Потом Галю осматривали врачи, делали анализы, собирали анамнез. Затем с подозреваемой работал психиатр. Рутина, за которой стоят человеческие жизни.
Галину, находящуюся в странном опустошённом состоянии, поместили в камеру предварительного содержания. А Скочилова сидела в своём кабинете и усердно заполняла бумаги. Иногда Анна отрывалась от экрана компьютера и смотрела в окно. Там разыгралась настоящая непогода. Часы показывали, что официальный рабочий день закончился полтора часа назад. И ей следовало уже быть дома. Проверять уроки у Леры, греть вчерашний суп и спрашивать мужа о его работе.
Анна вздохнула и ещё быстрее застучала по клавиатуре. Может быть, она успеет хотя бы пожелать дочке спокойных снов.
Глава 3
– А Катя могла уйти с незнакомым человеком? – спросила Анна.
– Нет, нет. Я ей столько раз говорила, что нельзя этого делать. Она не могла ни с кем уйти сама! – Вика была на грани истерики.
Наступило утро следующего дня, а женщина ещё даже не ложилась. Никак не могла заставить себя ни отдохнуть, ни что-нибудь съесть. Она ставила чайник на плиту, включала конфорку, дожидалась, пока вода начнёт кипеть, и выключала. От одной мысли о еде, Вику тошнило.
Её дочь не ночевала дома! Катя была где-то за пределами квартиры, вне их маленького уютного мира, который оказался способен рухнуть в один момент. Семён пришёл домой в четыре утра. Его сопровождал высокий широкоплечий мужчина, представившийся Павлом.
– Вам нужно отдохнуть, – сказал Бес. – мы делаем всё, что нужно. Ребята сейчас сменятся и мы расширим круг поисков.
Семён рвался из дома. Он тоже ничего не ел, хотя Вика сделала бутерброды и пожарила яичницу. Лёгкая готовка на какое-то время сняла тревогу за дочь. А потом чувство вины за то, что позволила себе отвлечься на намазывание куска батона сыром, нахлынуло до дрожи в коленях. Виктория упала на табурет, закрыла глаза руками. Слёзы больше не текли, остались только сухие судорожные рыдания, не приносящие облегчения.
Ветер стих, но температура понизилась ещё на пару градусов. На улице стало неимоверно холодно. Головы прохожих были окутаны паром от дыхания. Воздух застывал в носу, примораживая тонкие волоски. Иней украшал ресницы, усы и бороды тех, кто так или иначе оказывался вне помещений.
И где-то там была Катя! Маленькая девочка, которая не вернулась домой с прогулки.
Когда в дверь коротко позвонили, Вика вздрогнула. Она попыталась подняться с табурета, но тут же обессилено села снова. Семён вскочил с кухонного дивана и в два шага оказался у входной двери. По пути мужчина ударился бедром об угол, но ни на секунду не остановился. Он широко распахнул двери, ожидая увидеть кого-нибудь из волонтёрского отряда, приведшего Катю домой.
– Следователь Следственного комитета Анна Валерьевна Скочилова, мне поручено вести дело вашей дочери, – представилась миловидная женщина, стоящая на пороге. – Это майор Дмитриев, районный отдел. Мы можем войти?
Переваривая услышанное, Смирнов сделал шаг назад, пропуская пришедших.
– Вы будете искать Катю? – Виктория обнимала себя, пытаясь унять нервную дрожь.
– Где мы можем поговорить?
Анна внимательно следила за поведением родителей. Как бы жестоко это не звучало, но именно они первые подозреваемые. Близкие люди всегда были, есть и будут таковыми. Практика показывала, что в большинстве случаев так оно и оказывалось.
Получив это дело, Скочилова готовилась увидеть семью на грани развода, где родители, больше для того, чтобы насолить друг другу, чем из искренних чувств, делят ребёнка. Подобные псевдопохищения ей уже доводилось расследовать. И правда всплывала после первого допроса.
