– Блю, пожалуйста, остынь, – страдальчески пробормотал Асмодей, потирая пальцами виски.
– Да не собираюсь я остывать! – мой голос уже срывался на крик, но мне было чихать. Я же опальный демон, так к чему манеры. – Мало того, что мне вменяют убийство, к которому я никаким боком не причастна, так теперь еще и приписывают развращение Лайнуса? Вы, мать вашу, серьезно?! Да даже если бы между нами что-то такое и было, пусть, но где хоть какое-то правило, которое я нарушила? Нет его! Никогда не было протоколов, запрещающих вступать в связь с представителями противоположной расы! Я не наивная дурочка, которую можно облапошить подобной ересью! Не на ту напали!
Асмодей что-то запричитал себе под нос, но от комментариев предпочел воздержаться, позволив совету снова потянуть одеяло на себя.
– Вы правы, Блю, писанного закона на этот счет нет, – советник-ангел с длинными белоснежными волосами впервые вмешался в беседу. – Но вы достаточно зрелый демон, чтобы понимать, что такие, так скажем, устои – нечто само собой разумеющееся. Лайнус Вайтвилл понесет свое наказание от родителей, когда закончится его служба на Терре. Что касательно вас, то мы глубоко сомневаемся, что вы извлечете какой-то урок из этой ситуации. И…
Тут уже я позволила себе оборвать напыщенную надменную речь, снова сорвавшись на крик. А что мне терять? Как говорится: сгорел сарай – гори и хата.
– Какой урок я должна вынести, объясните мне пожалуйста? Что нельзя водить дружбу с представителями Каелума, даже если я не собиралась посягнуть на его драгоценную невинность, хотя я вообще не понимаю, кому она на хрен сдалась? Или в чем заключаются ваши претензии, я не возьму в толк? И повторяю свой вопрос – причем тут вообще Лайнус?!
– Осади коней, дорогуша, – демон-советник в долгу не остался, рыкнув на меня и одарив испепеляющим взглядом. – Для резидентов Каелума это важно, и обсуждать рациональность традиций и устоев – не твоя прерогатива. Тот факт, что ты водишь дружбу с ангелом, а потом еще и становишься подозреваемой в убийстве демона, наталкивает на определенные мысли. А, учитывая твою неоднозначную историю, и подавно делает тебя персоной нон грата.
– Сколько должно времени пройти, чтобы меня перестали обвинять в том, чего я не делала? – проклятый демон-советник будто специально надавил на больную мозоль, вынудив меня снова перебить его. Но я не собиралась позволять увести разговор в априори невыгодное для меня русло. Русло, которое мне уже тысячу лет, как осточертело. – Мы сегодня собрались, чтобы вспомнить историю моего происхождения? Обсудить мои отношения с Лайнусом? Или, быть может, все-таки закончим этот фарс, вернемся к делу и поговорим о цели этого сборища?
Асмодей незаметно одобрительно кивнул, ехидно улыбнувшись. Да, знаю, дорогой, нельзя позволять этим дородным самопровозглашенным властителям мира закидывать меня всеми камнями, что под руку попадутся.
– В фарс это сборище превращаете вы, Блю. Но, пожалуй, тут я соглашусь. Вернемся к изначальной цели сбора совета, – к моему удивлению, ангел-советник с белоснежными волосами поддержал мою затею. – Расскажите нам об обстоятельствах конфликта с демоном Саланой и ее спутницей Адрис. А также о целях вашего прихода на эту вечеринку, обо всем, что вы там видели, с кем разговаривали, и когда отправились домой. Также предоставьте любые доказательства вашей непричастности, если, конечно, таковые имеются. Мы все внимание, Блю из Инфернума.
Тяжело вздохнув, я прочистила горло и начала свой рассказ. Умалчивать что-то, привирать и придумывать не было смысла. Стало бы только хуже. Любая, даже малозначительная ложь, в которой меня могли уличить, могла стать последним гвоздем на крышке моего гроба. Начала издалека, не забыв упомянуть даже покупку платья, уговоры Лайнуса, беседы с Верье и Лефиафаном, чудовищный храп соседки по квартире и надоедливого водителя такси, вызванного по приложению «Убер», согласно данным которого я уехала домой раньше, чем было совершено нападение. Асмодей иногда вмешивался в мой рассказ, добавлял свои детали по поводу нашей с ним беседы, демонстрируя фотографии с места убийства и пересказывая показания Адрис и остальных.
Картина складывалась неоднозначная, но в то же время дерьмовая. Из всего следовало, что сразу после моей непродолжительной беседы с демоницами, они отправились на открытый балкон подышать свежим воздухом, так как были изрядно пьяны. Там Адрис буквально на двадцать секунд потеряла свою подружку из виду, когда та зашла за колонну, мелькнул копна светлых волос и красное одеяние, очень похожее на мое алое платье, раздался крик, и вот уже Салана лежит в неестественной позе на асфальте, сброшенная с двадцатого этажа. Да, будь это просто случайностью, она бы переломала себе все кости, на сращивание которых ушло бы несколько часов, ведь демонов не убить привычными для людей методами, пусть на Терре и можно ранить. Демоница бы встала, отряхнулась и поковыляла заливать свои увечья алкоголем дальше, в красках делясь подробностями своего фееричного полета, усадив себе под бок незадачливого официанта в качестве утешительного приза. Все было бы именно так… Если бы в ее груди не зияла дыра от кинжала, изготовленного либо в Каелуме, либо в Инфернуме… Салана не просто по пьянке свалилась с балкона. Ее убили, а уже потом скинули на холодный асфальт.
Хорошие новости – Адрис была пьяна, и кроме ее показаний, обличающих меня, как виновницу гибели ее подружки, ничто на меня не указывало. Плохие новости – никто из гостей той вечеринки не помнит кого-то со светлыми волосами. Были парочка демониц, которые мало-мальски подходили под это описание: одна также была в красном платье, другая – в красном костюме. Но обеих проверили сразу же, на месте: обе были жгучими брюнетками, да париков в их сумочках и нигде в клубе не оказалось. Потому все указывало только на меня, пусть даже орудия убийства так и не нашлось. Совет, кажется, это вполне устраивало. Его ведь для того и создавали, чтобы карать, наказывать в назидание другим, не тратя лишнего времени на разбирательства.
