Ирина Ширяева
Карл у Клары украл кораллы
Часть 1. Карл у Клары украл кораллы
Старушка Агата Кристи была права
Принцесса Клара-Амалия рыдала.
Слёзы сыпались на дно пустой шкатулки для драгоценностей, выбивая похоронную дробь: «Про! Па! Ло!» … «Про! Па! Ло!» … «Ка! Та! Стро! Фа!» …
Принцессу можно было понять. Ну, ещё бы! Сегодня утром из шкатулки бесследно исчезло прекрасное коралловое колье, которое всего неделю назад Клара-Амалия получила на специальной торжественной церемонии в день своего шестнадцатилетия.
Тот день она будет помнить всегда! Пышное, уже по-настоящему «взрослое» платье в пол, причёску со специально поднятыми на затылке волосами, свою склонённую с трогательным смирением головку. Чуткие пальцы королевы-матери, торжественно защелкнувшие на беззащитно открытом затылке принцессы, в аккурат рядом с трогательным бугорком седьмого шейного позвонка, изящную застёжку этого дивного украшения. Словно защелкнулся замок на двери, которая пропустила принцессу в настоящую королевскую жизнь и тут же за ней плотно захлопнулась. Потому что дверь эта открывается не для всех, а только для избранных. Для самых-самых.
Колье было составлено из россыпи тонких поперечных пластинок, выстроенных в ленту и скреплённых на ложбинке между ключицами нежной камеей. Игольчатые пластинки, казалось, трепетали и дышали. Колье легло на шейку Клары-Амалии, как поцелуй.
Гости – сплошь представители древних аристократических домов, местных и заграничных, церемонно зааплодировали. И девушка сразу ощутила себя избранной, особенной, всеми любимой.
Но счастливый полёт оказался недолгим. Спустя всего лишь неделю ожерелье бесследно пропало. Прямо из её комнаты.
– Ааа! Ууу! – убивалась принцесса.
Однако главный ужас состоял в том, что сгинуло не простое украшение, пусть эксклюзивное и баснословно дорогое. Была утрачена высоко чтимая фамильная реликвия – из тех, что передаются из поколения в поколение. В которых сосредоточилась вся суть семейных традиций и ценностей. Которые не просто вещь, а – талисман.
Здесь надо сказать, что кораллы занимают особое место в жизни юных принцесс карликового королевства Лихтендорф. Ведь всем известно, что кораллы – лучшее средство от сглаза. А принцессы Лихтендорфа всегда считались самыми красивыми в Европе, поэтому завистников и желающих навести порчу – пруд пруди.
Поэтому, едва успев появиться на свет, новорожденная получает скромный коралловый кулон, а по достижению шестнадцати лет– роскошное колье. Одно из тех, что дожидаются своего часа в Хранилище королевских драгоценностей и распределяются между представительницами прекрасного пола венценосной семьи по жребию.
– Ааа! Ууу! – продолжала тем временем рыдать Клара-Амалия.
– Брось! Если даже ты наплачешь полную шкатулку, твои драгоценные слёзы всё равно не заменят фамильного колье! – пыталась утешить Клару-Амалию младшая сестра Клара-Эмилия.
Да-да, в крошечном, но гордом государстве Лихтендорф издавна придерживаются ещё одной традиции – все представительницы прекрасного пола в королевской семье должны называться Кларами. И даже девушки «со стороны», которые выходят замуж за местных принцев, обязаны добавлять это имя к своему. Мать-королева тоже не исключение – она увенчана пышным и многослойным, как торт «Наполеон», именем Клара-Ханна-Фредерика-Брунгильда.
Однако в ответ на утешения принцессы Клары-Эмилии принцесса Клара-Амалия разрыдалась ещё громче…
Впрочем, раз вы уже познакомились с сестричками, давайте называть их уменьшительными именами, как зовут домашние: старшую – Милли, младшую – Эми. Ну, для того, чтобы не путаться, и чтобы не сильно рябило в глазах от неизбежных многочисленных Клар. Ведь их в повести встретится ещё немало.
Итак, в ответ на утешения принцессы Эми принцесса Милли разрыдалась ещё громче. Сестре хорошо говорить! Ведь ей предстоит получить своё ожерелье только через год. Поэтому младшая сестра не может в полной мере понять всю глубину страданий старшей, так бездарно проворонившей свой уникальный талисман.
Что скажут родственники, они же соседи? Что скажет «общая бабушка» Химельтруда, которая задаёт тон мнению в аристократических кругах?
Какой позор!
– Ааа! Ууу! Ыыы!
Конечно, в королевский замок была немедленно вызвана полиция. Но увы, представители закона не обнаружили никаких следов похитителя. Отпечатки пальцев на шкатулке говорили лишь о том, что к ней никто не прикасался, кроме самой Милли.
Да и вообще никто из обитателей замка не мог припомнить случая, чтобы в его стенах что-то пропадало. Тем более – драгоценности венценосной семьи. Поэтому владелицы этих самых драгоценностей легкомысленно хранили их в шкатулках, а не в сейфах, как положено.
От кого прятать – от своих? Ведь все обитатели замка – от статс-фрейлины до садовника – люди, многократно проверенные и ни в чём подозрительном сроду не замеченные. А от визитов непрошенных гостей королевская обитель надёжно охраняется. Ну, до сих пор считалось, что надёжно.
Впрочем, надо всё же признать, что преступления в Лихтендорфе нынче стали редкостью. Наверное, потому, что преступникам всё труднее скрываться на пространстве всего-то в два квадратных километра. Да-да, это не ошибка! Именно такую площадь занимает это карликовое государство. Правда, когда-то этой территории вполне хватало для тайных кровавых разборок и мистических происшествий. Но они ушли далеко в легендарное прошлое.
