Дома смерти. Книга I

Дома смерти. Книга I

Алексей Ракитин

© Алексей Ракитин, 2023

ISBN 978-5-0060-3281-1 (т. 1)

ISBN 978-5-0060-3282-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дом смерти №28

Быть строителем атомных подводных лодок хорошо во всех смыслах. Работа эта почётная, нужная обществу, интересная и притом хорошо оплачиваемая. Инженер Джеймс Шарп в начале 1979 г. получил работу на судоверфи «Electric Boat» в городе Гротон, штат Коннектикут, где принял непосредственное участие в строительстве новейших американских ракетоносцев класса «Огайо», и мог бы считать свою жизнь вполне сложившейся, если бы не семейные проблемы. Чтобы получить эту должность, Джеймс оставил работу в штате Миссисипи. Следом за мужем и отцом в Гротон переехали его жена и пятеро детей, однако, на новом месте семейная жизнь Джеймса, уже давшая прежде трещину, совсем незаладилась. Какая кошка пробежала между супругами, сказать сейчас в точности уже нельзя, но в Коннектикуте они прожили вместе всего-то пару месяцев. В марте 1979 г. от Джеймса ушла жена, 34-летняя Гленна, а вместе с нею из его жизни исчезли и их общие детей. В этом Шарп стеснялся признаться даже лучшим друзьям – в самом деле, это же каким надо быть мужиком, чтобы оказаться брошенным женщиной с пятью детьми!

Между тем, Джеймс не был алкоголиком, наркоманом, педофилом или просто непутёвым дуроплясом – вовсе нет! Он много работал, неплохо зарабатывал, хорошо относился к детям. Хотя впоследствии одна из его дочерей, Шейла, утверждала, что отец бывал слишком строг и даже жесток, объективность этих воспоминаний можно поставить под сомнение. Как бы там ни было, разбор причин, приведших к расставанию Джеймса и Гленны Шарп, выходит далеко за пределы сюжета, которому посвящён настоящий очерк. Для нас важно лишь то, что в один прекрасный день Гленна вдруг поняла, что жизнь проходит мимо и проходит совсем не так, как хотелось бы. И чтобы что-то изменить в своей жизни к лучшему, ей необходимо расстаться с мужем. Это было неожиданное для Джеймса Шарпа и, наверное, весьма травмирующее решение, но он принял условия Гленны, и расстались супруги на удивление бесконфликтно. Они не стали оформлять развод официально, ведь Джеймс обещал выплачивать деньги для поддержки детей и без этого. И действительно, с момента расставания исправно перечислял Гленне оговоренную сумму. Ну, а Гленна вместе в детьми оставила Гротон и направилась в Калифорнию.

В самом деле, куда должна направиться женщина, избавившаяся от постылого мужа? Туда, где сбываются мечты, а Калифорния казалась именно таким местом.

Так в марте 1979 г. была запущена цепь событий, результатом которых явилось одно из самых запутанных, противоречивых и поныне нерасследованных преступлений за всю криминальную историю Соединённых Штатов Америки. Этот сюжет заслуживает настоящего телесериала в стиле классического «Твин Пикс», с той только разницей, что в данном случае сценаристу и режиссёру ничего выдумывать не понадобится – надо будет лишь скрупулёзно и точно показать события и факты. И многое окажется фантастичнее самой таинственной придуманной интриги.

В этом очерке мы попытаемся пройти этим путём. Методично, шаг за шагом…

Итак, вместе с Гленной Шарп, которая обычно пpосила называть себя «Сью» из-за неблагозвучности имени «Гленна», в Калифорнию отправились её старший сын Джон (ему тогда было 14 лет), дочери-погодки Шейла и Тина (13 и 12 лет соответственно), а также младшие сыновья Рик (8 лет) и 3-летний Грегори. Путешествие семьи через всю Америку несколько подзатянулось. Гленна с детьми заехала к матери в штат Миссури, где гостила около двух недель. Затем семейство двинулось далее на запад. Путешествие закончилось в апреле 1979 г. в небольшом городке Квинси в северной Калифорнии, где Гленну с детишками приютил на время родной брат Донован Дэвис. Донован с женой занимали трейлер №27а в трейлерном парке Клейрмон (Claremon trailer park), в Квинси, но вскоре они съехали, оставив трейлер Гленне Шарп и её детям.

Гленна поступила в колледж, рассчитывая получить образование, которое помогло бы в дальнейшем трудоустройстве. Жила на социальное пособие, которое получала как мать пятерых несовершеннолетних детей, а кроме того, как было уже написано выше, она регулярно получала денежные переводы от Джеймса Шарпа.

Так продолжалось почти полтора года. В ноябре 1980 г. Гленна с детьми переехала в соседний городок Кедди, точнее, в расположенный неподалёку от него курорт «Кедди резёт» (Keddie resort), арендовав там гостевой дом под номером 28. Расстояние между старым и новым местом жительства составляло всего 12—13 км, так что детям даже не пришлось менять школу.

Это было довольно любопытное местечко, и поскольку основные события описываемой истории разворачивались именно там, следует сказать несколько слов о его истории и особенностях географии. Кедди был основан в 1910 г. как поселение золотодобытчиков, искавших благородный металл в необжитых местах Калифорнии. Хотя со времён «золотой лихорадки» 1848—50 гг. к тому времени минуло уже более полувека, старатели продолжали искать и находить россыпное золото в горах Сьерра-Невада. Территория округа Пламас (Plumas), где располагались Квинси и Кедди, находилась в самом центре золотоносного района, ограниченного с севера рекой Физер (Feather), а с юга – Америкен-ривер (American-river). Кэдди построили в густом хвойном лесу на высоте около 1000 м над уровнем моря в зоне мягкого влажного субтропического климата. Впоследствии громадный лесной массив, протянувшийся с запада на восток более чем на 100 км, стал заповедной территорией под названием «Plumas national forest». Это предопределило превращение городка в курортное поселение, где не было никакой промышленности, зато имелось всё необходимое для приёма отдыхающих.

К интересующему нас промежутку времени – т.е. концу 70-х – началу 80-х гг. прошлого столетия – Кедди делился на несколько районов. Существовал собственно посёлок с числом жителей около 100 человек, севернее которого на расстоянии около 1,2 км (по прямой через лес) располагалась упомянутая выше курортная зона «Кедди резёт». Это был участок на высоком берегу ручья Спаниш-крик (Spanish creek), находившийся долгие годы во владении семейства калифорнийских миллионеров Моллэт. Последние построили там несколько десятков деревянных домиков, сдаваемых внаём, рядом с которыми, само собой, появился и бар с весьма романтичным названием «Задняя дверь» («Back door»). Кроме бара имелась обычная гостиница и ресторан под названием «Keddie resort lodge», известный своей «охотничьей кухней» – там подавали барбекю из медвежатины, стейки из мяса енота, замечательную рыбу, дорогие марочные вина. Ресторан пользовался заслуженной славой и в выходные дни поужинать в нём и провести ночь в одном из гостевых домиков приезжали даже жители Сан-Франциско (а это без малого 300 км в одну сторону). В описываемый период управляющим «Кедди резёт» являлся младший сын семейства Моллэтов по имени Гэри (Gary Mollath). Родители выплачивали ему 130 тыс.$ в год в качестве оклада, но сынок не сильно напрягался в роли управляющего. В апреле 1978 г. Гэри нанял две семьи, которым фактически перепоручил все свои функции. Формально, впрочем, считалось, что приглашённые им семьи Альбин и Хогабум займутся реконструкцией построек, но на самом деле Дуглас Альбин и Лесли Хогабум занимались чем угодно, кроме этого. В частности, они арендовали 32 акра земли южнее «Кедди резёт», надеясь построить там собственный курорт, правда, об этом в то время мало кто знал.

Этот план местности даёт общее представление о взаимном расположении важных для нашего повествования объектов. Условные обозначения: *1 – курортный район «Кедди резёт» (Keddie resort); *2 – населённый пункт Кедди; *3 – резиденция Гэри Моллэта, управляющего «Кедди резёт», расположенная рядом с автозаправочной станцией и старым мотелем. Все эти объекты были отделены от «Кедди резёт» автотрассой №89 и неглубоким, но бурным ручьём Спаниш-крик; *4 – город Квинси в границах 1980 г.; *5 – «Маунт Хуг» (Hough), живописная поросшая вековым лесом гора, где старшеклассники местной школы частенько устраивали пикники. Для упрощения рисунка на нём не изображены водоёмы, линия железной дороги, а также многочисленные грунтовые дороги. План выполнен без соблюдения масштаба.

Говоря о географии этих мест, нельзя не отметить важный для нашего повествования факт – ручей Спаниш-крик и глубокий овраг, по которому он протекал, отделяли «Кедди резёт» от крупных автомобильных дорог №70 и 89, огибавших курорт по дуге с севера и запада. К курорту можно было подъехать по асфальту только через единственный мост с юго-западной стороны. Впрочем, можно было двигаться иначе, по грунтовой дороге, идущей из Кедди на север, но любому автомобилисту понятно, сколь неудобен путь по грунтовой дороге в горной местности.

Центральная часть коттеджного посёлка, где находились ресторан, бар, гостиница, магазин, а также единственный в посёлке телефон-автомат.

На противоположной стороне Спаниш-крик, если проследовать через единственный мост и пересечь автотрассу, располагался старый мотель. Неподалёку от него находилась автозаправочная станция и большой дом, в котором жил Гэри Моллэт. Правда, к нашему повествованию эта часть Кедди не будет иметь особого отношения, так что её наличие можно вынести за скобки.

Вот основные географические нюансы, которые следует иметь в виду в контексте случившегося с семьёй Шарп. Арендованный ими дом №28 находился в северо-восточной части «Кедди резёт», фактически на окраине жилого комплекса. Если двигаться дальше в северо-восточном направлении, то там по мере удаления можно было встретить лишь несколько жилых построек – гостевые домики №№27, 24, 25 и 26, а также пару гаражей.

План курортной зоны «Кедди резёт». Условные обозначения: «а» – гараж; «b» – железнодорожная платформа; «c» – гостиница; «d» – магазин; «e» – здание бара и ресторана. Цифрами показаны номера жилых домиков. На момент описываемых событий дом №10 был разрушен, и на его фундаменте возводилось новое строение, а постройка домов №29 и №30 была только закончена, и они ещё ни разу не заселялись. Светло-серым цветом выделены дома: №28, занятый семьёй Шарп; №27, где проживали их ближайшие соседи, семья Сиболт; №25, в котором разместилась семья Дуга Альбина и немного далее за ним – №26, сданный в аренду семье Смартт. Все поименованные лица в той или иной степени окажутся вовлечены в трагические события апреля 1981 г. Знаком «*1» обозначено место расположения мусорного контейнера у чёрного выхода из магазина, в котором будут обнаружены окровавленные вещи.

Арендованная Гленной Шарп постройка являлась одним из самых больших гостевых домов. И одновременно с этим – нелепых по виду и конструкции. Дом был как бы встроен в склон холма, равномерно понижавшегося в северном направлении с крутизной около 11°– главный вход находился на вершине и при взгляде с юга на север здание казалось одноэтажным. Однако при взгляде с противоположной (северной) стороны становилось ясно, что дом имеет два этажа. При этом внутренняя лестница отсутствовала, и чтобы пройти с этажа на этаж, требовалось выйти на улицу и воспользоваться наружной лестницей. Упомянутая лестница являлась одновременно и «черным» выходом.

Дом №28. Слева: фотография с южной стороны. Хорошо видно, что расстояние до соседнего дома №27 составляет считанные метры, постройки стоят буквально стена к стене. Справа: северный фасад дома №28. Крыльцо и лестницу частично заслоняет ствол дерева, но общее представление о конструкции дома и окружающей обстановке эта фотография даёт.

Все Шарпы, кроме Джона, заняли комнаты второго этажа. Старший же из сыновей разместился в одной из двух комнатёнок первого этажа с отдельной дверью наружу.

