– Да, конечно, приезжай, – услышал Дима в ответ на свою просьбу голос мамы из телефона. После этого Дима собрал вещи, кинул спортивную сумку через плечо и захлопнул дверь, оставив Оксану в компании ноутбука и диктофона.
– А я давно говорила, что она тебе не пара! Что ты в ней нашел?! – принялась Елена Федоровна, мать Димы, судить Оксану, суетясь на кухне и накрывая на стол.
– И я рад тебя видеть!
– Рад он… конечно, рад, посмотри, она тощая, как не пойми кто, и тебя, видать, голодом морит. Ты посмотри на себя, как исхудал, – Елена Федоровна, справившись с обедом, оперлась на стол, посмотрела в глаза Димы и тяжело вздохнула, – как исхудал. Олег, выйди хоть с сыном поздоровайся! – крикнула Елена Федоровна в сторону комнаты с распахнутой дверью. Из комнаты доносился звук телевизора.
– Мне хотя бы пять минут можно отдохнуть? – недовольный Олег вышел на кухню и тут же сел за стол напротив Димы. – Чай сделай! – командным голосом обратился он к жене.
– Ну, рассказывай, что случилось, – Олег обращался к сыну, обнимая ладонью чашку чая. Взгляд Олега был холодным и безразличным. Усталость на его лице была не от тяжелой работы, которая присуща работягам. Усталость на его лицо нависла после множества лет жизни, которая не приносила радости. Олег был из тех людей, которые вечно жалуются на жизнь и не применяют каких-либо попыток что-либо исправить. В его проблемах были виноваты все: жена, сын, сосед, коллеги и даже правительство. Олег считал себя жертвой обстоятельств и сыну, который был одной из проблем, Олег, как всегда, был не особо рад. Олег давал множество советов, учил других, как правильно жить и как правильно поступать. Но свою жизнь он менять не торопился.
– Да что рассказывать, поругались и все тут. Я поживу у вас какое-то время?
– Отшила, значит?! Дожили! Бабы мужиков за порог выставляют.
– Ну, это ее квартира.
– И что, – нервно высказывался Олег, – что с того, ее квартира. Создали семью – живите, терпите, или так и будешь всю жизнь: чуть что – сразу к мамке. Баба должна знать свое место. Ты мужик или не мужик, в конце-то концов?
– Ну ладно тебе, Олеж… – вмешалась мама. – Хорош наседать. Ему и так крови попили. Ты лучше, сынок, расскажи, как у тебя дела на работе.
– Все хорошо, – врал Дима, который никогда не работал и жил за счет Оксаны, – мы, собственно, из-за этого и поругались. Я, видите ли, мало зарабатываю, а ей рестораны подавай и шмотки новые.
– А их сейчас ничего больше и не интересует, – так же нервно продолжал высказываться отец, – шмотки, телефоны и тачки, а еще на море надо свозить и желательно почаще, чтобы загар не успевал сходить. Вон, посмотри на Елену Федоровну, у меня ничего не было, когда мы познакомились, и живем как-то уже почти тридцать лет. И по заграницам никогда не были, зато сыты и здоровы. Ну и что, что не разбогатели, а нам оно и не надо.
Ты знаешь, Димка, найди себе девушку попроще, без всех этих требований и ожиданий. Баба должна на кухне и по дому хлопотать, а не по ресторанам таскаться.
– Я пойду в комнату, – Дима попытался уйти от неприятного разговора с отцом.
– Вот и сейчас ты бежишь, что за поколение. Уткнутся в свои телефоны, а до людей дела нет.
– Так же, как и ты в свой телевизор, – вставила Елена Федоровна. – Пусть отдохнет.
– Опять ты его жалеешь, – бухтел недовольный Олег.
Дима уже не обращал внимания на нарастающий скандал родителей, он ушел в некогда свою комнату, которая по-прежнему оставалась неприступной крепостью, которая ждала своего обитателя и оставляла свой мир нетронутым.
– Даже сумку с прохода не убрал, вырастила! – напоследок Олег упрекнул жену и ушел к телевизору.
* * *
– Нет и точка, – уверенно отвечал Сергей на предложение одного из директоров. – Мы не можем себе этого позволить. Я даже не буду выносить эту тему на обсуждение. Моя компания нуждается в компетентных сотрудниках, особенно на руководящих должностях. И директор производства, пусть даже это всего лишь одна из линий, в первую очередь должен думать об увеличении рабочих мест и о расширении штата за счет увеличения оборота.
– Но мы сможем увеличить оборот за счет автоматизации сортировочных линий.
– Тем самым сократив рабочие места?
– Да! Автоматизированная линия выгоднее! Техническое обслуживание требуется раз в квартал, да, оборудование довольно дорогое, но оно полностью окупится за полгода.
– Скольких людей вы планируете выгнать на улицу? Скольких людей вы планируете сделать безработными? Я думаю, что первым человеком, который оставит свое рабочее место, станете вы. Нет персонала, а значит, и руководитель не потребуется. Я думаю, что будет более выгодно заменить вас на достойного инженера. Иметь специализированного инженера в штате на окладе более выгодно, чем директора линии, который будет лишь посредником между мной и наемным инженером.
– Боюсь, вы меня неправильно поняли.
