– Что? – Прошептала Марыся.
– Она в плену у князя Сигизмунда Яровского, – облокотившись об осину, говорил Ладомир, – и что бы освободить матушку, я должен привести тебя к нему. Вот поэтому я выполняю эту грязную работу.
Марыся стояла, поражённая тем, что услышала. Теперь она поняла, почему могучий русин пленил ее и везёт к пану Сигизмунду.
Ладомир снял с шеи маленький мешочек, развязал его и достал печатный перстень. Старинный серебряный перстень, с выгравированной на камне фигурой зверя. Перстень он хранил, как зеницу ока, пряча его под рубахой, чувствуя его прохладу на груди даже в самый зной.
– Вот, – протянул его Марыси.
Марыся, взяв перстень, начала рассматривать его.
– Это княжеский перстень, – произнесла Марыся, – на щитке изображён герб.
– Да, – ответил Ладомир и взял кольцо у девушки, – на гербе изображён волк. Это символ моего рода.
– Ты князь?
– Да, – убирая в мешочек перстень, промолвил Ладомир и усмехнулся, – я князь, только без княжества.
– Разве такое может быть, – ничего не понимая, говорила Марыся.
– Может пани, – ответил Ладомир.
– Но как? – Не унималась Марыся.
– Разве панне интересно слушать чужую трагедию? —Прищурив один глаз, сказал Ладомир.
– Не хочешь, не рассказывай, – обиженно молвила Марыся, и через секунду добавила, но уже ласковым тоном, – я просто хотела знать.
Ладомир внимательно смотрел на девушку, которая опустила бархатные длинные ресницы и начал рассказывать свою историю.
– Я из княжеского рода. Мои родители владели княжеством, но родной брат моего отца обманом захватил землю. Убил отца.
– А ты и матушка? – Перебила Ладомира Марыся.
– Мою мать он продал как рабыню князю Сигизмунду, а я…, – Ладомир сделал паузу, но через секунду продолжил: – а меня спасла нянька. Перед тем, как враг ворвался в княжеский терем, матушка передала меня няньке Ульяне. Прощаясь, она повесила мне на шею перстень с нашим гербом, чтобы я не забывал, кем являюсь. Нянька вывела меня из терема через потайной ход и увезла в глухую деревню.
– А сколько тебе было лет, когда все это случилось?
– Пять лет, – ответил Ладомир, – двадцать лет я рос с одной только мыслью: «освобождение матушки». Я учился драться, сражаться. И вот настал тот день, когда я явился к пану Сигизмунду, просить об освобождении матери. В моем сердце его жила лишь одна мысль – месть. Месть тому, кто отнял у меня мать, кто лишил трона.
– А что князь Сигизмунд?
– Он? Он согласился вернуть мне мать, но только если я приведу к нему тебя.
Марыся опустила голову, но тот час подняла ее и молвила:
– Отведи меня к князю Сигизмунду. Освободи свою матушку. За меня не беспокойся. Ему я не нужна, он против брака и союза между моим отцом и князем Бочинским.
Ладомир смотрел на Марысю, и сердце рвалось на части. Перед ним стояла хрупкая, беззащитная молодая девушка, но одновременно в ней было столько отваги и решимости, что ее мужественность могла соперничать с мужской силой. Красота Марыси пленила его. Всеми фибрами души и тела он хотел защищать и оберегать Марысю. Ладомир без памяти, да и безнадежно влюбился в девушку.
Он стоял, сжимая кулаки до побелевших костяшек, эхо княжеского ультиматума звенело в ушах. Вернуть мать… единственную оставшуюся семью. Но ценой… ценой Марыси. Ее имя жгло гортань, словно клеймо, как нежданный гость в заброшенном доме, зажигая свет в темных углах, развеивая паутину одиночества. Она смотрела на него украдкой, ловила каждое слово, каждый жест, словно голодный путник – каплю росы в пустыне. Ладомир был воплощением всего, чего ей так не хватало: силы, уверенности, и какой-то дикой, необузданной свободы, что сквозила в его взгляде.
Ладомир не отрываясь, смотрел на свою любовь. Марыся, не выдержав взгляда Ладомира, бросилась к нему. Ладомир схватил и прижал к себе Марысю. Поцелуй объединил их. Не просто касание губ, но клятва, произнесенная без слов, обещание, запечатленное в трепете сердец. Они стояли и тонули в нежном поцелуе.