Однако ведь кто-то же сумел пробраться в комнату Милли и похитить ожерелье незаурядной ценности. Кто?!
– Карл! Карл у Клары украл кораллы!
Сестры невольно вздрогнули от этого скандально-обличительного вопля и вопросительно напряглись.
Но тут же разом разочарованно вздохнули и расслабились.
Это орал всего лишь Какоша – старый попугай какаду, клетка которого находилась неподалёку от покоев старшей принцессы, в гостиной с опаловым камином. Скрипучий голос пернатого долгожителя повторял фамильную скороговорку уже, говорят, лет семьдесят. Так что королевские отпрыски слышали историю про Карла и Клару с раннего детства, причём по сто раз на дню. Не удивительно, что дурацкая фраза-детектив им изрядно надоела.
Правда, в эту минуту прожужжавшая все уши скороговорка прозвучала неожиданно свежо и актуально.
«Вот как! А скороговорка-то начинает сбываться! – подумала Эми. –Выходит, старушка Агата Кристи была права. Все дразнилки-скороговорки рано или поздно оборачиваются неприятными делами. Хорошо, если не кровавыми».
Младшая принцесса обожала Агату Кристи. Хотя, по словам королевы-матери, девушке её возраста и положения подошло бы более серьёзное и благопристойное чтение.
Но ах! Вернее – фу! Эми мало интересовали всякие там гордость и предубеждение, чувство и чувствительность, плюс прочая дамская дребедень. Её неудержимо влекли запутанные интриги и загадки, над которыми требуется как следует поломать голову. Головоломные расследования старушки мисс Марпл были младшей принцессе куда ближе и интереснее, чем любовные страдания всех девушек в цвету вместе взятых – от прошлых столетий до наших дней. Всё это скучно, нудно и, если уж совсем честно, – старомодно и изрядно попахивает нафталином. В случае же с Мисс Марпл столь яростно презираемый нафталин приобретал вдруг стильные винтажные нюансы.
Младшая принцесса быстро обнаружила, что Агата Кристи – едва ли не единственный автор-детективщик, интригу которого она не может раскусить. И это потрясающе интересно! Недаром тексты знаменитой писательницы стали одними из самых публикуемых за всю историю человечества, уступая лишь Библии и Шекспиру.
Словом, королева детективов и королевская дочка оказались на одной волне. Эми было чему поучиться у хитроумной британки. Чему? Конечно же, алгоритму лихо закрученной интриги – чтобы потом уметь ловко распутывать подобные. Да-да, именно такую цель ставила себе Эми.
Принцесса-детектив? Почему бы нет! Тем более, что за примером далеко ходить не надо. Идеалом Эми была принцесса-разведчица Клара-Регина, из их же рода Карлзонов. Если эта героическая девушка смогла проявить находчивость и волю в самых опасных и сложных делах, то почему она, Эми, не сможет?
Вот и случай представился – похищение фамильного кораллового ожерелья. И такой случай никак нельзя упустить!
Тем более, что полиция, кажется, с самого начала безнадёжно завязла в этом загадочном деле. А это значит: надо надеяться только на свои силы и смекалку.
Приняв такое решение, младшая принцесса оставила сестру, всхлипывания которой стали уже подозрительно натужными, и отправилась в свою комнату. Для размышлений и анализа требовались покой и уединение.
Необходимый экскурс в историю
…И так-то голова идёт кругом от всей этой суеты по поводу похищения. А тут ещё старый попугай непрерывно орёт: «Карл у Клары украл кораллы! Кораллы! Кораллы! Карловы Вары!»
Но орёт он вовсе не абракадабру, как может показаться со стороны. В легкомысленной скороговорке заключена – ни больше, ни меньше! – довольно пикантная история возникновения рода Карлзонов, правителей Лихтендорфа.
Дело в том, что по этому поводу существует статусная легенда. Разумеется, старинная, в которой слышится скрежет рыцарских доспехов, лай собак, загоняющих черного зверя – кабана и горное эхо, отражающее ауканье прекрасных пейзанок.
Согласно преданию, знаменитая история произошла аж в четырнадцатом веке в одном горно-лесистом уголке Богемии. Край этот уже тогда был известен своими многочисленными источниками с горячей водой.
И вот во время травли дичи на лесной охоте одна из собак упала прямо в такой источник. Охотники поспешили на стоны несчастного животного. Вытаскивая бедолагу, они попробовали горячую воду и заподозрили в ней лечебные свойства.
О найденном предположительно чудесном источнике сообщили Карлу IV Люксембургскому, королю Германии, Чехии, императору Священной Римской империи. Если кто не понял – это был один человек, увенчанный аж тремя титулами. Тяжесть этих титулов, вероятно, и подорвала здоровье Карла, которое и без того было весьма хилым. Поэтому дважды король и один раз император обрадовался открытию целебного источника. А когда врачи подтвердили полезные свойства воды, зачастил в Богемию. Там он принимал целебные ванны и, говорят, поправил-таки свою больную ногу.
На месте источника Карл основал лечебницу, позднее названную в его честь Карлсбад (что по-немецки означает «купальня Карла»). Сейчас это знаменитый курорт Карловы Вары.
Но вернёмся к легенде, для которой случай с собачкой стал лишь предисловием.
Для купальни, основанной королём, требовался, выражаясь сегодняшним языком, обслуживающий персонал. Это оказалось задачей не из простых, потому что в местности, покрытой густыми лесами, людей было, наоборот, совсем негусто. А всё из-за того, что крутые склоны и капризный климат не способствовали разведению сельскохозяйственных культур.
К счастью, неподалёку от источника всё-таки нашлась деревенька с немецкоязычным населением. Понятно, что именно её жителям выпал жребий трудиться в королевской лечебнице, помогая врачам и выполняя в основном чёрную работу.