– Нет, это вы неправильно поняли, в какой компании работаете. На протяжении многих лет целью моей компании являлось сокращение безработицы. Если вы хотите автоматизированную линию, то прийти вы должны были с другим предложением. Мы могли бы развернуть еще одну сортировочную линию, совершенно новую, а не переоборудовать старую. Нанять инженеров и водителей, которые будут снабжать линию вторсырьем, укомплектовать отдел логистики и нанять обслуживающий персонал. Ну и к тому же бригада строителей, которая возведет линию на пустыре. Вот вам и рабочие места за счет увеличения производства. Выгонять мой персонал на улицу я не позволю никому. В ноябре вы должны запустить линию с полностью укомплектованным штатом, а также с выстроенной логистической цепочкой. Если вам это не под силу, то попрошу прямо сейчас оставить занимаемую должность.
– Но я никогда не руководил проектом…
– Я тоже никогда не руководил компанией, я в детстве банки собирал, – Сергей открыл бутылку воды, сделал несколько глотков, не наливая воду в стакан, и вернул бутылку на место, оставив пробку лежать на стеклянном столе. – Директорам направлений я лично доведу задачи и цели в течение двух дней по развертыванию новой линии. Собрание окончено.
Сергей не торопился покидать зал собрания, после того как все ушли, он еще долго сидел в одиночестве, склонившись над записной книжкой, делая записи и подсчеты, касающиеся нового проекта. Когда он поднял голову и посмотрел в окно, он обнаружил, что на город уже опускался ночной сумрак. Подумав о времени, Сергей посмотрел на наручные часы. «Одиннадцатый час», – немного разочаровавшись, прошептал Сергей и, захлопнув записную книжку, направился к выходу.
– Марина, опять я вас задержал, вам не стоило меня ждать, – обратился Сергей к преданной помощнице, которую он обнаружил в своей приемной.
Марина была предана своему делу, своей работе, для Сергея она была надежной опорой и всегда была в курсе всех дел и событий, которые разворачивались внутри и вокруг компании. Она с легкостью могла подменить Сергея на важных собраниях и переговорах. А Сергей с легкостью и с полной уверенностью доверял ей новые контракты и ведение проектов. Она даже имела право подписи от его имени, которым сам Сергей ее и наделил, заявив об этом вначале на внутреннем собрании, а затем и публично. И Марина в свою очередь пользовалась этим правом исключительно в интересах компании, ни разу не пойдя на поводу своих эмоций и амбиций. – Справедливости ради возьмите завтра выходной. Проведите время с детьми и с мужем. Думаю, они будут рады. Как у них, кстати, дела? Все хорошо?
– Да, все хорошо, растем, балуемся, – вспомнив детей, улыбнулась Марина, излучая присущее ей тепло.
– Дай бог, дай бог, – еле слышно сказал Сергей и направился к лифту.
Этаж пустовал в приглушенном свете ламп, тех, что ползли по потолку коридоров меж офисов. Офисы за стеклянными перекрытиями пустовали, так же, как и коридоры. В некоторых офисах виднелся свет мониторов и красных и зеленых лампочек всевозможного электрооборудования. Сунув руку в карман и не обнаружив там телефона, Сергей направился обратно в офис. Марина спешила к лифту.
– Вас подождать? – обратилась она к Сергею.
– Нет, езжайте домой.
Телефон дожидался на рабочем столе, где Сергей его практически всегда и оставлял. Сергей, подняв и разблокировав телефон, надеялся увидеть пропущенный звонок, но такого не оказалось. Он немного жалел о том, что не взял номер у Оксаны и не мог ей теперь позвонить. Ему хотелось продолжить их беседу прямо сейчас и больше никогда ее не переносить и не откладывать. «И секретарь уже ушел домой», – подумал Сергей, зная, что у секретаря мог остаться номер Оксаны. Сергей вновь посмотрел на часы и вновь пошел к лифту.
– Алло, Виталик, – спускаясь вниз, Сергей звонил своему водителю, – ты где? В машине? Надеюсь, не уснул? Да, немного задержался. Я уже спускаюсь. Да, отвезешь меня и поедешь домой.
– Ну теперь точно никого нет, – обратился охранник офисного центра к своему напарнику, заметив, как Сергей покинул здание, – ставь этажи на сигнализацию.
– Успеваешь на футбол, – обратился Сергей к водителю, вылезая из машины возле своего подъезда.
– Да, еще полчаса до трансляции.
– Ну и хорошо, извини, что задержал.
– Ничего страшного, работа есть работа, куда деваться.
– Ладно, езжай домой. Завтра в восемь! Хорошо?
– Как скажете! В восемь – значит в восемь.
– Добрых снов, Виталик.
– Добрых снов.
Проводив машину взглядом, Сергей сел на лавочку у детской площадки и закурил сигарету. Сергей не торопился домой, хотя на самом деле ужасно сильно хотел увидеть жену и детей, по которым он успел соскучиться за день. Взгляд самовольно скользил по окнам и пытался рассмотреть тени сквозь плотные шторы. Свет в квартире все еще горел, впрочем, это Сергея не удивляло. На его памяти не было ни одного вечера, когда его не дождались бы после работы. «И сегодня дождутся», – как-то неожиданно в голову Сергея закралась мысль. Во дворе среди домов стояла тишина, которую разбавили шаги молодежи под старой облупленной аркой, той, что давно нуждалась в косметическом ремонте. Где-то за домом пронеслась машина и резко затормозила, пытаясь не пропустить поворот. Кто-то, так же, как и Сергей, возвращался к своей семье после продолжительного рабочего дня. Машина появилась из арки и свернула на стоянку. Бросив взгляд на силуэт, вывалившийся из водительской двери, Сергей затушил окурок, положил его на землю у ножки лавочки и тут же закурил следующую.
