Алена Черничная
Его Мальвина
© Алена Черничная, 2024
© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026
* * *
Глава 1
– Мальчевская! – сквозь переплетение мелодий слышу я гневный возглас и испуганно вздрагиваю, убирая руки с белых клавиш.
Звуки инструментов вокруг по очереди замолкают. Все. Сейчас будет полный ахтунг. Да сохрани всех Чайковский!
Дирижер с размаху бьет ладонью по партитуре, поворачиваясь ко мне, и тогда вздрагиваю уже не только я, но и весь оркестр.
– Где всепоглощающий огонь? Где крещендо? Твоя пустая темноволосая голова хоть знает, что это такое? Или за пять лет ты ничему не научилась? – Мужской крик взрывом разносится по концертному залу и растворяется в темноте.
– Это постепенное усиление звука, – тихо произношу я, утыкаясь взглядом в длинный ряд черно-белых клавиш.
– Тогда в чем проблема, Мальчевская? Ты забыла, что это концерт для фортепиано с оркестром? Все должны слышать в первую очередь тебя, а не вон, – тычет пальцем Аристарх Григорьевич в пухленького парня-виолончелиста в среднем ряду, который тут же белеет от страха, – какого-то Васю Пупкина.
– Просто… – на ходу начинаю нервно сочинять себе оправдание.
Не могу же я сказать, что всю репетицию меня отвлекал постоянно вибрирующий телефон в заднем кармане джинсов. Наличие гаджетов на занятиях у Аристарха Граховского, мэтра нашего университета, сравнимо с приговором к расстрелу. Лучше уж сознаться, что я бездарь.
– Просто немного растерялась, – жалобно выдыхаю, подняв наконец взгляд на седовласого мужчину в элегантном черном пиджаке, накинутом поверх темной водолазки.
Стоя в окружении тридцати покорно сидящих напуганных студентов и их музыкальных инструментов, Граховский резко хлопает в ладоши:
– Все! Достали! Репетиция закончена. – Глаза мужчины сужаются и впиваются в меня, крючковатый нос делает его похожим на седого ворона. – А ты, Альвина, поняла меня, да?
Вообще-то нет, но уверенно трясу головой, дабы не вызвать адское пламя гнева Граховского. Взмахом руки он заставляет всех студентов разбежаться по залу в обнимку со своими инструментами – кто со скрипкой, кто с виолончелью. Мне же вообще проще всех: достаточно опустить крышку огромного черного рояля, запихнуть ноты в сумку и выскользнуть налегке из-под тяжелого взгляда Аристарха Григорьевича.
Миновав десятки рядов с пустыми креслами, я тут же хватаюсь за телефон, все еще плотно прижатый джинсами к правой ягодице. Хочется-таки узнать, кто же так упорно все полтора часа репетиций мучил мой телефон.
При взгляде на экран мои глаза настороженно округляются из-за количества пропущенных звонков от абонента «Крис». В голове тут же проносится что-то пугающее. Вряд ли моей подруге жутко наскучило на Бали и не терпится потрепаться со мной по телефону.
Обычно она звонит раз в неделю, чтобы узнать, все ли нормально с ее квартирой в центре города, которая на время отсутствия подруги стала моей заботой и моим пристанищем. И живу я, между прочим, очень даже мажорно. Бесплатно. Спасибо за это крепкой дружбе, начавшейся еще с горшка, и неуемной энергии, которая и подвигла Кристину рвануть на Бали со своим парнем, очень перспективным айтишником-фрилансером.
Как только встал вопрос об отъезде, Крис не раздумывая сделала мне весьма заманчивое предложение:
– Сдавать квартиру не хочу, а оставлять совсем без присмотра страшно. Тебе надо всего лишь платить по счетчикам и хотя бы раз в неделю убираться. Все круче, чем тесниться в общаге с ее какофонией. Жуть! – Она поморщилась, скидывая все свои купальники в чемодан, пока я, расположившись на ее удобной кровати, задумчиво осматривала новенький современный ремонт.
Просторная светлая квартира, шикарный вид из окон на Дон и набережную. Кто стал бы отказываться от такой перспективы после четырех лет жизни в обшарпанном общежитии консерватории? Поэтому меня можно назвать хозяйкой трехкомнатных апартаментов, доставшихся Крис в наследство от бабули.
Пересекаю быстрыми шагами широкий коридор, заполненный толпой студентов, предпринимая парочку попыток дозвониться до Кристины, но тщетно – слышу только раздражающе длинные гудки. Состроив недовольную рожицу ее аватарке на экране телефона, снова прячу его в сумку. Надо будет – дозвонится до меня сама.
Со спокойной душой выскакиваю из душного холла консерватории в невероятно теплый для конца сентября вечер. Даже в свободном свитере рыхлой вязки и джинсах скинни на улице все еще комфортно. Впервые за день я облегченно выдыхаю, мечтая доползти до дверей квартиры. Трудно представить, сколько километров пробегают мои пальцы по клавишам рояля за время репетиций.
Добравшись до типовой многоэтажки, спрятанной среди узких ростовских дворов, я мечтаю лишь о том, чтобы заказать доставку пиццы на ужин, и о расслабляющем душе.
Когда я оказываюсь на тринадцатом этаже и ключ попадает в замочную скважину массивной двери, но вместо трех оборотов делает лишь один, все мечты о еде и водных процедурах рассеиваются. Я удивленно осматриваю дверь и с осторожностью открываю ее. Делаю шаг и застываю на пороге. По позвонкам проносится ледяной вихрь, а ноги моментально становятся деревянными.