Однако даже непривлекательную работу порой выполняют весьма привлекательные создания. Так что Карл IV Люксембургский, принимая свои ванны, как раз здесь встретил прекрасную пейзанку по имени… правильно – Клара! А как вы догадались? Значит, без труда догадаетесь и о том, что между ними вспыхнуло романтическое чувство.
Ну как – романтическое… Даже из вполне одобренных для чтения принцессы книг, например, хроник короля Артура, Эми знала, что рыцари и вообще средневековые аристократы влюблялись только в Прекрасных Дам. С крестьянками же они особо не церемонились. То есть, мягко говоря, не спрашивали их согласия на отношения. И никакой романтики!
Впрочем, Карл IV Люксембургский не слыл отъявленным воякой и задирой. Все свои титулы и земельные владения он получил в результате хитроумной дипломатии и выгодных браков, которых у него насчитывалось аж четыре. Однако, всё это были, конечно, союзы по расчёту. А хотелось, наверное, чего-нибудь эдакого – пылкого, чувственного… Ну и для души, конечно. И хотя Карл был уже далеко не молод, но, надо полагать, недаром же носил титулы дважды короля и один раз императора! Так что наверняка обладал мощной харизмой. Поэтому не будем отметать напрочь романтическую версию легенды о взаимном сильном чувстве.
А вот ещё одна деталь легенды, о которой нетрудно догадаться: красотка Клара носила скромный коралловый кулон – от сглаза. Впрочем, такие носили все девушки в её деревне.
Может возникнуть резонный вопрос: откуда в глухой горной деревне, далёкой от тёплых южных морей с коралловыми атоллами, взялось такое количество кораллов? Резонно предположить, что их занёс какой-нибудь неуёмный бродяга, успевший побывать на берегах Средиземного моря и даже это море побороздивший. Как бы то ни было, легенда есть легенда, предание в правдоподобии не нуждается. Это – как выбитые на мраморном камне строчки. На века. Спорить неучтиво и даже глупо.
Но вернёмся к прекрасным носительницам коралловых ожерелий. По обычаю, на свадьбе невеста отдавала свой талисман суженому, а впоследствии он переходил к дочери.
Дальше существует два варианта происхождения первой части фамильной скороговорки. Один – опять же романтический, по которому пейзанка Клара просто подарила свой талисман королю Карлу на память.
Второй – фривольный. Если верить ему, в деревне, где жила прелестная крестьянка, бытовало одно специфическое выражение. Когда девушке случалось согрешить, не повенчавшись с милым, то по этому поводу говорили: «Он украл её кораллы».
Согласно этому выражению, Карл IV Люксембургский именно что «у Клары украл кораллы». Да и был таков. Его ждали важные государственные дела.
Конечно, Эми, как и все королевские дети Лихтендорфа, должны была знать только первый вариант легенды. Хотя он не объясняет слова «украл».
Далее существует невнятная версия, что Клара как будто невольно отомстила возлюбленному за вероломство. Якобы, пока стареющий король самозабвенно развлекался с юной красоткой, враги под шумок оттяпали у него небольшой, но весьма процветающий городок под названием Кларинет. Так появилось злорадное продолжение истории с «украденными» кораллами: «А Клара у Карла Кларинет украла!» Со временем «Кларинет» превратился в более привычный для слуха «кларнет». В результате скороговорка обрела нынешнее звучание, своеобразно отражая лав стори четырнадцатого века: «Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла кларнет украла».
Юная принцесса-детектив подозревала, однако, что версия с отнятым городком возникла не так давно – уж больно натужной она выглядела. Увы, у легенд нет авторов, поэтому некого привлечь к ответу за логические ляпы. Остаётся только верить (или не верить) красивым историям.
Как бы то ни было, в положенный срок Клара родила мальчика, которого назвали Карлзон, то есть «сын Карла». Незаконный отпрыск короля-императора мирно рос себе в глухой богемской деревушке. А когда парень отметил своё совершеннолетие, его мать неожиданно для всех ушла в монастырь клариссинок – замаливать грех юности. Причём после пострига ей даже не пришлось менять имя, ибо оно и так созвучно имени святой Клары, которой посвящён этот монашеский орден.
Тут юная принцесса- детектив не к месту вспомнила, что основательница ордена – святая Клара Ассизская впоследствии была объявлена покровительницей телевидения. Впрочем, этот занятный факт не имеет никакого отношения к героине нашей истории. А между тем она в новой своей ипостаси настолько прославилась благочестием и добрыми делами, что после смерти была канонизирована, то есть причислена к лику святых. Похоронили монахиню, согласно последней воле, на родине, в окрестностях Карлсбада. Могила святой Клары Богемской сохранилась до наших дней и, по слухам, является местом паломничества и утешения девушек, бессовестно брошенных вероломными возлюбленными.
В отличие от смиренной матери, сын дважды короля и один раз императора Карла оказался нахрапистым и неуёмным парнем. От него и пошли предприимчивые и непоседливые Карлзоны, унаследовавшие от славного предка-короля тягу к государственным устройствам. Первым делом они дерзко провозгласили себя побочной ветвью Люксембургской династии. Вторым – дошли до Средиземного моря, построили на берегу часовню св. Клары Богемской и основали вокруг неё карликовое государство.
Такова была легенда о происхождении рода Карлзонов, которую нынешним его юным отпрыскам следовало знать назубок. И которую старый попугай излагал в предельно сжатом виде:
– Каррл у Кларры украл коррраллы! А Клара у Каррла кларнет укррала! Кораллы! Кораллы!
Причём здесь Карл?
Те, кто читал Агату Кристи, конечно, помнят, что у королевы детектива имеется свой фирменный рецепт для закрученной интриги. А именно – она любила связывать суть кровавого преступления с забавной детской песенкой или стихотворением.