– Я не могу, – промолвил Ладомир, целуя Марысю.
Марыся, закрыв глаза, окунулась в мир блаженства. По жилам побежала разгоряченная жидкость, разжигая все тело. Это был ее первый поцелуй и первый мужчина, к которому она прониклась любовью и теплотой.
– Нет, – неожиданно резко выпалил Ладомир и оттолкнул от себя Марысю, – мне не нужна жалость. Не надо.
– Ладомир, – прошептала Марыся, – это не жалость. Я, как только увидела тебя, то сразу поняла, что именно тебя ждала всю жизнь.
– Не говори ничего, – строго велел Ладомир и отвернулся от девушки, – пойдём, нам пора.
– Ладомир, – пытаясь продолжить своё признание, молвила девушка, но мужчина быстрым движением поднёс свою могучую ладонь ко рту девушки, тем самым давая понять, что ничего не желает слушать.
Марыся разочарованно смотрела на Ладомира.
. Думала Марыся. Она должна объясниться, он поверит ей
Ладомир взял девушку за руку и потащил ее в ту сторону, откуда она бежала. Но, пройдя несколько метров, Ладомир развернулся и направился в другую сторону от лагеря разбойников.
– Но лагерь в той стороне, – сказала Марыся, пытаясь освободиться от хватки Ладомира.
– Знаю, – это все, что молвил мужчина, крепче сжимая руку Марыси.
Километры, казалось, множились с каждым шагом. Марыся, плетясь позади Ладомира, с трудом переставляла ноги. Пройдя несколько километров, Марыся выбившись из сил, упала. Без лишних слов Ладомир подхватил ее на руки. Его сила, его близость, внезапно стали для нее единственным спасением.
Марыся всем телом прижалась к милому ей человеку, обвив руками шею, девушка вдыхала запах Ладомира, терпкий, как осенние травы, и родной, как запах дома после долгой разлуки. Ей казалось, что если отпустит, если ослабит хватку, то этот миг счастья рассыплется пеплом, развеется по ветру.
Ладомир молчал. Он ощущал трепет её тела, слышал участившееся дыхание. В его движениях чувствовалась та осторожная сила, которая отличает воина, умеющего не только сокрушать, но и беречь. Под его ладонями плавно очерчивались хрупкие плечи Марыси, а взгляд, обычно острый и пронзительный, сейчас был мягким, словно подернутым дымкой.
Подойдя к ручью, который протекал между двух княжеств, и служил границей между ними, Ладомир аккуратно, стараясь не причинить вреда Марыси, посадил ее на ветку сломанного дерева.
– Умойся, тебе легче станет, – сказал мужчина и сам окунул руки в прохладный ручей.
Марыся смотрела на умывающегося Ладомира. Его движения, одновременно жесткие и мягкие, восхищали девушку. Она любовалась им.
Именно так думал Ладомир. Ладомир понимал, что между ними невозможна любовь. Кто он? Князь без земли? А она панна, дочь князя. Богатая и красивая. Что он может дать? Скитания, безденежье? У него нет даже дома, куда он мог привести молодую жену. Нет. Он не имеет права быть с ней. Она предназначена другому, она должна быть княгиней, а не женой безродного. Ее любовь – это ее ребячество, и если она будет с ним, то в скором времени возненавидит его. Она привыкла к роскоши, а он, порой и черствому кусочку хлеба был рад.
Марыся последовала примеру Ладомира и умылась. Нежная прохлада охладила пылающие огнём щеки. Подсев к Ладомиру, Марыся взяла его руку и сказала:
– Ты дорог мне. Я никогда не встречала мужчину, к которому испытывала то, что чувствую к тебе. Ну, не считая отца. Пойдём вместе со мной, познакомишься с моими родителями. Я уверена, что ты им понравишься. Отец благородный и поможет тебе в освобождении матушки, ну а матушка, так она очень добрая. Поверь мне, Ладомир. Я никогда не думала и считала глупостью сказки о любви с первого взгляда. Но, увидев тебя, – Марыся показала на грудь, – внутри меня что-то вспыхнуло, словно огонь обжег. Теперь я знаю, что такая любовь существует. Пусть я кажусь тебе сумасбродной, ведь не должно быть так, что девушка первая признается в любви. Мы с тобой знакомы всего лишь два дня и одну ночь, многие скажут, что это слишком мало времени. Но я не хочу ждать, прошу, поверь мне. Мои слова правдивы. Я люблю тебя. И хочу, чтоб мы были вместе всегда.