Cовсем рядом с домом №28, буквально в пяти метрах, находился дом под №27, занимаемый семьёй Сиболтов (Seabolt). Глава семьи – Джеймс Сиболт работал «комендантом» «Кедди резёт», он отвечал за исправность всевозможных коммуникаций на территории зоны отдыха – электропроводки, телефонных линий, магистралей водоснабжения, если требовалось, то расчищал дорогу и подъездные пути к домам, в общем, занимался хозяйственными вопросами. Его жена Зонита была весьма своеобразной женщиной, родившейся в семье мормонов и получившей строгое религиозное воспитание, строгое, разумеется, в сектантском понимании этого слова. Её жизненные установки определённым образом сказались на отношении к Гленне Шарп, которую Зонита осуждала за раздельное проживание с мужем, и к которой она относилась довольно прохладно. Это отношение, впрочем, не распространялось на детей Гленны, особенно девочек, которых Зонита всегда привечала в своём доме. Шейла и Тина Шарп были очень дружны с одной из дочерей четы Сиболт – Элисой, дружны настолько, что часто оставались ночевать у них в гостях. Помимо дочерей – Элисы и Полы – чета Сиболтов растила и сына, которого, как и отца, звали Джеймсом. В апреле 1981 г. Сиболту-младшему исполнилось 17 лет.

Общий вид дома №28 и схема второго этажа. Дом был построен на склоне холма, полого спускавшегося с юга на север (т.е. лестница с крыльцом находились на северной стороне дома). Условные обозначения на эскизе общего вида: @ – величина уклона холма, равная 11°; «*1» – окно «мальчишеской» спальни, где обычно ночевали младшие из братьев Шарп – Рик и Грег; «*2» – дверь на первом этаже северного фасада, через которую можно было попасть в две комнаты, занимаемые Джоном Шарпом, старшим из братьев; «*3» – лампочка на северном крыльце, обычно включавшаяся в тёмное время суток; «*4» – розетка, в которую необходимо было вставить вилку электропитания для того, чтобы включить лампочку «*3»; «*5» – отверстие в северной стене дома, через которое вводился телефонный кабель. Условные обозначения на схеме второго этажа: «1» – гостиная комната, в которую можно было попасть через входную дверь на южной стороне дома; «2» – кухня с набором встроенной мебели, электрической плитой, большим обеденным столом, набором стульев и небольшим диваном на двух человек («лавситом»); «3» – «мальчишеская» спальня для младших братьев Шарп; «4» – «женская» спальня, которую занимали Гленна Шарп и обе её дочери, Шейла и Тина; «wc» – уборные.

Субботний день 11 апреля 1981 г. прошёл для обитателей «Кедди резёт» так же, как предыдущие. В посёлке не происходило ничего особенного, ничего такого, что отличало бы его от предыдущих. Гленна «Сью» Шарп отвезла на своей автомашине младших детей в Квинси, где они получили возможность поразвлекаться в тамошнем парке «Ганснер», поесть сладкую вату да покататься на аттракционах. Джон Шарп сказал матери, что планирует вечером побывать на молодёжной party в Квинси вместе со своим другом Дэйном Уингейтом. Эти молодёжные вечеринки устраивались где-нибудь в уединённом месте, куда на автомашинах съезжалась школьная молодёжь, включалась музыка, и каждый отрывался так, как ему заблагорассудится. Джон и Дэйн регулярно бывали на подобных party, и в желании побывать там вечером 11 апреля не было ничего необычного. В тот день старшеклассники запланировали вечеринку на горе Хуг (Hough) – уединённом и очень живописном месте примерно в 10 км к северо-востоку от Квинси – и молодые люди планировали гульнуть там в компании сверстников.

Обе дочери Гленны провели вторую половину дня у Сиболтов. Они возвратились домой, чтобы поужинать, после чего Шейла отправилась обратно в гости к своей подруге Элис, а Тина осталась дома. Соседи сквозь освещённое кухонное окно видели, как она мыла посуду. Шейла же получила от матери разрешение заночевать в доме Сиболтов, для чего предусмотрительно прихватила из шкафа ночную сорочку.

Так заканчивался вечер 11 апреля 1981 г. для семьи Шарпов. А в ресторан и бар в это время стал набиваться народ, в основном хорошо знакомые друг с другом местные обитатели. Публика стала расходиться только после полуночи.

Всё вроде бы было как всегда.

Но утром 12 апреля 1981 г. жизнь в Кедди перевернулась.

Около 7 часов утра Шейла Шарп, проснувшаяся в доме Сиболтов, направилась к собственному дому – занести ночную сорочку, привести себя в порядок да и позавтракать, само собой. Она открыла незапертую входную дверь и остановилась на пороге… Впоследствии Шейла рассказывала, что из-за полумрака в комнате она даже не могла толком понять, что именно видит, но подсознательно сразу сообразила, что картина ей открылась страшная. Всё вокруг было в крови – больших пятнах и брызгах – на полу лежали человеческие тела в знакомой ей одежде, но непохожие на людей при жизни, что-то бесформенное было накрыто одеялом с кровати матери, и из-под одеяла выглядывали длинные, явно женские, волосы. В доме стояла полнейшая тишина…

Шейла не вошла в дом, а сразу же помчалась за Сиболтом-старшим. По его словам, девушка крикнула всего одну фразу: «Давай, скорее, там три тела, всё в крови, нож, и у всех связаны руки!» Мужчина бросился к соседнему дому со всех ног. Заглянув через порог в гостиную комнату, Сиболт тоже не стал входить внутрь, а прикрыв дверь, вернулся в собственный дом и позвал членов семьи. Надо отдать должное Джеймсу-старшему – он не растерялся. Поскольку телефон в его домике оказался неисправен (закон подлости, что поделать! так всегда бывает, когда телефон очень нужен), Джеймс отправил Зониту сообщить Дугласу Альбину, непосредственному начальнику Сиболта, проживавшему с семьёй в доме №25, об обнаружении мёртвых тел и необходимости вызова шерифа. Услышав о происшествии, Альбин немедля позвонил в офис шерифа округа Пламас. Согласно официальным документам, входящий звонок Дуга Альбина был зафиксирован в 07:10 12 апреля 1981 г.

Поскольку на появление первых патрульных машин требовалось некоторое время, Джеймс Сиболт решил с толком использовать образовавшуюся паузу и поинтересовался у Шейлы, где находится спальня младших мальчиков – Рика и Грега. Вопрос был далеко не праздным – Сиболт первым сообразил, что дети, если только они живы, могут испугаться вида крови и мёртвых тел. А значит, следовало сделать так, чтобы они не выходили в гостиную.

Сиболты вместе с Шейлой Шарп вышли на улицу, и Шейла указала окно спальни, где должны были провести ночь мальчики. Джеймс-старший, подставив доску, заглянул в окно и увидел спящих детей. Оказалось, что мальчиков трое – кроме Рика и Грега Шарпов в спальне находился Джастин Исон, 12-летний мальчуган, также проживавший в «Кедди резёт». Постучав в стекло, Сиболт разбудил всю троицу и попросил открыть окно, что те и сделали. Стараясь по возможности не напугать детей, Джеймс-старший сказал, что им надо поскорее вылезти через окно. Мальчики отнеслись к этому совершенно спокойно – все они хорошо знали семью Сиболт, а кроме того, рядом стояла Шейла Шарп, так что оснований для беспокойства вроде бы не имелось. Джеймс вытащил всех троих через окно и поинтересовался у Шейлы Шарп, как лучше эвакуировать Тину. Дело в том, что девичья спальня находилась в противоположной стороне дома, и её окно располагалось значительно выше (дом был «встроен» в холм, не забываем).

Сиболт вполне разумно не хотел входить в дом, явившийся местом преступления, а значит, Тину Шарп тоже имело смысл вытащить через окно. Но для этого могла понадобиться приставная лестница.

Джеймс-старший и Шейла принялись обсуждать этот вопрос, но в их разговор вмешался Джастин Исон, сказавший, что Тины в доме нет. Поражённые услышанным, Джеймс Сиболт и Шейла попытались расспросить Джастина о том, что ему известно о событиях минувшей ночи, но внятного рассказа не услышали. Мальчик твердил, что спал, но точно знает, что Тины в доме нет…

Что ещё мог бы сказать Джастин в первые минуты после пробуждения, мы никогда не узнаем, поскольку уже в 07:20 возле дома №28 остановилась первая машина службы шерифа. На место преступления прибыли сержант Шейвер (Shaver) и патрульный Клемент (Klement). В считанные минуты подтянулись и другие правоохранители, в т.ч. и шериф округа Дуглас Томас (Doug Thomas).

Последний прошёл в гостиную и определил, что на полу лежат тела двух молодых людей, связанные между собою электрическим проводом. Тут же находилось небрежно брошенное одеяло с пододеяльником, из-под которого выглядывали длинные спутанные волосы. Приподняв одеяло, шериф увидел залитую кровью женщину или девушку, чей возраст трудно было определить в полумраке помещения. В силу этого шериф не смог определить, чьё тело находится под одеялом – Гленны Шарп или её дочери Тины. Было лишь ясно, что трупов не менее трёх, а стало быть, оставалась неопределённой судьба ещё одного человека. Ввиду эктраординарности ситуации шериф запросил помощь Министерства юстиции штата. Благодаря этому обращению к делу в скором времени подключились откомандированные из Сакраменто (столицы штата) специальные агенты отделения организованной преступности Минюста Калифорнии Принс Крим и Гарри Брэдли. Чуть позже к расследованию подключилось и территориальное подразделение ФБР США в Сакраменто – от него прибыл специальный агент Ларри Отт. Также на место преступления была направлена группа криминалистов полиции штата, поскольку мощности и квалификации соответствующего отдела местной службы шерифа были явно недостаточны для должной обработки большого количества следов и улик, которые могли быть обнаружены в доме. Работа специалистов по изучению места преступления растянулась на 12 дней и на рассмотрении её результатов нам ещё предстоит остановиться особо.

Покинув дом, шериф распорядился не задерживать детей. А потому Шейла, Рик и Грег отправились к Сиболтам, а Джастин Исон – в дом матери, Мэрилин Смартт, которая вместе со своим мужем Марти занимала гостевой домик под №26. Отношения между Джастином и отчимом были натянутые, но в тот момент Марти отсутствовал, и сын получил возможность поговорить с матерью спокойно. Он сообщил ей о том, что минувшей ночью в доме №28 были убиты Гленна «Сью» Шарп, её старший сын Джон, а также Дэйн Уингейт, друг Джона. По словам Джастина, одна из дочерей «Сью» – Тина Шарп – была увезена из дома. Т.о. информация о случившемся, причём полученная из первых уст, получила распространение буквально в первые же минуты с момента открытия факта преступления.

Жертвы ночной трагедии в доме №28 в «Кедди резёт»: вверху слева Гленна «Сью» Шарп, 36 лет; вверху справа её старший сын Джон Шарп, 16 лет; внизу справа Дэйн Уингейт, 17 лет, товарищ Джона; внизу слева Тина Шарп, 14 лет, младшая из двух дочерей Гленны, исчезла с места преступления, и долгое время о её судьбе ничего не было известно.

Обращают на себя внимание поспешные и необдуманные действия шерифа, который, не разобравшись в обстановке, не выяснив даже приблизительно степень осведомлённости свидетелей, выпустил из поля зрения важнейшего из них. И это в обстановке полнейшей неопределённости, когда было неясно, кто преступник и где он находится. Фактически шериф поставил под удар жизнь 12-летнего мальчика, которого преступник мог попытаться убить в силу вполне очевидных соображений. Подобные действия Дуга Томаса красноречиво свидетельствуют как о его безответственности, так и крайне низкой профессиональной компетентности.