На таком забавном сюжетном приёме построены, например, романы «Тайна чёрных дроздов» и «Десять негритят», а также пьеса «Мышеловка». Если особо смекалистый читатель сможет разгадать эту связь, он мигом раскусит мотивы преступника. И вычислить самого убийцу будет для него уже не проблема. Вот только это мало кому удаётся.
В случае с кораллами убийства, слава богу, не было. Тем не менее, мысли Эми упорно крутились вокруг того, что кража драгоценного колье непременно связана с фамильной скороговоркой. Обязательно должна быть связана! Хоть каким-то боком! Уж больно это фразочка на слуху, прямо прохода от неё нет. Похоже, вор, мало того, что утянул колье. Он ещё решил поехидничать, поиздеваться как над его недотёпистой владелицей, так и над незадачливыми сыщиками. Вот же гад!
Ну, допустим, что это так. Что сюжет про Карла и кораллы – это, согласно заветам Агаты Кристи, и есть ключ к преступлению. Тогда сразу возникает вопрос: зачем бы преступнику намекать детективам на этот ключ?
Первое предположение: из лихачества. Вот он, мол, я, Карл, хватайте! Всё равно ведь не догадаетесь, кого хватать! Несмотря на то что я как бы намекаю, делаю вашу работу. Но вы ведь всё равно не догоняете, потому что тупые! Бу-га-га!
Второе предположение: чтобы пустить ищеек по ложному следу. Пусть себе выслеживают мифического Карла, тогда как искать надо в совсем другом направлении. Ха-ха-ха!
Третье. Никакого похищения не было. Ну, то есть злоумышленник вовсе не собирался присваивать себе драгоценное ожерелье. Это просто дурной розыгрыш. Некий мизантроп затеял издевательскую шутку, желая, однако, не на шутку досадить окружающим. Устроить так, чтобы они понервничали, поволновались, порыдали. А он чтобы понаблюдал за всеобщим смятением из уголка и злорадно похихикал. А потом – оп-ля! – да вот же оно, ожерелье! Это была просто такая игра, разве не понятно?! Старая скороговорка на новый лад! Хи-хи-хи!
Если честно, последнее предположение как раз пришло в голову Кларе-Эмилии в первую очередь. И наверняка не только ей одной – явный намёк на виновника скандала просто висел в воздухе.
Но младшая принцесса тут же постаралась прогнать неудобную версию. А когда это не получилось, поместила её в задний ряд прочих версий. Потому что если дать волю подобным соображениям, то под подозрение сразу попадал – ни больше, ни меньше! – наследный принц Лихтендорфа по имени Карл-Людвиг! А? Каково?
Ну, на самом-то деле Карл=Людвиг был для принцессы-детектива прежде всего младшим братом. И, как ни морщись от оскорбительности подозрений, братец вполне мог выкинул такую нелепую шутку. Во-первых, в силу своего вздорного, как считала Эми, характера. Во-вторых, у него имелся очевидный мотив.
Прежде всего надо признать, что мальчишке изрядно доставалось от всех Клар королевской семьи вместе взятых. Мать, стремясь воспитать из сына достойного наследника трона, придерживалась самых жёстких воспитательных методов. А сёстры частенько откровенно или исподтишка развлекались, подтрунивая над будущим «королевским величеством». Ну, ещё бы не подтрунивать! Ведь к младшенькому они должны были обращаться на «вы» уже в ту пору, когда едва научились говорить, а принц ещё вообще щеголял в подгузниках.
Но больше всех принца допекала именно Милли. Вообще-то старшая принцесса старательно поддерживала имидж эдакого ангелочка с белокурыми локонами и пухлыми розовыми губками. Однако это не мешало ей хихикать над братом.
А что такого? Подумаешь, детские дразнилки, среди которых «Карл у Клары украл кораллы» занимала не последнее место. Другой мальчишка не обращал бы внимания на такую ерунду, а Карл краснел, злился, заводился и отвечал колкостью.
Королева-мать не раз пеняла детям на недостойное поведение, а то и наказывала. Но это не шло королевским отпрыскам впрок. Едва утихомирившись, они принимались за своё. Со временем взаимные насмешки приобрели характер традиционного соревнования в домашнем остроумии. И это даже как будто облагораживало нескончаемую перепалку.
Но как раз вчера Милли и принц рассорились в дым.
Дело было так.
После обеда Карл устроился в гостиной с опаловым камином, чтобы сделать в скетчбуке наброски выразительной головы горбоносого Какоши.
Вообще у принца ещё в раннем детстве обнаружили кое-какие способности к рисованию. Королев-мать тут же с восторгом взялась эти способности развивать и поощрять.
У принца были лучшие учителя, каких только можно выписать из-за границы. Ну потому, что в крошечном, но нереально богатом государстве Лихтендорф с обучением искусству живописи дела обстояли, прямо скажем, не очень. Молодёжь здесь обучали в основном искусству крупье, ювелира-оценщика, банковского клерка, гостиничного служащего и прочего персонала по обслуживанию роскоши.
К слову, цены в Лихтендорфе были столь высоки, что многие его жители ездили за продуктами либо во Францию, которая граничит с королевством на западе, либо в Италию – через границу на востоке. Так получалось дешевле, да и сами рубежи носили весьма условный характер.
Итак, набор заграничных учителей выглядел блестяще. Но были ли блестящими результаты? Да, все вокруг умилялись, любуясь на работы принца. Увы, это умиление подозрительно легко объяснялось желанием угодить королеве. Ведь ни для кого не тайна, с каким трепетным вниманием Клара-Ханна-Фредерика-Брунгильда следит за успехами своего младшенького в области живописи. Как гордится его пока особо не проявившим себя талантом. Хотя при этом, холя и лелея способности юного художника, королева продолжала держать самого художника в ежовых рукавицах.