Но все это никак не устраивало Асмодея, который с жаром начал отстаивать мою непричастность, уверяя, что, если бы он лично не настоял на моем приходе на его вечеринку, воспользовавшись моей слабостью по отношению к Лайнусу, меня бы там просто не было. Как ни странно, мои никудышные навыки к перемещению в пространстве, которые только подтвердились приступом тошноты полчаса назад, тоже стали аргументом в мою защиту. Демоны-советники, не без убеждений Асмодея, единогласно сошлись во мнении, что, если бы накануне я бы прыгнула из такси сразу к месту совершения убийства, а потом вернулась бы обратно, то такой реакции бы не было. Резиденты Инфернума, регулярно пользующиеся такой своей способностью, не выворачивают содержимое своего желудка наружу при перемещении. Это как американские горки: только в первый раз на крутом вираже у тебя захватывает дух, адреналин бурлит в венах, а перед глазами мерцают белые пятна. Потом уже отправляй свое тело хоть в космос на сытый желудок, все нипочём. Кто бы мог подумать, что мое позорное эффектное появление в итоге станет чуть ли не единственным аргументом в мою защиту. Не без помощи и влиятельности Асмодея, естественно, которому я в тот момент была искренне благодарна. Все-таки хорошо, что он до сих пор, пусть и безответно, питает ко мне теплые чувства.
Я шла на этот совет, как на казнь, потому, когда он закончился лишь разочарованными громкими речами четверки о том, что мне следует вести себя подобающе, не перечить законам и устоям и вообще быть паинькой, была на седьмом небе от счастья, рассыпаясь в обещаниях вести себя хорошо. То, что ангелы-советники приказали мне прекратить отношения с резидентом Каелума, предпочла пропустить мимо ушей. По крайней мере сейчас старалась об этом просто не думать, пока не придумаю выход из этой идиотской ситуации. От Лайнуса отказываться я не собиралась, а наша дружба едва ли станет поводом для очередного сбора совета четверки. Посмотрим, что он скажет на этот счет, когда я перестану на него дуться за то, что так меня подставил.
Советники-демоны растворились в пространстве, советники-ангелы взмахнули мощными крыльями и упорхнули сквозь завесу между мирами в свои чертоги, оставив нас с Асмодеем наедине. Я поблагодарила своего защитника за участие и уже была готова снова окунуться в пучину круговорота перемещения к родному дому, искренне надеясь, что уж теперь то смогу прибыть на конечную точку, не заблевав коврик в прихожей, как теплая рука мужчины легла на мое плечо.
– Будь осторожна, Блю, – демон с тревогой посмотрел мне в глаза, сжимая свою руку. – Я серьезно.
– И ты туда же? Будешь говорить, что моя дружба с Лайнусом – против всех писанных и неписанных правил? Спасибо, как-нибудь сама разберусь, – фыркнула я, сбрасывая с плеча его руку.
– Я не об этом, – Асмодей закатил глаза, скрестив руки на груди. – Кто-то убил демона не просто на территории смертных. Он еще и сделал все, чтобы подставить либо Каелум, что настораживает и наталкивает не на самые радужные мысли. Либо пытались подставить тебя, что пугает меня еще больше. Мне это все не нравится. Крути шашни с чем хочешь, но будь осторожна. И чуть что – звони. Мой номер ты теперь знаешь.
– Ну, то, что меня всю жизнь пытаются сделать козлом отпущения, для меня не новость, – бросила я, пытаясь за раздражением скрыть искреннюю тревогу. Уж если Асмодея, повидавшего на своем веку не мало, что-то пугает, то действительно есть о чем переживать. – Так что, что бы там ни было, надеюсь, это был единичный случай ужасного стечения обстоятельств.
– Ты не поняла, Блю, – почему-то совсем тихо процедил демон сквозь зубы, хотя вокруг нас не было ни души. – Боюсь, что то, что произошло этой ночью – только начало чего-то очень страшного. Я попытаюсь разобраться с этим, но просто дай мне слово, что будешь аккуратна, хорошо?
– Ой, не нагоняй жути попусту, – отмахнулась я, наигранно хмыкнув, но, видя, что он по-прежнему не поддерживает моего веселья, сдалась. – Хорошо, хорошо, я буду аккуратна, хотя даже не представляю, какой смысл ты вкладываешь в эти слова.
Асмодей кивнул и за долю секунды исчез, оставив меня один на один с тяжелыми размышлениями. Что такого страшного может надвигаться, что бессмертным созданиям стоит быть начеку?
Глава 6
Весь день мне пришлось настойчиво игнорировать звонки и сообщения Лайнуса. Я все еще была на него зла за вчерашнюю ночь, пусть он и не был виноват в случившемся, но, если бы не его наставления и нравоучения, ничего бы этого не было. Точнее, возможно, кто-то бы все равно убил Салану, если это был спланированный акт. Но мне не пришлось бы за это отчитываться перед четверкой, выслушивая их поучительные назидательные речи, послушно проглатывая все дерьмо, которым они меня щедро кормили.
Но под конец рабочей пятничной смены в баре, когда, разумеется, не обошлось без драк и разбитых носов и стаканов, я сдалась. Обижаться долго я никогда не умела. Обида в первую очередь разрушает и угнетает того, кто ее испытывает. А после такого тяжелого, эмоционально насыщенного дня разговор с моим светлым ангелочком, его умение приободрить и вернуть на позитивный лад, его теплые объятия были тем, что нужно мне было, как глоток холодной воды путнику в пустыне. Этим промозглым ранним утром мне до скрежета зубов нужна была поддержка, чувство безопасности и защищенности. Я просто должна была знать, что все будет хорошо. И кроме, как Лайнусу, некому было мне вернуть эту веру.