– Алло, Марина, не разбудил? – Сергей, глядя на окна своей квартиры, торопился как можно быстрее завершить неотложное дело и наконец-то увидеть свою семью. – Простите, что звоню так поздно. Просто не хотел, вернее, не мог ждать до завтра. Я по поводу пустыря… да, на съезде… помните… да, именно… на юге… он самый. Что там сейчас? Пустует? А с бумагами все в порядке? И разрешение на стройку есть? Нету плана? Нет, котлован не понадобится, каркасное здание. Завтра сможете пройти все инстанции? Выходной? Да, точно! Я же обещал… отправьте все, что есть, мне на почту. Попробую сам разобраться… нет-нет, не надо, я обещал выходной – значит, выходной. И еще, Марина, не могли бы вы узнать, какая управляющая компания обслуживает наш район… Да так… урны возле лавочки нету. Узнайте, пожалуйста… добрых снов, Марина. Увижу завтра в офисе – уволю.
Сунув телефон в карман, Сергей затушил второй окурок и потянулся за первым, за тем, что лежал на земле. Сергей выбросил окурки в урну, в ту, что стояла у входа в подъезд, и исчез за металлической дверью.
* * *
– Да, – услышала Оксана женский голос из домофона двери подъезда.
– Здравствуйте, это Оксана, я вам звонила.
– Седьмой этаж, девяносто восьмая квартира, направо от лифта, – раздалось в ответ, и двери подъезда были разблокированы.
В небольшой уютной квартире Оксану встречала женщина в возрасте, лет пятидесяти. Стройная и ухоженная, которая явно пыталась выглядеть моложе, но морщинистые руки и седина у отросших корней в выкрашенных в русый цвет волосах ее выдавали.
– Проходите, – женщина указала на кухню.
Невзначай бросив взгляд в комнату, Оксана обратила внимание на порядок и на пустоту полок, на которых, как показалось Оксане, явно должно было стоять хотя бы что-то. Хотя бы цветок либо книга, ну либо фоторамка, пусть даже и пустая. На кухне тоже было убрано, даже сахарницы на столе не было. Столешница тоже была пуста. Все было убрано в шкафы. «Здесь явно не ждут гостей, – подумала Оксана. – Эти стены предназначены всего лишь для одного человека».
– Чай? – спросила женщина. – Присаживайтесь, не стойте.
– Нет, спасибо! Я ненадолго.
– Ну, больше мне нечего вам предложить.
– Ничего не надо, правда. Я хотела бы сразу приступить к так сказать интервью. Простите, как я могу к вам обращаться?
– Просто Вероника.
– Хорошо, а я Оксана, – Оксана включила диктофон и поставила его на стол.
– Прежде чем мы начнем, позвольте я тоже задам вам вопрос?
– Да, конечно.
– Зачем вам это?
– Простите?..
– Ваня давно умер, все про него забыли. В мире полно людей, у которых можно взять интервью и написать достойную интересную статью. Зачем вам это? Хотите быстро получить признание общественности – работайте в той сфере, которая более популярна, чем покойный писатель. Например взятки, коррупция, бизнес. А его даже при жизни никто не замечал, – и Вероника задумалась, – нет, неправильно, замечали, но не хотели. А после смерти даже те немногие, кто знал, забыли.
– А вы! Вы смогли забыть?
– … У вас, как я понимаю, есть заготовленные вопросы, давайте приступим.
– Хорошо. Я хотела бы начать с основного. Могли бы вы коротко рассказать, каким он был. Так сказать, описать его основные черты, характер, привычки, интересы.
– Он заботливый! Это и привычка, и характер, и интерес, – Вероника замолчала и улыбнулась. Она посмотрела в окно, ее взгляд был где-то далеко, не здесь, даже не в этом дне. Ее улыбка приятно согревала, а глаза блестели, словно в том самом окне она увидела нечто родное, с таким взглядом встречают любимых после длительного расставания. С такой улыбкой рассматривают старые фотографии, от которых веет уютом. Веронике явно было что вспомнить, хотя ее взгляд твердил об обратном, о том, что она вовсе не вспоминает, она живет этими теплыми чувствами, но не тоскливо, как это обычно бывает. Она хранит те дни как самые яркие моменты своей жизни. Оксане это нравилось, ей нравилось то, что человек напротив не заблудился в прошлом, ей нравилось то, что для Вероники все ее воспоминания были опорой и причиной просыпаться. По крайней мере, Оксане так казалось.
– Может, все же чай? – неожиданно выдала Вероника, прервав свое молчание.
– Нет, спасибо.
– Не стоит стесняться, вы должны попробовать, – сохраняя теплую улыбку, Вероника направилась к плите и подожгла конфорку. – Ваня не любит электрические чайники, – подчеркнула Вероника, поставив на плиту металлический блестящий чайник. – Пластик, – тут же уточнила Вероника, – он портит вкус чая. У Вани прекрасный вкус, запах пластика ему не нравится. Хотя, если честно, я не разбираюсь и ничего не чувствую, но Ване верю, поэтому никакого пластика. Это пуэр, – опять уточнила Вероника, достав из гарнитура сверток, и отломила кусок от спрессованной массы. – Ваня любит. Это его любимый чай и обязательно с орешками, – Вероника тут же достала из гарнитура небольшую миску с горстью орехов и две белых пиалы, вслед за пиалами на стол отправился небольшой чайник для заварки из обожженной глины. Кусок чая, предварительно размяв, Вероника бросила в заварник. К этому моменту на плите уже свистел чайник. Оксана с большим интересом наблюдала за тем, как Вероника заваривала чай. Вероника играючи управлялась с кипятком и с пиалами. Это было похоже на некую церемонию, но без необходимых предметов, скромная, далеко не восточная, но искренне гостеприимная чайная церемония.