Но ни жена, ни муж Смирновы не были похожи на великих актёров, разыгрывающих переживания. Впрочем, Анна не торопилась делать выводы на основании первого впечатления.
– Идёмте сюда, – Вика кивнула на кухню.
– А мы с вами в комнату, – перехватил Семёна Дмитриев.
Нет, как следачка, Скочилова иногда бывала нормальной. И кое с чем Александр готов был безоговорочно согласиться.
– Давайте не будем терять время, – сказала Анна Валерьевна, встретившись с оперативником. – Я допрашиваю Смирнову, вы её мужа.
Дмитриев кивнул.
– Подробно, но без лишнего давления, – наставляла Анна, поднимаясь по лестнице. – Постарайтесь избегать вашего любимого обвинительного тона.
– Разберёмся, – пообещал майор, глядя на бёдра Скочиловой, шедшей чуть впереди.
Его вообще не должно было быть на этом деле, но подлец Кузнецов этой ночью оказался в больнице с приступом аппендицита. И теперь вместо заслуженного выходного, Дмитриеву приходилось снова выслушивать эту выскочку. Кто вообще додумался пускать баб на такую работу?
***
Люди устали. Люди замёрзли и вымотались как физически, так и морально. За долгие часы поисков Кати Смирновой были проверены километры улиц и дворов. Листовками с объявлением о пропавшей девочке уже оклеили район и вокзалы. Недовольные слесари из аварийных бригад помогли с подвалами и чердаками.
Кати нигде не было. Григорий потёр лицо, чтобы хоть как-то взбодриться.
– Кофе будешь? – спросила Лялька.
– Давай. Тошнит уже от него, но давай.
Кофе принесла какая-то бабушка.
– Я-то сама искать не могу, – говорила пожилая женщина, передавая Ляльке объёмный пакет. – Внук показал, как в интернет заходить. Так я с подружками теперь так общаюсь. А тут смотрю объявление про Катю. Прям в нашем районе. Подумала, надо ребятам горячего принести.
– Спасибо! – искренне поблагодарила Лялька. – Вы сами до дома доберётесь? Может, вас подвезти? Холодно.
– Не надо, не надо, деточка. Вы лучше ребёнка ищите. А мне тут через два дома пройти.
Оля забыла даже спросить, как бабушку зовут. В шестом часу морозного утра мозг работать без допинга отказывался напрочь. В пакете оказался старенький термос с кипятком, чайные пакетики и несколько пачек печенья.
Дашичев, грея руки о кружку с крепким кофе, прикрыл глаза. Мысленно представил себе карту района – они расширили круг поиска уже почти в два раза.
– Григ, чё думаешь? – осторожно спросила Лялька.
– По-разному думаю, – не открывая глаз сказал Дашичев. – С одной стороны, раз мы до сих пор её не нашли, значит, она может находится у кого-то дома. Это тоже и хорошо, и плохо. Потому что не понятно, с какой целью кто-то держит у себя ребёнка. То ли в гости удрала, а родителей не предупредила. То ли её силой увели.
– Родственников-то проверяли?
– Полиция должна пройти. Нам ведь никто информацию не даст такую.
– А с другой стороны? – после недолгого молчания спросила Оля.
– А с другой стороны всё плохо, – вздохнул Григорий, открывая глаза. – Если мы не нашли Катю где-нибудь в подъезде или хоть в каком-то тёплом месте, значит она всю ночь пробыла на улице. Сейчас минус двадцать четыре показывает. Сама понимаешь, что может произойти с ребёнком в такую ночь.
Шансы на благополучный исход у тех, кто вынужден провести ночь на лютом холоде, практически равны нулю. А если есть ещё какие-то повреждения, то и вовсе минимальны. Только чудо может спасти человека, оказавшегося в таких условиях.
– «Муха-четыре» штабу, – ожила рация.