Был, конечно, куда более легкий путь: набрать номер Асмодея и окунуться с ним в пучину испепеляющей страсти. Снова вернуться на изъезженную дорожку, на которой я спотыкалась уже миллион раз. Почти полторы тысячи лет я повторяла одну и ту же ошибку. Мне что-то угрожало, я кого-то, как всегда, настораживала и не устраивала, и за защитой я мчалась прямо под заботливое крылышко своего любовника, от которого уйти пыталась каждые пол века. Мы вместе окунались в пьянство, разврат и роскошь беззаботной жизни, учиняли беспорядки, доводили до нервных припадков проповедников и сгоняли на эшафот судов инквизиции простых смертных, мне это быстро надоедало, и круг «ушла-побегала-вернулась» замыкался заново. В эпоху Возрождения я переключила свое внимание на искусство, вернулась к позабытому, воскрешающему болезненные воспоминания хобби, хоть ненадолго найдя спасение в написании картин. А потом и вовсе познакомилась с Уиллом, светилой поэзии, чье имя до сих пор известно каждому уважающему себя человеку, и круг, наконец, разомкнулся. Это положило начало моей собственной, новой эпохи, где за спасением я уже не бежала к Асмодею, как бы он не старался вернуть все назад.
Сейчас же, когда навязчивое чувство страха за собственную шкуру снова замаячило на горизонте, прятаться было негде. К авангарду, постмодерну, кубизму, неопластицизму и минимализму, столь популярными в живописи в двадцать первом веке, я относилась не иначе, как с отвращением, а засилье нон-фикшна и дешевеньких пустых книжонок с романтизацией насилия в литературе и вовсе вводило в бешенство. Зарыться в искусство я не могла, пусть за это не раз тайком отчитывала своего внутреннего консерватора за старомодность и неумение двигаться дальше. Но факт оставался фактом. Кроме Лайнуса и моей тихой, размеренной жизни заурядного бармена не было песка, в который я могла бы спрятать свою беспокойную страусиную голову. Потому, как только его светлая фигура показалась за окнами бара «Перекресток дьявола», я вздохнула с облегчением.
– Блю, с тобой все в порядке? На тебе лица нет, – как только все посетители рассосались, буркнул Лайнус, попивая стакан воды за барной стойкой. От моего навязчивого предложения скрасить ожидание парочкой коктейлей за счет заведения, он, как всегда, тактично отказался.
Пусть мы и знакомы не так давно, ангел видел меня в состояниях и похуже, когда мне приходилось давать показания полиции, прибывшей разнимать перепивших футбольных фанатов, или самой пытаться всеми правдами и не правдами не загреметь за решетку за учиненную драку, но сегодня он проявил чудеса проницательности. Мой милый, добрый, участливый уроженец Каелума с щенячьим взглядом. Ну как я могу от него избавиться? Нет, я твердо решила, что расскажу ему все от и до, а там пусть сам делает выводы. В конце концов, это не мне грозит знатная взбучка от суровых предков. По крайней мере, это будет честно по отношению к нему.
– Ооо, милый мой, ты даже себе не представляешь, чем закончился мой поход на вечеринку демонов, – затянула я, заканчивая с уборкой, складывая обломки парочки сломанных стульев в подсобку.
Видит Бог, если он вообще есть, сегодня я даже была не в настроении подначивать людей на драки. Хотя, Стэн, ясно – к бабке не ходи, будет уверять меня в обратном. Плевать. На все плевать, лишь бы этот день наконец закончился.
– Похоже, что история будет долгой? – озадаченно пробормотал Лайнус, сгребая мою сумочку и куртку в охапку.
– Именно, у тебя фантазии ни в жизнь не хватит, – принимая из его рук предметы своего гардероба, я выпроводила ангела из бара, поставив помещение на охрану и заперев дверь.
Даже на отвратительную, промозглую погоду я не могла сегодня пожаловаться. Настроение, кажется, уже нечем было испортить. По дороге до дома я подпортила настрой и своему спутнику. Лайнус не просто был в шоке от моего рассказа, парнишка был в ужасе. Естественно, он сердобольно принял всю вину на себя, бесконечно сокрушаясь по поводу своего упрямства. Мой ангел поник, осунулся, хотя мне от него нужно было совсем другое. Уверенности в завтрашнем дне и веры в светлое будущее в его состоянии он мне попросту дать не мог, как не пытался думать о хорошем и искать плюсы. Получалось хреново. Лгун и лицемер из Лайнуса никакой, хоть это осталось неизменно.
Благо, что угрозы советников-ангелов о наказании, что он понесет в Каелуме за нашу связь, он воспринял легко, как само собой разумеющееся, будто изначально был готов к подобным закидонам своей родни. Мои опасения по поводу его участи были отвергнуты и перечеркнуты жирной красной ручкой. В отличие от совета четверки, Лайнус прекрасно отдавал себе отчет в своих действиях, и не винил во всех смертных грехах меня одну. И как бы я не пыталась посеять зерно сомнений в эту светлую головушку, парнишка четко дал понять, что ничуть не изменил своих намерений сохранить нашу дружбу. Это было своего рода облегчением, светом в конце тоннеля. Я не хотела терять единственное хорошее в моей жизни, что все еще держало на плаву, но все равно боялась, что мораль и беспрекословное потакание устоям и традициям возьмут верх. Хотя бы иногда, ради исключения, приятно ошибаться на чей-то счет.
Как обычно, мы вместе посмотрели ситком, посмеялись, поболтали о ерунде, пошутили над произошедшим, и сделали вид, будто ничего не было. Провожая ангела на пороге своей квартиры, я поймала себя на мысли, что в нашей дружбе что-то изменилось. Словно пережитое потрясение и пройденные по нашей общей вине трудности разрушили какую-то маленькую стену между нами, сделав еще ближе, чем прежде. Это отчетливо читалось в потеплевшем взгляде моего настоящего друга, на прощанье увлекшего меня в свои теплые объятья. Лайнус пах свежестью горных ручьев, луговыми травами и полевыми цветами Каелума, и теперь этот аромат не казался мне чем-то, выжигающим легкие болезненными воспоминаниями. Словно он стал утраченной частичкой дома, которая теперь отдавалась приятной ностальгией. Так меня уже обнимали когда-то, еще до того, как предали… Но теперь все иначе. Лайнус – не Габриэль. В его ауре в тот момент все плохое стерлось в моей памяти, открывая новую, чистую страницу, и отпускать его не хотелось совсем.