Привычной тишины комнат нет и в помине, посреди коридора валяется незнакомая спортивная сумка, из приоткрытой двери ванной пробивается полоска света и слышен шум льющейся воды. Я словно прилипаю подошвами ботинок к коврику на полу, и ко мне потихоньку начинает подкрадываться паника. Замок, сумка, свет и бурлящая вода в ванной… Боже… В квартире точно кто-то есть. И этого «кого-то» сюда никто не приглашал. Домушник? Маньяк? Да какая разница! Лучше просто бежать…
Едва эта идея успевает меня посетить, как звук льющейся воды затихает. Темный коридор озаряется ярким потоком света, а мое дыхание перехватывает так резко, что пол под ногами окончательно теряет твердость. Я бы очень хотела, чтобы мне это всего лишь показалось, но…
Мужская фигура, полуобнаженная, высокая, невероятно широкоплечая и мускулистая, появляется в дверном проеме ванной комнаты, придерживая одной рукой полотенце вокруг бедер. Сделав шаг вперед, совершенно незнакомый парень расслабленно взъерошивает свободной ладонью влажные пряди темных волос, поднимает голову и замирает напротив меня.
Глава 2
На несколько секунд в квартире повисает оглушающая тишина. На скуластом лице парня отражается недоумение, а потом его глаза широко распахиваются и он выдает то, от чего липкий страх окончательно сковывает мое тело.
– О, привет. Ты уже пришла? А я тебя ждал, – хрипло басит полуголый незнакомец, делая шаг навстречу.
У меня едва получается складывать звуки в слова.
– Не подходи, – начинаю я пятиться из квартиры, но упираюсь спиной в угол дверного косяка. Не переставая следить за движениями полуголого парня напротив, каким-то чудом нащупываю зонтик-трость в напольной подставке, хватаю его и угрожающе выставляю вперед. – Не подходи, – мямлю уже более уверенно, но руки и ноги все еще плохо слушаются.
– Странный способ знакомиться, тебе не кажется? – Он удивленно хмурится, но и не думает стоять на месте.
Кошмар, это ведь настоящий маньяк! Парень делает еще один шаг, и у меня наконец-то срабатывает инстинкт самосохранения. Со всего размаху вонзаю наконечник зонта, прямо как шпагу, в голый рельефный пресс домушника, попадая точно в солнечное сплетение. И этого хватает, чтобы извращенец, выпучив глаза, с глухим стоном сложился пополам.
Не дожидаясь, пока он очухается, тут же пытаюсь выбраться из квартиры в подъезд. Но все происходит словно в замедленной съемке: каждое мое движение заторможенное, неловкое и тяжелое. «Боже, помоги!» – стучит в голове, когда я открываю дверь, готовая рвануть на свободу. Делаю спасительный шаг и набираю полные легкие воздуха.
– Помогите! – отчаянно ору на весь подъезд, а эхо разносит мой крик еще дальше. – Помоги…
Но меня резко дергают за руку и затягивают обратно в квартиру, перед носом захлопывается спасительная дверь.
– Ты дура, что ли? – раздается над ухом низкий голос, почему-то со смехом.
В моей груди окончательно каменеет страх. Беспорядочно начинаю размахивать кулаками. Парень выше меня минимум на полголовы, но парочку раз я все же заряжаю по каменным плечам и груди извращенца. Одним махом он перехватывает мои воинственные руки за запястья и, повернув меня на сто восемьдесят градусов будто в танце, оказывается за моей спиной. Сквозь рыхлую вязку свитера ощущаю жар обнаженного мужского торса и терпкий аромат геля для душа. Мне кажется, что этот незнакомый запах за секунду пропитывает кислород в легких, вызывая неконтролируемое головокружение. Из последних сил пытаюсь размахнуться локтем, чтобы нанести очередной удар, но его ручищи обездвиживают и удавкой прижимают к себе.
– Пусти! – визжу до ультразвука, понимая, что меня, словно пушинку, затаскивают в глубь квартиры. – Урод!
– Да угомонись! Ты чего творишь? – продолжает смеяться захватчик, но встряхивает меня чересчур грубовато, так что перед глазами все разом плывет.
Сдаваться этому подонку не хочется до ужаса и до резкого прилива сил. Собрав воедино свои страх и желание жить, без раздумий вонзаю зубы в мужскую руку, крепко окольцевавшую мою грудную клетку. Вонзаю так, что даже слышу какой-то мерзкий хрустящий звук.
Взревев от боли, парень тут же ослабляет хватку, а я вырываюсь из его мощных лап. Единственное, что приходит в мой заполненный отчаянием ум, – это рвануть вперед по коридору и забаррикадироваться в ванной. Спотыкаюсь о чужую спортивную сумку, умудряюсь кое-как сохранить равновесие, влетаю в небольшой санузел, который все еще заполнен горячими клубами пара, и защелкиваю за собой дверной замок.