Принцессы же за плохо скрытыми и необъяснимыми восторгами всегда сдержанной холодноватой матери по поводу скромного творчества Карла наблюдали с ревнивым недоумением. И находили в ситуации отдельную тему для колкостей.
Но вернёмся ко вчерашней ссоре.
Карл устроился рядом с опаловым камином, напротив картины Тициана «Урок музыки» и увлечённо набрасывал в блокноте профиль Какоши. А мимо по дворцовой анфиладе совсем некстати проходила Милли.
Любопытство заставило принцессу остановиться и заглянуть через плечо брата в скетчбук. Увидев ученические наброски, девушка хмыкнула и дежурно заметила, что эти карикатуры всё равно никогда не повесят рядом с полотном Тициана, которое – вот оно, висит, напротив.
Прямо скажем, так себе острота. Но юный художник обиделся. В привычно разгоревшейся перепалке принял посильное участие и старый попугай. Он вставлял в паузы обличительные вопли про вороватых тёзок принца и принцессы. Других слов Какоша просто не знал.
И вот почему бы этим воплям не вдохновить Карла на месть сестре и вообще всем Кларам во дворце? Может быть, именно в этот момент парню в голову пришла мысль утянуть у сестрицы колье? Устроить знатный переполох, чтобы родственницы надолго запомнили и впредь поменьше к нему цеплялись. А Милли довести до рыданий и истерики, тем самым отомстив за все свои обиды.
И что мешает потом выдать эту авантюру за якобы остроумный розыгрыш? В рамках, так сказать, традиционного соревнования в домашнем остроумии, ха-ха. Принца, конечно, ждёт серьёзное наказание. Но сладкая месть того стоит.
В этой версии был лишь один изъян. Она не объясняла, почему на шкатулке, в которой хранилось колье, обнаружились только отпечатки пальцев его владелицы. Но это несоответствие меньше всего беспокоило юную сыщицу. Ведь сестрёнка-раззява запросто могла оставить своё ожерелье просто на туалетном столике. Или на письменном столе. Да на любой подходящей, а точнее – не подходящей для этого поверхности. И с этой поверхности украшение мог взять кто угодно. В том числе и Карл.
Эми додумала свою версию и осталась довольна. Полюбовалась её логической стройностью.
Однако, кроме стройности, версия имела ещё два взаимоисключающих качества – она была хороша и нехороша одновременно. Нехороша тем, что имела вид скандала в благородном семействе. Да не просто в благородном – в королевском! Неизменная мечта жёлтых журналюг и бессовестных блогеров. Они-то уж постараются, чтобы сыр-бор с кораллами лёг тёмным пятном на репутацию Карлзонов.
Но всё пока выглядело не безнадёжно – и здесь начиналась положительная сторона версии. Она заключалась в том, что конфуз ещё реально было потихоньку замять.
Во-первых, поговорить с Карлом и убедить его без выкрутасов и свидетелей вернуть колье сестрёнке. Во-вторых, поговорить с Милли. И уговорить страдалицу объявить с виноватым видом во всеуслышание: мол, тревога была ложной, ожерелье нашлось. Ну, упало там за комод или сама убрала в другую шкатулку и забыла. Не важно. Важно, что искатели нездоровых сенсаций останутся с носом.
Приняв такое решение и тем самым взвалив на себя нелёгкую миссию миротворца, Эми отправилась на поиски брата.
Первый блин комом
Вообще-то она знала, где в первую очередь надо искать принца. На верхней площадке Башни Всех святых.
Дворец имел причудливую архитектуру, соединявшую в себе самые разные стили. Первоначально сооружение возводилось как замок-крепость с зубчатыми сторожевыми башнями и машикулями. В эпоху ренессанса к нему пристроили нарядный светский фасад, который нынче видят с площади многочисленные туристы.
В последующие несколько веков пространство несколько раз достраивалось и перестраивалось. То добавлялись пышные лестницы и галереи в подражание Версалю, то, наоборот, ностальгически возвращались к суровому романскому стилю. В результате королевская резиденция Лихтендорфа приобрела на редкость своеобразный вид.
Дворец высился на вершине огромной скалы, как бы увенчивая своими башнями эту каменную громаду. Поэтому его пафосно называли короной Лихтендорфа.
Башня Всех святых как будто нависала над морем. С её верхней площадки открывалась захватывающая дух панорама бескрайних зеленовато-голубых водных просторов. Не удивительно, что именно это место выбрал юный художник для работы над акварельными пейзажами. Хотя Эми подозревала, что склонный к уединению Карл просто чувствует себя здесь более комфортно, чем в наполненной людьми жилом крыле дворца.
Так и есть! Принц обнаружился на продуваемой всеми ветрами вершине башни. В ослепительном сиянии солнца и блеске пронзительной лазури Средиземного моря, слившейся на горизонте с небесной голубизной.
Ух! Ступив на площадку, Эми в первый момент даже зажмурилась – от высоты и общего сияния. А больше от восторга. Вот это да!
Далеко внизу слева открывался вид на бухту с роскошными белыми яхтами на рейде – непременной собственностью местных миллионеров, которых в королевстве, между прочим, насчитывалось около тридцати процентов. Ещё чуть дальше, словно детали детского конструктора, торчали башни подъёмных кранов. Это уже застраивался насыпной, отвоеванный у моря остров. Так карликовое государство расширяло свою территорию. А внизу слева виднелись покрытые зеленью крутые склоны Лазурного берега. На них дружно, плечом к плечу, карабкались плотные вереницы домов – современные коробки и старые здания с красными черепичными крышами. Такая густая застройка тоже была способом использовать буквально каждый метр полезной территории, которой в Лихтендорфе катастрофически не хватало.
Эх, жаль, что редко случается здесь бывать! И что сейчас не время любоваться изумительным морским пейзажем.