Ладомир, склонив голову, внимательно внимал каждому слову девушки. Ладомиру казалось, что из уст Марыси льются его собственные мысли. Ему безумно хотелось обнять Марысю и расцеловать, но он не мог себе позволить лишнее. Не поднимая глаз, боясь, что они выдадут чувства, которые он испытывает к девушке, Ладомир промолвил:
– Я уверен, что только прекрасные родители смогли вырастить и воспитать такую дочь, как ты. Но я не могу. Ты лишь думаешь, что любишь меня, а на самом деле – это обман. Поверь мне.
– Нет, – молвила Марыся, но Ладомир дал знак замолчать.
Поблизости путники услышали звук ломающихся веток. Ладомир рукой прижал к земле Марысю и сам спрятался за ветви валежника, лежавшего возле лесного ручья. На другом берегу появилось несколько всадников. Это были сторожевые ратники князя Анджея Бочинского. Ладомир хотел крикнуть, но теперь Марыся закрыла ему рот и шепнула:
– Не смей. Я не расстанусь с тобой. Мы пойдём вместе.
Ладомир молча, смотрел на Марысю и не издал ни единого звука.
Всадники медленно удалились вглубь леса.
Ладомир сел и начал говорить:
– Послушай меня, Марыся. Мы с тобой разные. Тебе будет лучше, если ты вернёшься к родителям. Я поступил опрометчиво, согласившись на похищение. Я вернусь к князю Сигизмунду и отслужу ему другую службу. А ты ступай. Ратники недалёко отъехали, и если ты закричишь, то они услышат, вернутся и найдут тебя.
– Нет, – ясно дала понять девушка, что не отступит.
– Как ты не понимаешь, – вновь начал уговаривать Марысю Ладомир, – мы с тобой….
Но Марыся, не желая слушать того, что говорить Ладомир, повернулась к нему спиной и пошла, напевая под нос песенку.
– Вот ведь упрямая, – это все, что смог сказать Ладомир.
На ночь парочка обустроила себе укромное место под раскидистыми ветвями ели, которые, опускаясь на землю, представляли собой импровизированный шалаш. Ладомир развёл небольшой костёр, пожарил на огне кролика. Марыся с удовольствием съела лапку и улеглась в шалаше. Ладомир ещё долго сидел, поглядывая на искры потухающего огня, но в конце концов и его сморил сон. Утром, проснувшись рано, Ладомир сразу заглянул в еловый домик. Там никого не было. Мужчина вскочил на ноги и начал вертеть головой, всматриваясь в чащу сквозь деревья.
– Марыся, – крикнул Ладомир, но лишь тишина вторила ему.
Испугавшись за девушку, Ладомир хотел бежать в лесную чащу, но услышал позади себя тоненький женский голосок.
– Я здесь. Ты спал, и я решила не будить тебя, – говорила Марыся, протягивая ему ладони полные черники, – смотри, что я насобирала. Они сладкие, попробуй.
Марыся протянула ладони полные черники Ладомиру. Мужчина вначале хотел выругаться. Проклятая девчонка! Он проснулся от кошмара, холодный пот лип к спине, сердце колотилось как пойманная птица, и первое, что он увидел, была эта наивная улыбка и черные от ягод руки. Руки, которые, как ему казалось секунду назад, тянули его в самую бездну. Но, увидев улыбку на лице девушки и протянутые ему ладони, тут же перестал сердиться и взял несколько ягод.
– Нет, – отрицательно махая головой, ответила Марыся, – это все тебе. Я уже ела их, когда собирала.
Девушка поднесла ладони с чёрными ягодами к лицу Ладомира. Мужчина аккуратно взял двумя руками ладошки Марыси, поднёс ко рту и с блаженством попробовал ягоды. Губы Ладомира окрасились в темно-синий цвет. Марыся, видя, что губы изменили цвет, заулыбалась, обнажая в улыбке потемневшие зубы. Ведь и зубы Марыси, некогда белые как облако, обрели синюшный оттенок. Ладомир, видя изменения Марыси, улыбнулся, и вскоре улыбка перешла в заливистый смех. Марыся не отстала от Ладомира. Она смеялась, и смех, словно звонкий ручеёк, своим журчанием, разливался по лесу.