– Штаб на связи! – Лялька почувствовала, как поднялся адреналин в крови. – Что у вас? Нашли?
– У нас тут пьяный мужчина в сквере. Идти сам не может, в неадеквате немного, – прошипела рация. – Организуй «скорую», у него, походу, пальцы на ногах обморожены.
– Поняла тебя. Адрес кидай, – Лялька перевела рацию на приём.
Григорий наблюдал, как действует координатор. Без суеты приняв сообщение от «Мухи-четыре», Оля связалась со «скорой помощью» и чётко рассказала о произошедшем. Сигнал приняли, машину отправили. Ребята из отряда спасли чью-то, может быть, глупую жизнь, не дав замёрзнуть.
Ещё троих загулявших прохожих этой ночью развезли по домам экипажи, вышедшие искать Катю. «Муха-три» и «Муха-десять» помогли вытянуть несколько автомобилей, застрявших в быстро наметённых сугробах. «Муха-семь», в состав которой входил вышедший на пенсию полицейский с позывным Мент, шугнули толпу гопников, пристававших к двум девушкам, торопящимся домой.
Сделано много, но основная цель поиска – девочка Катя Смирнова – неизвестно где. Дашичев вздохнул. Людей нужно отпускать. Девять часов утра, кому-то пора на работу, кому-то нужно отдохнуть. Всем нужно согреться и набраться сил.
– Сколько сейчас экипажей в патруле? – Дашичев отставил пустую кружку.
От выпитого кофе начинал болеть желудок. Но сон немного отступил. Хотя Григорий точно знал, что это ненадолго.
– Сейчас пять машин. Это ребята, которые с самого начала подключились, – сверившись со своими записями, ответила Лялька. – В группе отписались некоторые, что начнут подъезжать за задачами. Спасатели обещали привлечь кинологов.
– Собаки – это хорошо, – кивнул Дашичев. – Только вряд ли они после такого снегопада что-то найдут.
Лялька потянулась. Целая ночь в штабе давала о себе знать – мышцы затекли, в голове шумело от кофе и бесконечных переговоров, перед глазами цветными полосами пролегали трэки маршрутов, по которым ходили «Мухи».
– Иди домой. Тебе отоспаться надо, – сказал Григорий.
– Сейчас Линар приедет и сменит меня.
– Отлично. Я на пару минут глаза прикрою.
Дашичев поёрзал на кресле, закутался в куртку, склонил голову к подголовнику. Чернота сна буквально всосала в себя его сознание, выключив из реальности за секунды.
– Приветик! – радостный бодрый голос, казалось, заполнил весь салон «Газели».
Громко хлопнула дверца, успев пропустить внутрь морозный воздух. Дашичев усилием воли разлепил глаза.
– Привет, – сказала Лялька, пытаясь вспомнить, что это за девушка.
– Марго? – чуть хрипло произнёс Григорий. – Ты чего здесь? Я же вас с Костиком по домам отправил.
– Ну, Костик-то дома. А я переоделась и снова к вам!
На этот раз девушка действительно подготовилась. На ней был яркий лыжный комбинезон со светоотражающими вставками и тёплые ботинки на толстой подошве. Зимняя шапка с двойным отворотом идеально сочеталась с цветом её голубых глаз.
– Ты же блогер? – спросила Лялька.
– Блогерка, – поправила Марго.
– И в чём разница?
– Ну, блогер – это мужской род, а блогерка – женский.
– Звучит странно, если честно.
– Это феминитив, – Марго чуть надула губы. – Я за права женщин. Современность диктует такие условия. Мы должны заявить о себе миру. Мы не требуем равных прав, мы их просто берём.
– Понятно, – кивнула Оля, хотя все эти лозунги для неё ничего не значили.
– Григ, а можно я с тобой сториз запищу? Ну или прямой эфир? – переключилась на Дашичева Марго.
– В смысле? Интервью что ли? – Григорий провёл рукой по волосам.
– Ну типа того.