Запершись, я вжимаюсь в самый дальний угол, как загнанный зверек. Сквозь свои громкие вдохи и выдохи пытаюсь прислушаться к тому, что происходит в коридоре. Сколько у меня времени, прежде чем он сможет ворваться сюда? Две, три, десять минут? Но за дверью подозрительно тихо. В панике спешно шарю взглядом по ванной в поисках чего-нибудь, что может помочь нейтрализовать моего противника. Зубная щетка, мочалка, ершик… Боже, я пропала! Меня полностью поглощает паника. Но дрожащими руками все-таки выуживаю мобильный из кармана, чтобы набрать номер полиции.
– Никита, блин! Какого черта ты не сказал, что она придурочная? – слышу я возмущенный голос за дверью и тут же настораживаюсь при упоминании знакомого имени. – Да мне плевать! Пусть твоя Кристина звонит ей сама! Эта неадекватная меня укусила!
Я изумленно замираю. Никита и Кристина… Слишком подозрительно сочетание этих двух имен в одном разговоре. Но не успеваю я все обдумать, как в руках оживает телефон, на экране которого сияет надпись «Крис». На фоне пальм мне улыбается знакомое лицо с вздернутым носом и шикарной копной светлых кудряшек.
– Аля! – вопит голос из динамика, стоит мне ответить на звонок. – Что у вас там происходит? Ты где вообще сейчас?
«У вас». Эти слова цепляют слух, заставляя еще сильнее напрячься.
– Крис… – хриплю в ответ.
Но подруга перебивает на полуслове и тарахтит без умолку:
– Ты уже дома? Аль, только не обижайся и выслушай. Ник очень просил, а я не смогла отказать. Но это временно, правда! Он сказал, что ручается за Данила головой.
На секунду я подвисаю, пытаясь уловить в потоке слов подруги смысл, и не свожу взгляда с двери, за которой все еще слышится отборная брань.
– Какого Данила? Ты о чем?
– Блин, Аль, прости-и-и, – хнычет Кристина. – Ник на пару дней рванул в Россию, встретился с другом, а у него какие-то проблемы. И… и… – Она мнется, но все равно озвучивает: – В общем, Даня забрал запасные ключи у моей сестры. Я как бы несколько часов звоню тебе, чтобы предупредить об этом…
– Что ты сделала? – перебиваю я ее, а в голове все никак не хочет складываться и без того понятный пазл.
– Не убивай меня, – виновато тянет подруга, – но я разрешила Данилу пожить в моей квартире.
Глава 3
Глаза орехового цвета прожигают меня насквозь. Широкие скулы на мужском лице напряжены так, что о них в секунду можно порезаться. Незнакомец вальяжно сидит прямо напротив меня, по-прежнему полуголый, прикрыв полотенцем лишь то, что находится у края темной дорожки волос внизу живота. Сидит, потирает укушенную руку и смотрит так жутко, что хочется снова забиться куда-нибудь в угол. Но нас разделяет широкий массивный стол, по разным сторонам которого мы буравим друг друга взглядом. А еще повисшая тишина и мой телефон, связывающий по громкой связи уютную кухню-гостиную и Бали.
– Ау, вы здесь? – наконец раздается из телефона голос Кристины.
Я не отвечаю и лишь сильнее скрещиваю руки на груди. Мне и сказать-то нечего. Такой подставы я не ожидала.
– Да здесь, здесь, – вздыхает мой «насильник», не переставая растирать ладонью место укуса чуть ниже локтя. – Просто вот думаю, сколько уколов от бешенства мне теперь полагается. А может быть, твоей подруге вообще придется у меня отсосать. – Заметив, как я ошарашенно округляю глаза, Данил демонстративно поднимает руку с припухшими следами от моих зубов и, криво усмехнувшись, спокойно добавляет: – Я про яд. А ты о чем подумала?
– Идиот! Да я даже извиняться не буду, – шиплю в ответ. – Нечего было руки распускать и хватать меня.
– Нечего было орать на весь подъезд. – Голос у Данила жесткий, с откровенными неприязненными нотками. Мой новоиспеченный сосед подается вперед голым торсом, приподнимаясь над столом. – Полоумная.
– Полоумная? – Я инстинктивно приподнимаюсь со стула, опершись ладонями о стол; стоя по обе его стороны, мы продолжаем буквально грызть друг друга взглядом так сильно, что в разные стороны будто разлетаются искры. – Да откуда я знала, кто ты и что здесь делаешь? Ты вообще вышел полуголый на порог!
– А ты думаешь, что маньяки и воры ходят по чужим квартирам душ принимать?
– Да в моем душе не должно было быть ни маньяков, ни воров, ни тем более тебя!
– Поздравляю! Теперь я там буду!
– Стоп! – Голос Кристины врывается в нашу перепалку. – Вышло глупое недоразумение. Дань, я просто не успела предупредить Альку о тебе…
Я возмущенно перевожу взгляд на мобильный, из которого доносится голос подруги. Вот как? Так легко и просто, значит: «Дань, я не успела предупредить». Она еще перед ним извиняется!
– Я с ним жить не буду, – заявляю я твердо, готовая вот-вот испепелить взглядом фотографию Крис на экране.
– Да не живи. Тебя проводить до двери? – нахально усмехается Данил.
Я цепляюсь пальцами за край стола и медленно считаю про себя до пяти, не поднимая взгляда на физиономию напротив. Видеть сейчас, как он самодовольно лыбится, хочется меньше всего. Злость, кажется, вот-вот паром хлынет из моих ушей. Я ведь в страшном сне не могла представить, что подруга решит подкинуть мне сожителя. Еще и такого.
– Кристина, а тебе не кажется, что… – с чувством начинаю чеканить каждое слово.
