Эмилио Сальгари "Разбойники Сахары. Пантеры Алжира. Грабители Эр-Рифа"

– Замечательно! – воскликнул Бен.

– И это только начало. Через сотню-другую лет, благодаря энергии и изобретательности европейцев, бо?льшая часть Сахары превратится в сад.

– А еще я слыхал о грандиозном замысле, реализация которого позволит преобразовать часть пустыни в море.

– Да, Бен, и не удивлюсь, если в один прекрасный день этот план воплотят в жизнь. Фердинанд де Лессепс, построивший изумительный Суэцкий канал, проанализировал сей прожект и пришел к заключению, что он вполне осуществим. Предполагается с помощью канала длиной сто шестьдесят километров, прокопанного из Габеса, затопить пустынные низины площадью восемь тысяч квадратных километров. Всего-то и нужно что десять лет работы. Ну и деньги, конечно. А идея-то грандиозная!

– Но под водой окажутся многие оазисы.

– Тут вы, конечно, правы, Бен. Зато какая польза для коммерции! Средиземноморские державы смогут легко торговать с богатыми внутренними регионами Судана.

– Полагаете, план когда-нибудь воплотят в жизнь?

– Кто знает? Французское правительство заявило, что пока не намерено поддерживать проект. Однако то, что отвергнуто сегодня, завтра может быть принято.

– И тогда – прощайте, караваны! – сказал Рокко. – Прощай, романтика пустыни.

Бен собирался что-то ответить, когда над барханами неожиданно разнесся резкий крик. Жуткий предсмертный вопль человека.

– Кто-то зовет на помощь! – воскликнул де Сартен, осаживая коня и берясь за винтовку.

Все приподнялись на стременах, пытаясь разглядеть, что происходит, но барханы были чересчур высоки. Послышался новый крик, на сей раз более отчетливый.

– Помогите! Помогите! – кричал кто-то по-арабски.

– Там кого-то убивают!

Маркиз собирался дать шпоры коню, однако Бен его остановил:

– Постойте, господин маркиз. Не забывайте, мы в землях туарегов.

– Ничего, у нас отличное оружие.

С этими словами маркиз поскакал на крик. Бен и Рокко последовали за ним. Мавр с бедуинами окружили верблюда Эстер, взяв ружья на изготовку.

Миновав несколько дюн, маркиз оказался перед низиной, поросшей чахлой верблюжьей колючкой. Человек в темном бурнусе сражался не на жизнь, а на смерть с каким-то крупным зверем. Заметив всадников, животное отскочило, припав на короткие сильные лапы, и оскалило пасть, полную острых зубов. Зверь был поменьше льва, с вытянутой головой, мощной шеей и сильным телом, покрытым рыжеватой шерстью в черных пятнах.

– Леопард! – вскричал маркиз, мгновенно узнав врага.

Де Сартен спешился, опасаясь промахнуться, стреляя с коня, уже занервничавшего, и крикнул товарищам:

– Позаботьтесь о человеке! Леопардом займусь я.

Хищник, поняв, что ему не победить в схватке, начал отступать к темным скалам, торчащим из песка. Маркиз прицелился, но зверь уже исчез в расщелине.

– Ага, испугался! – воскликнул корсиканец. – Ничего, я еще с тобой поквитаюсь.

Убедившись, что зверю некуда деться из укрытия, он подошел к Бену и Рокко, помогавшим подняться на ноги несчастной жертве пустынного хищника.

Это был худой мужчина лет пятидесяти пяти, очень смуглый, с длинной седой бородой и черными глазами, горевшими яростным огнем. На голове – пропыленная белая чалма, бурнус весь в заплатах. Оружия у незнакомца не было, если не считать суковатой палки. Тем не менее он, по-видимому, сумел как-то защититься от зверя, поскольку отделался лишь царапиной на левой щеке.

– Да вознаградит вас Аллах, – сказал он Рокко, промывавшему ему рану.

– Кто вы и что делаете один в пустыне? – спросил маркиз.

– Я бедный марабут[16 - Марабут – мусульманский паломник.], отставший от каравана. Вот уже пять дней бреду по пустыне.

– Идти можете?

– Я умираю от голода, добрый господин, и еле держусь на ногах.