– Давай не сейчас? Вот найдём девочку, отоспимся и тогда пожалуйста.
– Но ведь это уже не будет нон-фикшн.
– Что?
– То, что происходит здесь и сейчас, – пояснила Марго. – Фолловерам интересна жизнь, как она есть. То, за чем можно следить нон-стоп. Интерактив. Саспенс. Вовлечённость аудитории в креатив. Понимаешь?
Григорий не понимал. Марго создавала слишком много суеты и шума. Но сейчас, в такой критической ситуации, любой человек, любая помощь была жизненно необходима. Прогнать её вместе с её фолловерами, значит создать нехороший прецендент. Плохую репутацию. А Дашичев считал, что плохую репутацию он себе создать ещё успеет.
– Так, сейчас новые ребята подъедут. Мы тебя к кому-нибудь в экипаж определим. Ты, конечно, можешь снимать, фотки делать. Но в рамках. Ага?
– Норм, – радостно кивнула Марго.
– А скажи, как тебя в сети найти? – Лялька вошла в свой аккаунт.
– Ну смотри, – Марго склонилась к координатору, уверенно тыкая пальчиком в экран смартфона.
***
– Виктория Олеговна, запишите контакты всех, кого можете вспомнить, – Анна пододвинула женщине чистые листы и ручку. – С кем Катя общалась. Ваших знакомых, которых Катя знала, с кем могла пойти.
– Вы думаете, кто-то мог забрать Катю? – женщина подняла на следователя заплаканные глаза.
– Это часть проверки, – уклонилась от правдивого ответа Скочилова.
В первую очередь – всегда – подозреваются родные. Потом те, кто был в окружении потерпевшего. Но пугать Смирнову сейчас – означало трату времени на пререкания и ненужные споры.
– Скажите, никто в последнее время не уделял Кате излишнего внимания? Подарочки передавал, спрашивал о её жизни?
– Нет, – пожала плечами Вика. – На работе мы с девочками, конечно, обсуждаем детей. Но ничего такого.
Красивым почерком Вика выводила имена и телефоны. Это занятие на какое-то время отвлекло её от тяжёлых мыслей.
***
– Давайте честно, жене изменяете? – спросил Дмитриев.
Они с Семёном сидели в крохотной гостиной. Полицейский наблюдал за Смирновым, улавливая перемены в поведении. Если нужно будет, майор сможет его прижать.
– Причём здесь это? – Семён смотрел на свои руки, сцепленные в замок.
– Значит, было, – определил Дмитриев. – Зазноба твоя от тебя чего хотела? Чтобы семью оставил? К ней ушёл? Вопросы неудобные задавала?
– Я не понимаю.
– Что ты мнёшься, как бумажка в кармане? Будь мужиком!
– Это ничего не значит, – Семён старался говорить тише, исподволь поглядывая на коридорчик, что вёл в кухню.
– Она ничего не слышит, – Дмитриев уловил его взгляд. – С женой твоей сейчас наша следачка работает. Ей времени нет прислушиваться. Рот раскрывай и отвечай. Там твою дочь ищут.
Смирнов шумно вдохнул, сжал пальцы сильнее:
– Пару раз было.
– С одной?
– Да.
– Чё бабе наобещал, чтобы дала? Разведусь-женюсь?
– Нет, – Семён вскинул взгляд на оперативника. – Я Вику люблю. Это так было… несерьёзно. Интрижка. Чтобы освежить отношения.
– Ясно, пару раз перепихнулся на стороне. Давай дальше. Давно это было? Как расстались?
– Летом ещё. Нормально расстались. Я ей перестал звонить – и всё.
– Телефон потёр уже или про запас оставил?
Дмитриев уставился на Смирнова. Чувство вины за измену было написано на лице Семёна. Он сжимал губы, морщил лоб. Потом, решившись, вынул из кармана смартфон, нашёл контакт и протянул оперативнику.