– Попробуйте, – Вероника двинула по столу пиалу чая ближе к Оксане.
– Спасибо, – скромно поблагодарила Оксана и сделала глоток.
– Чувствуете этот карамельный привкус с оттенком чернослива? – радостно спросила Вероника, поднимая свою пиалу. Она уже сидела напротив Оксаны, оставив в покое посуду на краю стола.
– Да, что-то есть, – неуверенно ответила Оксана, не понимая вкус чая. Но вкус был действительно приятный, и Оксане чай понравился. – Вероника! Мы можем продолжить?
– Да, конечно, вы можете спросить все что угодно, хотя вряд ли я смогу рассказать достаточно, – Вероника по-прежнему улыбалась.
– Вы сказали, что он был заботливым, в чем это проявлялось?
– Ну знаете, это трудно. Нет, не так. После всего пережитого стало трудно. А с Ваней легко. Рядом с Ваней я маленькая девочка. Вредная, капризная и беззаботная. Ваня может решить любую проблему. Он такой… даже не знаю… сильный, уверенный, настойчивый, даже сопротивляться не хочется. Ты смотришь на него и думаешь лишь об одном: делай все, что хочешь, только будь рядом. Его не надо просить, он сам берет и делает.
– Он вас любил?
– Что вы, нет, или да, не знаю. Ах! Я поняла, вы, наверное, подумали, что я рассказываю про себя. Нет, я про всех. Он ко всем так относится. К каждому, кто ему дорог. Он заботится о каждом. Как мама, которая следит, чтобы все покушали. Странное сравнение, да?
– Нет, нисколько.
– Пейте чай, не стесняйтесь, я заварю еще, – прервала свой рассказ Вероника, – а вот я его люблю, – улыбка Вероники сменилась грустью и тоской, больше в окно она не смотрела, ее взгляд смотрел сквозь пиалу, сквозь стол и сквозь пол, сквозь все, что встречалось ее взгляду на пути. Она смотрела в бездонную пустоту, с которой ей теперь приходилось мириться и бороться. Теперь Оксана видела другую Веронику и понимала, что ее улыбка была борьбой и попыткой отрицать свою боль, свою утрату. Хватило ее ненадолго.
– Все хорошо? – Оксана попыталась поддержать Веронику добрым жестом, подалась вперед над столом, протянув раскрытую ладонь.
– Зачем вы пришли? Напомнить мне, каково это? Я и так помню. Я прекрасно помню каждый миг, абсолютно каждый, но я пытаюсь, я правда пытаюсь жить дальше. Но как-то не получается, все вокруг какие-то чужие и я чужая, я нигде не могу прижиться, я как дерево без корней, – Вероника замолчала и посмотрела на Оксану, внимательно, настойчиво, то ли нагло, то ли в поиске понимания и прощения. – Я не успела сказать ему о самом важном. А он ждал, я знаю, он был таким одиноким, но сильным, настойчивым, ему было трудно, но он не прогибался. Ему было важно, чтобы его хотя бы кто-то полюбил, кто-то помог, поддержал. Я знаю, я уверена. Он всем помогал и любил всех, потому что знал, как это важно. Можно было прийти, уткнуться ему в плечо, и сразу так спокойно, а у него такого плеча не было. Он много курил и много думал, когда я просыпалась ночью от того, что его нет рядом, поначалу это было как-то тоскливо, что ли, но потом я привыкла, он сидел на кухне, даже свет не включал, и курил одну за одной. Но он ничем не делился, все держал в себе. «Все хорошо, иди спать», – говорил он и продолжал сидеть. А я уходила, все хорошо – ну и ладно. Я не знаю, что его убило, но он умер задолго до того, как перестал дышать. Зато он был настоящим, у него была одна характерная черта: он умел радоваться, вам покажется, что это не так, но поверьте, он радовался по-настоящему. Тихо, скромно и без посторонних, ничего не выставляя напоказ. Когда он добивался чего-либо, в основном в своем творчестве, это было для него очень важно, он подходил ко мне со спины, обнимал за плечи и делал вдох какой-то удовлетворенный, насыщенный и тихо-тихо, чуть слышно шептал мне на ухо: «Я смог». Без фальши, без обмана, без выдавленной улыбки, он не кричал на всю округу, он просто радовался. Я так не умею, и вы вряд ли. У вас были вопросы, – переключилась Вероника и вновь улыбнулась, будто порыва грусти вовсе не было.
– Да, – Оксане стало некомфортно, чтобы настроить себя и собраться, Оксана сделала глоток чая.
– Вам заварить еще? – мило улыбаясь, спросила Вероника. – Ваня обожает этот чай, это его любимый.