Но подруга перебивает меня:
– Альвина, убери телефон с громкой связи. Поговорим.
Все еще ощущая на себе колючий взгляд «маньяка», я хватаю телефон со стола и вылетаю из гостиной, попутно пиная спортивную сумку, валяющуюся на полу. Несчастные пожитки, описав пируэт на гладком ламинате, плюхаются в углу коридора, а мне в спину прилетает гневный окрик Данила:
– Ты вообще нормальная, а?
Была. Пока моя лучшая подруга не решила все за меня. Сейчас я готова рвать и метать лишь от одной мысли, что Кристина не шутит, а тот, кто остался сидеть в гостиной, вдруг стал моим соседом.
Захлопнув за собой дверь хозяйской спальни, в которой я и обосновалась с момента переезда в эту квартиру, с размаху усаживаюсь на кровать, идеально заправленную белоснежным покрывалом.
– Говори, – холодно цежу Кристине, которая все еще ждет по ту сторону динамика телефона.
– Аля, – слышу ее виноватое бормотание, – не злись. Я не могла отказать Никите.
– Ты серьезно? Он действительно будет жить здесь?
– Всего неделю. Максимум две, – спешит оправдаться она. – Ты ведь все равно целыми днями на своих репетициях, и…
Я не выдерживаю и подскакиваю с кровати, начиная мерить шагами просторную спальню из угла в угол, вдоль широкого окна с видом на яркие огни набережной Дона.
– Да не в этом же дело, – резко обрываю причитания подруги. – Это, конечно, твоя квартира, но и я не напрашивалась переезжать сюда. Ты попросила сама, а уговора на соседей не было!
– Знаю, что это не обсуждалось и что я сама попросила тебя пожить в квартире. У меня правда не было времени на обдумывание и разговор с тобой. Прости, но Ник очень просил. Буквально умолял… – Кристина замолкает, в трубке раздается какое-то шуршание, а через секунду ее голос загадочно понижается до полушепота: – Не хочу сейчас вступать с ним в конфликты или перепалки. Я нашла в его вещах голубую коробочку.
Ошеломленно замираю у окна. Кажется, кому-то расплавило мозги под палящим солнцем Бали.
– Какую коробочку?
– Голубую, – чуть ли не пища от восторга, продолжает Крис. – От Тиффани! А там кольцо, понимаешь?
Понимаю. И в полном понимании делаю шаг назад и снова присаживаюсь на край кровати. К горлу тут же подкатывает противный соленый ком, но я молчу. Поделись со мной Кристина этой находкой при другом раскладе, мы бы с ней сейчас уже пищали в два довольных голоса. Я бы искренне радовалась за нее. Честно. Но не сейчас, когда ясно вижу, что кольцо от Тиффани встало пеленой перед ее глазами.
– Аль… Ну не молчи. Я правда не могу сейчас сделать что-то не так. Никита идеальный. Где я еще такого мужика найду? При деньгах, красавчик, бизнес свой. Это всего на пару недель. Тебе же не сложно будет потерпеть ради меня? Ник заверил, что с Данилом не будет проблем.
Потерпеть? Не будет проблем? Наверное, стоит сказать спасибо, что этот Ник не попросил вообще выгнать меня из квартиры.
Сглатываю неприятное ощущение в горле, но подходящих слов найти и произнести не могу. Слишком ярким становится разочарование, которое расползается под ребрами. Вот она – цена халявы. Действительно, бесплатный сыр только в мышеловке. Я утыкаюсь взглядом в точку перед собой.
– Алечка… – слышу слезливый призыв Кристины в ответ на мое молчание. – Если тебе совсем невмоготу, то, может, переедешь на это время в общагу? А потом он съедет, а ты вернешься.
От озвученного предложения я тут же морщусь как от лимона. Вот тебе и женская дружба. И ведь для Кристины сущая ерунда, что, съехав из комнаты в общежитии, я автоматически была вычеркнута из списка тех, кто в этой комнате нуждается. Ну я и дура!
– Буду очень ждать твоего приглашения на свадьбу, – горько усмехаюсь в трубку, даже не пытаясь скрыть своего разочарования.
– Аль…
Но я не дослушиваю ее нервный лепет, а просто сбрасываю звонок, подрываюсь с кровати и, стиснув зубы, решительно выскакиваю в коридор. Мне очень нужно на свежий воздух и очень не хочется находиться в одной комнате с тем, чей аромат геля для душа до сих пор держится в легких. Кажется, что за те секунды рядом с этим гадом я успела пропитаться его запахом насквозь. Тошно так, что я стараюсь даже дышать через раз, когда хватаю куртку с вешалки у двери и быстро влезаю в ботинки. Тем не менее успеваю заметить все еще вальяжно развалившегося на стуле Данила. От входной двери открывается отличный обзор на гостиную и на то, как он, до сих пор обмотанный лишь одним полотенцем, вытянул вперед свои волосатые ножищи и уставился в экран телефона. Мои шумные телодвижения в коридоре заставляют его лениво поднять голову. Несколько молчаливых секунд мы испепеляем друг друга взглядом.
– Уже съезжаешь? – Низкий голос буквально пышет издевкой.
Нагло приподняв одну бровь и одновременно уголок губ, Данил обводит меня колючим взглядом с ног до головы. Я мгновенно получаю порцию холодных мурашек и почему-то ощущение беспомощности. Как же мне хочется хотя бы уметь метать молнии из глаз! Я бы пепла не оставила от того места, где сидит его голый зад.
