокойнее. Ни в коем случае не давить. Застать врасплох – да, но не давить. Мне кажется, я был близок к успеху. Если бы не этот звонок…
Более чем уверен, Ильиничне звонил Олег. Чем только почувствовал? Но ничего-ничего, недолго вам осталось быть вместе. Если я сказал, что разведу вас, значит разведу. В следующий раз никакой звонок мне не помешает.
Так, Ильиничне звонил Олег, это почти наверняка. А вот кто звонил мне? Разблокировал телефон и еле сдержался. Непринятый вызов был от Альбины. Какого лешего она мне звонила?! Я разве не ясно дал понять, что больше не желаю общаться? К тому же ей прекрасно известно, что я в Испании. Или тоже хамон решила заказать?
Кстати, о хамоне. Надо будет завтра отправить Ильиничну за покупками. Отдам ей список заказов, пусть походит по магазинам, пока я на заводе буду. Заодно немного успокоится на мой счёт. Да, сделаю перерыв. В конец концов, у меня есть послезавтра.
Перед рестораном подошёл к стойке регистрации. У меня сформировался план, а для его реализации у Ильиничны должен быть доступ к моему номеру. Хотел попросить для себя ключ от её, но передумал. Я же не маньяк какой, тайком пролезать в чужие номера. А если всё сложится, как я задумал, мне не придётся никуда прокрадываться, чтобы увидеть свою помощницу в постели.
С делами на ресепшн разобрался быстро, и поэтому ожидание в ресторане показалось слишком долгим. Пришлось немного понервничать. Уже стал думать, что Ильинична не придёт, когда она появилась в зале.
Увидев её, сдержанно кивнул, приглашая за стол. Старался вести себя непринуждённо. Будто ничего между нами не было. А если подумать, то так и есть. Ведь всё, что мне удалось, это на короткий миг прижать её к себе, лишь ещё больше раздразнив себя. Но и только. К сожалению.
– Завтра на завод я поеду один, вы мне там не будете нужны, – решил прервать затянувшееся молчание. – Но не рассчитывайте, что у вас будет свободный день. Не совсем. У меня для вас задание. Пока я буду на заводе, пройдётесь по магазинам. Список я дам, – она коротко кивнула. – И возьмите на ресепшн вторые ключи от моего номера.
Ильинична едва не поперхнулась вином, но я сделал вид, что не заметил. Нет, мне нужно, чтобы она без колебаний заходила в мой номер. Она не должна заподозрить, что я заманиваю её в ловушку.
– Мне могут понадобиться документы из сейфа. Так что будьте на связи.
На этот раз никакой реакции на мои слова не последовало. Ильинична о чём-то задумалась. Взгляд стал отстранённым, она словно смотрела сквозь меня. Только из-за чего? Из-за ключей? Я положил на её руку свою, но она даже не отреагировала. Руку, по крайней мере, не убрала.
– О чём вы думаете? – слегка наклонился вперёд, заглядывая ей в глаза. Так хотелось прочесть её мысли и не найти в них беспокойство на свой счёт.
– Я… – словно очнувшись ото сна, Ильинична резко качнула головой. Непослушная прядь волос снова выбилась из-за уха. Она захотела её убрать и только тогда заметила, что я накрыл её руку своей. Ильинична подняла на меня глаза. В них читалось непонимание возникшей ситуации. Но я не спешил убирать руку, – думала, как всё успеть и не подвести вас, – закончила она фразу.
– Не переживайте, – слегка сжал женскую руку, заставив зрачки помощницы расшириться. – Документы раньше четырёх точно не понадобятся. К этому времени вы должны успеть купить всё необходимое. Заодно и себе что-нибудь посмотрите. Уверен, Олеся Игоревна уж точно вам что-нибудь заказала.
Ильинична с подозрением смотрела на меня. Потом осторожно потянула руку на себя. Удерживать её не стал. Пусть считает, что может в любой момент спокойно уйти. Убрав высвободившейся рукой прядь за ухо, отодвинулась от стола.
– Пойду, поинтересуюсь по поводу ключа, – шумно встала из-за стола, что было ей совсем не свойственно. Улыбнулся про себя. Я выбил её из колеи. А значит, мне удалось её зацепить. План начинал действовать.
Ильинична удалилась на ресепшн, оставив меня наедине с моими мыслями. Пока всё шло, как надо. Вот так вот распаляя её интерес ко мне, к концу командировки я точно сделаю её своей. Во всех отношениях. Но лучше бы раньше. Я здоровый мужчина, и сил терпеть и сдерживать себя у меня почти не осталось.
Я сидел лицом к входу в ресторан и не сводил с него глаз. В какой-то момент начал прогрызаться червячок сомнения – может, зря я поспешил с прикосновениями. Боялся, что она не вернётся к столу. Поэтому, увидев её, непроизвольно заулыбался. Она сбавила шаг, почти остановилась, а потом и вовсе свернула к дамской комнате.
И снова наступило тягостное ожидание. Ильинична явно решила сегодня испытать моё терпение.