Позавтракав черникой и напившись чистой воды из ручья, Ладомир аккуратно убирал из волос Марыси маленькие еловые иголки. Каждую иголочку он вынимал с огромным усердием, боясь причинить Марысе боль, а также с трепетом, потому что касался любимой девушки.
Марыся любовалась сильным, мужественным и в тоже время ласковым Ладомиром.
– Пойдём к моему отцу, – попыталась вновь уговорить Ладомира Марыся, – он поможет нам, тем более ты князь, а не простой мужик.
Ладомир отрицательно помахал головой и пальцем прикрыл Марысе губы.
– Молчи, – и это все, что успел сказать Ладомир, как позади него послышались звуки сломанных веток.
Ладомир оглянулся, присмотрелся и шёпотом приказал девушке:
– Беги, иначе будет поздно. Князь Сигизмунд жесток и коварен. Если ты попадёшь к нему, живой не вырвешься.
Марыся ничего не понимала. Звук сломанных веток и шаги становились все громче и громче.
– Нет, – испугано произнесла девушка, – или ты идёшь со мной, или я остаюсь, и ты ведёшь меня к князю Сигизмунду. Ты ж для него меня похитил?
– Прости, это самая большая моя ошибка. Уходи, слышишь! Сейчас же, иначе будет поздно.
Ладомир схватил девушку за плечи и тряхнул ее так, что Марыся испугалась. Земля, казалось, ушла у нее из-под ног. Он смотрел на нее, в его глазах бушевала буря. Не гнев, нет. Отчаяние. Хуже гнева.
– Уходи. Ты не нужна мне. Я ненавижу тебя, поняла. Убирайся, – Ладомир оттолкнул от себя Марысю.
Еле удержавшись на ногах, девушка не понимала, почему так говорит Ладомир. Слезы, будто стеклянные бусины, покатились по алым щекам. Закусив нижнюю губку, Марыся бросилась бежать прочь. Каждый удар сердца отдавался в висках, каждый вдох обжигал легкие. Она бежала, не разбирая дороги, сквозь колючие ветки и густую траву.
Как только Марыся скрылась из вида среди деревьев, Ладомир повернулся и увидел, как к нему из-за кустов выходят разбойники.
– Наконец мы нашли тебя, Ладомир. Проснулись утром, а ни тебя, ни девушки, – говорил бывший сотоварищ Ладомира, – а где пленница?
– Она пыталась убежать, – ответил Ладомир, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – я почти догнал ее, но было поздно. Ей на пути встал медведь. Я нашел ее труп, закиданный листьями. Видать медведь на ужин оставил. Жаль девку, красивая была.
– А с тобой что? – Разглядывая раны, которые виднелись сквозь порванную рубаху, спросил другой лихой человек, прищурив глаз. – Медведь тоже постарался? Или княжна дралась?
– Просто неудачно упал, пока за ней гнался. Не доверяете? Думаете, я решил вас предать? Зачем мне это? Добыча у нас и так неплохая.– Усмехнулся Ладомир.
Разбойники переглянулись. В их глазах читалось сомнение, но спорить с Ладомиром никто не решался.
– Так и я с ним повстречался, – с усмешкой ответил Ладомир и добавил, – пошли, уходить нужно. Здесь ратники князя Анджея патрулируют. Уходим.
Ладомир показал рукой в противоположную сторону от той, куда побежала Марыся.
– А что мы князю Сигизмунду скажем? – Не умолкал разбойник.
– А то и скажем, – сухо ответил Ладомир, – погибла, не уберегли.
– Ну, нет, – остановившись, молвил разбойник, – он убьёт нас. Лучше мы в лесу останемся, но к нему не пойдём.
Другие разбойники вторили своему товарищу. Они прекрасно знали, что их ждет, если они вернутся без девушки.
– Ты главный, вот ты и иди, – решили разбойники, – а мы ни ногой в его княжество. Пошли, ребята, на восток, там говорят разжиться можно.
– Это ваш выбор. Ну, а мне и слово держать перед князем, – ответил Ладомир.
Разбойники, попрощавшись с Ладомиром, покинули его. Ладомир, постояв некоторое время, пока не скроются в лесной чаще лихие людей и не будет слышно их шагов, повернул в сторону, куда бежала Марыся.