Оксана поставила пиалу и насторожилось, ей стало немного страшно и неуютно. Только сейчас она обратила внимание на то, что Вероника рассказывает про Ивана то в настоящем, словно он еще жив, то, поддавшись боли воспоминаний, ведет свой разговор как и положено, упоминая покойного в прошедшем времени. – У меня больше нет вопросов, – щелкнув по кнопке диктофона, Оксана поднялась со стула. – У меня назначено еще две встречи на сегодня, так что мне пора бежать.
– Жаль, – разочарованно произнесла Вероника. – Пойдемте я вас провожу.
– Да, спасибо…
– Вы забегайте еще, – стоя в дверях, улыбалась Вероника, – посидим поболтаем, выпьем чая. У меня есть и другие сорта.
– Хорошо, обязательно загляну.
– Тогда до встречи?!
– Да! До встречи.
Дверь квартиры захлопнулась, но Оксана по-прежнему пребывала в небольшом замешательстве и в сожалении о том, что встреча не принесла ожидаемого результата. Ведь кто, кроме любовников, может хорошо знать друг друга. Но здесь был другой случай. И вновь Оксана возвращалась домой на такси, делая карандашом пометки на листе бумаги.
* * *
– Ты последние дни какой-то сам не свой! – Надя, жена Сергея, уложив детей, присела на диван рядом с мужем. – Давай рассказывай, я же вижу, что что-то случилось.
Сергей действительно последние дни был не в духе, на его жизни и на его семье это никак не отражалось, он продолжал дарить им любовь, заботу и внимание. По-прежнему торопился к ужину, но как и прежде не всегда приходил в положенное время. Он задерживался на работе и на лавочке у дома, выкуривая пару-тройку сигарет. Но его глаза, его взгляд словно о чем-то просили, и Надю это тревожило, она нуждалась не только в любви к себе, она нуждалась в спокойствии и в благополучии мужа, и устоявшийся в последние дни взгляд под строгими бровями мужа беспокоил ее не меньше, чем мысли Сергея, с которыми он возвращался к ужину.
Надя, подняв пульт с дивана, выключила телевизор.
– Все хорошо, просто немного устал.
– Как ты думаешь, меня такой ответ устраивает?
– А разве нет? – Сергей улыбнулся, обняв Надю за обнаженное плечо. Серая шелковая пижама на узких бретельках приятно прикасалась к телу, но рука Сергея была настолько нежна, что никакой шелк не мог сравниться с его прикосновениями. Таким Сергей был лишь только для одной женщины, для своей жены, все остальные считали его необразованным грубияном, и даже близкие друзья Нади не понимали, что она нашла в этом дворовом мальчишке. Впрочем, ни Сергея, ни саму Надю это не беспокоило. Они просто были счастливы, и наверное это тот самый случай, когда двое счастливы всем назло.
– Нет! – Надя улыбалась, навалившись на Сергея спиной, она рассматривала черный экран и стену, на которой висел телевизор, а Сергей навалился спиной на спинку дивана и смотрел на ту же стену, только с его лица улыбка вновь пропала, Надя не видела его лица в этот момент, но чувствовала, что Сергей вновь загрустил, по крайней мере, Наде казалось, что это грусть, чем именно это было, Надя не знала. – Либо ты мне все расскажешь, либо ты мне все расскажешь.
– По-моему, это один и тот же вариант…
– Правда? Ну, значит, вариант всего один, ты мне все расскажешь! Ну правда, Сережа, что случилось? – голова Нади склонилась на руку Сергея, а ладонь поползла вверх по предплечью.
– Несколько дней назад в моем офисе была молодая журналистка.
– О-о-о, ты наконец-то дал интервью, поздравляю. Но теперь все же давай обсудим то, что тебя беспокоит. Вряд ли поводом стало интервью.
– Это было не совсем интервью, она пишет статью про Ивана Александровича…
Надя, уже будучи в полулежачем состоянии, запрокинула голову и посмотрела на мужа, крепко прижав его руку к себе. – Ты скучаешь?!
– Безумно! Иногда нужен его совет, иногда поддержка, иногда просто присутствие. Да, я скучаю… Я закурю?
– Нет, только не здесь, если хочешь погрустить, я могу налить тебе выпить, но вонять в доме сигаретами не позволю.
– Не надо, спасибо… Пару дней назад один из директоров линии предложил автоматизировать процесс и уволить весь персонал. Я окружил себя не теми людьми. Естественно, я никого не уволил и не уволю, но знаешь, каждый присутствующий на собрании думал с позиции выгоды и никто не думал про людей. Я понимаю, что я один и бороться стало как-то трудно. Хотелось бы мне позвонить Ивану Александровичу, пригласить его на ужин, он сказал бы пару слов и стало бы как-то легче, но позвонить больше некому. И это страшно, как-то… я словно мозаика, твой пазл на месте, дети, мама – все на месте, а одного пазла не хватает. И вроде понимаешь, какой должна быть картина, но вот эта дыра покоя не дает. Хочется заполнить. Он многое для меня значил, и все, что у меня есть, все это благодаря ему. Вся моя компания – это памятник в его честь, каждый сотрудник получил работу благодаря ему. Кем бы я стал, если бы в тот вечер мы с ним не встретились? Наркоманом? Либо алкоголиком? Я даже не знаю, где он похоронен.
– Но ты устроил его похороны, ты оплатил все расходы, ты позаботился о том, чтобы его похоронили достойно.
– Я даже не попрощался. Мне не хватило сил, я не смог бы стоять у его гроба.
– Это нормально, потеря близкого – это большой удар, и все реагируют по-разному.