Но за стол она вернулась какой-то посмелевшей.
– Дали ключ?
– Да, проблем не возникло. Теперь я в любой момент могу зайти к вам в номер, – то, как она это произнесла, заставило меня расплыться в довольной улыбке. – Я вот тут подумала, – и она опустила ладонь на мою руку, пальцами провела по запястью, заставляя дрожь пробежать по всему моему телу. – Вам, наверное, хочется отдохнуть, расслабиться. И это мой долг, как вашего помощника, обеспечить вас лаской.
Я не верил своим ушам. И это говорит мне она! Говорит, продолжая дразнить меня. То своей горячей влажной ладонью слегка прижмёт мою руку к столу, то рассеянно поглаживает её, едва касаясь меня кончиками пальцев. Где мне найти силы и не взять её прямо здесь, на столе? Ильинична улыбнулась и кивнула в сторону барной стойки. Что там? Обернулся, но ничего не увидел.
– Это Оксана. Она…
ЧТО?! Это она мне такую ласку предлагает? Я изнемогаю от одной мысли о близости с ней, а она мне проститутку подсовывает? Сама дразнит и тут же отталкивает? Чего она хочет этим добиться?
– Вы что, мне девку сняли? – не в силах сдерживаться рявкнул на неё. Она тут же отдёрнула руку, до этого момента не прекращавшую поглаживать меня. Но я тут же перехватил её, сцепив своими пальцами её, не позволяя ей снова сбежать от меня. – Вы в своём уме? – ужасно хотелось схватить её за плечи и встряхнуть, чтобы раз и навсегда выкинуть подобные идеи из её головы.
– Да, – голос её был на удивление спокойным. Глаза посерьёзнели. – Я же вижу, вам надо. А со мной вы ни за что и никогда, сами же мне так сказали, – секунду смотрел на неё. Осознание её слов вылилось на меня холодным душем. Значит так? Какая жестокая месть! Я убрал свою руку.
– Хорошо, Ирина Ильинична. Очень хорошо. Как скажете, – поднялся из-за стола. – Завтра утром заберёте список покупок. А сейчас можете идти, – холодным, почти ледяным голосом отдал распоряжение и направился к барной стойке.
Да, я заслужил быть отвергнутым. Но таким вот образом? Хорошо, сегодня я принимаю это. Без слов, без возражений. Но не думайте, Ирина Ильинична, что вы победили. Нет, я сдаваться не намерен. Я не отступлю от своего плана. Ещё посмотрим, кто кого.
7
Этой ночью впервые за долгое время у меня был секс. Наконец-то мой организм получил то, что хотел. Организм получил, а я нет. Нет, Оксана действовала умело, старалась. И смогла получить от меня отклик. Но только на чисто физическом уровне. Никаких чувств она у меня не вызывала. Мне нужно было разрядиться. И я это сделал. Резко и даже грубо. Но Оксана не возражала, а я не интересовался, нравится ей это или нет.
Встал рано, принял душ, разбудил Оксану, снова принял душ. После утреннего секса очень хотелось есть. Ильинична, наверное, спустилась в ресторан. Покосился в сторону ванной, где сейчас смывала меня с себя Оксана. Пойти поторопить? Но не понадобилось. Облачившись в халат, Оксана вышла из ванной и уже начала собирать вещи. Всё равно слишком медленно.
– Поживей можно? – раздражённо спросил её. – Одевайся и выметайся отсюда.
Оксана выпрямилась и, уперев одну руку в бок, презрительно посмотрела на меня.
– Ну и козёл же ты! Трахаешься, как отбойным молотком бьёшь, да ещё и утром чуть ли не пинками выгоняешь.
– А тебе вроде не за телячьи нежности платят, – ещё проститутка меня учить будет!
– А ты мне и не платил! – гордо так заявила Оксана.
– Ты права, – даже спорить не стал. – Я – нет. Но не говори мне, что ты бесплатно терпела меня, – Оксана только покачала головой и наклонилась за туфлёй.
– А я ещё подумала, что же такого должен сделать мужчина, чтобы ему женщина других баб снимала… – бормотала она про себя. – Таким вот козлом родиться! – подошла ко мне вплотную. – Не платила она мне! И даже сексом не просила заниматься. Так, отвлечь просила. А секс… как уж пойдёт.
Я закрыл глаза. Это что же получается, она просто хотела сбежать от меня, прикрывшись Оксаной? А я, дурак, повёлся. И как она теперь на меня смотреть будет? Она же решит, что я подкатываю к ней за неимением лучшего. Ведь так и сказала, а я взял и доказал её правоту.
– Эй, ты чего? – Оксана дёрнула меня за локоть.
– Я всё испортил, – вывод напрашивался сам собой.
– Похоже на то, – покачала головой. – Хочешь, помогу исправить? – я с недоверием посмотрел на неё, это как это? – На этот раз за деньги. Компенсируешь мне ночные неудобства, – на моём лице появилось явно что-то не очень приятное, так как Оксана поспешила меня успокоить. – На этот раз никакого секса. Извини, но мне совсем не понравилось, так что я откажусь от повторения.