Глава 3
Марыся пробиралась через кустарники, которые стегали ее по лицу, но боли девушка не чувствовала. Слезы душили Марысю. Они солеными ручейками стекали с глаз девушки. Марыся не понимала, почему Ладомир поступил с ней так жестоко. Она – девушка первая призналась в любви, а он оттолкнул ее, будто прокаженную.
Марыся вышла на берег. Дыхание сперло. Вдалеке, на другом берегу, словно мираж, возникли всадники. Это были ратники князя Анджея. Мужчины, заметив девушку, остановили коней и спешились. Застучали подкованные сапоги по каменистому берегу.
Марыся была рада видеть их. Она ужасно хотела к отцу и матери. Обнять их, прижаться и почувствовать их теплоту и заботу, как в детстве, когда мир казался простым и понятным.
– Я дочь князя Владислава Косульского Марыся, – крикнула девушка и замахала рукой. Ветер трепал ее подол, вышитый серебром, а волосы цвета спелой пшеницы, выбившись из-под тонкой шапочки, плясали вокруг лица, залитого румянцем тревоги. Глаза, обычно ясные и безмятежные, сейчас горели лихорадочным блеском.
– Пани Марыся, – ответил один из ратников, – мы все сбились с ног, нигде не могли вас найти. С вами все в порядке?
– Да, – ответила им Марыся, – отвезите меня в замок
Два ратника вскочили на коней, а третий остался на берегу. Перейдя верхом на лошадях небольшую речушку, ратники спрыгнули с седел и в уважительно поклонились девушке. Затем, помогли Марысе сесть в седло, и перешли на другой берег.
Марыся вскочила в седло с ловкостью, не свойственной знатным девицам.
Всю дорогу до замка она молчала, глядя прямо перед собой, стиснув зубы.
Ладомир стоял за березой и наблюдал, как Марыся удаляется верхом на коне одного из ратников. Спина ее казалась такой хрупкой, плечи – поникшими под тяжестью его слов. Он проклинал себя за слова, что сказал Марысе. Если б он не прогнал ее, то разбойники отвели ее к князю Сигизмунду, ну а от него девушка никогда бы не сбежала.
Ладомир, скрывавшийся за деревом, от злости на себя ударил кулаком по стволу. Кора осыпалась, оставив на руке красную полосу. Боль не унимала душевной муки. Постояв ещё некоторое время, он решил отправиться в замок князя Анджея, попытаться увидеть Марысю и попросить прощения. Но как предстать перед ней после всего, что случилось? Какими словами искупить вину? Путь до замка казался бесконечным, а каждый шаг – отсчетом времени. Если не удастся увидеть пани, то он должен знать, что с ней все хорошо и она под защитой будущего мужа.
…………
День похищения Марыси. Замок князя Владислава Косульского.
Княжна Агния, словно загнанная волчица, мерила шагами залу. Ее стан, обычно исполненный достоинства, сейчас изгибался под бременем тревоги.
– Как же так? – Негодовала пани Агния, когда увидела перед собой одного из охранников своей дочери, – неужели вы позволили разбойникам схватить Марысю?
– Простите княжна, – объяснялся оставшийся в живых ратник, – они напали неожиданно. Словно из-под земли выросли, да такие, что…
– Молчи! – Топнула ногой пани Агния. Ее глаза метали молнии.
– Ступай, – спокойно велел ратнику князь Владислав и подошёл к жене. Он знал, что сейчас слова утешения важнее упреков.
Княжна стояла возле узкого окна и смотрела вдаль. Туда, где дорога растворялась в густеющем вечернем тумане. В этом тумане, казалось, и скрывалась ее Марыся.
– Не печалься, мы спасём нашу девочку, – ответил Владислав и обнял жену за плечи. Его голос звучал твердо, хотя в глубине души роились мрачные предчувствия.
Агния резко повернулась к нему и, заглянув в нежные глаза мужа, с горечью промолвила:
– Разве ты не понял, что Сигизмунд никогда не отдаст нам дочь. Он жаждет нашей погибели.
– Я выполню все его условия.
– Условия? Какие? Отдать ему наши земли? Такое условие? – Пани отдернула руки мужа и отошла от него. – Он не желает союза между нами и князем Анджеем. Сигизмунд не может успокоиться после своего поражения. Марыся- всего лишь повод.