Итак, уже в 07:30 или чуть позже Джастин Исон был в доме №26 и что-то рассказывал матери о событиях этого утра и минувшей ночи. Примерно в это же самое время ЛаРонда Микс (LaRonda Meeks), одна из жительниц Квинси, возвращавшаяся домой по автотрассе №89, увидела несколько автомашин службы шерифа, сворачивавших с шоссе на дорогу к «Кедди резёт». Удивившись, она по приезду домой рассказала об увиденном своей матери, Нине Микс, лучшей подруге Гленны «Сью» Шарп. Нина Микс проживала вместе со своими многочисленными отпрысками – сыновьями Дэйлом (которого, однако, чаще называли Уэйдом – «Wade»), Чарльзом, Ричардом, Уолтером и дочерью ЛаРондой – в Восточном Квинси, примерно в 11 км южнее Кедди, в доме №2100 по Мэйн-стрит, и ничего из происходившего видеть своими глазами не могла. Встревоженная странным сообщением дочери Нина Микс принялась звонить в дом №28, рассчитывая получить ответ от самой Гленны… Однако, никто из хозяев, по вполне понятным причинам, трубку так и не поднял. Не сделали этого и представители службы шерифа, хотя они слышали звонивший телефон и, конечно же, должны были поинтересоваться, кто это в такую рань звонит в дом, явившийся местом преступления. (Опережая возможные в дальнейшем вопросы читателей, сделаем в этом месте необходимые пояснения: как станет ясно из дальнейшего, преступники отрезали довольно большой кусок телефонного провода, но это не нарушило телефонной связи с домом. Внутренняя разводка телефонных проводов была выполнена так, что параллельные аппараты, работавшие независимо, находились в комнатах как 1-го этажа, так и 2-го. Преступники вырезали провод из линии, к которой подключался телефон в гостиной комнате, остальные же аппараты остались включены в сеть.)

Сообщение о звонившем телефоне попало в документы расследования, и долгое время детективы ломали голову над тем, кто же на самом деле звонил Шарпам. Лишь в начале 2009 г. этот вопрос был должным образом разъяснён членами семьи Микс, восстановившими события того дня с точностью до минут. Т.о. таинственные звонки получили самое безобидное и тривиальное объяснение.

Не добившись ничего телефонными звонками в дом №28, Нина Микс решила позвонить другой своей подруге – Мэрилин Смартт, матери того самого Джастина, которого шериф великодушно отправил домой. К тому моменту, когда Нина набрала номер Мэрилин, та уже поговорила с сыном и была в курсе событий, причём являлась, по сути, самым осведомлённым человеком. Разумеется, Мэрилин не стала таить в себе сенсационную новость, и уже к 08:00 информация об убийстве в доме Шарпов по меньшей трёх человек вырвалась за пределы «Кедди резёт».

Обратим внимание на динамику событий – этот хронометраж окажется в дальнейшем очень важен, и нам не раз придётся к нему возвращаться.

Узнав о происходящем в «Кедди резёт», Нина Микс со старшим из сыновей, Дэйлом «Уэйдом» Миксом, уселись в свою автомашину и стрелой помчались в «Кедди резёт». Впрочем, как бы они не торопились, «Уэйд» не забыл позвать с собою Блэйна Груберта, друга и вообще «надёжного парня». Цель приглашения не совсем понятна даже сейчас, когда нам известно о событиях того дня много больше, чем самим участникам в тот момент. Трудно отделаться от ощущения, что «Уэйд» Микс подстраховался, чтобы не оказаться в неприятной ситуации в одиночку. Но подобная предусмотрительность кажется очень подозрительной.

Как бы там ни было, Миксы и Груберт на двух автомашинах направились в «Кедди резёт». Поездка заняла считанные минуты, и менее чем через четверть часа все они очутились на месте. Если точнее, возле дома №26, где им предстала довольно необычная картина. На лужайке позади строения стоял Мартин Смартт и безмятежно помешивал угли в затухающем костре. Среди горевших сухих веток и прошлогодней листвы «Уэйд» разглядел обувь, что-то вроде теннисных тапочек или кроссовок – так, по крайней мере, утверждала Нина Микс и в 1981 г., и спустя четверть века, когда в 2006 г. написала несколько сумбурные воспоминания о событиях тех дней.

Неподалёку стояла хорошо знакомая «Уэйду» автомашина, принадлежавшая его и Смартту общему другу Ди Джею Лэйку. Самого Ди нигде не было видно, и это показалось Миксу несколько странным, поскольку Лэйк жил в Квинси и вряд ли мог бросить свою машину так далеко от дома. Впрочем, в тот момент Джим Микс не придал увиденному особого значения – голова его была занята совсем иными впечатлениями.

Коротко переговорив с Мартином Смарттом и убедившись в точности сообщённой Мэрилин информации, он вернулся ко входу в дом №26. Там он встретил Мэрилин, стоявшую в обнимку с сыном Джастином; женщина заявила Миксу, что боится возвращаться в дом и потому останется на свежем воздухе.

Так с мелких событий, недомолвок и странностей начинался этот самый странный с истории «Кедди резёт» день. Около 08:30 к дому №26 подкатил в автомашине шериф Дуглас Томас, успевший к этому времени провести первые опросы потенциальных свидетелей. В частности, он поговорил с Сиболтом-старшим и понял, что Джастин Исон, видимо, являлся свидетелем произошедшего в доме семьи Шарп, а стало быть, мальчика нужно опросить. Шериф усадил мальчугана в машину, рядом уселась его мать, Мэрилин Смартт, и разговор начался.

Как протекала эта беседа, узнать в точности уже невозможно. Если она и записывалась на магнитофон, то об этом ничего не известно. Сам же шериф никаких рапортов или протоколов по результатам этого разговора сочинять не стал – не барское это дело. Однако, из уст Мэрилин Смартт известен вольный пересказ случившегося в машине шерифа. Из дальнейших событий мы увидим, что многие рассказы этой дамочки надо воспринимать очень осторожно и даже с недоверием, но в данном случае ей можно поверить – в силу тех неожиданных последствий, которые получил этот разговор.

Итак, Мэрилин Смартт рассказала спустя некоторое время, что Дуг Томас расспрашивал Джастина о событиях вечера предшествующего дня, о том, когда мальчик отправился спать, что-то записывал в блокнот – в общем, вёл довольно обыденные расспросы, как вдруг, переключившись на Мэрилин, посчитал нужным ей пояснить: «В гостиной лежат трупы двух молодых людей и девушки. Мы считаем, что погибшая – это Тина Шарп». Шериф имел в виду младшую из двух дочерей Гленны «Сью» Шарп. Едва он это произнёс, как Джастин встрепенулся и тут же его поправил: «Это не Тина, там Сью. Тина пропала. Смотрите ниже по реке!» (Дословно: «That’s not Tina in there, it’s Sue. Tina is missing. Look down by the river»). Несколько озадаченный этими словами мальчика шериф продолжил расспросы, и Джастин сообщил ему, что погибшие юноши – Джон Шарп и Дэйн Уингейт – приехали домой в полночь. Когда стали убивать Гленну «Сью» Шарп, её сын Джон попытался защитить мать, но и его убили тоже. Явно поражённый этими деталями шериф прямо спросил у Джастина: «Ты это видел?» На что мальчик без тени улыбки ответил: «Нет, это было во сне».

Самое невероятное в этой истории заключалось в том, что и Сиболт-старший и Шейла Шарп без малейших колебаний сходились в том, что ранним утром 12 апреля Джастин Исон выглядел по-настоящему заспанным. Он действительно крепко спал, когда его разбудил стук в оконное стекло Джеймса Сиболта.

Так видел ли он убийство или спал?

То, что предпринял далее шериф Дуг Томас, можно с полным основанием назвать неординарным шагом. Он решил загипнотизировать мальчика и допросить его в состоянии транса. Причём всё это шериф решил сделать самолично, не перепоручая весьма сложную и ответственную процедуру врачу-гипнологу. Чтобы понять подоплёку этого в высшей степени смелого шага, необходимо сделать небольшое отступление.

Шериф Томас был избран на свой пост в конце 1976 г. после крайне тяжёлых и скандальных выборов, в ходе которых ему пришлось противостоять предыдущему шерифу Абернати (Abernathy), занимавшему эту должность почти 22 года (в период с 1955 по 1977 гг.). Всего же Абернати отработал в службе шерифа округа Пламас почти три десятилетия и за это время снискал себе славу одного из самых циничных и продажных правоохранителей в Калифорнии. Именно на борьбе с тотальной коррупцией Дуг Томас и построил свою избирательную кампанию. Правда, в роли борца за «интересы простого народа» Томас выглядел тоже довольно подозрительно. Родившийся в 1940 г. Дуглас много лет проработал страховым агентом, денег на этом поприще не нажил, а скорее наоборот, заработал массу долгов и проблем, с ними связанных. В 1976 г. должность шерифа округа была одной из самых низкооплачиваемых среди должностей такого ранга в США – это проистекало из общего неблагополучия платёжного баланса округа Пламас, не имевшего на своей территории крупных налогоплательщиков. Шериф получал тогда всего лишь 20 тыс.$ в год, и незначительность этой суммы сразу породила подозрения в том, будто Томас бьётся вовсе не из-за ничтожного оклада, а властных полномочий, которые сулит должность. В период 1977—80 гг., когда шерифом был Томас, преступность в округе продолжала цвести буйным цветом, в частности, активно развивалась торговля наркотиками, и это усиливало подозрения в том, что одного коррумпированного шерифа сменил другой. Томас, в отличие от Абернати, не имел опыта даже элементарной полицейской работы. Все его знания в этой области сводились к прослушиванию недельного семинара для вновь избранных шерифов, который проводило ФБР США. Кроме того, Дуглас когда-то прослушал лекцию по технике гипноза и время от времени на домашних праздниках устраивал своеобразные представления, гипнотизируя (с разной степенью успеха) родственников и друзей. Кто-то клеит танчики и показывает их гостям, кто-то разучивает карточные фокусы, ну, а шериф Томас по праздникам развлекал гостей сеансами гипноза.

Необходимо заметить, что сама идея допроса под гипнозом родилась у Дуга Томаса не на пустом месте. Тому имелась определённая предыстория, о которой имеет смысл рассказать здесь и сейчас. В 1977 г. в Калифонии были похищены две сестры – 7 и 16 лет – которые были усажены неизвестным мужчиной в автомашину и вывезены, как это стало известно позднее, в Мехико. В приграничном мотеле преступник изнасиловал и подверг изощрённым сексуальным издевательствам старшую из похищенных, а по приезде в Мехико освободил обеих. Девочки были опоены наркотиками и алкоголем, и их воспоминания о происшедшем оказались крайне скудны и путаны. На память потерпевших определённым образом повлиял и стресс, вызванный эмоционально-физическим травмированием, так что фактологическая база, на которую могли опираться следователи ФБР, принявшие на себя обязанности по поиску преступника, оказалась крайне скудна. Когда расследование с использованием классических приёмов зашло в тупик, было решено подвергнуть потерпевших допросу под гипнозом (гипнодопросу). И тут-то произошёл прорыв: девочки вспомнили массу интереснейших деталей, позволивших моментально сдвинуть следствие с мёртвой точки. Младшая, в частности, в состоянии транса рассказала о том, как преступник остановил автомашину на заправочной станции, расположенной на горе, и попросил работника станции посмотреть, что с его машиной. Во время разговора оба употребляли слово «фреон», значение которого девочка не знала, но в точности воспроизвела… После добавки фреона в кондиционер преступник расплатился с работником сервиса, предоставив кредитную карту «visa». Девочка не знала название платёжной системы, но точно описала логотип на кредитке… Получив эту информацию, агенты ФБР в течение суток «раскрутили» дело – они отыскали автозаправочную станцию на горе, установили личность работника, добавлявшего фреон, и номер кредитки, предоставленной похитителем. Через несколько часов на его руках защёлкнулись наручники.

Успех гипнодопроса казался совершенно фантастическим. В последующие годы ФБР США стало регулярно практиковать привлечение врачей-гипнологов к расследованиям (они получили официальный статус «консультантов ФБР»). В период 1977—1980 гг. ФБР провело 350 расследований с использованием техники гипноза в разных формах, опыт которых был систематизирован в специальном методическом пособии «Handbook of investigative hypnosis», изданном в 1980 г. В нём давались рекомендации по практической организации допроса под гипнозом, юридическому оформлению процедуры и закреплению её результатов в приемлемой для представления суду форме. Указанное методическое пособие не являлось практическим руководством по организации и проведению гипнодопросов, а носило сугубо ориентировочный и информационный характер. Целевой аудиторией, на которую ориентировалось упомянутое издание, являлись руководители и старшие офицеры различных правоохранительных органов.

Несомненно, Дуглас Томас был в курсе успехов ФБР и читал эту методичку, поскольку издана она была в Калифорнии.