***
– Знаете, – Вика протянула Скочиловой исписанный листок, – мне стыдно, но я молюсь, чтобы Катю сбила машина.
Анна подняла глаза на Викторию. Смирнова была в отчаянии, с этим не поспоришь. Но такие слова матери пропавшей девочки не могли не настораживать.
– Да, я понимаю, что это звучит чудовищно и нелепо. Но лучше пусть так. Пусть ДТП, пусть переломы, пусть долгое лечение и реабилитация. Но я не вынесу если… если Катя… если её найдут мёртвой…
Слова застревали в её горле, царапали. Виктория судорожно втягивала воздух, как будто в кухне было недостаточно кислорода. Щёки её моментально покрылись неровными красными пятнами, из воспалённых глаз снова потекли слёзы, хотя казалось, что их уже не осталось за прошедшую ночь.
Анна встала, взяла с открытой полки стакан и налила воды из чайника. Протянув воду Смирновой, следователь заставила её выпить. Руки Вики дрожали, край стакана ударялся о зубы. «Лучше если Катю найдут мёртвой, чем не найдут совсем» – подумала Скочилова, но не стала говорить об этом вслух.
– К сожалению, ДТП маловероятно, – сказала Анна. – Если бы Катю действительно сбила машина, не могло не остаться свидетелей. Мы всё-таки не в глухом селе живём и автотрафик у нас довольно большой. Даже несмотря на такую погоду. Кто-то что-то всё равно заметил бы. Опять же, все пункты «скорой помощи» и больницы были проверены в первую очередь.
– А морги? – Смирнова протянула руку и сжала ладонь Анны.
– Их тоже проверили. Поверьте, если бы девочка оказалась там, мы бы разговаривали по-другому. И не здесь.
– Скажите, Катю ведь найдут?
Анна промолчала. Как мать, она хотела успокоить сидящую напротив женщину. Утешить. Пообещать, что с её Катей не случится ничего плохого и совсем скоро она сможет обнять дочь. Но как следователь, Анна просто не имела на это право.
– Скажите, у вас самой или у вашего мужа в последнее время не случалось конфликтов? С кем-то на работе. Или с родственниками? Какие-нибудь судебные тяжбы, споры из-за наследства?
– Нет, – помотала головой Виктория. – Ничего такого. У нас обычная семья.
– Может быть, вы имеете доступ к каким-нибудь важным документам? Или ваш муж. Кто-то может попытаться надавить на вас через ребёнка?
– Сеня автослесарь. А я в бухгалтерии торгового центра работаю. Что с нас взять?
***
– «Бабки» у вас есть? – спросил Дмитриев, скидывая номер телефона бывшей любовницы Смирнова капитану Медведеву.
– Надо заплатить, чтобы вы искали Катю? – Семён оглядел гостиную. – Машину могу продать. Лимона полтора выйдет. Но это не быстро. Надо хотя бы день…
– Стоп! Хватит тараторить не по делу, – остановил его Александр. – Искать твою девчонку мы будем бесплатно, мы ж не звери. И лучше вообще такое больше не говори нигде. По-разному может получиться.
– Тогда я не понимаю, – развёл руками Смирнов.
– «Бабки» у вас есть в семье? Может кто-то в долг просил, а ты не дал? Или из друзей, приятелей, родственников есть кто-то, кто на игре сидит? Или в долгах постоянно? В кредитах? К кому-то коллекторы ходят? Думай, давай.
Пока Семён сосредоточенно соображал, морща лоб и загибая пальцы, Дмитриев осмотрелся. Обычная малогабаритная трёшка. Из гостиной две двери в спальни. Обстановка не старая, но и телевизору явно больше пяти лет. Обои можно было бы то же поменять. На стене в рамках семейные фотографии. Скромная мебель. Торшер из сетевого магазина. Небогато.
– Дядь Федя, – сказал Смирнов. – Он алкаш и у него постоянно нет денег.