С сомнением выслушал её план. Не верилось, что получится, но вряд ли будет хуже.
– Хорошо, – согласился-таки я. – Сделаешь, как договорились, и тут же выметаешься из моего номера.
– Ты вообще умеешь спасибо говорить?
– Деньги моё тебе спасибо. Но если не нравится, могу обменять на слова, – Оксана, разумеется, на такой обмен не согласилась.
Отведённое для завтрака время подходило к концу. Жутко хотелось есть, а Ильинична так и не дала о себе знать. Так не мудрено ещё и на встречу опоздать. Собирался сказать Оксане, чтобы она брала вещи и убиралась, когда в дверь постучали. Мы переглянулись.
Постучали снова. На этот раз громче. И понеслась! Оксана быстро сбросила с себя одежду, разбрасывая её по номеру, и нырнула в подушки. Я как раз забегал в ванную, когда раздался третий стук. Раздевшись и нацепив на себя полотенце, я замер за приоткрытой дверью ванной.
Послышался щелчок открываемой двери, и я увидел Ильиничну. Она, не спеша, осторожно шла к спальной. Не знаю, что рассчитывала там увидеть, но развалившаяся на кровати Оксана произвела на неё впечатление. Я неслышно вышел из своего укрытия.
– Уже решили воспользоваться ключом? – стоял за её спиной так близко, что ощущал исходящее от неё тепло.
– Я стучала… – начала оправдываться. – Несколько раз. Никто не отвечал.
– И вы решили войти. Зачем?
– За списком. Вы сами сказали, что отдадите мне его утром. На завтрак вы не спустились. Вот я и решила, что вы оставили его в номере, – странно, я думал, она лучше умеет врать. По крайней мере, свои шашни с Олегом у неё скрывать получается весьма умело.
– В спальной? – уточнил я.
– В гостиной я его не нашла, – не задумываясь, ответила Ильинична.
Хорошо. Кивнув головой, подошёл к стоящему в центре гостиной столу, мимо которого она только что прошла, и поднял с него лист бумаги. Зажав его между двумя пальцами и не произнося ни слова, показал его ей. Ильинична потянулась к листу, но я отвёл руку за спину. Как она теперь будет оправдываться? Что на этот раз придумает?
– Вы на завод разве не собираетесь? – решила тему сменить, переведя стрелки? Ну что же, продолжим театр. Следующий выход!
Зашуршали подушки, и из спальной, сверкая своей наготой, выплыла Оксана. Она поравнялась со мной и, проведя пальчиком по плечу, направилась к ванной.
– Бесстыжая! – Ильинична даже не заметила, как сказала это вслух. Но тут же взяла в себя руки. – Вам лучше поторопиться, если не хотите опоздать на завтрак, – протянула руку в ожидании списка.
– Закажите в номер, раз уж вы здесь, – она вспыхнула от моих слов.
– На двоих? – подняв трубку, ждала распоряжение.
– А вы разве не завтракали? Меня ждали? – хорошо бы, вот только не верится.
– Позавтракала. А разве Оксана…
– Она уже уходит, – Оксана тем временем вернулась из ванной и теперь собирала разбросанную по номеру одежду. – И так задержалась, – ну и почему приходится напоминать, что актрисе нужно покинуть сцену? Она свою роль выполнила и пора уже на выход.
Больше повторять не пришлось. Быстро собравшись, Оксана выскользнула из номера. Заметив её отсутствие, Ильинична тоже решила не оставаться и направилась к двери.
– А как же список? – куда это она? Забыла, зачем приходила?
Ильинична вернулась и встала передо мной. Я вернул руку из-за спины и, всё ещё сжимая пальцами лист, поднял её перед моей помощницей.
– Ирина Ильинична, вам следует быть внимательней. Вы не видите того, что у вас под носом, – откройте, наконец, глаза и поймите, что я сейчас вовсе не о списке говорю.
Лист резким движением прошёлся по пальцу, оставляя тонкий след. Рука дёрнулась от неожиданной острой боли. Я даже не заметил, как Ильинична выхватила список.
И теперь, округлив глаза, она смотрела, как на моём пальце собирается кровь, вырастая на нём алым бугорком. Тихая паника и ужас от содеянного отразились у неё на лице. Палец ныл, как может только ныть порез бумагой. Но уже через секунду я готов был весь изрезаться ею.
Тёплые губы Ильиничны неожиданно припали к моей руке. Закрыв глаза и чуть приоткрыв рот, она прижала губы к ранке на пальце. Языком убрала выступившую кровь и замерла в ожидании, когда прекратится доступ воздуха.
Доступ в мои лёгкие прекратился от первого же её прикосновения. Она стояла, нежно обхватив обеими руками мою пораненную руку. Лёгкое подрагивание её языка заставило меня забыть обо всём, полностью поглощая мою волю.