– Привет, Ваше высочество! – улыбнулась Эми.
Карл лишь сдержанно и настороженно кивнул. Застыл с кистью навесу, вопросительно уставившись на непрошенную гостью. Очевидно, он не ждал от сестры ничего хорошего. И правильно делал.
Хотя Карлу исполнилось уже четырнадцать лет, мальчишеского в нём всё ещё оставалось больше, чем проступало юношеского. И во внешности, и в поведении. Чрезмерное детское упрямство, обидчивость и вспыльчивость затрудняли общение с окружающими.
А внешне худенький и угловатый принц очень походил на подростковые фотографии отца. В отличии от красоток сестёр, которым посчастливилось уродиться в маму.
На фоне сияния неба и моря насупившийся принц выглядел маленькой хмурой тучкой. Эми стало стыдно за то, что она подозревает брата в краже. Ну, пусть не в краже, а в маленьком хулиганстве, которое, впрочем, может иметь довольно большие последствия. Всё равно неприятно допускать, что твой родной брат способен на неблаговидный поступок.
Как бы то ни было, с Карлом необходимо было немедленно поговорить начистоту. И всё выяснить, пока не стало поздно.
– Э-э-э… Хорошая погода, не правда ли, Ваше высочество?
Юная сыщица решила начать издалека, чтобы потом как-нибудь плавно перейти к щекотливой теме. Но получилось неуклюже.
– Ты пришла, чтобы поговорить о погоде? – недоверчиво хмыкнул Карл. – Сожалею, но не могу доставить тебе такого удовольствия. Как видишь, я занят!
Карл важно кивнул на акварельку с морским пейзажем.
Это выпад несколько обескуражил девушку. Занят он, видите ли! Ну ладно, тогда придётся без всяких предисловий.
– Нет, я не о погоде. Я по делу. Насчёт кораллового колье, – мягко, но решительно заявила она.
При упоминании о колье принц заметно напрягся.
– Которое украли, – уточнила юная сыщица и провокационно добавила, внимательно следя за реакцией принца: – Якобы украли…
Карл напрягся ещё больше и раздражённо дернул плечом.
– А я причём?
Эми тяжело вздохнула и пристально посмотрела брату прямо в глаза. Взгляд, впрочем, вышел скорее сочувственным, чем обличительным.
– Может, и ни при чём, – осторожно начала она. – Но, согласитесь, случай странный. Никогда во дворце ничего не пропадало, а тут вдруг – раз! – исчезли именно кораллы и именно у Клары…
– У одной из Клар! – фыркнул принц.
«К чему это уточнение? Кажется, оно что-то для него значит», – мелькнуло в голове у юной сыщицы. А вслух она сказала:
– Конечно, сразу вспоминается наша семейная скороговорка. Как будто кто-то захотел пошутить и воплотил её в жизнь…
– Это ты к чему? – перебил брат, заводясь с пол-оборота. – Кто хотел пошутить? Я?! Я – Карл, значит я украл?!
Он швырнул кисть и покраснел от гнева, который едва сдерживал.
– Да как ты смеешь?! Такое говорить?! Мне?!
– Я не сказала «украл», – кротко возразила принцесса. – Я сказала «пошутил» …
– Что ты ко мне пристала?! Что вы все меня постоянно достаёте?! – чуть не со слезами в голосе выкрикнул Карл.
– Фи! Что за выражения, Ваше высочество! Стыдитесь!
Но принц её уже не слушал. Он сорвался с места, перебежал площадку и ринулся вниз по лестнице. Эми последовала за ним. Услышав топот погони, Карл прибавил ходу, но сестра не отставала. Принцесса находилась в отличной спортивной форме.
Они неслись сначала по узкой винтовой лестнице башни, потом по темноватой дворцовой анфиладе, щедро и даже несколько избыточно наполненной позолоченной мебелью, пышной потолочной росписью, скульптурами, картинами, гобеленами, цветами…
К счастью, дышащее будничной роскошью пространство в этот час оказалось безлюдным. Только мраморные статуи с подозрением провожали разошедшихся королевских детей своими пустыми глазницами.
– Постойте, Ваше высочество! Успокойтесь! Нам необходимо поговорить! – на ходу пыталась урезонить брата девушка. – Никто ведь не упоминал о краже… Речь идёт о розыгрыше… Мы оценили тонкий юмор…Теперь необходимо всё выяснить и расставить точки над i… Для вашей же пользы…
Но принц эти доводы полностью игнорировал. Лишь на спасительном пороге своей комнаты он развернулся и бросил в лицо преследовательницы:
– Как меня достали все Клары! Дышать от вас уже невозможно!
Последние крамольные реплики заглушила дверь, которую мальчишка с грохотом захлопнул перед носом сестры.
Мелкий потомок Дракулы
«Карл у Клары украл кораллы! Корраллы! Коррраллы!» – продолжал настаивать попугай и тем самым влиять на ход следствия.
Хотя Эми вынуждена была признать, что первая же попытка подтвердить эту версию потерпела полное фиаско. И дело даже не в том, что Карл не пожелал объясняться. Характер у братишки, конечно, скверный, и можно допустить, что он сгоряча-таки мог совершить необдуманный поступок. Но вот врать принц категорически не умел.
Эми, знавшая Карла с самого рождения, не раз имела повод в этом убедиться. Совершив вольную или невольную шалость, мальчишка под строгим взглядом матери пыхтел, сопел, случалось, и ревел, но всегда честно признавался в содеянном и с достоинством принимал заслуженное наказание. Ни разу не сделал попытки выкрутиться или свалить вину на другого.
Поэтому, если бы он действительно взял ожерелье, то сейчас, во время решительного разговора на башне Всех святых, непременно как-то себя выдал. Ну там смутился бы, растерялся, стал прятать глаза. Но ничего этого не случилось! Карл совершенно искренне впал в гнев и посчитал всяческие объяснения для себя оскорбительными. Собственно, так и надлежало поступить наследному принцу.