Не произнеся ничего в ответ, вылетаю на лестничную клетку, как если бы меня гнали поганой метлой. Хотя присутствие Данила в квартире ничем не лучше.
Глава 4
– То есть недолго музыка играла? – усмехается Аня, ставя передо мной дымящуюся чашку зеленого чая. – И что теперь?
– Не знаю. – Я тяжело вздыхаю, осторожно касаюсь пальцами горячего края кружки и тоскливым взглядом осматриваю свою бывшую конуру в общаге.
Именно конуру. Комнатушка, обклеенная рогожкой цвета поганки, едва вмещает две односпальные кровати с облупившимся лаком на изголовьях, потрепанные тумбочки между ними, видавший виды холодильник и хромой на одну ногу стол, одновременно и письменный, и обеденный.
Этот «номер люкс» я почти четыре года делила с Аней, скрипачкой, спортсменкой и просто красавицей. И сейчас в мыслях еще более тоскливо сравниваю эти «хоромы» с квартирой Кристины. Да там одна только спальня вместит в себя две такие комнаты. Неужели мне придется снова вернуться сюда? К хорошему привыкаешь быстро. Я уже сроднилась с тишиной, всегда доступной горячей водой и отсутствием расписания, когда и какая комната драит общую кухню.
Взгляд останавливается на моей бывшей кровати у окна, заправленной незнакомым пледом в цветочек, с лежащими на ней чужими нотами. Мне ведь и возвращаться-то некуда. Стоило съехать, как в тот же день к Ане подселили новую соседку-второкурсницу. Кому-то повезло, и, как оказалось, не мне. А ведь всего месяц назад, лихо перевозя отсюда вещи, я думала иначе…
– Так что ты будешь делать? – Анька перебивает мои мысли, шурша фольгой от распакованной шоколадки. – Можно попытаться разместить тебя на полу, но если засечет комендантша… – Она широко разводит руками.
– Да меня в гости-то сюда с трудом впустили, а ты про ночевку, – грустно усмехаюсь, поворачивая вокруг своей оси горячую кружку на столе. – Была мысль снять квартиру посуточно, пока оно там, – намеренно выделяю интонацией «оно», не забыв при этом скривиться. – Это дорого. С гостиницей та же песня.
– После выходных поговори с деканом. Может, найдут тебе место в общежитии? – предлагает Аня, откидывая с лица белокурый локон.
– Поговорить можно, но до понедельника мне надо где-то жить, – недовольно цокаю языком.
Я правда не знаю, что делать. Тысячный раз вздыхаю. Чай стынет в чашке. Я не выпила ни глотка. Мое настроение пробило десятое дно. Это несколько часов назад, убегая из квартиры Крис, я была такая отважная и смелая, что могла остаться ночевать прямо на лавочке у подъезда. Только бы не возвращаться на тринадцатый этаж. А сейчас прекрасно понимаю, куда в итоге придется идти. Денег настолько мало, что даже «кот наплакал» кажется баснословной суммой по сравнению с наличностью в моем кошельке. Поэтому я и отправилась прямиком в общежитие консерватории. Но максимум, который мне полагался, – посиделки с Аней в комнате. Правила есть правила: нет разрешения на проживание, тогда покинь помещение до десяти вечера. И уже через полчаса меня ждет эта участь.
– Аль, – понижает вдруг голос Аня, – а он хоть симпатичный?
– Кто «он»? – отстраненно переспрашиваю я, все еще размышляя о любых вариантах, которые позволят избежать незапланированного сожительства.
– Тот, кого подселила к тебе Кристина.
От неожиданного вопроса я дергаюсь и проливаю несколько капель чая себе на джинсы. Тру рукой расползающиеся по темно-синей ткани пятна и тут же грозно хмурю брови, осуждающе глядя в миловидное личико подруги. В ее по-детски распахнутых глазах горит загадочный интерес.
– Совсем уже? Мне, возможно, придется несколько недель жить с лицом мужского пола неизвестного происхождения, но тебя интересует информация о его внешности? А если он озабоченный какой-то? Приставать начнет? Дружков толпами водить?
– Замучай его арпеджио[1]. Сам съедет, – задорно подмигивает Аня, но не встречает в моем взгляде ни капли позитива и вздыхает. – Слушай, это, конечно, не совсем прикольно, но ведь его знает парень Кристины. Может, он действительно нормальный?
Непроизвольно вспоминаю о том, с какой силой меня хватали руки Данила, и его нахальное предложение «отсосать». Вздрагиваю и, поежившись, бурчу:
– Это вряд ли…
– А как его зовут? – не унимается Аня.
– Данил. – В каждую произнесенную букву я вкладываю щепотку злости, но все же делаю глоток еле теплого чая, чтобы хоть как-то приглушить свои эмоции.
Гад! Надо было вообще откусить ему руку.
– Зайду к тебе в гости на досуге, – серьезно изрекает бывшая соседка по комнате, поправляя декольте на домашней футболке.
– Если так интересно, то, может, поменяемся местами? И тогда тебя будет встречать полуголое хамло, распускающее руки! – Я со стуком ставлю кружку обратно на стол.
– Он еще и полуголый тебя встретил? – Анютины глазки распахиваются. – Обалдеть! Так он симпатичный или нет?