И вот 12 апреля 1981 г. шерифу округа Пламас открылся чудесный шанс показать всему миру, как замечательно он хранит закон и порядок на вверенной ему территории и что не только агенты ФБР умеют ловить опасных преступников. Всё казалось предельно ясным – имеется мальчик, свидетель преступления, которого надо как следует расспросить о случившемся, а чтобы он не соврал, лучше это сделать под гипнозом. И шериф способен это проделать самостоятельно, ибо компетентен во всех вопросах сразу, даже в гипнозе – его ведь научили! Мальчик либо сообщит точные приметы убийцы, либо даже назовёт того по имени (если этот человек ему знаком), и на этом, почитай, дело сделано… Останется только поймать негодяя, ну, а это уже дело техники. Зато все увидят, как ловко и стремительно шериф Томас самолично расследовал страшное убийство..!

Примерно такова была логика Дуга Томаса. Если бы он думал иначе, то наверняка принял бы во внимание множество иных немаловажных факторов. А именно, то, что допрос под гипнозом всегда должен проводить врач-психолог или психиатр, имеющий большой практический опыт по использованию гипнотехник. Допрос ни в коем случае не должен проводить следователь по делу, либо кто-то иной, причастный к расследованию. Следователь лишь составляет письменную ориентировку по обстоятельствам дела, которую вручает для ознакомления врачу-гипнологу и сотруднику правоохранительных органов, присутствующему при допросе. Ориентировка должна содержать minimum информации о фактической стороне расследования и предназначена лишь для того, чтобы дать самое общее представление о об обстоятельствах проводимого расследования. ФБР выработало определённые формальные критерии, которые необходимо было соблюдать при организации допроса под гипнозом, в частности, санкцию на него должен был подписать Генеральный прокурор США, либо его помощник по уголовным делам. Эта была серьёзная и очень ответственная процедура, призванная гарантировать «чистоту» получаемой информации и – что ещё важнее! – оградить объект допроса от возможного внушения (умышленного или неумышленного). Неквалифицированный гипнотизёр мог не только разрушить целостность воспоминаний, но и серьёзно исказить их, проведя внушение несуществующей информации, понятий или образов.

Шериф округа Пламас утром 12 апреля 1981 года о таких пустяках не думал. Дугласа Томаса, что называется, понесло. Он распорядился вызвать художника, обычно выполнявшего портреты по словесным описаниям, и заявил, что лично допросит Джастина Исона под гипнозом. Детали допроса неизвестны – стенограмма его до сих пор не оглашена (нет даже полной ясности относительно того, велась ли она вообще), неизвестно также, где именно и во сколько он проводился. Известно только, что допрос мальчика под гипнозом закончился до 11 часов утра, потому что в это время Мэрилин Смартт, присутствовавшая при допросе сына, рассказала о случившемся своей подруге Нине Микс. В качестве помещения для допроса, скорее всего, был использован банкетный зал местной гостиницы – именно это помещение в первые дни служило своеобразной штаб-квартирой расследования. Однако, кое-что о том допросе под гипнозом всё же известно.

Джастин под гипнозом рассказал, что ночью видел сон, в котором он находился на пассажирском катере вдали от берега. Какие-то двое мужчин набросились на Джона Шарпа и его друга Дэйна Уингейта. Дэйн был сильно пьян, странно пошатывался и не мог оказать сопротивления, однако Джон попытался драться с незнакомцами. Те, однако, оказались сильнее. И Джон, и Дэйн были выброшены за борт, и Джастин не мог сказать, что с ними произошло после этого. Затем мужчины убили Гленну «Сью» Шарп и накрыли её покрывалом. Один из убийц орудовал ножом, второй – молотком. Нападавшие были незнакомы Джастину. Из его рассказа следовало, что они были одеты почти одинаково – синие джинсовые куртки и синие же джинсы «Levi’s», под куртками у обоих были надеты белые футболки. Джастин на удивление подробно описал внешний вид незнакомцев. Тот, который орудовал молотком, держал его в левой руке. Он имел усы, длинные волосы, зачёсанные назад и коротко остриженные над ухом. На его глазах были чёрные очки в золотистой оправе, а на ногах – ковбойские сапоги с вышитыми носками. Другой убийца, имевший в руках нож, имел вьющиеся волосы, очки в золотистой оправе, похожие на те, что носил мужчина с молотком, и носил ботинки военного образца типа «стомпер» («Stomper») с «гофрированной» подошвой. Он называл Гленну Шарп её прозвищем «Сью» и не убивал её сразу, а сначала нанёс несколько ударов в грудь. Джастин не мог объяснить, куда ушли мужчины, но после их исчезновения он поднял покрывало и попытался помочь Гленне Шарп, закрывая раны на её груди тряпкой с белыми и синими цветами. Но кровь шла очень сильно, и Джастин выбросил тряпку за борт лодки. После этого мальчик, по его словам, лёг спать и проснулся уже утром от стука в оконное стекло Джеймса Сиболта.

Художник по полученному в ходе допроса описанию сделал наброски внешности предполагаемых убийц.

Казалось бы, дело стронулось, и служба шерифа получила первую серьёзную зацепку, способную привести к убийцам. Однако далее произошло то, чего ни Дуг Томас, ни кто-либо ещё, причастный к расследованию, предположить никак не мог. Мэрилин Смартт, мать Джастина Исона, неожиданно заявила, что считает своего мужа – Мартина Смартта – причастным к трагическим событиям в доме №28.

Утверждение это выглядело весьма и весьма обоснованным. На первый взгляд, по крайней мере.

По её словам, накануне вечером её муж Мартин, которого все вокруг называли сокращённо «Марти», пригласил её в местный бар выпить пивка. Приглашение выглядело довольно неожиданным, поскольку он не очень-то баловал супругу, да и бар был по местным меркам дороговат – бутылка пива стоила 1$, а упаковка из 6 бутылок – 3,5$. Вместе с Мартином и Мэрилин в бар «Back door» отправился и некий Северин Джон Бубед, известный под кличкой «Бо». По словам женщины, Бубед был весьма опасным человеком, гангстером, отсидевшим в тюрьме за участие в ограблениях банков и хваставшимся, что ему доводилось убивать людей. Бубед, хотя и был родом из Чикаго, проживал несколько последних недель в доме Смарттов, и попал он туда довольно неожиданно – его привёз из больницы ветеранов Вооружённых Сил, расположенной в городе Рино, штат Невада, Мартин Смартт, который сам лечился в психиатрическом отделении этой больницы. «Бо» спал на диване в гостиной крошечного домика №26, а младший сын Мэрилин – 8-летний Кейси Исон – оказался отселён в кладовку без окон. Мартин сказал жене, что «Бо» Бубед останется у них в гостях столь долго, сколько пожелает.

В общем, около 22 часов 11 апреля 1981 г. компания в составе Мартина, Мэрилин и «Бо» направилась в бар и прошла мимо дома №28. При всём своём желании троица никак не могла миновать дом Шарпов, что легко понять, бросив взгляд на карту «Кедди резёт». Из бара все трое вышли изрядно навеселе уже после полуночи и направились прямиком в собственный домик. Заявившись туда, Мартин и «Бо» вдруг заявили, что никак не могут лечь спать, поскольку считают своим долгом извиниться перед кем-то за какой-то инцидент в баре. Они посоветовали Мэрилин лечь спать и не дожидаться их возвращения, после чего бодро вырулили за порог и исчезли в ночной темноте. Женщина, не имевшая намерения вникать в дела пьяных мужиков, легла спать и… уснула.

Однако поутру начались фокусы. Перво-наперво, она обратила внимание на то, что на столе в гостиной лежит окровавленная ветошь и молоток. Как уверяла Мэрилин, в их доме не было молотка, ибо Мартин был совершенно «безруким» – ни гвоздя не мог забить, ни лампочку вкрутить. Однако через пару минут её ожидало новое открытие – посмотрев в окно, она увидела, что Мартин сгребает позади дома листву и ветки. Прямо скажем, довольно неожиданное занятие для 7 часов утра, тем более, если принять во внимание, что накануне вечером и ночью человек пил водку и виски и лёг спать непонятно в какое время! Мэрилин уточнила у своего мужа, чем это он занят, на что Мартин ответил, что хочет навести порядок на заднем дворе. Он разжёг костёр из собранных веток и прошлогодней листвы и бросил туда какие-то тряпки… Буквально через считанные минуты появился Джастин с рассказом о том, что в доме Шарпов лежат мёртвые тела, и Мэрилин, не поверив сыну, прикрикнула на мальчика: «Не смей так шутить!» (sic! Очень интересный момент, на который следует обратить внимание. Запомним сейчас эту фразу и время её произнесения по версии Мэрилин Смартт, несколько позже нам придётся заняться анализом описанной ситуации) Джастин заверил маму, что он не шутит, и Мэрилин, выйдя из дома, увидела сотрудников службы шерифа, натягивавших заградительную ленту вокруг дома №28. Чуть позже зазвонил телефон – это Нина Микс, подруга погибшей Гленны Шарп, осведомилась, что там у них происходит. И Мэрилин повторила ей рассказ сына.

Отвечая на вопросы Дуга Томаса, Мэрилин рассказала о своём муже и семье ещё кое-что небезынтересное. До сентября предыдущего года (т.е. 1980 г.) Джастин проживал со своим отцом, первым мужем Мэрилин, в штате Монтана. Мать забрала сына к себе, и его появление самым негативным образом сказалось на поведении Мартина Смартта. Теперь он оказался вынужден кормить уже двух сыновей Мэрилин от другого мужчины (Джастина и Кейси). Его зарплаты повара (Мартин работал поваром в ресторане «Keddie resort lodge») на это явно не хватало. У них даже не было денег, чтобы отремонтировать машину, которая с начала 1981 г. гнила неподалёку от их дома, поднятая «на кирпичах». Отсутствие собственной машины рождало массу бытовых неудобств, обусловленных удалённостью «Кедди резёт» от сколько-нибудь крупных населённых пунктов. В Мартине Смартте с некоторого времени проснулась злобность и крайняя агрессивность. В состоянии раздражения, по словам Мэрилин, он метал ножи в её сыновей и грозил им дробовиком. Как-то раз осенью 1980 г. он сделал попытку наехать на мальчиков, сидя за рулём своей автомашины (когда та была ещё на ходу). В другой раз он попытался выбросить Мэрилин и Джастина из салона машины во время езды на высокой скорости. В марте 1981 г. Мартин начал регулярно, раз в неделю, посещать психиатра в больнице ветеранов Вооружённых Сил. Он жаловался на пост-травматический синдром, явившийся следствием его службы во Вьетнаме в парашютно-десантном подразделении («зелёные береты»). У него расстройство сна, приступы неконтролируемой ярости, фрустрация от неудовлетворённости жизнью и плюс ко всему этому – проблемы с алкоголем и наркотиками. Мартину назначен курс лечения, и он принимает различные психотропные лекарства. Прямо скажем, после такой аттестации вырисовывался весьма малосимпатичный образ.

Мэрилин заявила шерифу, что до такой степени боится за судьбу Джастина, что после его рассказа об убийствах в доме Шарпов сразу вывела мальчика на улицу и оставалась там всё время, пока их не пригласили на допрос. Она прямо заявила, что считает своего мужа Мартина и его дружка «Бо» Бубеда виновными в ночной трагедии. Трудно сказать, как отнёсся в ту минуту шериф Томас к услышанному, но думается, что он остался под впечатлением свалившейся на него информации. Он поручил своим помощникам провести осмотр дома Смарттов (т.е. гостевого дома №26) и осведомился у Мэрилин, может ли она некоторое время пожить вне «Кедди резёт»? Женщина заверила, что может, у неё есть подруга, которая завсегда её выручит.

В этом месте самый проницательный читатель улыбнётся и заподозрит подвох, поскольку это подругой оказалась… да-да, та самая Нина Микс, которая ранним утром так беспокоилась о судьбе Гленны «Сью» Шарп. Это именно она приезжала со старшим сыном и его другом в «Кедди резёт» из Квинси, так что ничего удивительного не было в том, что около 11 часов утра Мэрилин с обоими сыновьями, даже не попрощавшись со своим мужем, направилась в дом Миксов.