Ну что ж, Эми очень хотелось с облегчением отвергнуть версию о причастности брата к пропаже колье. Однако настораживало его мимолётное уточнение о том, что ожерелье пропало у одной из Клар. У одной из.
На первый взгляд, оно ничего абсолютно не значило, кроме констатации факта. Но нет, просто так ничего не бывает! Юная сыщица склонна была видеть в пустяковой, казалось бы, реплике брата оговорку по Фрейду. То есть невольное косвенное выбалтывание скрытых мыслей.
И о чём тогда могут быть эти скрытые мысли? О том, что ожерелье пропало пока только у одной из Клар – Клары-Амалии? Пока? Потому что в скором времени фамильные колье должны исчезнуть также и у королевы – Клары- Ханны-Терезы-Брунгильды, и у неё самой – Клары-Эмилии?
Девушка даже зажмурилась от восторга – настолько это предполагаемое преступление было бы классным и остроумным! И как интересно было бы его расследовать! Целых три сгинувших коралловых украшенья и целых три Клары! Ух!
Эммм… А как тогда насчёт Карлов? Их тогда, согласно логике скороговорки, тоже должно быть три. Девушка рассмеялась собственным мыслям. Хотя, почему бы нет? Было бы здорово, если бы скучная действительность разукрасилась увлекательным абсурдом.
Кстати, о Карлах. Почему она считает, что предполагаемый Карл-похититель – это непременно принц? Да мало ли в королевстве этих самых Карлов!
Юная сыщица принялась добросовестно перебирать в уме всех знакомых лиц мужского пола. И скоро с удивлением поняла, что среди них нет ни одного с таким именем. Вероятно, потому, что Карлом в Лихтендорфе традиционно принято называть наследника престола, и это имя стало чем-то вроде королевской привилегии.
Конечно, можно было попытаться выяснить наличие Карлов в государстве через интернет. Но что это даст? Человек с таким именем может быть, например, туристом, которых здесь каждый месяц бывает чуть ли не больше, чем постоянных жителей. Или гражданином пограничных с Лихтендорфом областей Франции и Италии. А то и вовсе обитателем государства-близнеца Лихтенбурга.
И где же прикажете искать этого Карла? Карла… Карла…
Вспомнилось вдруг, что в старинных сказках карлами торжественно и значительно называли волшебных карликов. И что это даёт? А то, что в Лихтендорфе как раз и проживает подходящий карла!
Клара-Эмилия слышала о нём от сестры, которая как раз вчера втихаря от матери побывала на модной закрытой вечеринке в замке этого загадочного и слегка одиозного персонажа.
Этот самый карла утверждает, что родом он из Восточной Европы. А точнее, из местности, что называлась когда-то Трансильванией, из самого сердца дивных и мрачных Карпат. И якобы является – ни больше, ни меньше! – прямым потомком самого Влада Цепеша Дракулы.
Мало того! Здешний замок на границе с Италией карла будто бы унаследовал именно от своего печально знаменитого предка. И, мол, в подвалах этого замка до сих пор сохранились орудия пыток, которым Дракула подвергал своих пленников. Причём – действующие орудия.
Верилось в это, конечно, с трудом. А точнее сказать, вовсе не верилось. Хотя… Тут принцесса усмехнулась и поспешно отогнала некстати заглянувшую ироничную и крамольную мысль. Она была о том, что в Лихтендорфе, правители которого когда-то провозгласили себя побочной ветвью генеалогического древа Каролингов самовольно, самое место всяческим самозванцам.
Мысль, однако, тоже была чересчур нахальной – как и все самозванцы. Поэтому Клара-Эмилия жёстко выставила её из своей головы и принялась думать строго по делу, без лишних комментариев.
Итак, суть в том, что здешнее якобы фамильное гнездо Дракул считается в Лихтендорфе местом неясным и подозрительным. Родители благородных семейств при упоминании о нём морщатся и крутят носом. Но это только ещё сильнее подогревает интерес их детей к мутному псевдовампирскому гнезду. Потусить ночью в полузапрещённом замке считается среди золотой молодёжи королевства самым крутым поступком.
Вот и Милли, наслушавшись восторгов от приятелей, решилась-таки вчерашним вечером отправиться на вампирскую вечеринку в манящий, как всё загадочное, замок.
– Представляешь, эти «пытки», как их называет Драгош, – щебетала сестрёнка, примеряя перед зеркалом каралловое колье, – это, говорят, море адреналина!
– Драгош? Это кто?
– Ну, хозяин замка. Его ещё Карлом зовут, в смысле – карлик. Но это за глаза, – рассеянно заметила Клара-Амалия, любуясь своим отражением. И тут же оживилась: – Так вот! В подвале… Говорят, ну полное впечатление, что тебя пытают! Жуткий палач со зверской рожей и красными ручищами… Щипцы всякие… Дыба там… Иглы ещё… – перечисляла она с горящими от восторга глазами. – Испанский сапог…Огонь… Раскалённое железо… Кровь! Кровищща, говорят, ручьём… Жуть!
Клара-Эмилия снисходительно улыбнулась. Ясно, что в подвалах замка установлены какие-то креативные аттракционы, которые поразительно реалистично имитируют пытки. Окатывают острыми, взахлёб, ощущениями, но при этом не причиняют особого вреда.
Фальшивые ужасы младшую принцессу нисколько не интересовали. Она предпочитала экстрим наяву – дайвинг, дельтаплан, горные лыжи. Заветной мечтой был прыжок с парашютом.