– Не расстраивайся, Агния, – пытался успокоить жену Владислав, – я уже послал лучших ратников на поиски Марыси. Они прочешут каждый куст, каждую лощину.
– А если Сигизмунду помогает хан Тугой? Ты не думал об этом?
Владислав на минуту задумался неожиданным вопросом своей жены и ответил:
– Хан Тугой после разгрома обосновался в своей Степи и носа оттуда не показывает. Ты слишком много думаешь о хане. Или ты все еще любишь его? Перестань. Он давно забыл тебя. У него есть жена и сотни наложниц, так что Марыся ему не нужна. Это проделки Сигизмунда.
Пани Агния ничего не ответила, она прекрасно знала, что глубоко в душе Владислав тоже боится думать, что к похищению дочери руку приложил хан Тугой. Страх перед этим грозным воином, некогда покорившим ее сердце, преследовал их обоих долгие годы. Она помнила его взгляд, обжигающий, как пламя, его силу, перед которой трепетала сама земля. И знала, что месть хана – это медленный, мучительный яд.
– Собирайся, – мы срочно отправляемся к князю Анджею Бочинскому. Нам нужна его помощь. И как можно скорее.
Агния кивнула, но в ее глазах плескалась не надежда, а ледяная решимость. Она знала, что предстоящая дорога будет полна опасностей и предательств, но ради Марыси она готова была на все. Даже если ей придется столкнуться лицом к лицу с ханом Тугим. Даже если ей придется пожертвовать собой.
…………..
Настоящее время. Замок князя Анджея Бочинского.
Марыся, сидя верхом на коне, подъезжала к замку князя Анджея Бочинского. Замок расположился на невысоком холме. Несколько башен по углам, да зубчатые стены отделяли его от внешнего мира. Проехав по деревянному мосту через ров, ратники и Марыся въехали во двор замка. Ратник помог Марысе спешиться и крикнул одному из слуг, вышедших им на встречу:
– Срочно передай князю Анджею, что панна нашлась.
Слуга, юноша пятнадцати лет, услышав это, стремглав понесся к князю. Уже через несколько минут на встречу Марысе выбежали пани Агния и князь Владислав.
– Девочка моя, живая, – целуя дочь, плакала Агния.
Отец подошёл к дочке, ласково погладил по голове и промолвил:
– Мы очень сильно переживали за тебя.
– Со мной все хорошо, не волнуйтесь, – пыталась успокоить родителей Марыся.
Вслед за четой Косульских вышел хозяин замка князь Анджей.
– Очень рад, что вы вернулись в целости и сохранности, пани Марыся, – произнёс князь, – думаю, вам следует привести себя в порядок перед встречей с моим сыном.
Марыся взглянула на князя Анджея, и он ей сразу не понравился. От надменного взгляда сразу повеяло холодом. Совершив реверанс, в знак приветствия, Марыся в сопровождении матери вошла в замок. Князь Владислав и князь Анджей остались во дворе.
«Сына? Меня выдают замуж, и никто не спросил моего мнения?» – пронеслось в голове Марыси, пока мать суетилась вокруг нее, приводя в порядок дорожное платье.
Замок внутри оказался мрачным и холодным, под стать его хозяину. Слуги скользили по коридорам, как тени, а в воздухе витал запах плесени и чего-то гнетущего. Во время короткого обеда, на котором присутствовали только женщины, Агния с восторгом рассказывала о сыне князя Анджея, Януше, описывая его как прекрасного воина и благородного человека. Марыся же молчала, чувствуя, как внутри растет тревога.
– Где вы нашли пани Марысю? – Спросил князь Владислав у ратника.
– Мы объезжали границу с вашим княжеством, пан, – начал говорить ратник, – доехали до ручья и увидели на другом берегу пани. Она махала и звала нас.
– И что, с ней никого не было? – Грубо спросил князь Анджей.
Не любил он тайн и недомолвок, особенно на границе.
– Никого, князь. Мы оглядели все вокруг, каждый куст, каждую тень. Но пани была одна. Лишь тишина и вороны в небе.
– Ступай, – велел хозяин замка солдату, и тот повинуясь, взял своего коня за поводья и пошел в конюшню. Анджей проводил его взглядом. Что-то в этой истории было не так. Слишком гладко. Слишком неправдоподобно.