Потому, засыпая в своей кровати, я уже с нетерпением ждала следующего утра, когда я снова увижу своего личного спасителя на этой суровой Земле. Как всегда, Лайнус терпеливо ждал, пока я закончу уборку в баре после очередной попойки, в этот раз впервые не отказавшись от парочки коктейлей, оставшихся в шейкерах, рассказывал мне долгую, скучную историю о пациенте, природу заболевания которого они никак не могли разгадать, прозябая в хирургии в субботу.
– Ну так вот, ты представляешь, шеф с нас был готов три шкуры спустить! Мы провели сотню анализов, втихушку сделали даже сканирование, не покрываемое страховкой пациента, но диагноз поставить так и не удавалось, – монотонный голос ангела убаюкивал, а не раздражал, как обычно. – В итоге, ты представляешь, совершенно случайно, по фотографиям из социальных сетей нашего подопечного, куда зачем-то я решил залезть… Блю, ты меня вообще слушаешь?
– Ты же понимаешь, что нет? Но ты продолжай, мне нравится слушать, как ты сыплешь десятками непонятных мне терминов, – отшутилась я, витая в облаках и прижимаясь боком к Лайнусу. Конечно, я тоже неплохо разбиралась в медицине. За столько-то лет, чего я только не перечитала и не насмотрелась. Но сегодня мне не хотелось забирать у ангела пальму первенства на его поприще своими заумными комментариями.
– Ну да, – впрочем, ему, кажется, было все равно на мою отрешенность. – Так вот, оказывается, неделю назад он летал на Мальдивы, где погружался с аквалангом. Кессонная болезнь сыграла вот такую злую шутку. А еще…
Лайнус продолжил свой рассказ, засыпая меня ненужными подробностями. Его вообще тяжело было заткнуть, но сегодня речь ангела была особенно торопливой и эмоциональной. Но это казалось к месту. Я слушала в пол уха и иногда кивала. Даже утренний дождь не казался таким мерзким, пока мы шли пешком до нашей с Мередит квартирки по сонным пустынным улицам, погруженным во мрак из-за тяжелых свинцовых туч. Я уже предвкушала очередные приятные часы в его компании, напрочь позабыв о том, что уже было воскресенье: выходной Мередит. Как ведром холодной воды меня окатило новостью, когда я доставала ключи уже на пороге: Лайнус напомнил мне о том, что моя соседка наверняка дома, отсыпается после затянувшейся смены в ординатуре.
– Что ж, ну тогда до завтра, – обреченно пробормотала я, не решаясь вставить ключ в замочную скважину.
– Блю, погоди… Могу я кое о чем спросить? – раскрасневшись, пробормотал ангел, переминаясь с ноги на ногу.
– Да, конечно! – не желая отпускать своего лучшего собеседника, я уж было понадеялась, что он предложит продолжить наше общение на каком-нибудь пикнике или вылазке в горы. Обычно я всегда была инициатором, но мало ли, вдруг он настолько осмелел. Откуда бы еще взяться такому смущению?
– Быть может, пора уже Мередит узнать о том, что мы с тобой близки? И мне не нужно уходить? – глядя на меня исподлобья, еле слышно сказал парнишка с надеждой.
– Возможно… Надо над этим подумать. Ты уверен, что тебе это не доставит проблем и лишних вопросов на работе? – идея и правда казалась хорошей. Она бы значительно облегчила наше существование и избавила от необходимости скрываться от моей соседки. Тем более сейчас, когда все сомнения на его счет напрочь исчезли. Наша дружба, кажется, и правда прошла уже достаточно испытаний и проверок.
– Нет, не доставит. В любом случае, я разберусь. И еще кое-что, – голос Лайнуса окончательно превратился в шепот. – Раз меня уже и без того считают падшим ангелом и по возвращению в Каелум, что бы я не сказал в свое оправдание, устроят знатную взбучку, быть может, мы можем…
Я боялась услышать его дальнейшие слова еще больше, чем страшилась сказать хоть что-то, оборвав его речь.
– Мы сможем быть больше, чем просто друзьями? – выпалил Лайнус на одном дыхании, сверля меня своими наивными испуганными глазами. – Блю, я…
Ангел так и не закончил, в следующее мгновение сделав то, чего я вообще никак от него не ожидала. Доля секунды, и теплые мягкие губы Лайнуса накрыли мои, увлекая в неумелый, отчасти даже целомудренный поцелуй. Я выпала из реальности всего на один удар сердца, рвущегося из груди, но тут же отпрянула, хватая воздух так, будто весь кислород на Терре исчез.
– Какого Дьявола ты делаешь?! Ты, мать твою, решил именно сейчас все испортить?! – мой крик наверняка слышали все соседи на лестничной площадке, но я не могла совладать с собой. Перед глазами поплыло от нереальности происходящего. Пульс бился в висках, тело бросало то в жар, то в холод, а дыхание сбилось.
– Блю, прости меня, пожалуйста, прости, – залепетал Лайнус, делая пару шагов назад. – Я не знаю, о чем я думал. Это было ошибкой. Прости.
– Да уж, я тоже так думаю. Это было ошибкой, определенно. В любом случае, давай оставим этот разговор до завтра, идет?
– Да, да, конечно, давай, – промямлил ангел, взявшись рукой за перилла лестницы. – Ну, я тогда, пожалуй, пойду?
– Да, Лайнус, до завтра, – я видела, что уходить он не хочет. Но сейчас была не в состоянии трезво рассуждать.