Я со стоном утыкаюсь лбом в шершавую поверхность старенького стола. И вот за что мне это? Одна подруга подкидывает левого мужика, а вторая чуть ли не слюни пускает на такой ход событий.
Да не хочу я ни с кем жить, девочки!
* * *
Из своей бывшей общаги я вышла ровно без пяти десять. Смысла задерживаться не было. Все равно выгонят, а домой лучше добраться до полуночи.
Тротуары и улицы, подсвеченные фонарями, заметно опустели, а воздух теперь уже не такой дружелюбно теплый. Пока я отсиживалась у Ани, город накрыл дождь. Чувствую, как за считаные секунды мои распущенные волосы напитываются противной влагой. Сырые порывы ветра заставляют поскорее натянуть на себя куртку, нахохлиться от неприятной прохлады и чуть ли не бегом двинуться в сторону дома Кристины.
Нет даже предположений, чего теперь можно ждать в квартире, ставшей моей крышей над головой по собственной же сговорчивости. Точнее, не так. Я знаю, что меня там ждет, но нет вариантов, как с этим дальше существовать. Но я придумаю. Обязательно что-нибудь придумаю. Мне, главное, переждать два выходных дня.
Перед тем как вставить ключ в замочную скважину, прислушиваюсь. Ни звука. С гнетущим чувством настороженно проникаю в квартиру и снова замираю на пороге. Второй раз за день. Потому что теперь меня встречает изумительная тишина, которая и должна была быть здесь еще при первой попытке зайти домой. Я всеми клетками тела чувствую, что в квартире ни души.
В полной темноте почти бесшумно разуваюсь, стягиваю куртку, вешаю ее в шкаф и крадусь в глубь квартиры, включив свет только в коридоре. Кажется, сделай неосторожное движение, и это ощущение одиночества рассыплется.
Спортивная сумка с пола исчезла, стулья в гостиной плотно придвинуты к столу, как будто никто и не восседал на них в вальяжной позе пару часов назад. В ванной полное отсутствие мужских принадлежностей: бритвы, пены для бритья или геля для душа. И даже дверь в свободную комнату широко распахнута, демонстрируя отсутствие кого бы то ни было.
Я одна в квартире. Такое ощущение, будто все, что произошло вечером, лишь игра моего воображения. Только вот в коридоре застыла стена из незнакомого мужского парфюма. А вдруг этот Данил съехал, решив напоследок вытравить меня этим ярким, грубовато-пряным запахом?
Как бы там ни было, его здесь нет, и мне на мгновение становится чуть спокойнее. Но я все равно ловлю все звуки, особенно те, которые доносятся из подъезда. Прислушиваюсь, когда переодеваюсь в своей спальне, прислушиваюсь во время ужина и когда принимаю душ. Приходится несколько раз отключать воду, чтобы застыть в мыльном коконе, с испугом поглядывая на дверь ванной.
Я не могу перестать слушать тишину квартиры, даже когда уже лежу в теплой кровати под мягким пледом. Лежу и гипнотизирую свой инструмент, грустно стоящий в углу спальни. Сегодня не нашла сил прикоснуться к нему. Намеренно отгоняю от себя дрему; так и не понимаю, было ли появление Данила здесь мимолетным или он вот-вот вернется. Спасибо за это Кристине, которая все еще периодически шлет мне сообщения с набором различных смайликов: от плачущих до поцелуйчиков. Только я делаю вид, что ничего не происходит. Пока нет никакого желания вести с ней разговор. Все, что нужно, я уже услышала.
Но сколько бы я ни боролась с усталостью и желанием отключиться, они утаскивают меня в глухой омут сна. Меня отрубает от реальности достаточно быстро. Ровно до того момента, когда мне снова мерещится, что я дышу мужскими духами. И еще чудится какое-то движение в комнате. Странные шорохи… Но так не хочется выныривать из тягучей дремоты, что я с трудом пытаюсь понять, это сонный мираж или нет.
Запах чужого парфюма становится все более отчетливым. Я не успеваю открыть глаза, как что-то тяжелое наваливается сверху, обхватывает за талию и крепко прижимает к кровати…
Глава 5
Несколько секунд полной растерянности и оцепенения. Не дышу. И даже не знаю почему. То ли потому, что до чертиков испугалась, то ли потому, что сверху на меня давит что-то очень объемное и жутко тяжелое. Но все становится на свои места, когда в нос ударяет тот самый аромат, что встретил меня в коридоре пару часов назад. И все это вперемешку с ярким алкогольным амбре. Вот урод!
– Слезь с меня, гад! Отцепись! – Я брыкаюсь, пытаясь отпихнуть от себя чужие руки и ноги.
Он пришел мной воспользоваться? О боже! При этой мысли начинаю сильнее толкаться всеми конечностями, но в ответ получаю лишь невнятный стон, но никаких поползновений в мою сторону.
Кое-как выбираюсь из-под распластавшегося на моей кровати Данила. Ну как выбираюсь?.. Скорее выползаю, как гусеница, и плашмя падаю с матраса на пол. Одной рукой тру ушибленный бок, второй тянусь к лампе, стоящей у прикроватной тумбочки. Неяркий свет мягко окутывает пространство спальни, демонстрируя развалившееся поперек кровати мужское тело.