Но удивительным должно показаться совсем иное – с этого дня Мэрилин Смартт никогда более не встречалась со своим мужем Мартином. Вообще! Семья распалась буквально в несколько минут, хотя, как мы увидим из дальнейшего повествования, всё произошедшее со Смарттами в то утро вряд ли было случайностью.

Пользуясь разрешением Мэрилин осмотреть место её проживания, представители службы шерифа вошли в дом №26. Они не обнаружили там ни Мартина Смартта, ни «Бо» Бубеда, и это выглядело довольно подозрительно, потому что в первые часы появления правоохранителей в «Кедди резёт» оба никуда уезжать не собирались. Также исчезла и машина Ди Лэйка, которую утром видели позади дома. Примечательно, что самого владельца никто не запомнил, и где он находился, оставалось пока неясным. Осмотр дома не привёл к обнаружению окровавленного молотка и ветоши, о которых говорила Мэрилин. Также ничего не дал и осмотр территории позади дома. Детективы разворошили золу в погасшем кострище, но ничего подозрительного там не увидели. Непонятно даже было, как давно горел костёр – угли оказались остывшими.

Тем не менее, Мартин Смартт и его дружок Северин Бубед оказались под подозрением, и никто с них это подозрение снимать не собирался. Обвинение Мэрилин представлялось очень серьёзным. После 11 часов утра она уехала вместе с детьми из «Кедди резёт» в машине своей подруги Нины Микс. По пути Мэрилин рассказала последней, что Джастин был загипнотизирован «самим шерифом» и назвал убийцу – им был, по словам рассказчицы, Мартин Смартт, от которого она теперь решила уйти безвозвратно. На самом деле, как ныне известно достоверно, Джастин никогда не называл Мартина Смартта в числе убийц, но Мэрилин сочла, что маленькое преувеличение только придаст её расскажу яркости. Также Мэрилин рассказала, что видела в доме рано утром окровавленные молоток и тряпку; последней, видимо, вытирали руки. Обалдевшая от всего услышанного, Нина Микс внимала словам подруги, ни на секунду не задумываясь над тем, насколько они правдивы и насколько уместно говорить об этом в присутствии Джастина – важнейшего на тот момент свидетеля по делу. В дальнейшем Нина окажется источником массы всевозможных домыслов и сплетен, которые начнут распространяться среди жителей Квинси и других городов округа Пламас и в конечном итоге попадут в прессу. Изучение этих сплетен и их опровержение отнимет у следствия много сил и времени.

Но это будет чуть позже. А пока машина службы шерифа сопровождала переезд Мэрилин Смартт вместе с её двумя сыновьями в дом Миксов. И в последующем патруль службы шерифа круглосуточно размещался возле дома, обеспечивая физическую охрану важнейшего свидетеля. В скором времени следствие решит, что охраны двух вооружённых человек недостаточно для гарантии неприкосновенности Джастина Исона и его матери, поэтому через пару дней их перевезут в «секретное место», где они пробудут почти три недели в полной изоляции от внешнего мира под непрерывной охраной полиции штата. Понятно, что подобная перевозка разорвала все шаблоны в головах жителей провинциального Квинси, и долгое время для них и местных журналистов не было более животрепещущей темы, чем преступление в «Кедди резёт» и судьба важнейших свидетелей по делу. События вокруг Мэрилин Смартт и её сына убедили всех в полной достоверности её рассказов и послужили серьёзной опорой для одной из основных версий случившейся в доме №28 трагедии, согласно которой Мартин Смартт и Северин «Бо» Бубед были вовлечены в случившееся. Даже сейчас, спустя более 30 лет, эта версия рассматривается как одна из наиболее достоверных.

Между тем, клубок событий продолжал раскручиваться своим чередом, и всевозможные сюрпризы продолжали поступать со всех сторон.

Уже после отъезда Мерилин Смартт и её детей из «Кедди резёт» патрульные, проводившие осмотр территории зоны отдыха, отыскали несколько окровавленных предметов, выброшенных в мусорный контейнер позади магазина. Это были картонная коробка, перочинный ножик с красной пластиковой ручкой, кусок туалетной бумаги с закрученными концами и кусок тряпки, происходивший непонятно от какой вещи. Тряпка и туалетная бумага явно использовались для вытирания окровавленных рук – об этом можно было судить по характерным полосам и помаркам, образовавшимся при их сгибании. Обнаруженные предметы были взяты на криминалистическое исследование. Полной ясности с его результатами нет до сих пор – это одно из многочисленных «тёмных пятен» расследования. С одной стороны, считается, что выброшенные предметы находятся в причинной связи с убийствами в доме №28, но с другой, анализ групповой принадлежности крови, найденной на ноже и коробке, не обнародован (в точности даже неизвестно, проводился ли он). В любом случае в тот момент обнаружение этих предметов казалось очень важным и, по общему мнению, потенциально было способно резко продвинуть расследование вперёд. Все упомянутые находки были предъявлены поисковым собакам кинологического подразделения полиции штата, существовала надежда, что собаки смогут по запаху восстановить следовую дорожку, которую оставил человек, прикасавшийся к найденным вещам.

После полудня офис шерифа принял два интересных телефонных звонка.

В 13:30 некий аноним, позвонивший из города Ливермор, штат Калифорния, расположенного примерно в 270 км к югу от Кедди, сообщил, что слышал разговор, из которого следовало, что некий работник железной дороги вместе с другом вошёл в дом Шарпов и «там они весело поиграли». Звонивший упомянул имя «Дэйн» и пояснил, что, как он понял из разговора, жертвы были связаны нападавшими перед уходом. Как можно было заключить из сообщённой информации, звонивший ничего не знал об убийствах и не был знаком с людьми, чей разговор подслушал.

В скором времени раздался ещё один телефонный звонок, на этот раз не анонимный и из куда более близкого места. В офис шерифа позвонил торговец из магазина «Сьерра» в Квинси и сообщил, что стал свидетелем подозрительного инцидента. По его словам, за некоторое время до полудня какой-то незнакомец, молодой мужчина-индеец, вдруг принялся кричать перед дверями магазина об убийстве, свидетелем которого ему пришлось стать, и называть погибших по именам. Выходка поначалу показалась заурядной болтовнёй неадекватного человека, но через пару часов продавец услышал сообщение местной радиостанции о событиях в Кедди и сразу сопоставил услышанное со словами индейца. Тот совершенно верно называл имена и фамилии убитых!

Последнее сообщение очень заинтересовало шерифа, и тот направил детектива Крима разобраться с этой ситуацией и отыскать неизвестного хорошо осведомлённого индейца.

План гостиной дома 28 с указанием основных объектов, связанных с групповым убийством, произошедшим там в ночь с 11 на 12 апреля 1981 г. Светло-серым цветом обозначены тела погибших: «а» – Джона Шарпа, «b» – Дэйна Уингейта, «с» – накрытое одеялом тело Гленны «Сью» Шарп. Цифрами чёрного цвета обозначены: «1» – входная дверь с южной стороны; «2» – погнутый нож, использованный для пытки Джона Шарпа со следами его крови; «3» – окровавленные молоток и разделочный нож, оставленные на столике при выходе из гостиной. Там же лежала голубая окровавленная рубашка, принадлежавшая Тине Шарп; «4» – телефон со снятой трубкой на белой тумбочке, обильно испачканной размазанными следами крови; «5» – телевизор на подвижной этажерке. Согласно показаниям выживших детей, вечером 11 апреля телевизор находился не там, где его обнаружили после преступления; «6» – магнитола «Sanyo», снятая со своего места на тумбочке возле дивана и поставленная с неизвестной целью на пол; «7» – кусок телефонного провода, отрезанный в «женской» спальне и брошенный в проёме между кухней и гостиной. Длина провода в точности неизвестна, но по фотографиям её можно оценить в пределах от 5,3 м до 7,5 м; «8» – журнал и школьная тетрадь Тины Шарп, брошенные на пол возле тумбочки с телефоном; «9» – куртка от спортивного костюма Джона Шарпа, в который он был одет в ночь убийства; «10» – дверь в «мальчишескую» спальню. Условными знаками обозначены: «*» – две пары обуви, принадлежавшие Гленне и Тине Шарп; "+" – початая пачка сигарет «Camel», которые курила Гленна «Сью» Шарп, найденная на месте снятой с дивана подушки. Розовые брюки от женского брючного костюма, скомканные и задвинутые под диван, на схеме не обозначены, дабы не загромождать рисунок.

В это же самое время в доме №28 проводилась кропотливая работа по изучению места преступления и поиску улик. Работа детективов и криминалистов уже в первые часы показала, что групповое убийство в доме семьи Шарп явилось сложным, протяжённым во времени и не до конца понятным действом. В гостиной комнате находились тела трёх человек – Гленны «Сью» Шарп, её старшего сына Джона и друга последнего Дэйна Уингейта. Кроме того, не удалось отыскать младшую из двух дочерей Гленны – Тину Шарп. Её не было ни в доме, явившимся местом преступления, ни на территории «Кедди резёт», что стало ясно после тщательного осмотра как самой зоны отдыха, так и ближайших окрестностей.

Дэйн и Джон, которым на момент гибели исполнилось 17 и 16 лет соответственно, были найдены лежащими на спине и практически полностью одетыми в их уличную одежду. Лишь куртка от спортивного костюма Джона была сброшена и лежала на полу примерно в метре от его тела. Погибшие не были прикрыты, однако под голову Дэйна Уингейта оказалась помещена диванная подушка.

Причём её положили либо под голову трупа, либо незадолго до наступления смерти Уингейта, поскольку под головой Дэйна уже успела появиться большая лужа крови. В эту-то лужу подушку и положили, так что она оказалась пропитана кровью с двух сторон – снизу, со стороны лужи крови, и сверху – в силу кровотечения из головы Дэйна. На полу гостиной отчётливо просматривался кровавый след волочения тела Джона длиною более 1 м. Из этого следовало, что первые удары он получил ближе к кухне, где и упал на пол, после чего его тело для чего-то переместили в сторону входной двери.

Расположение тел убитых в гостиной дома №28 до и после удаления одеяла, скрывавшего труп Гленны «Сью» Шарп. На верхней фотографии видны ноги Джона Шарпа, его друг Дэйн Уингейт лежит головою на диванной подушке. Хорошо заметен электрический провод в белой изоляции, которым были связаны ноги юношей.

Гленна «Сью» Шарп оказалась накрыта с головой одеялом в пододеяльнике, взятом с кровати из «женской» спальни. Женщина была одета в домашний халат без рукавов, под которым находилась тонкая футболка и бюстгальтер. Футболка и бюстгальтер были подняты вверх, в область подмышек, обнажая грудь. Больше никакой одежды на теле погибшей найдено не было, и детективы поначалу решили, что преступник (-ики) забрал трусики женщины в качестве трофея.

Лишь на следующий день, в процессе проведения судебно-медицинского исследования тела удалось выяснить, что трусы были использованы в качестве кляпа – убийца засунул их глубоко в рот своей жертве, а чтобы та не смогла от них избавиться, наложил сверху повязку, сделанную из двух связанных вместе платков.

Все погибшие подверглись прижизненному связыванию. Для обездвиживания жертв нападавший (нападавшие) использовали различные подручные материалы – серебристую клейкую ленту (скотч) и электрические провода, найденные на месте преступления. В отношении разных потерпевших использовались различные виды связывания.

Фотографии гостиной, явившейся местом преступления, позволяют получить представление о размерах комнаты, состоянии жилища и весьма невысоком уровне его комфорта. Снимки сделаны после выноса тел убитых, их позы и места нахождения обозначены меловыми контурами. Фотография слева: вид от дивана в направлении входной двери. Фотография справа: вид от входной двери в сторону дивана.

Гленна Шарп была обездвижена в несколько приёмов, возможно, разделённых некоторым промежутком времени. Первоначально были связаны её руки, их запястья охватывал серебристый скотч, под который не затекла кровь. После этого последовало связывание рук и ног двумя раздельными электропроводами (белого и чёрного цветов). Ноги жертвы оказались зафиксированы в полусогнутом положении. Длина шнура не позволяла их разогнуть, хотя женщина явно пыталась это сделать, на что указывало специфическое повреждение кожи бедра, оставленное трением натянувшегося как струна электропровода.