Я закрыла за собой дверь квартиры, облокотившись на нее спиной, чтобы не упасть. Что вообще на него вдруг нашло?! Какая муха этого ангела укусила?! Если такое с ним сотворила парочка коктейлей, то больше я ему даже и капли пива ко рту не позволю поднести! Подумать только, быть больше, чем просто друзьями. Уму непостижимо! Да, мне с Лайнусом было уютно и комфортно, всегда было о чем поговорить и что обсудить, его прикосновения избавили меня от необходимости искать физического контакта где-то еще, но что-то большее – нет. Ни за что. Я зареклась когда-либо еще падать в этот чертов омут и менять своего мнения не собиралась. Ничем хорошим эти игры в любовь никогда не заканчивались. Особенно с Лайнусом. Наше «больше, чем просто друзья» – обречено и всегда им было. Он вернется в Каелум рано или поздно, а я останусь здесь страдать. Оно мне надо? Ответ был очевиден.
Ледяная вода, которой я умыла свое лицо, понемногу возвращала меня в чувство, успокаивая пульс. Еще бы не навязчивая трель телефона, которая того и гляди разбудила бы мою спящую соседку, то мои нервные клетки окончательно пришли бы в норму. Но похоже, что кто-то настойчиво пытался вывести меня из себя и довести до белого каления. На экране смартфона светился номер Лайнуса. Зайдя в свою спальню, я смотрела на знакомое до боли имя, но не могла решиться сделать хоть что-то. Вот что ему нужно опять? Не мог дождаться, когда я переосмыслю произошедшее, и самостоятельно выйду на путь переговоров? Или в чем дело?
В конце концов, любопытство, чувство неловкости и вины за то, как грубо я его оттолкнула, когда парнишка потратил свой первый поцелуй на ненавистного Каелуму демона, пересилили нежелание хоть что-то обсуждать. Я поднесла телефон к уху, мысленно обещая себе, что, если он опять начнет извиниться, я самолично вытрясу из этого пернатого всю душу!
– Лайнус, ну что еще? – фыркнула я в трубку, но ответа не последовало. – Мы теперь в молчанку играем?
Снова тишина, прерываемая чем-то, отдаленно похожим на булькающие, хриплые стоны.
– Лайнус, не смешно, говори что хотел, или я отключаю телефон и ложусь спать, – прорычала я снова, гоня от себя навязчивое, липкое чувство пробирающейся под кожу тревоги.
– Блю, – тихий, едва слышный, сипящий и срывающийся на хрип голос ангела невозможно было узнать, но это точно был он. – Пожалуйста… Помоги…
Глава 7
Я не помнила, как выскочила из квартиры и сбежала по лестнице. Только ступив голыми ступнями на мокрый холодный асфальт, я осознала, что даже не удосужилась обуться. К Дьяволу все. Обувь и чистые ноги были не просто последним, что меня сейчас заботило. Это вообще не значило ничего. Ни на что не было времени. Словно в тумане, не разбирая дороги, я кинулась в сторону жилища Лайнуса, моля высшие силы о том, чтобы ему не взбрело в голову пойти другим путем.
Я чувствовала, что случилось что-то ужасное. Старалась об этом не думать, отметать худшие варианты, но все было тщетно. Мольбы о помощи, все еще звенящие в моих ушах, разрывали барабанные перепонки, а с ними и душу в клочья. Тело дрожало так, будто вот-вот каждую мышцу и каждый сустав скует судорогой, и я паду навзничь, так и не отыскав своего единственного друга. Главное успеть, сейчас – главное успеть!
Ну же, Лайнус, где ты, черт тебя подери?! Я прислушивалась, пытаясь уловить хоть какой-то намек на звуки мелодии его мобильного, номер которого я неустанно набирала, заглядывая за каждый мусорный бак, каждый выступ пустынного переулка. Шелест дождя, грохот тяжелых капель, бьющихся о металлические карнизы, вообще не облегчал мою задачу. Я привыкла к утренней непогоде за столько-то лет, но сейчас ненавидела это явление природы каждой фиброй своей души. Вот не раньше, не позже!
Почувствовала тошнотворный запах крови я раньше, чем услышала мелодию смартфона, а затем и увидела расплывающееся алое пятно, смешивающееся с водой в лужах. Тоненький ручеек тянулся от укромной лестницы, уходящей в подвал, на верхней ступеньке которой, головой и корпусом на асфальте лежал Лайнус. Светло-бежевая куртка от горла до самого живота была залита кровью, пульсирующими потоками бьющейся из-под бледных пальцев, слабо зажимающих глубокий порез на горле. Мощные белые крылья окрасились в серо-розовый, раскинутые и трепыхающиеся на влажном асфальте.
Я замерла на секунду, тщетно пытаясь глотнуть воздуха и прогнать от себя этот мираж, поймав этот обреченный, угасающий взгляд голубых глаз, тут же выведший меня из оцепенения.
– Лайнус! – как в замедленной съемке, я кинулась к нему, упав на колени, кладя свою кисть поверх его, сильнее прижимая глубокую рану на шее. – Лайнус, держись, ты меня слышишь, держись!
Нечленораздельный сип и едва слышный кивок были уже большим, на что я смела рассчитывать. Прекрасное, милое ангельское лицо стало серым, сквозь приоткрытые, пытающиеся сделать вдох пухлые губы пробивались кроваво-розовые пузыри, а глаза словно утратили свой былой свет. Там только мрак, темнота и обреченность.
Слезы душили, щипали глаза, обжигали кожу будто раскаленным металлом. Я судорожно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что может мне помочь, но это было бессмысленно. Лайнус угасал на моих глазах, крылья, судорожно бьющиеся об асфальт, определенно были целы, а значит дело в не в том, что ангел не может их спрятать и запустить процесс регенерации. Кто бы то ни был, он нанес эту рану не человеческим оружием. Какая-то тварь целенаправленно напала на парнишку с единственной целью, преуспев в своем замысле, а я ничего не могла с этим сделать.
Решение пришло молниеносно. Пусть меня потом сожгут на костре за то, что я поступилась законом инкогнито, но в данной ситуации другого выхода я не видела.