– Тогда садитесь на моего коня, – предложил Бен. – Но прежде скажите, откуда вы прибыли?

– Из сердца Сахары, где находятся оазисы Арган и Бир-эль-Дехеб.

Бен и де Сартен обменялись быстрыми взглядами, говорившими: «Этот человек может обладать ценными сведениями».

– Рокко, – сказал маркиз, – отведи этого несчастного к Эль-Хагару и скажи, чтобы разбивали лагерь. Мы же попытаемся достать леопарда.

– Да не связывайтесь вы со зверем, хозяин.

– Нет, мой дорогой Рокко, мне нужна его великолепная шкура.

Здоровяк-сардинец подхватил на руки тощего паломника, взвалил на своего коня и скрылся за барханом.

– На что вы намекали своим взглядом, Бен? – спросил маркиз, когда они остались вдвоем.

– Если этот марабут в самом деле прибыл из Центральной Сахары, он может знать о судьбе экспедиции Флаттерса куда больше, чем мы себе представляем.

– Я и сам подумал о том же, но…

– Что вас смущает?

– Можно ли ему доверять? Марабуты – известные фанатики.

– Он не успеет нас предать, потому что наверняка торопится в Марокко. Я заметил, что сума у него набита битком. Похоже, туареги не поскупились на милостыню. Мы подарим ему верблюда и отправим в Тафилалет.

– Хорошо. Тогда – на охоту. Вы же не против?

– Полагаю, много времени это не займет.

– Главное, чтобы хищник не решил отсидеться в логове.

– Мы выкурим его, маркиз. Здесь нет недостатка в сушняке, который можно зажечь.

Стреножив лошадей, они двинулись к скалам, не снимая пальцев со спусковых крючков. И сразу же увидели в глубине расщелины два зеленоватых огонька и услышали рычание.

– Ждет, – прошептал де Сартен.

– Осторожней, маркиз. Если это самка с детенышами, она будет защищаться до последнего.

– Глаза потухли. Интересно, какова глубина этой щели?

– Сейчас попробую выстрелить. Вы же, маркиз, будьте готовы подарить зверю coup de gr?ce[17 - Удар милосердия, последний удар (фр.).].

– Я готов, – ответил корсиканец, на лице которого не дрогнул ни один мускул.

– И я, – произнес голос у них за спиной.

– Господи, Рокко, это ты!

– Неужто вы думали, будто я брошу вас на произвол судьбы? Марабута я сдал с рук на руки синьорине Эстер, ему я больше не нужен.

– Внимание! – сказал Бен.

Он подобрался на пять шагов к расщелине и выстрелил. Из темноты послышался рык, но зверь и не подумал выходить.

– Наверное, расщелина шире, чем кажется, – предположил маркиз.

– Или там имеется изгиб, и моя пуля угодила в стену, – ответил Бен.

– Давайте окурим логово дымом, – сказал Рокко. – Начнет задыхаться – выскочит как миленький.

Маркиз остался сторожить расщелину. Бен и Рокко насобирали верблюжьей колючки и сложили ее перед отверстием. Леопард, словно угадав их намерения, вновь зарычал. Тон его голоса изменился, сделавшись более низким и угрожающим. Стало ясно: зверь вот-вот нападет.

– Наши приготовления ему не по вкусу, – заключил маркиз.

Рокко чиркнул спичкой, с безрассудной храбростью подошел к расщелине и поджег собранные ветки. Он уже собирался отойти, когда наружу выскочил зверь и, перемахнув через огонь, метнулся к нему. Нападение оказалось столь неожиданным, что гигант отшатнулся и упал, не удержавшись на ногах.

– Беги! – закричал маркиз.

Увы, совет запоздал. Леопард с яростью набросился на Рокко, намереваясь разорвать его в клочья мощными когтями. По счастью, сардинец обладал поистине геркулесовой силой. Поняв, что отступать некуда, он обхватил леопарда мощными ручищами и сдавил так, что зверь взвыл.

Никакой гризли не смог бы сотворить подобного с пумой. А Рокко все сжимал и сжимал свои железные объятия. Позвоночник и ребра хищника подверглись суровому испытанию.