Чтобы лишить женщину возможности издать хоть один звук, нападавший (-ие) заткнул её рот трусиками, и чтобы жертва не выплюнула кляп, поверх него наложил повязку, сделанную из двух связанных воедино цветных платков. Как показало их внимательное рассмотрение, один из платков являлся банданой Дэйна Уингейта. Это было весьма важное открытие, из которого следовало, что Гленне Шарп затыкали рот уже после появления на месте преступления молодых людей.

Джон Шарп также первоначально был связан клейкой лентой той же ширины (1 дюйм), что и его мать. Его руки были приведены «в положение молящегося» и несколько раз обмотаны вокруг запястий скотчем. Несмотря на то, что молодой человек буквально весь был залит кровью, под скотчем крови не оказалось, как и в случае с Гленной. Клейкая лента использовалась также для связывания ног – её довольно грубо намотали в районе нижней трети голеней, захватив низ спортивных штанов. Кроме того, лодыжки Джона дважды охватывал электрический провод в белой изоляции, завязанный узлом на правой лодыжке спереди и сбоку.

Этим же шнуром были связаны и ноги Дэйна Уингейта. Провод был обмотан двумя витками в районе нижней трети голеней, и обвязка оказалась не слишком тугой, возможно, в силу того, что во время движения ног (осмысленных или судорожных – не имеет значения) произошло её ослабление. Этот провод заканчивался вилкой для электрической розетки. Обут Дэйн Уингейт оказался в тяжёлые походные ботинки, верхняя часть которых была замотана всё тем же серебристым скотчем, который был обнаружен на телах Гленны и Джона Шарп. Однако, в отличие от них, клейкая лента не связывала ноги между собой, другими словами, её наматывание на ботинки не лишало Дэйна возможности управлять ногами. Руки же Дэйна были оставлены свободными. Это странное заматывание клейкой лентой выглядело лишённым смысла и даже абсурдным, можно было подумать, что человек, связывавший Дэйна, то ли отказался от первоначального замысла, то ли у него просто закончился скотч. При этом обездвиживание Дэйна выглядело на первый взгляд явно недостаточным – тот, имея свободные руки, вполне мог развязаться и развязать товарищей по несчастью, причём проделать этом можно было в считанные минуты.

Детальные фотографии, демонстрирующие способы связывания погибших. На крайнем левом фотоснимке – руки Джона Шарпа в «положении молящегося», с замотанными липкой лентой запястьями. Две центральные фотографии показывают способ связывания Гленны Шарп по схеме «обе руки – обе ноги». Хорошо видны ступни женщины, сильно запачканные чужой кровью, что наводит на мысль о её свободном перемещении уже после убийства подростков, или, по крайней мере, одного из подростков. Также хорошо видна размазанная кровь на коленях Гленны и отдельные кровавые капли на икрах. Как показало судебно-медицинское исследование, эта кровь не принадлежала Гленне Шарп. На крайнем правом снимке можно видеть, как были связаны ноги Дэйна Уингейта.

Однако, правда оказалась гораздо запутаннее первого впечатления. Уже после доставки тела Дэйна Уингейта в морг и осмотра его кожи под увеличительным стеклом выяснилось, что руки молодого человека всё же были связаны. На коже запястий были найдены небольшие кусочки клея, происходившие от клейкой ленты. Стало быть, скотч охватывал его руки и, скорее всего, соединял их с лодыжками, возможно крест-накрест. Для этого Дэйна следовало уложить на пол, перевернуть на живот, завести руки и ноги за спину и в таком положении замотать их попарно клейкой лентой («рука-нога», «рука-нога»). В какой-то момент злоумышленник (-ики) решил отказаться от подобной схемы связывания Дэйна и разрезал скотч, соединявший руки и ноги. Более того, он даже снял ленту, оставшуюся на руках, и унёс её с собою, поскольку на месте преступления никаких кусков скотча найдено не было. И уже после этого преступник (-ики) связали ноги Дэйна и Джона электрическим проводом.

Такое довольно специфическое обездвиживание свидетельствовало о наличии у преступника (-ов) определённого опыта и навыков действий по обездвиживанию людей. Эти знания могли быть приобретены в самых разных местах и условиях – в полиции, во время службы в Вооружённых Силах, даже во время нахождения в тюрьме. Кроме того, установление факта снятия клейкой ленты с запястий Дэйна Уингейта могло свидетельствовать о попытке скрыть наличие упомянутых особых навыков. В любом случае это было интересное открытие, которое следовало иметь в виду при проведении последующих оперативно-розыскных операций.

Уже поверхностный осмотр тел показал, что ранения погибшим наносились несколькими видами оружия. На телах присутствовали как ножевые ранения различной степени глубины, так и повреждения, причинённые тупогранным орудием. За таковыми далеко ходить не пришлось. На самом видном месте, буквально в полутора метрах от входной двери в дом на ковровом покрытии лежал погнувшийся окровавленный кухонный нож с длиной лезвия 12,5 см. Неподалёку на столике параллельно другу другу, словно уложенные рядом, находились грубый старый разделочный нож с длиной лезвия 23 см и полуфунтовый молоток. Оба предмета были окровавлены, и не вызывало сомнения, что их использовали при убийстве. Довольно быстро удалось установить, что все три предмета, классифицированные следствием как орудия совершения убийств, принадлежали семье Шарп. Это значило, что преступник (-ики) не приносили их с собою.

Орудия преступления, найденные в гостиной дома №28. Слева – нож с погнувшимся лезвием, найденный неподалёку от тела Джона Шарпа, справа – нож и молоток, уложенные рядом на столике на выходе из гостиной.

Разумеется, большой интерес для следствия представил вопрос о происхождении электрических шнуров, использованных для связывания жертв. В гостиной и кухне были найдены куски провода в электрической изоляции, оторванные от плинтуса и отрезанные, но не использованные злоумышленником (-ами). Для связывания ног Джона Шарпа и Дэйна Уингейта нападавший (-ие) взяли часть электрического провода удлинителя с розеткой на конце, сам удлинитель находился в гостиной комнате. Телефонный шнур в гостиной был перерезан, но не оторван от стены.

Вместе с тем, на месте преступления оказался найден телефонный провод непонятного происхождения, скрученный несколько раз петлёй (попытка определить его длину по фотографии, предпринятая уже в наше время, дала результат 5,3—7,5 м, т.е. это был довольно длинный провод, который вполне годился для связывания человека). Этот провод лежал в проходе из гостиной в кухню. Происхождение его не совсем ясно, и следствие в 1981 г., судя по всему, не особенно ломало по этому вопросу голову. Тем не менее, понять, откуда злоумышленник (-ики) притащил этот кусок провода, было бы весьма полезно, поскольку ясность в этом вопросе позволила бы судить о перемещениях нападавшего (-их) внутри дома. В конце концов, вполне достоверный ответ на эту загадку был найден – отрезанный и скрученный петлями телефонный провод был принесён из «женской» спальни. Именно там телефонная линия заводилась в дом и далее ветвилась по разным комнатам. Один из нескольких телефонных проводов спокойно лежал под ногами, пропущенный под брошенным на пол ковриком в «женской» спальне, – этот нюанс вполне уверенно вспомнил Рик Шарп при своём посещении места преступления весной 2004 г.

Нашлось и другое подтверждение тому, что преступник (-ики) проникал в «женскую» спальню – он отрезал от «ночника» электрический провод с сетевой вилкой на конце, но в дальнейшем его не использовал. Кроме того, криминалисты отыскали разрез электрического провода за ящиком под столом в «женской» спальне. И это было весьма любопытным открытием. Получалось, что преступник стал на четвереньки, залез под стол, отодвинул мешавший ему ящик, перерезал шнур, прибитый к плинтусу, но отрывать его не стал, а вместо этого вернул ящик на место и вылез из-под стола. Действовать так мог только человек, орудовавший в помещении, что называется, по-свойски, т.е. без суеты и крайней спешки. Кроме того, всё выглядело так, словно его что-то отвлекло от задуманного отрывания электропровода – то ли какая-то мысль, то ли звук, возможно, голос напарника, недовольного задержкой.

В той же самой «женской» спальне был найден светильник-ночник, провод которого оказался отрезан ножом. Половина этого провода с сетевой вилкой на конце была брошена на полпути в гостиную, а другая половина (доходившая до лампы) была использована при связывании Гленны Шарп.

Напомним, что для связывания ног обоих погибших юношей был использован шнур из гостиной.

Анализ особенностей связывания жертв и происхождения материала для связывания позволил сделать несколько исключительно ценных умозаключений об особенностях развития трагической ситуации в доме Шарпов и последовательности действий участников драмы. Основные выводы можно сформулировать следующим образом:

– преступник (-ики) использовал (-ли) подручные материалы, т.е. те, что можно было легко отыскать на месте преступления. Материалов этих было довольно много, они были разнородны и происходили из разных мест. Всё это требовало от нападавшего (-их) быстроты в принятии и исполнении решения, но самое главное – указывало на спонтанность агрессии. Преступники, заблаговременно подготавливающие нападение, обычно привозят материал для связывания с собой и не тратят время на его розыск и заготовку в незнакомой либо малознакомой обстановке;

– то, что под липкой лентой, посредством которой осуществлялось связывание рук погибших, не оказалось крови, однозначно указывало на её наложение до применения грубого насилия, или, по крайней мере, до причинения ран, вызвавших обильное кровотечение жертв;

– момент, когда Гленна Шарп однозначно лишилась возможности позвать на помощь, следует за тем промежутком времени, когда в доме №28 появились её сын и Дэйн Уингейт. Поскольку бандана последнего была использована для фиксации кляпа во рту женщины, можно вполне определённо утверждать, что Дэйн должен был оказаться рядом с ней. Вывод этот довольно неочевиден, можно предположить, что рот Гленны «Сью» Шарп был заткнут до приезда подростков, и лишь с их появлением её кляп обвязали банданой, но всё же подобное предположение вступает в противоречие с полицейской практикой. Как свидетельствует опыт, преступники обычно доводят до конца действия, связанные с «нейтрализацией» жертв, другими словами, начав связывать, преступник свяжет свою жертву так, как посчитает нужным, и не остановится на середине этого процесса (то же относится и к затыканию рта). Это те элементарные действия, которые даже самый глупый или пьяный преступник доведёт до конца. Это не абсолютная истина, разумеется, как и во всяком деле тут тоже бывают исключения, но опыт и здравый смысл подсказывают, что, скорее всего, кляп в рот Гленны Шарп был помещён в то же самое время, что и бандана, посредством которой этот кляп был зафиксирован;

– использование шнуров электропитания косвенным образом указывало на очерёдность связывания жертв. Логичным представлялось то, что сначала в ход пошли ближайшие провода, находившиеся, так сказать, под рукой преступника (-ов). Это были провода из гостиной комнаты, которыми были обездвижены оба подростка. Однако, для связывания Гленны «Сью» Шарп их не хватило, и злоумышленнику (-кам) на поиски пригодного для связывания материала пришлось отправиться сначала в кухню, а затем ещё дальше – в «женскую» спальню. Именно там были добыты электрические провода, при помощи которых была связана Гленна;

– очень интересной представлялась технология связывания, продемонстрированная злоумышленником (-ками). Ноги подростков были связаны между собой, что не позволяло одному из них активно перемещаться без участия другого – это чисто полицейский приём, широко используемый во многих тюрьмах США при транспортировке преступников вне тюрьмы. Довольно необычной казалась и схема обездвиживания Гленны «Сью» Шарп, руки которой были притянуты к ногам – это один из классических вариантов связывания, которые используются полицейскими и тюремными спецназами всего мира (существует несколько вариантов такого рода обездвиживания: а) руки и ноги связываются за спиной крест накрест по схеме «левая рука – правая нога» и «правая рука – левая нога»; б) обе руки связываются за спиной с одной из ног; в) обе руки связываются с одной из ног спереди и г) обе руки связываются спереди с обеими ногами). То, что поверх кляпа Гленны Шарп была наложена обвязка, не позволяющая вытолкнуть его изо рта, служило серьёзным указанием на то, что преступник (-ики) имели определённый опыт и в этом деле. И это был нерядовой опыт – большинство обывателей просто не додумались бы в схожей ситуации применить те приёмы, владение которыми продемонстрировал злоумышленник (-ики). Вполне возможно, что нападавший имел за плечами опыт работы в полиции, тюремном конвое или частным охранником.