– А что особенно ужасно – так это, говорят, замуровывание в стену, – продолжала сестра. – Настоящими кирпичами! Темнота, вонь, дышать нечем…Крысы по ногам бегают и на тебя карабкаются… Пищат…Фу! Никто эту пытку до конца не прошёл!
Слабаки! Клара-Эмилия не сомневалась, что уж она-то прошла бы. Подумаешь – аттракцион!
Отправиться, что ли, с сестрой на вечеринку и доказать всем, а главное – себе? Ну уж нет! Фальшивые ужасы нужны тем, кто трусит рисковать по-настоящему. Вот и пускай себе развлекаются в своей малышовой песочнице. Прямо скажем, не очень-то завидная компания.
Клара-Амалия тем временем переключилась на собственную внешность.
– Правда ведь, кораллы на моей шее похожи на кровавые следы от зубов вампира? – заговорщически понизив голос, спросила она, придирчиво рассматривая коралловые капли на своей нежной коже
Клара-Эмилия только криво ухмыльнулась в ответ. Сказала бы она, что думает по этому поводу! Да нельзя – матушка не велит. Ну да, ну да. Ведь старшая сестра – девушка нежная, впечатлительная. Принцесса с тайной. Открой ей всю правду – сразу слёзы, истерика, глядишь и до нервного срыва недалеко.
Хотя, если разобраться, – раздули великий секрет из ничего, сделали из мухи слона. Не может же Милли всю жизнь так прожить, посреди недомолвок. Когда-нибудь придётся же ей узнать о своей … эмм… особенности.
А пока так. Карл-Людвиг, младший сын, особенный, потому что наследник трона. Клара-Амалия, старшая дочь, особенная, потому что … особенная. И оба они достойны повышенного внимания матери-королевы. Только Клара-Эмилия, средняя дочь – так себе, ничего выдающегося. Середняк он и есть середняк. Эх!
Удручённо вздохнув, юная следопытка мысленно вернулась от вчерашних сборов сестры на вечеринку к анализу сегодняшней ситуации.
Итак, Милли отправилась на вампирскую вечеринку вчера поздно вечером, а наутро заявила, что у неё пропало колье. Могла она потерять его на этой самой вечеринке? Вполне могла, ведь там, судя по отзывам, время проводят весело и бурно до самозабвения. Алкогольные коктейли, танцы до упаду, сногсшибательные приколы и креативные аттракционы-«пытки» в подвалах.
Море адреналина, как сказала сестра. Вот в этом море она могла фамильное колье и утопить. А потом испугалась наказания – ведь сбежала в полузапретный замок без спроса! – и решила заявить, что ожерелье само пропало прямо из её комнаты.
Но почему бедолага при этом ничего не рассказала сестре? Эх, не надо было отпускать её одну в этот мутный псевдовампирский замок! Хотя почему одну? Клара-Амалия отправилась на тусовку с друзьями – близнецами Гензелем и Гретель, отпрысками одного из старинных аристократических родов Лихтендорфа. К тому же близнецы бывали в сомнительном замке уже не раз, и ничего там с ними не случилось.
И, тем не менее, никто ведь точно не знает, что на самом деле происходит на этих закрытых вечеринках. Ну, кроме тех, конечно, кто на них побывал. А те, кто побывал, не обязательно будут обо всём рассказывать.
Из фильмов, украдкой просмотренных в интернете, Эми имела представление о жизни ночных клубов. Откровенный флирт, наркотики, секс в туалетных кабинках… А эти пресловутые «пытки»? Невольно приходит в голову мысль о связи с БДСМ…
От таких мыслей Клару-Эмилию аж передёрнуло. Неужели всё это может иметь хоть какое-то отношение к её нежной сестрёнке? О нет!
А что, если там ещё и какая-то магия замешана? Эми, конечно, не верила в такую ерунду, ну а вдруг? Ох, недаром же хозяин объявил себя потомком Дракулы и настаивает на своих трансильванских корнях!
Чем дальше юная следопытка разрабатывала версию о потере кораллового колье в загадочном замке, тем более жуткие черты она принимала.
При этом новая версия нисколько не противоречила основной, а наоборот, идеально в неё вписывалась. Если хозяина, этого самого карлу, за глаза даже называют Карлом, то пропажа колье на его территории может оказаться каким-нибудь злым розыгрышем. Типа карла у Клары украл кораллы. Не хочется даже представлять, что будет, если предполагаемый розыгрыш попадёт в интернет и жёлтую прессу…
Как бы то ни было, нужно срочно с поговорить с Милли! Принцесса-детектив вскочила было, чтобы немедленно бежать в комнату сестры. Но тут же притормозила, слегка простонала от досады и опять опустилась на стул.
Она вспомнила, что полчаса назад Милли отбыла вместе с матерью-королевой в соседнее государство-близнец Лихтенбург. Сегодня у крёстной старшей принцессы день рождения, и благовоспитанная девица вместе с матушкой просто обязаны поздравить именинницу лично.
А как же! Матушка ведь прямо гипертрофированное значение придаёт светским визитам в Лихтенбург, с которым Лихтендорф связан многочисленными и часто запутанными семейными узами. Торжество грозит быть долгим и подробным, значит, вернутся они не скоро.
Так что поговорить с сестрой можно будет только вечером. Какая досада! Между тем неуёмная натура принцессы- детектива требовала каких-то немедленных действий.
А что если вот прямо сейчас отправиться в этот псевдовампирский замок и реально разузнать, что там и как? Конечно, сама мысль в одиночку посетить предполагаемое гнездо разврата и разгула чёрной магии выглядела как минимум нелогично.
Да ерунда! Чем она рискует? Все знают, что Лихтендорф – место супербезопасное, здесь чуть ли не на каждом квадратном метре понатыканы камеры видеонаблюдения. И вообще, при нынешних технологиях слежения определить, куда она отправилась, будет совсем несложно. В случае чего.