Маркиз и Бен кинулись было на помощь, но не решились стрелять из опасения случайно задеть друга: человек и зверь сцепились клубком.

– В сторону, Рокко! – кричал маркиз. – Отпусти его!

Однако сардинец не сдавался. Не желая попасть под стальные когти хищника, он удвоил усилия. Его могучие мускулы напряглись, и кости зверя затрещали.

– Ничего, хозяин! – просипел Рокко. – Справлюсь…

Леопард, чувствуя, что задыхается, отчаянно бился, рычал и пытался вцепиться клыками в горло врага. Из пасти у него пошла кровавая пена, хвост судорожно задергался. Зловеще мерцающие глаза вылезли из орбит.

Вдруг хищник издал хриплый рык и обмяк. Руки сардинца стиснули его еще крепче. Наконец Рокко отшвырнул бестию и крикнул:

– Так тебе! Хозяин, подарите же ему удар милосердия.

Поняв, что отступать некуда, сардинец обхватил леопарда мощными ручищами и сдавил так, что зверь взвыл.

Две пули пробили череп леопарда, успокоив его навсегда.

– Тысяча чертей! – воскликнул маркиз, еще не пришедший в себя. – Рокко, ты нечеловечески силен!

– Всего-то две крепкие руки, – засмеялся тот.

– Которыми возгордилась бы даже горилла.

– Повстречаем гориллу – вызову ее на дуэль.

– Ну и человечище! Один двадцати стоит! – восхитился Бен. – Если туареги решатся на нас напасть, не хотел бы я оказаться на их месте.

Глава XI

Признания Марабута

Вернувшись в лагерь, устроенный у подножия дюны, они обнаружили марабута, за обе щеки уплетавшего пшенную кашу, приправленную финиковым медом, – настоящий деликатес для коренных обитателей пустыни. Бедняга, оголодавший за пять дней, ел с такой жадностью, что возникало опасение, как бы он не отправился в магометанский рай раньше времени из-за заворота кишок.

Видно было, что горемыка настрадался в пустыне. Марабуты вообще отличаются худобой из-за своих долгих постов и паломничеств, но от этого остались буквально кожа да кости.

Марабуты – самые рьяные приверженцы ислама и пользуются репутацией святых, принадлежа к секте, считающей своим долгом проповедовать учение арабского пророка. Их встречаешь на окраинах великой пустыни: в Южном Марокко, Алжире и Триполитании.

Они обитают в крошечных глинобитных храмах, увенчанных двумя-тремя куполами. Марабутов можно назвать монахами: некоторые из них благонравны и подвергают себя суровой аскезе, другие – жестоки, заносчивы и склонны к мошенничеству.

Кое-кто из них женат, но по большей части марабуты влачат одинокую жизнь. Грамотные посвящают себя изучению Корана и постам, неграмотные отдаются диким пляскам, кружась вокруг своей оси до изнеможения или обморока.

Встречаются среди них и замечательные плуты, якобы творящие чудеса, вещающие устами умерших, предсказывающие победы и поражения армиям и продающие амулеты против вражеских клинков и даже пушечных ядер. Иные похваляются врачевательским даром, однако все их лекарства – обрывки бумаги с накорябанными строчками из Корана, которые они потом бросают в чашку бульона.

Как бы то ни было, люди это суровые, а иногда даже опасные. Одно их слово – и между местными племенами может вспыхнуть война, доставив массу хлопот марокканскому султану. По счастью, хитроумные эмиры нашли способ держать их в узде, заодно изрядно пополняя казну.

Шиллуки, тамазигхты или горцы Эр-Рифа, то есть все более или менее независимые марокканские племена, испытывают непреодолимое отвращение к выплате императорских налогов и податей, в то время как император считает себя вправе их собирать.

Прежде эмиры прибегали к помощи армии, теперь же обращаются к марабутам, совмещающим функции религиозных, гражданских и военных вождей. Святые охотно идут на выгодную сделку и отправляются… просить милостыню.

Бродя по пустыням и горам, они встречаются со старейшинами непокорных племен, проникновенно беседуют с ними, проповедуют направо и налево, причем делают все это с таким жаром и красноречием, что им удается выклянчить столько дани, сколько не по силам отобрать войскам.