– Так, Лайнус, послушай! На меня смотри, вот так, – в закатывающихся глазах появился хоть какой-то намек на понимание. – Сейчас, возможно, будет несколько неприятно, но, поверь, мне этот процесс тоже не нравится. Держи рану крепко.
Я обняла его за талию, чувствуя подступающую дезориентацию и тошноту. Уже в следующую секунду мы вместе рухнули на пол гостиной моей квартиры, чуть не отправив стоящую у дивана Мередит в отключку. Я поймала ее взгляд и, прежде чем она начала бы орать как пожарная серена, выставила перед собой свободную руку.
– Мередит, на все твои вопросы я отвечу позже, – девушка, похоже, и не собиралась кричать, отчаянно пытаясь вдохнуть воздуха и не упасть в обморок. А ну да, крылья, видимо в них дело. – Ты его знаешь, это – Лайнус, и сейчас ему очень, очень сильно нужна твоя помощь. Мередит!
Соседка переводила взгляд с меня на отключившегося Лайнуса, с Лайнуса на крылья и так по кругу, но с места не двинулась. Если бы я сейчас могла отнять руку от горла ангела, уже бы давно встала и как следует встряхнула ее. Потому я просто набрала побольше воздуха в легкие и прокричала, что есть силы.
– Мередит Лайтс, мать твою! Быстро собери себя в кучу и помоги мне, иначе Лайнус умрет! Уж поверь моему опыту, ты еще долго, до самой своей смерти будешь помнить это и обвинять себя! Мередит! У тебя тут пациент борется за жизнь, ты же не собираешься со своего коллеги начать открытие собственного кладбища?!
Похоже, что мой истеричный крик и разговоры о работе вернули разум соседки с небес на землю. Она кинулась в ванную, уже через несколько секунд вернувшись с аптечкой, не произнося ни единого слова, отнимая мою руку и окостеневшие холодные пальцы Лайнуса от его горла. Толстый слой бинтов в мгновение ока пропитался кровью, когда дрожащими пальцами девушка попыталась нащупать пульс, посмотрев на меня так…
Я никогда не забуду этот взгляд. Так смотрят, когда сообщают худшие новости в твоей жизни. А сейчас это выражение лица моей соседки можно было смело умножать на десять. Не думала, что человеческие эмоции могут быть настолько яркими, а я повидала немало.
– Блю, он…, – побелевшими губами прошептала девушка.
Ей не нужно было заканчивать фразу, я и так поняла, что она хочет сказать. Но верить в это не собиралась, потому припала к груди ангела, пытаясь услышать стук сердца. Мередит – всего лишь ординатор, много-то она понимает!
– Блю, не надо…, – снова тихий, могильный голос соседки, высекающий искры из моих глаз.
– Заткнись, Мередит! Лайнус жив! – рявкнула я, отбросив ее руку от шеи своего друга.
Пальцами прощупывала пульс под челюстью, на запястьях, слушала сердце, кричала ему в лицо, била по бледным щекам. Время остановилось, кажется, весь мир погрузился в звенящую, доводящую до безумия тишину, где на все мои мольбы не было ответа.
– Ну же, Лайнус, очнись! Пожалуйста, умоляю тебя, очнись! Мередит, сделай же хоть что-нибудь! – взмолилась я, глядя в пустые, словно утратившие все былые краски глаза своей соседки. – Ты же можешь, непрямой массаж сердца, сделай, не тормози, тебя ведь этому учили! Давай, чего же ты ждешь!
Девушка лишь помотала головой из стороны в сторону, закусив губу и тихонько всхлипнув, глотая слезы.
– А, к черту, сама все сделаю!
Крикнув это ей прямо в бледное лицо, я принялась отсчитывать нажатия на грудь, чередуя их с вдохами в белые холодные губы Лайнуса. Я ни за что, ни за какие дары небес не собиралась отдавать его смерти.
– Шесть, семь, восемь, девять… Раз, два, три…, – собственный голос превратился в монотонный, раздражающий слух лязг маятника, отсчитывающего что? Последние минуты, отделяющие меня от сумасшествия и падения в бездну?
Теплые руки девушки легли на мои плечи, дергающиеся в усилии заставить сердце ангела биться и вернуть моего друга с того света.
– Блю, пожалуйста, остановись, – заскулила мне на ухо Мередит, выводя по спине успокаивающие круги. – Он умер, Блю, хватит его мучать. Ты ничего не сделаешь. Отпусти его.
– Отпустить? Куда отпустить, Мередит? В Рай? На небеса? – я залилась истеричным, безумным, нездоровым хохотом, уже на автомате продолжая продавливать грудную клетку Лайнуса. – Посмотри на него, дура ты набитая! Его некуда отпускать! Дальше – ничего нет! Даже для ангелов, демонов, да для кого угодно! Дальше – смерть. Все. Конец. Жирная точка!
– Тогда поставь ее! Перестань терзать хотя бы его тело, раз душе уже все равно! – не выдержав, закричала Мередит, изо всех сил толкнув меня в бок и скинув меня с живота Лайнуса. Не ожидая такого, я прилично приложилась головой об ножку стула в полете, шикнув от вспышки боли, в один миг словно отрезвившей меня.
Красная пелена перед глазами спала. Я посмотрела на бледную, как сама смерть Мередит, обливающуюся слезами и жадно глотающую воздух. Распростертые, переставшие биться в конвульсиях мощные белые крылья в серо-розовых разводах раскинулись чуть ли не на всю гостиную. И их обладатель, пусть, немного грязный, со всклоченными волосами и серой кожей был все также красив, как в тот день, когда я его впервые встретила. Пушистые белесые ресницы на посеревших веках сейчас прикрывали прекрасные голубые глаза, я это знала. Я потянулась к Лайнусу, чтобы стереть с любимых пухлых губ следы бледно-розовых разводов, только сейчас увидев, что все мои руки перепачканы уже спекшейся кровью.