– Как- то все странно, не находишь? – Задал вопрос князь Анджей своему другу князю Владиславу. – Одна в лесу. А где ж разбойники? Нужно у пани все выяснить.
– Да, – ответил отец девушки, – но только после того, как моя дочь отдохнёт. Она пережила страшное потрясение. Дайте ей время.
– Конечно, мой друг. Ну, а сегодня мы вечером освобождение Марыси отпразднуем. Согласен? Да и пора познакомится молодым. – Анджей многозначительно посмотрел на Владислава. Союз с ним укрепит его влияние.
– Согласен, – ответил Владислав.
………
Марыся скинула с себя платье и погрузилась в тёплую ванну с ромашковым и лавандовым отваром. Пани Агния не отходила от дочери ни на шаг, боясь оставить ее одну. Опустившись рядом с ванной на колени, она начала мягкой мочалкой прикасаться к шее и плечам дочери. Вода в ванной постепенно мутнела, унося с собой въевшуюся в кожу пыль дорог и тревогу последних дней.
– Они с тобой ничего не сделали? – Боясь положительного ответа дочери, собрав все своё мужество в кулак, дрожащим голосом промолвила мать.
– Нет, матушка. Со мной все хорошо, – спокойно ответила Марыся, но в глазах плескалось море, готовое вот-вот выплеснуться на берег.
– Как ты сбежала?
– Он отпустил меня, как птицу из клетки. Только клетка эта была из шелка и золота. – печально промолвила девушка, – взял и отпустил.
– Кто он? Разбойник?
– Ладомир, мама, его имя Ладомир. И он не разбойник, он князь, – печально ответила Марыся, смотря в потолок, словно там искала ответы на свои вопросы. Ее взгляд был пуст, в нем не было ни страха, ни радости, лишь некая отстраненность.
Пани Агния, после слов Марыси, поняла, что в душе дочери что- то произошло. Она помнила гордую, непокорную Марысю, всегда готовую дать отпор любому обидчику. Что же такого мог сотворить с ней этот князь Ладомир?
– Князь? – Удивленно произнесла Пани, – да ещё и разбойник? И почему ты так нежно говоришь о нем, дочка?
– Потому что он самый лучший, – проговорила Марыся и закрыла глаза.
Агния замолчала, давая дочери время прийти в себя. Она знала, что сейчас любое неосторожное слово может окончательно разбить хрупкий мир, который сейчас царил в душе Марыси. Она молча массировала плечи девушки, чувствуя, как напряжены ее мышцы.
– Он показал мне другой мир, матушка, – вдруг заговорила Марыся, не глядя на мать. – Мир свободы, нежности и любви.
– Он причинил тебе боль?
Марыся покачала головой.
– Нет, – слегка улыбаясь молвила Марыся, – он подарил мне любовь и забрал мое сердце.
В полумраке ванной комнаты, где густой аромат лаванды пытался скрыть запах пота и страха, Марыся сидела, съежившись в ванне. Пани Агния, склонившись над ней, гладила ее по мокрым волосам, шептала утешительные слова, которые звучали как проклятия. Не сложно было догадаться, что в сердце ее дочери поселилась любовь. Но не такую любовь желала мать Марысе. Князь Артур – богатый, влиятельный, – вот кто должен был стать ее мужем. Союз, скрепляющий две влиятельные семьи, гарантия будущего процветания. А тот, кто украл сердце Марыси… он был лишь безродным русином.
Поднявшись с колен и отойдя от ванны, пани Агния повернулась и спокойным, но твёрдым голосом произнесла:
– Ты не забыла, что являешься невестой князя Артура? Надеюсь, что ты выбросишь глупые мысли, которые поселились у тебя в голове.
С этими словами пани Агния покинула дочь. Марыся осталась одна, в плену холода и отчаяния. Слова матери звучали в голове набатом, но сердце упорно продолжало биться в унисон с другим, запретным именем. Она знала, что ждет ее впереди: роскошь, богатство, положение… но без любви. Без тепла ласковых рук, без шепота нежных слов, без искры в глазах, когда он смотрит на нее
Вечером на ужине должно было состояться очное знакомство жениха и невесты. В старинном зале замка, украшенного цветами, собралось несколько вельмож со своими домочадцами. Женщины вели беседы, обсуждая погоду и новые веяния моды. Мужчины, собравшиеся в отдельную группу, куда не входили дамы, бурно обсуждали политику. Молодые девушки, а их насчитывалось не более шести, щебетали и с заигрывающими улыбками поглядывали на молодых мужчин.