Данил, в футболке и джинсах, просто лежит на животе и мнет лицом подушки. Его тело выглядит максимально беспомощным. У меня из головы вылетают все культурные слова, правда и некультурные произнести не получается. Я молча хлопаю ресницами, приоткрыв рот.
– Эй, – наконец дергаю ночного гостя за край джинсов, – ты ничего не перепутал?
Ноль эмоций. Данил не шелохнулся. Откуда-то из недр подушки раздается богатырский храп, а по комнате начинает разливаться спиртное амбре. Да он пьян в щепки! Поднимаюсь с пола и рывком дергаю Данила за длинные ноги. Он не собирается двигаться ни на миллиметр, занимая почти все свободное пространство матраса. Лишь делает глубокий полувздох-полустон и храпит себе дальше.
Все мои задатки культурного воспитания и терпимости вмиг пропадают. Я забираюсь на кровать и, не жалея ни сил, ни выражений, тормошу пьяное тело:
– Вали с моей кровати! Просыпайся! – Колочу ладонями по каменным мышцам, обтянутым черной футболкой, пытаясь убрать со своей территории нежеланного гостя. – Изыди!
А он спит, словно прилипнув к пушистому покрывалу. Мои ладони ноют от неистовых хлопков по широкой спине и плечам.
– Данил! – уже отчаянно рычу я его имя в бесполезных попытках спихнуть инородное тело с кровати. Не помогают даже толчки ногами ему в бок. – Сгинь отсюда!
Пьяное тело в конце концов подает признаки жизни. Данил с протяжным стоном отрывает голову от подушки и испепеляет меня взглядом, затянутым мутной пеленой. Его волосы взъерошены, как воронье гнездо, а лицо искривляется в злой гримасе.
– Чего тебе? – рявкает он грубо, одаривая меня едким ароматом алкоголя.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отвесить по его нетрезвой морде отрезвляющую оплеуху. Но меня вовремя посещает мысль: а если он в подобном состоянии совсем неадекватный? Понятия не имею, чего ждать от своего соседа. В таком сожительстве я никогда не состояла.
– Ау! Это моя спальня, – как можно тверже и спокойнее заявляю я, стараясь не показывать, что вообще-то сейчас его побаиваюсь.
– И что? – хрипло бурчит он.
– Катись прочь!
С хмельной усмешкой Данил бесстыдно скользит по моему телу взглядом. До меня вдруг доходит: я сижу перед ним в легкой пижаме – топ на кружевных бретельках и коротенькие шорты. И под ними ничего… Накрывает жуткое ощущение, как будто я за секунду становлюсь обнаженной. Тонкая ткань словно испаряется под взглядом пьяных глаз.
– Зачетные сиськи! – выдает Данил и не моргая смотрит на мою грудь.
– Да ты… ты… – Я окончательно взрываюсь, делая замах рукой, чтобы с чувством опустить ее на хамскую морду.
Данил, вздохнув, чуть приподнимается и резким движением легко дергает на себя покрывало. Я с трудом удерживаю равновесие, чтобы кубарем не слететь с кровати. Прямо в одежде Данил заворачивается с головой в мягенький плед. Проходит всего секунда, и из-под покрывала слышится похрапывание. Не могу поверить своим глазам и ушам. На часах глубокая ночь, в моей кровати омерзительно пьяное тело незнакомого парня, а я в полной растерянности смотрю на храпящий кокон, из которого демонстративно торчат мужские лапы в белоснежных носочках. И я вообще ничего не могу сделать. Данил просто спит.
Я срываюсь с кровати как ошпаренная, не забыв попутно «нечаянно» пнуть гада, приватизировавшего мое личное пространство. Все, что оказывается мне по силам, – это выдернуть из-под его головы, завернутой в плед, свою подушку.
В квартире Кристины три спальных места: ее комната, свободная спальня, которую и должен был занять навязанный мне сожитель, и диван в гостиной. В пустующую комнату Данила я и шага не сделаю, лучше спать в подъезде, поэтому кидаю отвоеванную подушку на диван в гостиной. Кипящая в крови злость заставляет меня трястись как от озноба. Я нахожусь в одном доме с человеком, которого увидела сегодня в первый раз в жизни. И за эти немногочисленные общие минуты он успел предложить мне отсосать и залез в мою кровать. А дальше что?
С ощущением беспомощности укладываюсь на диване, но стоит коснуться головой подушки, как она тут же отправляется в угол комнаты. Фу! Дрянь какая! Наволочка уже успела пропитаться парфюмом Данила.
Ложусь спать прямо так, без подушки и прикрывшись декоративным диванным пледом, под которым сворачиваюсь калачиком. Мысленно я совсем не против, чтобы там, на моей кровати, мой сосед задохнулся от собственных паров спирта.
Обняв себя за плечи, пытаюсь заснуть лишь с одной обнадеживающей мыслью: мне нужно потерпеть всего пару дней. В понедельник атакую деканат и выбью себе обратно место в общежитии. И даже когда Данил съедет, сюда не вернусь. Отмывать потом дом от его запаха? Очень надо!
Оставшуюся часть ночи беспокойно верчусь с одного бока на другой и периодически прислушиваюсь к звукам за стеной. Понятия не имею, что еще может прийти в пьяную голову Данила, так что лучше быть начеку. Под утро однозначно понимаю, что доброго начала дня не будет не только у меня.