– Он вел меня за руку всю дорогу, каждый день, каждую минуту, на протяжении многих лет, и он мог, ему было трудно, но он находил силы, а я не нашел… Где мой телефон?
– Как обычно, валяется где-нибудь.
– Позвони…
Сергей шел на звук телефона, он лежал на столе на кухне, сбросив звонок от жены, Сергей вернулся на диван.
– Алло, Марина, – заговорил Сергей после продолжительных гудков, – не разбудил? У меня к вам есть просьба личного характера… это вообще не связано с работой… Помните Ивана Александровича? Отлично. Не могли бы вы найти место, где он похоронен… ну не знаю, обратитесь в ритуальные услуги, в похоронные агентства, в ЗАГС, в администрацию кладбищ. Где-то же должна быть информация. К знакомым наконец. Спасибо, Марина. Спасибо. Добрых снов.
– Может, позвонить Веронике?
– У меня нет номера, и адреса нет, где работает – тоже не знаю.
– Ну а Павлу Борисовичу?
– То же самое, ни адреса, ни номера.
– Понятно! Пойдем спать?
– Да, пожалуй, пора.
Когда Надя проснулась, Сергея уже не было дома. Сергей находился на объекте на другом краю города. Туда он отправился самым ранним утром, вытащив из постели телефонным звонком Виталика, своего водителя. Это была незапланированная поездка. Сергей проснулся рано, еще до восхода солнца, и не мог найти себе места. Он прекрасно знал, что необходимо отвлечься, что его настроение последних дней приносит дискомфорт и неудобства в родные стены, в семью и в особенности в глубину его любимой души, в мир, о котором он заботился прежде всего, Сергей боялся взвалить свои проблемы на Надю, и о том, что ей пришлось все выслушивать накануне вечером, Сергей искренне сожалел. Любимое дело всегда возвращало Сергея в привычный ритм. Понимание того, что он трудится на благо миллионов, понимание того, что его компания дает возможность тысячам людей по всей стране жить более достойно и благополучно, чем приходилось жить ему самому, всегда придавало Сергею сил и уверенности. В самые трудные времена, когда дела стремительно неслись вниз, к самому основанию, когда Сергею казалось, что все потеряно и ему никогда не удастся возвести свою собственную вершину, Сергей думал не о себе и не о том, как трудно ему сейчас приходится. Сергей думал о людях, о тех, чью жизнь он сможет изменить. Засыпая по вечерам с приходом тишины и просыпаясь утром в кресле от скрежета механизмов, в офисе, который находился на втором этаже на тот момент единственной сортировочной линии, Сергей пытался находить новые способы удержать свою компанию на плаву. Это было трудное время и для него, и для его любимой души, но Надя, как понимающая жена, лишь поддерживала Сергея и всячески пыталась ему помочь. Сергей практически не появлялся дома, в его офисе появилась раскладушка и постельное белье, которыми он в принципе даже не пользовался, он был в постоянных разъездах и в поиске инвесторов. А потом, когда после очередной встречи он возвращался в офис и подходил к окну, когда он с безнадежной мимикой смотрел вниз на простых работяг, Сергей вновь наполнялся силами лишь от одной мысли о том, что каждый сотрудник его компании может позволить себе плотный ужин. Эти мысли двигали Сергея вперед, он хотел, чтобы таких людей становилось как можно больше. И сейчас, прибыв рано утром на объект, Сергей думал лишь о том, скольких людей он сможет обеспечить работой, пусть даже десяток водителей, но Сергей знал, что важен каждый, он знал, что эта линия не для него и не для заработка, эта линия для того, чтобы как можно больше людей смогли позволить себе плотный ужин. На объекте уже появились бытовки для рабочих, некоторые из них уже были заселены и обжиты. Небольшой рабочий городок зарождался неподалеку от мегаполиса. Со своими законами и правилами, со своей грубой архитектурой, которая отражалась в ровных углах бытовок. Со своими небоскребами в целых два этажа все из тех же бытовок и со своими достопримечательностями, одной из которых был план строительства на огромном стенде, в углу которого была обозначена дата сдачи проекта. Сергей обратил внимание на цифры, которые гласили о том, что окончание строительства приходится на первое ноября. Сергея радовало то, что его слова были поняты правильно. Культурный центр здесь тоже был: курилка у крайней бытовки, конечно же, не совсем культурный, но люди там собирались. Был и спальный район, и даже фитнес-центр, кто-то из работяг успел смастерить турник между двух бытовок. А на отшибе в стороне от строительного городка стояло летнее кафе, местная столовая, которая пока что еще не была готова принимать гостей, но все говорило о том, что со дня на день местный шеф-повар приготовит свой фирменный ужин. Ну и, конечно же, как и в каждом городе, здесь была местная администрация, в которую входили начальник объекта, прорабы, мастера и бригадиры, чьи белые каски лежали на лавочке у одной из бытовок. В эту бытовку Сергей и направился, велев Виталику подождать снаружи.
– Сергей! Доброе утро, – гостеприимно восклицал седовласый бригадир с залысинами, торопившимися к макушке, оставляя возможность редкому волосу красоваться над морщинистым лбом, который в свою очередь не обошли стороной широкие возрастные складки. – В такую рань! Только вы немного рано, мы пока что обживаемся.
– А когда приступите?
– Так план строительства утвердят, и сразу приступим.
– А еще не утвердили? Вроде уже висит на стенде.