– Где живёт? – встрепенулся Дмитриев.
– С соседней области, в селе Самойлово.
– Мимо. Не приедет твой дядька, девчонку ради выкупа похищать.
***
– Ребят, а почему у вас такие позывные? Это потому что вы пара? – Марго шла следом за мужчинами из «Мухи-восемь».
Долговязый Чип от неожиданности резко остановился и блогер почти на него налетела. В парке кроме них работала ещё одна группа, проходящая маршрут с другой, дальней стороны.
– «Муха-восемь», работаю на отзыв, – сказал в рацию Дейл, пропустивший мимо ушей вопрос Марго.
Сложив ладони рупором у рта, Дейл как можно громче закричал:
– Катя!
Короткое эхо. Вспорхнувшие с веток перепуганные воробьи. Затрещала сорока, улетая подальше от шумных людей.
– Так вы мутите или нет? – не отставала Марго.
– Помолчи, пожалуйста, – сказал Чип.
– Катя! – повернувшись на девяносто градусов, прокричал Дейл.
Снова тишина. Мужчина развернулся в противоположную сторону и повторил зов. Где-то далеко залаяла собака.
– Чип и Дейл, потому что спешим на помощь, – сказал Дейл, обходя Марго и напарника.
– Круто!
Блогер отстала от поисковиков, поправила шапку и включила телефон.
– Привет, мои хорошие! Я снова вышла на поиски пропавшей девочки. Ничего не могу с собой поделать, так хочется помочь найти малышку. Сегодня со мной два замечательных человека. Они помогают искать ребёнка. Их имена вам ни о чём не скажут. Сами себя эти парни называют Чип и Дейл. Правда крутые ники? Ставьте лайк, если вам тоже нравится.
Марго оглянулась на ушедших вперёд мужчин. Повернулась к смартфону и, многозначительно улыбаясь, сказала:
– Они, конечно, скрывают, ведь в нашей стране такое не приветствуется, но эти двое не только вместе работают в волонтёрском отряде. Их связывают более крепкие отношения. Если вы понимаете, о чём я хочу сказать. Пишите в комментах, что вы думает по этому поводу. Мне действительно важно ваше мнение.
– Марго! Не отставай, – крикнул Чип, заметив, что девушка не идёт за ними.
– Иначе ты потеряешься и придётся искать и тебя то же, – добавил Дейл.
***
Лялька дремала над своим смартфоном. Она пролистывала ленту публикаций Марго и никак не могла сообразить, что ей в них так не нравится. Вроде всё хорошо – активная девушка, красивые картинки, текст, написанный без ошибок. Но что-то цеплялось за подсознание, вызывая то ли тревогу, то ли какую-то неприязнь.
– Я устала, – пожаловалась Лялька.
– Все устали, – отозвался Дашичев, полулежащий на сидении. – Что «Мухи»?
– Почти весь парк перекрыли, – взглянув на треки, высвечивающиеся на карте, ответила Лялька.
– Не нравится мне это. Неспокойно.
– А я всё ещё надеюсь, что она у какой-нибудь подружки осталась ночевать. Родителям не сказала, чтобы не заругали. Или наоборот – убежала, потому что ругали.
– От полиции нет информации?
– Нет. Сказали только, что дело возбудили и к нам должен кто-то от них прийти с вопросами.
– Ну это понятно. У тебя кофе ещё есть?
– Холодный.
– То, что нужно, – криво усмехнулся Дашичев.
За дверцей штабной «Газели» тихо выругались, а потом постучали.
– О, Линар! – Лялька с трудом открыла примёрзшую дверцу.
– Привет, – худой парень в очках с большими диоптриями быстро влез внутрь. – Обожаю зиму!
С этими словами он снял очки, линзы которых в тепле моментально запотели. Беззащитным взглядом Линар уставился на размытое пятно, в которое превратилась Лялька:
– Рассказывай.