Едва свет сквозь задернутые шторы начинает расползаться по комнате, я уже на ногах. Вымотанная, невыспавшаяся, с ноющими мышцами от неудобной позы, в которой так и не смогла нормально заснуть, решительно привожу себя в порядок. Даже не завтракая, надеваю легинсы, домашнюю свободную рубашку, завязываю длинные волосы в тугой пучок на затылке и вхожу в спальню Крис.
В нос мгновенно ударяет ядовитый запах перегара. Морщусь, с трудом справляясь с накатывающей тошнотой. Боже… Успеть бы приоткрыть окно, пока не рухнула от оглушающей спиртовой ауры. Данил все еще спит и даже не шевелится, пока я на одном вдохе впускаю в комнату спасительно прохладный воздух сентября.
Косо взглянув на свою кровать, морщусь снова. Мужская футболка и джинсы валяются на полу, а их хозяин, наполовину прикрытый пледом, в позе звезды «душит» телом матрас. Его длиннющие ручищи и ножищи занимают почти всю его площадь. Обнаженные широкие плечи, грудь и пресс – все вычерчено рельефом проступающих мышц. Это точно результат постоянных тренировок. Он что, спортсмен? А почему тогда так бухает?
Я вдруг понимаю, что зачем-то глупо стою возле кровати, глазея, как на ней разлегся полуголый Данил, и размышляя, как его тело приобрело такую мускулистость. Одергиваю себя и прогоняю странное сковывающее чувство. Я пришла сюда не для того, чтобы Данил сейчас открыл глаза и решил, что я его рассматриваю.
Моей целью было черное, до блеска натертое цифровое фортепиано, стоящее точно напротив кровати. А мое техническое задание на это утро – совместить приятное с полезным. Удобно усевшись за инструмент, ласково смахиваю с него невидимые пылинки. Заправляю обратно выбившуюся из пучка на голове прядь, прикрываю глаза, вдыхаю полной грудью освежающий воздух и с расслабленной улыбкой касаюсь кончиками пальцев черно-белых клавиш…
Доброе утро, Данил!
Глава 6
Данил
Я в аду? Или это ад во мне? И почему в моей голове звонят колокола? Боль потрошит сознание на части. Все, чего хочу, – сдохнуть в эту же секунду. Я не понимаю, что за звуки вокруг, и приходится сквозь боль разлепить глаза. Взгляд не с первого раза фокусируется на пространстве передо мной. Смотрю сначала на идеально белый потолок, следом на серую стену и только потом соображаю, с какой стороны идет звук. Через силу поворачиваюсь к его источнику.
Вполоборота ко мне сидит вчерашняя неадекватная девица и играет на пианино. Пианино, мать вашу! Какого черта?
– Хватит, – хриплю со стоном.
Каждое движение ее пальцев по клавишам отдается в голове такой болью, что у меня не получается свободно дышать.
– Хватит! – озвучиваю уже громче, кое-как приподнимаясь на подушках.
Нет, она точно дурная, потому что всего лишь оборачивается на мой голос и продолжает шмякать пальцами по инструменту.
– Доброе утро, – нараспев произносит девушка.
Как ее там? Не могу вспомнить имя.
– Ты издеваешься? – кривлюсь от каждой гребаной звонкой ноты.
– Прости, не расслышала. Тебе не нравится музыка? Это Токката и фуга ре минор. Иоганн Себастьян Бах. – На ее губах появляется ехидная улыбка, а пальцы как будто сильнее давят на клавиши.
– Ты зачем это делаешь, а? – Обхватываю голову руками, массирую виски и наконец замечаю, что на мне лишь боксеры, а сижу я на кровати, которая не была выбрана мной в качестве спального места в этой квартире.
Какого черта я раздет и в чужой постели? Перевожу взгляд на мадам, очень виртуозно эксплуатирующую фортепиано.
– А напомни, как я здесь оказался? – осторожно спрашиваю ее, потому что конец прошедшего вечера мелькает лишь отрывками. Я не помню и приблизительно, сколько вылакал виски.
– Без понятия. Ты просто пьяный нагло влез в мою кровать. Пить меньше надо, чтобы не задавать потом таких тупых вопросов. – Девица делает вид, что не замечает, как я постанываю в такт каждому звуку, извергаемому ее адской машиной.
Вот стерва! Я не выдерживаю. Превозмогая все наказания моего организма за вчерашнюю спиртную вакханалию, срываюсь с постели и в два шага оказываюсь возле пианистки. Она не успевает убрать свои ручонки, как я уже выдергиваю шнур из розетки и отсоединяю его от самого инструмента. Наступает долгожданная спасительная тишина.
– Как хорошо, – блаженно выдыхаю, опираясь одной рукой о край пианино, другой сжимая провод от его блока питания.
– Ты вообще уже! – Девчонка возмущенно подскакивает, а ее звонкий голос не лучше звуков клавиш.
Опять морщусь и задерживаю дыхание от пронзающей голову боли. Чувствую, как из моих рук пытаются выдернуть шнур. Черта с два, детка! На меня смотрят широко распахнутые карие глаза, а в них негодование вместе с отвращением. Аккуратные темные брови на точеном девичьем лице недовольно сдвинуты у переносицы.
– Отдай!
– Похвастаешься своими музыкальными навыками перед кем-нибудь другим и как-нибудь в следующий раз, – хмыкаю я, легко выдергивая из ее пальцев шнур, и невольно отмечаю: такие тоненькие, а ведь по клавишам били словно молотки.