Внимательное изучение предметов обстановки позволило криминалистам отыскать несколько кровавых отпечатков и помарок в довольно неожиданных местах. Кровавые следы обуви были найдены на заднем крыльце дома. А буквально в нескольких метрах от них, на столбе, поддерживавшем перила лестницы, оказались смазанные кровавые отпечатки пальцев.

Фотографии отпечатков, оставленных окровавленными пальцами: слева – на двери в «женскую» спальню (отпечатки указаны стрелками), справа – на одной из опор лестницы чёрного хода.

Помимо этого кровавые отпечатки части ладони и пальцев удалось отыскать на единственном общественном телефоне-автомате в «Кедди резёт». Телефон этот располагался в непосредственной близости от того самого магазина, у чёрного выхода из которого стоял мусорный контейнер… да-да, тот самый, в который была брошена картонная коробка с окровавленным перочинным ножом, тряпьём и куском туалетной бумаги, использованными для вытирания рук. Кроме этого, кровавые мазки, явно оставленные пальцами, были обнаружены на двери автомашины, принадлежавшей Гленне «Сью» Шарп и припаркованной примерно в 20 м от крыльца на задней стороне дома №28.

В самом доме, явившемся местом преступления, внимание криминалистов привлекли следы крови с внутренней стороны задней двери, выходившей на крыльцо. Также смазанные кровавые отпечатки рук и отдельные капли крови оказались найдены на дверных ручках обеих спальных комнат и на двери туалета, в который можно было пройти через «женскую» спальню. В этой же самой комнате кровавые капли криминалисты увидели на полу и постельном белье большой кровати.

Тумбочка с телефоном. Преступник заметил, что оставил окровавленный отпечаток на поверхности тумбочки и тщательно протёр её, размазав многочисленные брызги крови. Примечательно, что он не стал вытирать поверхность с другой стороны снятой трубки, из-за чего там сохранились кровавые брызги. Такая избирательность действий доказывает, что вытиравший тумбочку целенаправленно избавлялся от опасных улик и сохранял высокую степень самоконтроля.

Больше всего следов крови оказалось в гостиной комнате, что и неудивительно, принимая во внимание нахождение в этом помещении трёх трупов. Не было никаких сомнений в том, что именно здесь и были убиты Гленна и Джон Шарп, а также Дэйн Уингейт. Многочисленные брызги крови были найдены на зелёных занавесях, закрывавших оба окна, на стенах и полу. Криминалисты выпилили часть деревянной обшивки стены над диваном, в которой были найдены 4 следа удара ножом. При их первоначальном рассмотрении появилось предположение, что следы эти явились следствием сквозных ножевых ранений потерпевших, полученных, когда они находились в вертикальном положении рядом со стеной. Впоследствии это предположение не подтвердилось – на телах погибших не оказалось сквозных ножевых ранений, а в щербинах, оставленных ножом, не было найдено следов крови, которая неизбежно должна была туда попасть, если бы нож проходил сквозь тело. До сих остаётся непонятным, существует ли связь между этими повреждениями деревянных панелей с преступлением, или же они причинены задолго до разыгравшейся в доме трагедии.

В гостиной комнате находилось большое число предметов со следами крови. Самый большой интерес криминалистов вызвал стеклянный бокал, запачканный кровью с хорошо заметным чётким и, по-видимому, недавним отпечатком пальца. Отпечаток не был кровавым, но, по общему мнению криминалистов и детективов, его появление могло быть связано с убийством в доме №28. Происхождение упомянутого отпечатка довольно быстро удалось установить, о чём в своём месте будет рассказано подробнее.

Тут же, в гостиной, были найдены окровавленные орудия преступления. На деревянном столике лежали рядышком полуфунтовый (200 г) молоток и большой мясницкий нож, оба сильно запачканные ещё не высохшей кровью. На полу, примерно в 70 см правее тела Джона Шарпа (если смотреть от входной двери) валялся, явно брошенный за ненадобностью стейковый нож с лезвием, изогнутым у основания более чем на 30°. Этот нож явно использовался для убийства Джона, что и подтвердила последовавшая судебно-медицинская экспертиза. На столике рядом с молотком и мясницким ножом лежала голубая мужская рубашка, запачканная кровью.

Много вопросов вызвали два интересных открытия, сделанные в первый же день осмотра места преступления. Ступни связанной Гленны «Сью» Шарп оказались сильно испачканы кровью – а это означало, что уже после того, как очень много крови оказалось на полу в гостиной, женщина сохраняла относительную свободу перемещений и могла двигаться самостоятельно. Возможно, её переводили с места на место, хотя и непонятно, с какой целью. Другое интересное открытие касалось обуви Джастина Исона, того самого 12-летнего мальчика, которого шериф Томас небезуспешно загипнотизировал утром 12 апреля. Надо сказать, что обувь всех трёх детей, спавших в «мальчишеской» спальне, осталась в доме – в окно они вылезали босиком, прямо из кроватей. Так вот, когда криминалисты принялись осматривать детскую обувь, оставленную в «мальчишеской» спальне, они не без удивления обнаружили на подошвах кроссовок Джастина кровь. Понятно, что никто из взрослых не мог воспользоваться обувью 12-летнего мальчика ввиду её малого размера. Стало быть, кроссовки обувал и ходил в них по окровавленной поверхности сам Джастин. Это открытие косвенно подтверждало его рассказ под гипнозом, в котором он утверждал, будто подбежал к Гленне «Сью» Шарп и попытался закрыть её раны тряпкой. Момент этот исключительно интересен, особенно для оценки достоверности сведений, сообщённых Джастином под гипнозом, и нам ещё придётся не раз вспомнить об упомянутом факте.

Ещё одним интересным открытием, не связанным, правда, ни с кровью, ни с кровавыми отпечатками, явилось обнаружение на кухне пепельницы с двумя окурками, один из которых был от сигареты «Camel», а второй – от B&H («Benson and Hedges»). Пепельница стояла между мойкой и газовой плитой. Кроме этой пепельницы, в доме были найдены и две другие – в гостиной, по правую руку от дивана, и в «женской» спальне. В этих пепельницах также находились окурки сигарет B&H (по одному окурку в каждой из пепельниц). Происхождение сигарет «Camel» больших вопросов не вызывало – все свидетели уверенно говорили, что именно их курила Гленна Шарп. Початая пачка «Camel» лежала на диване, на том самом месте, откуда была взята подушка, подложенная под голову Дэйна Уингейта. А вот с B&H не всё было так очевидно. Очень бы хотелось верить в то, что эти сигареты курил преступник (или один из преступников), но наличие такого количества «позабытых» улик заставляло сильно усомниться в том, что это на самом деле улики. Нельзя было полностью исключать того, что упомянутые сигареты курила исчезнувшая с места трагедии Тина (хотя её старшая сестра утверждала, что ничего об этом не знала). Кроме того, не лишённым здравого смысла было предположение, согласно которому окурки сигарет B&H умышленно подброшены преступником (-ами) с целью введения следствия в заблуждение. Убийца (-цы) продемонстрировал недюжинные навыки в своём ремесле, так что от него вполне можно было ожидать умышленного подброса ложных «улик» – это был ход нетривиальный, но встречающийся в криминальной практике.

В гостиной, явившейся местом преступления, были найдены две пары женской спортивной обуви, принадлежность которой удалось установить довольно быстро – это была обувь Гленны Шарп и её исчезнувшей дочери. Более странной оказалась другая находка – скомканные розовые брюки от женского брючного костюма, задвинутые под самый диван. Брюки явно были малы Гленне Шарп в бёдрах, поэтому логично было предположить, что найденная деталь одежды принадлежала Тине. Однако её старшая сестра – Шейла – брюки не опознала и заявила, что ей ничего не известно о существовании у Тины одежды такого цвета. В последующие дни брюки предъявлялись для опознания родственникам, но полной ясности в вопросе их принадлежности следствию добиться так и не удалось. Как увидим, данное обстоятельство привело в скором времени к довольно неожиданным последствиям.

Судебно-медицинское исследование тел погибших позволило вполне определённо установить причину смерти каждого и пролить свет на некоторые специфические детали связанного с этим насилия. Экспертное заключение по каждому из погибших подписал доктор медицины, патологоанатом Пирс Руни (Pierce A.Rooney), которому во время вскрытий тел ассистировали Рик Байер и Луиз Николз. При вскрытии присутствовал член следственной бригады по данному делу детектив Форсино (Forcino). Вскрытие тел всех трёх погибших было произведено в течение дня 13 апреля 1981 г., ещё несколько дней заняли разнообразные анализы биоматериалов, полученных в процессе анатомирования.

Остановимся на самых существенных деталях и выводах, зафиксированных экспертизами доктора Пирса Руни.

а)В ходе судебно-медицинского исследования тела Гленны Шарп были описаны многочисленные телесные повреждения, значительная часть которых была сосредоточена в области головы (см. схему травм головы и лица). Перечислим основные из них:

– выраженная отёчность губ. Тугой кляп и фиксировавшая его бандана до такой степени растягивали губы, что они не закрывали зубы. В таком положении рот погибшей был зафиксирован продолжительное время, вследствие чего развился отёк губ (поз.1);

– на лице в височно-скуловой области слева багровый кровоподтёк неправильной формы наибольшим размером 7,5 см. Подобное повреждение могло явиться следствием удара кулаком (возможно, с кастетом), либо соударения с каким-либо предметом окружающей обстановки в падении) (поз.8);

Условная схема травм головы и лица Гленны «Сью» Шарп. Бросается в глаза симметричность распределения причинённых женщине повреждений, что наводит на мысль о действиях переученного левши, одинаково хорошо владеющего обеими руками (амбидекстра).

– выше левого уха «звёздчатое» рассечение кожи наибольшими размерами 6,2*3,0 см, доходящее до теменной кости (поз.6);

– в левой части затылка треугольное рассечение кожи с расхождением краёв раны в самом широком месте на 1,8 см (поз.7);

– разрывы левой ушной раковины (в верхней её части и в области мочки) длиной до 1,8 см и шириною до 0,3 см красно-синюшного цвета. Эти повреждения, как и описанные выше, были причинены ударами тупогранного предмета (молотка) и привели к образованию трещин в костях черепа с последующим внутричерепным кровотечением;

– с правой стороны головы в районе височной кости выше уровня ушной раковины горизонтальное рассечение кожи длиной 3,0 см и расхождением краёв до 1,5 см (поз.9);

– за правым ухом в районе сосцевидного отростка рассечение кожи неправильной формы с рваными краями длиной до 1,8 см, достигающее кости (поз.10);

– выше правого глаза, но ниже уровня надбровной дуги осаднение кожи размером 2,5*1,2 см (поз.3);

– ниже этого повреждения – осаднение на правом верхнем веке размером 1,5*0,6 см;

– на правой скуле округлое осаднение диаметром 1,2 см с частичным отрывом кожного покрова (поз.4);

– на переносице чуть ниже линии бровей треугольное с отрывом кожи осаднение максимальными размерами 1,6 см*0,6 см (поз.2). Характер осаднения и его форма указывают на происхождение раны от удара тупогранным предметом наподобие молотка;

– ниже линии крыльев носа и выше верхней губы справа два осаднения кожи, расположенные одно под другим. Вышележащее – неправильной формы около 0,6 см в самой широкой части, нижерасположенное имеет линейный вид длиной до 1,5 см. Помимо значительных повреждений головы и лица, погибшая получила тяжёлые ранения торса и многочисленные повреждения конечностей. Основные из них сводились к следующему (см. условную анатомическую схему):

– щелевидный горизонтально расположенный разрез трахеи длиной до 1,2 см (поз. «а»). Расположение разреза – на срединной линии шеи, примерно в 20 см выше линии сосков. Ранение проникало в дыхательное горло, но не далее. По всей видимости, оно было причинено ножом с погнутым лезвием, найденным неподалёку от входной двери. Ранение это не было смертельным и, по всей видимости, было нанесено с целью запугивания жертвы и причинения страданий, но отнюдь не убийства;

– три однотипных щелевидных разреза кожи, расположенных под одним наклоном и на небольшом участке в области середины груди (поз. «j»). Один из разрезов имел длину 1,5 см и находился на расстоянии 1,2 см правее центральной линии груди и на 7,5 см выше линии сосков, второй при длине 1,2 см располагался в 2,5 см левее центральной линии груди и на 8,5 см выше линии сосков, третий – самый маленький – длиной 0,6 см был расположен точно на центральной линии груди и на 4,5 см выше линии сосков. Ранения эти были непроникающими, поскольку в этом месте расположена т.н. «рукоятка грудины», довольно крепкая кость, к которой крепятся концы ключиц и двух первых пар рёбер. Данные разрезы не представляли серьёзной опасности здоровью, хотя, несомненно, являлись довольно болезненными. По всей видимости, нанесение трёх однотипных неглубоких ранений груди, как и в случае с ранением горла, преследовало цель запугивания жертвы и причинения физических страданий, но не убийства;

Условная анатомическая схема телесных повреждений торса и конечностей Гленны «Сью» Шарп.