– Так он везде один и тот же. Мы можем начать лить сваи, но если проверка, вы же знаете, какие там штрафы. Поэтому ждем. Неохота подставляться.
Сергей полез в карманы брюк, обнаружив пустоту, он сунул руку во внутренний карман пиджака, но и там было пусто. Телефон опять где-то бесхозно валялся. – Номер Марины есть? – обратился он к бригадиру.
– А как же!
– Набери… – Сергей услышал несколько гудков, после которых последовал голос Марины и короткое «алло».
– Алло, Марина, это Сергей… да, доброе!.. А что у нас с планом на стройку… ну, на пустыре, мы обсуждали… Я? На почте? Точно, у вас же был выходной… нет, я ничего не сделал… да, я опять забыл. Когда сможете? А сегодня? Куда едете? На кладбище? Точно! Я опять все взвалил на ваши хрупкие плечи. Вот что! Давайте сегодня план, а все остальное перенесем на завтра. Тогда встретимся в офисе… постараюсь не забыть.
– Так что с планом? – бросив телефон на постель, бригадир закурил, Сергей поддержал идею и тоже прикурил сигарету.
– Завтра будет…
– Давно это с вами? – неожиданно для Сергея спросил бригадир.
– Что?
– Ну вот это вот, уныние!
– Заметно, да?
– Так вы же вон, всей своей физиономией кричите: «Что мне делать?!»
– Да я что-то Ивана Александровича вспомнил. Пройдет.
– Да-а-а, хороший был мужик.
– Ладно, Сань, пойду я, завтра план будет. Завтра тогда заеду, надеюсь увидеть сваи.
* * *
– Оксаночка, это мне? Так неожиданно… – Галина, мама Оксаны, удивилась букету, который протянула ей дочь по приезду в гости. – А что за повод?
– Да так, без повода, просто подумала, что тебе будет приятно.
– А мне цветы не полагаются? – шутил Семен, отец Оксаны, дожидаясь своей очереди обнять дочь.
– Нет, не полагаются, тебя я, как всегда, обниму и поцелую.
Семен достал вазу, пока Галина отправляла на стол чашки для чая.
– Кушать будешь? – спросила она дочь, щелкнув кнопку на чайнике.
– Нет, только чай, – отвечала Оксана, наслаждаясь уютом родительского дома.
На круглом столе, покрытом разноцветной скатертью, стояла ваза с конфетами и печеньем и большая ваза фруктов. Кухня была светлой и просторной, гостеприимной и заботливой. Такой же гостеприимной и заботливой, как и родители Оксаны. Отец Оксаны никогда не изменял своему стилю, даже дома он ходил в брюках и в рубашке. Всегда был гладко выбрит и причесан на бок с пробором. Стройный, подтянутый, даже немного спортивный, хотя к спорту пристрастия никогда не имел. Каждый раз, когда Оксана при встрече обнимала отца, она чувствовала аромат одного и того же одеколона. Этот аромат Оксана знала с детства. Этот одеколон отец брызгал ей на разбитые коленки и на ссадины. Мама Оксаны выглядела не менее стильно, но в ее стиле была какая-то домашняя простота. Велюровая коралловая туника доставала до колен, а ноги прятались в плюшевых закрытых тапочках с заячьими ушками. Она была хрупкой и стройной, ниже Семена, и на его фоне она выглядела беззащитной. Но рядом с таким мужчиной сила и не требовалась. Галине перевалило за сорок, и она была моложе своего мужа почти на десять лет, но разница в возрасте не помешала им построить крепкую и счастливую семью. Познакомились они в те времена, когда Галина поступила в институт. Семен тогда только начал преподавать и сразу же обратил внимание на скромную студентку с манерами, которые не присущи молодежи, вырвавшейся из-под контроля родителей. Но ни скромность, ни воспитание не смогли устоять перед настойчивым мужчиной, который знал, куда он идет и чего желает добиться в жизни. И Галина как раз оказалась той самой девушкой, расположения которой желал добиться Семен. Вскоре и Галина оказалась во власти чувств. Она даже не пыталась сопротивляться, ей было приятно находиться в обществе образованного молодого человека, который умеет принимать решения и брать на себя ответственность. Галина всегда восхищалась Семеном, и сейчас, спустя годы, когда все должно было раствориться под слоем бытовых забот, Галина продолжала смотреть на своего мужа все тем же влюбленным взглядом скромной студентки.
– А ты почему одна, почему без Димы? – продолжала Галина.
– Мы расстались, – в голосе Оксаны не было грусти и сожаления, ее голос говорил о том, что это был правильный поступок и именно поэтому сообщить об этом было очень легко, довольно просто, без каких-либо сомнений. В голосе Оксаны можно было уловить немного гордости за то, что это наконец-то свершилось.
– Прямо расстались? Или, как это сейчас модно, взяли паузу? – уточнила мама.
– Расстались.
– А что случилось? Вроде парень такой видный, аккуратный, воспитанный. Может, еще помиритесь?!
– Ну так получилось.
– Галь, чайник закипел, мне кофе, пожалуйста, – перебил разговор отец. – Захочет – сама все расскажет. Не хочет – не надо, ее дело. Не лезь в ее личную жизнь. А то хорошей тещи из тебя не выйдет. Да, дочь? – отец подмигнул Оксане.
– Да! – Оксана улыбалась отцу, понимая, что он всего лишь шутит и ни в коем случае не хочет обидеть маму.