Кровь. Много крови. На моих руках кровь лучшего друга за все мою очень долгую жизнь на Терре. Друга, который был рядом вопреки запретам, законам и предрассудкам. Друга, который действительно стал ангелом-спасителем, вернул мою тысячелетнюю душу из мрака, разбавил серость уныния уймой ярких красок. Веселил, смеялся, ободрял и заставлял улыбаться. Внушал веру в себя, в свою природу и в светлое будущее. Даровал заветное тепло, ничего и никогда не просил взамен. А когда попросил, лишь попытался, какая-то маленькая просьба… Но что такому светлому созданию мог дать испорченный демон, кроме как толкнуть его в пропасть? А я, кажется, так и сделала. Он не хотел уходить, а я прогнала. Браво, Блю, ты оправдала все ожидания на свой счет.
Чувство вины захлестнуло меня, как цунами. Сердце пропустило удар, а казалось, что и вовсе остановилось. Из меня будто хуком под дых вышибло дух, лишив возможности расправить легкие. Я смотрела на свои окровавленные, трясущиеся, словно в эпилептическом припадке, руки, тщетно хватая губами воздух. Все мое тело пошло крупной, болезненной дрожью, вот-вот грозящей перерасти в судорогу. Грудь сдавило тисками с такой силой, словно ребра того и гляди воткнутся в позвоночник. Мне казалось, что я умираю, пусть это и невозможно. Не помню, что произошло в следующий момент, но я очнулась от размеренного голоса Мередит, считающей от одного до восьми, выписывающей успокаивающие круги на моей спине.
Дышать стало легче, но сделала я это зря. Ведь вместе с воздухом ко мне вернулся голос, тут же сорвавшийся на вой.
– Все хорошо, Блю, дыши, все хорошо. Посмотри на свои джинсы, потрогай их, – ворковала мне на ухо девушка, поглаживая спину. – Какого они цвета, какой фактуры, какой длины. Расскажи мне, сможешь?
Я приходила в себя и осознание накатывало волнами. Я знала, что делала Мередит. Она пыталась остановить паническую атаку, которыми я никогда не страдала, но видела подобное, а, может быть, и где-то и читала. Какая ирония: после всего, что она сегодня увидела, впору мне оказывать ей психологическую помощь.
– Мередит, все, хватит, – просипела я, чувствуя, как пульс возвращается в нормальный ритм. – Я в порядке. Остановись. Я в норме.
– Уверена? – прошептала соседка, продолжая гладить меня по спине.
– Да, уверена, – просипела я, подползая ближе к мертвому телу Лайнуса и беря его холодную ладонь в свою руку.
– Расскажешь мне? Что… Что это вообще. Я… Я не понимаю.
– Сейчас, только сделаю один звонок, – я нехотя отпустила ладонь ангела, трясущимися руками достала из кармана телефон, нажимая кнопку вызова. – И все тебе расскажу.
Мередит кивнула, на подкашивающихся ногах отправившись в ванную. Зашумела вода в раковине, а по ту сторону связи раздался заинтересованный голос моего собеседника.
– Привет, Блю. Уж даже и не надеялся, что ты так скоро по мне соскучишься, – кажется, Асмодей был весьма рад моему звонку, пытаясь перекричать музыку, взрывающую колонки басами на заднем фоне. – Чем обязан в такую рань?
– Асмодей, приезжай, как можно скорее. Адрес вышлю сообщением, – прохрипела я, шмыгнув носом, утирая с щеки слезы тыльной стороной ладони.
– Что случилось, черт подери? – настрой демона в миг переменился, в голосе отчетливо слышалась тревога.
– Все случилось. Лайнус… Лайнус, он…, – ком в горле снова лишил меня дыхания и возможности говорить.
– Ох ты ж Дьявол… Жди меня там, никуда не уходи. Скоро буду.
Глава 8
Я отправила сообщение с нашим адресом как раз в тот момент, когда из ванной вышла Мередит со стаканом воды в одной руке и двумя белыми таблетками в другой, протягивая их мне.
– Вот, держи. Выпей, – отсутствующим голосом бросила девушка, присаживаясь рядом со мной на пол, стараясь не смотреть на бездыханное тело своего коллеги.
Я даже не стала спрашивать, что она мне предлагает, ведь сейчас согласилась бы на что угодно: самый мощный, полный токсинов и побочных эффектов транквилизатор в этот момент казался прекрасной идеей. Я проглотила таблетки, запив их водой, искренне надеясь, что подкатывающая тошнота не заставит мой желудок выплюнуть все обратно.
– Блю, а теперь, пожалуйста, пока эффект успокоительного еще не превратил мой мозг в клубы ваты, объясни мне, что это вообще…, – девушка тяжело сглотнула. – Что Лайнус… такое?
– А сама-то как думаешь? – буркнула я, с упоением ощущая, как планомерно замедляется мой пульс.
По правде говоря, я даже не представляла, что смогу ей сейчас рассказать. Точнее – что вообще можно ей рассказать, не подписав тем самым ей направление на лечение в психиатрический диспансер. Хотя теперь уже поздно пить Боржоми. Всех смертных, с которыми мне доводилось водить тесную дружбу, посвященных в тайну мироздания, я вводила в курс дела мягко и постепенно. Некоторые же и без моего участия об этом догадывались. Так что о психике Мередит уже поздно было беспокоиться. Подсластить пилюлю после всего увиденного ею теперь вряд ли удастся. Крест на тонкой золотой цепочке на ее шее не облегчал задачу ни на йоту. Как объяснить набожной католичке, что здесь вообще произошло – задача априори со звездочкой…
– Не важно, что я думаю, и на что это похоже. Не надо заставлять меня подбирать слова, прошу… Просто скажи, как есть, – сверля меня своими зелеными глазами, пробормотала девушка.
– Ну что ж, как ты, наверное, уже догадалась, Лайнус – ангел. Но не в том смысле, как вы, смертные, привыкли считать. Он прибыл сюда не за тем, чтобы забирать души умерших и провожать их к светлым вратам Рая, чтобы там они предстали перед великим судом, получили бонусы за все хорошее и «а-та-та» за все плохое, что совершили при жизни, – успокоительное окончательно начало брать верх над моей тревогой, а к голосу возвращались привычные краски. – Рай существует, только мы привыкли называть его по-другому: Каелум. Но и он разительно отличается от тех сказок, в которые вы привыкли верить. Это просто одна из параллельных реальностей с вашим миром. Грубо говоря, Лайнус, да и все ангелы – всего лишь пришельцы, которые ошиваются на Терре, вашей Земле, с незапамятных времен.