***
– Чип, а почему вы называетесь «Мухтар»? Это в честь собаки-полицейского из старого сериала? – Марго пыталась снимать на ходу, поэтому картинка немного подрагивала. – Мой папа любит смотреть про такое. Прям за уши не оторвёшь. Только поэтому у них дома ещё есть телевизор.
Чип, осматривающий пространство с правой стороны, оглянулся через плечо на девушку. От её трескотни начинала болеть голова. «Ну, Григ, ну я тебе припомню», – подумал Чип.
Парк был старым и деревья с момента посадки успели разрастись в приличный лес. Голые кроны переплетались высоко-высоко, почти образуя своды. Кустарник, летом делающий парк практически непрозрачным в некоторых местах, и сейчас создавал проблемы. Вчерашний снегопад укрыл всё вокруг ровным слоем, заметя следы, если они были.
– Это в честь другой собаки, – ответил Чип.
– Из совсем-совсем старого кино. Про милицию, – пояснил Дейл, осматривающий всё слева.
– Ого! Так их две? – удивлению Марго не было предела. Девушка уставилась в камеру своего гаджета: – Ребята, а во сколько лет вы об этом узнали? Напишите в комментариях. Я, например, в только что сейчас лет.
– Слушай, а тебе обязательно вот это всё делать? – спросил Чип. – Мы тут не телешоу какое-то, мы ребёнка ищем.
– Я понимаю, – не выключая камеры, сказала Марго. – Это невероятно важно. Но люди должны знать, что происходит.
– Ну ты хотя бы перерыв сделай, а то сядет твоя техника на таком холоде, – Дейл тоже был не в восторге от новенькой.
– Всё, мои хорошие, мне нужно отключить эфир и приступить к поискам с новыми силами. Но вы далеко не отходите. Я будут держать вас в курсе событий и рассказывать о ходе поисков. Вы знаете, что нужно делать: делитесь моими видео и публикациями в своих аккаунтах. Отмечайте меня в своих сториз. Пока-пока.
***
Анна не любила длинные ногти на руках – они мешали ей работать с компьютером. Вот сейчас цеплялись за клавиши, неприятно постукивали о пластмассу. Твёрдо пообещав себе отрезать их, когда придёт домой, Скочилова закрыла один документ и открыла следующий.
Допрос родителей-Смирновых дался нелегко. Потерявшая от расстройства и бессонной тревожной ночи голову Виктория мало что могла рассказать. Она несколько раз просила следователя сделать всё, чтобы Катя вернулась. А отец явно перемёрз на поиске и у него немного поднялась температура. Хотя Дмитриев сказал, что работать есть с чем.
Майор раздражал своей грубостью и непрошенной прямолинейностью. Но работу делал довольно неплохо. А большего от него Анна ничего и не желала.
– У меня Буклин проверяет контингент, – сказал Александр, когда они выходили из подъезда Смирновых. – И сидельцев, и подучётных.
– Ещё нужно проверить подростков, состоящих на учёте по малолетке.
– Да, школота сейчас вообще безбашенная пошла, – согласился майор. – Сейчас Буклину звякну, он отработает с участковым и инспектором.
– По бомжам что? – Скочилова подняла воротник куртки.
– Участковый говорит, район довольно спокойный в этом плане. Но я его всё равно зарядил по подвалам пошерстить.
– Хорошо. Надеюсь, с девочкой ничего страшного не случилось.
Дмитриев скептически хмыкнул:
– Она не ночевала дома, телефон не берёт, у ближайших знакомых её нет. По-любому с ней произошла какая-то нехорошая история.
Возразить на это было нечего. Анна и сама понимала, что у девочки в определённом смысле опасный возраст. Статистика говорила, что дети в возрасте десяти-одиннадцати лет чаще всего становятся жертвами педофилов. Они всё ещё по-детски доверчивы, но более свободны от наблюдения взрослых. У них появляются первые секретики, способные привести к трагедии.