В этот самый момент дверь отворилась, и в зал вошли супруги Косульские со своей дочерью.
– Князь Владислав Косульский со своей супругой пани Агнией и дочерью пани Марысей, – объявил дворецкий.
В зале сразу воцарилась тишина. Мужчины разглядывали пани Агнию, которая не утратила своей красоты и вновь покоряла мужчин своим видом. А дочь Пани Агнии и пана Владислава пани Марыся затмила всех женщин на этом пиру. Светлые локоны ниспадали на обнаженные хрупкие плечи девушки, нить с белоснежным жемчугом обрамляла не только волосы девушки, но и свисала с шеи, которая была схожа с лебединой. Тонкий стан, высоко поднятая голова и взгляд вызывающий и дерзкий, – вот такой предстала перед гостями пани Марыся.
К Косульским подошёл хозяин замка и, прикоснувшись губами к ручкам дам, представил своего сына, стоявшего рядом.
– Безумно рад знакомству с вами, пани Марыся, – поднося ручку девушки к губам, молвил пан Артур, – наслышан о вашей красоте, но слухи ничто по сравнению с тем, что я увидел.
Марыся от стеснения потупила взгляд.
Князь Анджей со своим будущим сватом подошёл к мужчинам. Пани Агния, стояла возле дочери и разглядывала дам, которые перешептывались и взирали на неё.
– А где музыка? – крикнул пан Артур и хлопнул в ладоши, давая музыкантам понять, что пришла их очередь быть главными на этом балу. Музыка зазвучала и заполнила весь зал. Молодые люди, выбрав себе пару, пригласили их на полонез.
– Пани Агния не будет против, если я приглашу на танец ее дочь? – с искоркой во взгляде, спросил княгиню пан Артур.
– Конечно, нет, – ответила пани, – но будет ли согласна сама пани Марыся?
– Надеюсь, вы осчастливите меня? – Спросил пан Артур и протянул Марысе руку, приглашая ее.
Марыся улыбнулась Артуру и вложила свою ручку в его худую, совсем не такую как у Ладомира руку.
Пани Марыся с паном Артуром вышли в центр зала, держась за руки. Их пара была первая, поэтому задавала фигуру, от которой зависела полнота картины танца. Марыся чувствовала на себе взгляды всех гостей. Артур вел уверенно, но его ладонь была холодной и слегка влажной. Она невольно сравнила ее с горячей, сильной рукой Ладомира. Ладомир… мысль о нем кольнула сердце.
– Признаться, – начал беседу Артур, – я думал, что мой отец навязывает мне в жены, какую- нибудь дурнушку, но увидев вас, я рад, что судьба уготовила мне такую красавицу супругу как вы.
– А вы супругу, как лошадь выбираете? По красоте? – Съязвила Марыся, стараясь скрыть волнение за саркастической усмешкой. Ей претила эта формальность, этот брак по расчету. Она чувствовала себя пешкой в чужой игре, и ее гордость восставала против этого.
– Да я смотрю, что и острым язычком вас бог не обидел. Что ж, это ещё интереснее становится, – не отвлекаясь от танца, говорил князь Артур.
– А вы не боитесь, что к острому язычку прилагаются ещё и зубки? – Парировала Марыся.
– Красота – приятное дополнение к уму и происхождению, пани Марыся. А в вас, насколько я могу судить, всего этого в достатке. К тому же, брак с вами укрепит наше положение и…
Марыся прервала его резким движением.
– Положение? Вот что вас на самом деле волнует! А как же чувства, любовь, наконец?
– Любовь – это роскошь, пани Марыся, которую мы не можем себе позволить. Нас ждут великие дела, и наш союз должен быть прочным, как сталь.
– Сталь можно сломать, пан Артур. А любовь… любовь способна преодолеть все.
Она посмотрела ему прямо в глаза, и Артур на мгновение увидел в них не холодную сталь, а горящее пламя. Пламя, которое могло как согреть, так и испепелить.
Молодой князь улыбнулся во весь рот, обнажив белоснежные зубы, и сжал руку Марыси так, что она вскрикнула от боли. Полонез закончился, мужчины провожали своих дам до места.