– осаднение кожи неправильной формы максимальной длиной 5,0 см и шириной до 1,2 см, расположенное в 2,5 см ниже левого соска и примерно в 6,2 см от срединной линии груди (поз. «b»);

– примерно на том же уровне ближе к центру груди поверхностное осаднение кожи размером до 0,3 см;

– ножевое ранение брюшной полости выше и левее лобковой зоны длиной 3,0 см с расхождением краёв до 0,3 см и на глубину до 10 см (поз. «g»). Ранение, причинённое, по-видимому, большим разделочным ножом, привело к повреждениям внутренних органов и вызвало обильное внутреннее кровотечение. Одно это ранение без своевременного оказания медицинской помощи могло стать смертельным;

– кисти обеих рук синюшного цвета и имеют выраженную отёчность как следствие длительного сдавления при связывании;

– На кисти левой руки в области пястно-фалангиальных суставов и на фалангах указательного пальца многочисленные хаотично расположенные рассечения кожи (мелкие порезы) длиною от 0,9 см до 2,5 см (поз. «е»). Всего таких порезов 10. Они однозначно могут быть классифицированы как защитные раны, полученные обороняющимся лицом при нападении человека, вооружённого колюще-режущим оружием;

– на левом запястье три локализованных подкожных кровоизлияния размерами 0,3—0.6 см. Одно из них находилось под клейкой лентой. По расположению этих гематом можно сделать предположение о том, что они оставлены пальцами преступника, крепко сжимавшего запястье левой руки жертвы до того, как руки последней были замотаны липкой лентой;

– кисть правой руки также покрыта хаотичными порезами кожи, наибольший из которых достигает 6,2 см (поз. «h»);

– в районе большого пальца правой руки два участка осаднения кожи. Длина наибольшего достигает 2,5 см;

– на передней стороне левой руки в районе локтевого сгиба отмечено поверхностное осаднение кожи длиной 3,1 см (поз. «с»);

– на всё той же левой руке, в средней трети предплечья, зафиксирован участок с ободранным слоем эпидермиса прямоугольной формы и размерами 3,8 см*1,6 см (поз. «d») Данное повреждение, по мнению эксперта, возникло в результате интенсивного трения о кожу электрического шнура, посредством которого жертва была обездвижена. Наличие такой сильной потёртости свидетельствовало о попытке погибшей разорвать путы, предпринятой со всей возможной в её положении энергией;

– на внешней поверхности средней трети левого бедра был отмечен аналогичный участок ободранной кожи размером 8,8 см*1,9 см (поз. «f»). Его появление эксперт также связал с интенсивным трением о кожу электрического шнура, использованного для связывания Гленны Шарп. Значительные по размерам осаднения кожи на руке и ноге жертвы в местах прилегания к телу пут свидетельствовали об активности и даже ярости попыток самоспасения жертвы. Кроме того, эти детали могли существенно обогатить представление следствия о характере событий на месте преступления.

Согласно заключению Пирса Руни, смерть Гленны Шарп последовала в результате комбинированного воздействия нескольких факторов: закрытой травмы черепа, сопровождавшейся значительным кровоизлиянием в мозговые оболочки, а также проникающего ножевого ранения в брюшную полость, вызвавшего обильное внутреннее кровотечение. Процесс умирания был растянут во времени, и женщина умирала от 10 до 20 минут, некоторое время оставаясь в сознании. Некоторые раны Гленны могли быть классифицированы как садистские, причинённые без намерения убить или тяжело ранить жертву (т.е. преступник пытал свою жертву, либо «играл» с нею). Вместе с тем, эксперт уверенно указал на существование ранений «оборонительного типа», т.е. полученных в ходе борьбы с нападавшим (или нападавшими). Это, а также наличие осаднений кожи, обусловленных попытками сорвать электрический провод, использованный преступником для связывания Гленны Шарп, наводило на мысль о высокой активности погибшей во время нападения и её отчаянных усилиях, затраченных на самоспасение.

б)Судебно-медицинское исследование тела Джона Шарпа, как уже было сказано, также проводилось 13 апреля 1981 г. В ходе него было установлено, что погибший был одет в лыжную голубую куртку с длинными рукавами, под нею находилась тёмно-синяя куртка с молнией во всю длину (слева спереди, на груди разрыв около 1,2 см). Под курткой была одета чистая белая футболка с разрывом длиной 1,2 см, соответствовавшим своим положением разрыву на куртке. Также на погибшем были синие спортивные штаны с пятью белыми полосами по бокам, под ними – надеты друг на друга двое спортивных шорт, на одних из которых шариковой ручкой была сделана надпись «Shiela Sharp» (т. е. Джон надел шорты сестры – довольно любопытное свидетельство материальной стеснённости семьи). Наконец, уже под парой этих шорт были надеты белые короткие трусы с синей полосой.

Погибший был связан, и связывание это осуществлялось в несколько этапов. Его лодыжки были плотно замотаны липкой лентой, витки которой захватывали низ спортивных штанов и проходили несколько выше носков. «Скотч» туго охватывал ноги и полностью лишал погибшего способности самостоятельно сделать хоть один шаг. Помимо липкой ленты, лодыжки Джона Шарпа охватывали два витка двойного электрического провода в белой изоляции. Этот провод был завязан узлом спереди и несколько сбоку. Другим своим концом провод был привязан к ногам Дэйна Уингейта, и для того, чтобы тела погибших медики смогли доставить в морг Дивизиона криминалистики полиции штата, его пришлось разрезать (сделал это детектив Форчино).

При внешнем осмотре трупа Джона Шарпа судмедэксперт отметил, что общее анатомическое развитие погибшего соответствует 15-летнему подростку. Зрачки погибшего были круглыми и имели одинаковый размер, что свидетельствовало об отсутствии прижизненного сотрясения мозга, склеры – белые, без кровоизлияний (последующий ход вскрытия опровергнул предварительный вывод об отсутствии сотрясения мозга). При осмотре носоглотки Пирс Руни обнаружил как жидкую, так и загустевшую кровь. Кровь присутствовала как в носовых пазухах, так и во рту. Зубы погибшего были в хорошем состоянии. Крайняя плоть полового органа – обрезана, следов анальной травмы – не обнаружено, бёдра, колени, стопы – без видимых повреждений. На руках остались следы клея от снятого «скотча», при этом руки оставались в положении «молящегося» и несколько витков липкой ленты охватывали запястья. Это заставляло предположить, что изначально руки Джона Шарпа были замотаны значительно бОльшим количеством липкой ленты.

Странность эта получила объяснение чуть позже, когда судмедэксперт приступил к разрезанию липкой ленты. Оказалось, что преступник сначала несколькими витками «скотча» обмотал правое запястье Джона, а затем подвел к нему левое запястье, оторвал «скотч» и получившимся свободным концом ленты охватил его (левое запястье). Но свободный конец был недостаточно длинным, и потому полный виток липкой лентой сделать не удалось. Видя это, преступник принялся заматывать липкой лентой уже обе руки. Именно этот кусок он и удалил. Подобное поочерёдное заматывание рук (сначала запястье одной, а потом оба вместе обеспечивает намного более крепкое их стягивание, нежели одновременное обматывание липкой лентой обоих запястий. Это открытие лишний раз подтвердило догадку следствия относительно того, что преступник явно знал толк в том, как быстро и эффективно обездвижить людей.

При снятии с рук Джона Шарпа обмотки из липкой ленты были обнаружены волоски или похожие на волосы волоконные структуры светло-коричневого цвета и один волосок белого цвета. Кроме того, несколько волосков светлого окраса были найдены на правом рукаве лыжной куртки Джона. Эти волоски и «волоконные структуры» попали в число вещдоков и впоследствии исследовались специалистами ФБР США. Надо сказать, что именно тогда – в начале 80-х гг. прошлого века – в американской криминалистике произошёл прорыв, связанный с разработкой и внедрением в практику методик идентификации и сравнения волокон, происходящих из разных источников. Как раз в 1981 г. в Атланте, штат Джорджия, будет пойман Уэйн Уилльямс, тот самый предполагаемый серийный убийца чернокожих подростков, для доказательства вины которого ФБР активно прибегло к сравнительному анализу синтетических волокон, найденных на некоторых трупах и в автомашине обвиняемого. Так что «волоконные структуры», обнаруженные между слоями липкой ленты, которой были связаны руки Джона Шарпа, очень приободрили криминалистов и дали надежду на то, что у них появилась весомая улика, которая скажет сама за себя, как только появится перспективный подозреваемый.

При внешнем осмотре трупа Джона Шарпа судмедэксперт акцентировал внимание на обильном кровотечении, которым сопровождалось убийство жертвы. Шея спереди была покрыта толстым слоем сухой крови, такой же засохшей кровяной коркой было покрыто и лицо погибшего. Кровь, попадавшая на лицо, затекала на затылок и в волосах осталась влажной. Сильно перепачканы кровью были и руки погибшего (в т.ч. предплечья). Рукава одежды оказались полностью пропитаны кровью, их можно было буквально отжимать. Единственным участком рук, незапачканным кровью, оказался район запястий, охваченных липкой лентой.

Из осмотра головы погибшего стало ясно, что Джон Шапр получил тяжелейшие травмы мозга (см. схему повреждений головы). Даже при визуальном осмотре была заметна деформация костей черепа, обусловленная несколькими вдавленными переломами. Слева за ухом были обнаружены два перелома по 0,6 см. каждый, соединённые многоугольным участком вдавления наибольшим размером до 1,2 см (поз.6). Осколки кости была вдавлены в вещество мозга. При внимательном рассмотрении раны стало ясно, что она явилась результатом двукратного удара острой частью молотка (т.н. гвоздодёром).

Аналогичный перелом присутствовал в левой части лобной кости (поз.3). Форму вдавления эксперт определил как «яйцевидную». Очагом вдавления явилась небольшая площадка размером не более 0,6 см, однако её смещение вовлекло в деформацию гораздо бОльший участок кости – примерно 1,6 см.

Ещё один вдавленный перелом костей черепа имелся в теменной области погибшего (поз.4). Форма перелома была описана как «звёздчатая», а максимальный размер вдавления – 1,3 см.

Помимо описанных повреждений кожа головы имела большое число разнообразных рассечений и кровоизлияний. В области правой брови обращало на себя внимание глубокое рассечение длиной 3,7 см, вокруг которого образовалась значительных размеров гематома (примерно 7,5 см) (поз.7). При пальпировании этого участка ощущался перелом правой глазницы. Орудием травмирования явилась плоская часть молотка, которым был нанесён удар большой силы в район правой надбровной дуги.

Условная схема травм головы и лица Джона Шарпа.

В районе верхнего и нижнего век правого глаза были заметны небольших размеров синяки и ссадины. С правой стороны головы примерно в 3,5 см позади уха и настолько же выше него было описано поверхностное осаднение кожи неправильной формы, достигающее 3,5 см в наибольшем измерении (поз.8).