– Вот видишь! Оксанка на моей стороне. Галь, ты вспомни свою маму, она же была против наших отношений, но ты ее не слушала и поступала так, как считала нужным. Ты счастлива?
– Конечно.
– Вот и Оксанка тебя слушать не станет, а будет строить свою жизнь, для себя, чтобы ей нравилось! Помирятся – помирятся, нет – ну, значит, нет. Главное, чтобы счастлива была. И будет счастлива, вот увидишь. Масло подай, пожалуйста, печенье намазать. Ты лучше расскажи, как дела продвигаются, – обратился отец к Оксане, – статья пишется?
– Пишется, только медленно, мало информации.
– А у Сергея была? У мусорного этого олигарха, он хорошо общался с Иваном Александровичем.
– Была, но… пап, он какой-то странный. Не в смысле псих, наверное наоборот. Слишком уверенный, слишком настойчивый, слишком открытый, вот какой-то во всем такой слишком искренний. Без притворства. Знает, чего хочет. В общем, он сказал, что для начала мне надо сменить имидж, а потом он даст мне интервью.
– Это нагло, – подметил отец.
– А может, честно, – возразила Оксана, – человек говорит о том, о чем думает, и не пытается все это как-то скрыть под пеленой всевозможных намеков, это честно, когда человек не пытается искать отмазки и оправдания. Он мог бы просто отказать, потому что ему не нравится, как я выгляжу, но он сказал честно: поменяйте имидж и мы продолжим. И тем более это надо не ему, а мне. Давно пора сменить гардероб, а то выгляжу как бабка.
– Брось, дочь, ты у меня красавица, одежда ведь не так важна.
– Да, пап, потому что я твоя дочь и для тебя я всегда самая-самая. Парни, глядя на меня, вряд ли думают так же, как и ты. Вот посмотри на маму, ты же хочешь, чтобы она всегда оставалась красивой? Как мужчине тебе это важно. И все парни так же, как и ты, хотят видеть рядом с собой ухоженную девушку, а не замухрышку какую-нибудь вроде меня.
– У тебя кто-то появился и ты пытаешься ему понравиться?! – радостно вставила мама, опустив чашку чая на блюдце.
– Нет, мам, я не пытаюсь кому-то понравиться, я уже сказала, что Сергей выдвинул, так сказать, ультиматум. Я встречаюсь с его стилистом, он подбирает мне образ, и только после этого он даст мне интервью.
– То есть Сергей за тобой ухаживает!
– Мама!
– Галя, еще раз говорю, не лезь в ее жизнь, – повторил Семен уже более настоятельно, но по-прежнему без упреков. – Ну а ты, дочь, что думаешь?
– Пока что думаю.
– Ну ладно, а у Вероники была?
– Была!
– И?
– Да ничего особенного, просто посидели, поговорили, и я ушла. Она какая-то немного того.
– В смысле того?
– Не знаю, как объяснить, по делу ничего не рассказала. Больше плакалась на жизнь или не на жизнь. Не знаю, просто, наверное, ей трудно общаться на такие темы. В общем, я ушла.
– Павел Борисович?
– Пока что не встречались, назначили, перенесли и снова перенесли, а потом отменили. Вроде снова договорились, но не знаю, возможно, ему опять будет некогда.
– Зачем тебе эта статья, что ты в нем нашла в этом писателе? – разворачивая конфету, спросила мама.
– Ну не знаю, – на лице Оксаны появился характерный румянец, который сопровождался любознательной ухмылкой, во взгляде Оксаны читался бескрайний интерес, словно она отправляется в дальнее путешествие, бороздить моря и открывать новые земли. – Он интересный, загадочный, даже, наверное, неразгаданный, покрытый тайнами. Он даже сейчас, когда его не стало, продолжает притягивать внимание. Вот и мое притянул. Он как достопримечательность, весь город его знает, но кем он был, так никто и не разгадал. Что-то шепчутся, гадают, выдумывают, скоро легенды появятся. Мама! Он всем интересен, не только мне, даже тебе, я уверена.
– Знаешь что, дочь, – отец допил кофе и аккуратно складывал блестящую обертку от конфеты в шелестящую гармошку, – я его не знал, но наслышан такого, что можно не один триллер снять. Что я думаю о твоей статье, мне было бы ужасно интересно ее прочесть, и не потому, что это твоя первая статья, и не потому, что ты моя дочь, а потому, что она про Ивана Александровича. Так что… я жду, когда статья выйдет в свет. И ты так и не сказала, ты к нам с ночевкой или только на чай?
– Наверное с ночевкой.
– Вот и правильно, что ты там одна будешь сидеть в своей квартире. Пойдем кино какое-нибудь хорошее поищем. Галь, фрукты с собой прихвати, нам всю вазу! Да, дочь?!
– Да.
– Знал бы, что сеанс намечается, купил бы попкорна.
Это была та самая дружная сплоченная семья, та семья, которая и в горести, и в радости. Та семья, в которой все проблемы общие и праздники для всех. Та семья, которая проводила вечера за просмотром хороших фильмов, равноправно валяясь на диване, и домашние хлопоты были для всех. В этой семье любили, уважали и прислушивались. И сегодня мама не осталась на кухне намывать чашки после посиделок, если отдыхают все, то отдыхает и мама. А утром, когда мама вернется к посуде, все в равной мере приступят к домашним хлопотам, и даже декан, закатав рукава своей белой рубашки, возьмет в руки пылесос.