Что ж, то ли таблетки у Мередит исключительно хорошие, то ли я и правда неплохой рассказчик. Но зарождающейся истерики или пробирающего до костей ужаса в глазах соседки я не увидела. Девушка лишь кивнула, озадаченно склонив голову в бок.
– Тогда зачем он здесь… Был? Зачем пришел работать в нашу клинику? И, говоря «вашим миром», ты же не хочешь сказать, что ты тоже… Ангел? – голос Мередит отдавал каким-то нездоровым азартом.
Точно, успокоительные у нее забористые. Произошедшее, кажется, теперь даже веселило мою соседку. Да и мне почему-то приносило удовольствие открывать ей глаза на правду-истину.
– Ну, такова уж миссия уроженцев Каелума на этой земле. Трутся тут, нашептывают людям подсказки, внушая благие намерения, пытаются не дать ненавистным им демонам не устроить тут филиал Ада на земле. Хотя с этим прекрасно справляются ваши офисные центры и госучреждения с процветающей бюрократией и излюбленными квестами «попробуй найти нужное окно и не сдохнуть», – хмыкнула я, пожав плечами.
– Так Ад… Он тоже существует? – весело присвистнула Мередит, ошалело улыбаясь. – Прям настоящий Ад? С чертями, котлами, душами грешников и геенной огненной?
– Нет там никаких котлов, кроме тех, в которых готовят паршивую еду. Да и чертей и грешников тоже. Это такой же параллельный мир, только с дурной славой, которой он обязан Каелуму и науськанным ангелами проповедникам. Мы зовем его Инфернум, но, чем больше тусуемся здесь, на Терре, тем больше привыкаем к привычному смертным названию.
– Так, а жители Инфернума – тоже ангелы? С крыльями, нимбами и все такое? – нет, кажется на девушку таблетки все-же подействовали сильнее, чем следовало, тем более, когда уже совсем скоро сюда нагрянет Асмодей, а за ним невесть еще кто еще. Ее веселость и задор начинали меня пугать.
– Нет, резиденты Инфернума – демоны. Крыльев у нас нет, зато есть способность перемещаться в пространстве, пока запала хватит. И, пока успокоительные все еще так странно на тебя действуют, скажу сразу: я – демон. Но только демоны никогда не учиняли тут кровавых расправ, странных ритуалов, доводящих смертных до ереси и превращая их в прислужников Дьявола. Это все россказни церковников в угоду властей и хитрых царьков. Да и люди сами без нас справлялись с жестокостью и кровопролитием. Дьявол, кстати, вполне себе реальная историческая личность, умершая еще до моего рождения, – выпалила я, как на духу. Даже не думала, что это будет так легко.
– Ооого… Я живу с демоном, работаю… Работала с ангелом, а все остальные? Вампиры, оборотни, прочая нечисть: они тоже существуют? – округлив свои зеленые глаза до невозможности, бросила девушка.
– Нет, это все чушь собачья и бурная фантазия писателей и поэтов. Появляются, конечно, пусть и очень редко одаренные способностью провидения люди: дети, рожденные от союза человека и резидента другой реальности. Но в остальном – все детские сказки и библейские страшилки.
– Вот оно как интересно получается, – закатив глаза и закусив губу, моя соседка переваривала информацию. – То есть ты не собираешься меня соблазнять, совращать мою душу и приносить ее в жертву Сатане?
Я расхохоталась, с горечью понимая, что действие успокоительного начало ослабевать, постепенно возвращая мне мое прежнее состояние боли утраты. Не хватало разрыдаться при Асмодее… Может, стоит попросить у соседки еще чудодейственного лекарства? Идея не так уж плоха.
– Конечно же нет. Хотела бы это сделать – давно бы уже затащила тебя в свою секту…, – видя, что в глазах девушки проблеснула тень испуга, поспешила продолжить, – да шучу я. Нет никакой секты. Мне, да и остальным демонам просто нравится жить на Земле. Сводить людей с ума своей безбожной красотой и невероятной харизмой, подшучивать над церковниками и религиозными фанатиками, купаться в роскоши, вечеринках и морях алкоголя. Я, конечно, несколько отличаюсь от своей родни, пойдя немного другим путем, следовать которому стало легче, когда появился Лайнус…
На последнем слове я осеклась. Все мои мысли снова закрутились вокруг трагичной кончины моего единственного друга, заставляя пульс снова с болью отдаваться в висках, а тело покрываться мелкой дрожью. Я просто не могла поверить, отказывалась, отрицала, не желала даже смотреть в его сторону, будто это что-то могло изменить.
Раздался настойчивый стук в дверь, вырвав меня из оцепенения. Собрав в кучу остатки самообладания, я обратилась к Мередит, тактично хранившей молчание после фразы об ангеле.
– Кстати, о том, что нам здесь нравится, – поднимаясь на ноги, быстро отчеканила я. – Сейчас сюда войдет мой давний знакомый, Асмодей. Он будет задавать вопросы, а потом, возможно, и не только он. Постарайся держать себя в руках и не впадать в истерику, иначе другие могут счесть, что ты представляешь опасность для режима инкогнито нашего здесь нахождения. Сможешь?
– Легко, – вальяжно кивнула девушка, облокотившись на руки, расставленные за спиной, и тряхнув рыжими кудрями. – Погоди-ка, а Асмодей – этот тот самый Асмодей? Который демон? Взаправдашний демон? А, впрочем, не важно, хоть сам Господь Бог!
Надеюсь, что Мередит и правда переживет это и не слетит с катушек. Ведь в своем самообладании я уже не была так уверена, чувствуя, как коленки начинают трястись. Я выдохнула и открыла дверь, встретившись взглядом с карими глазами Асмодея, мечущего молнии ровно до того момента, как он увидел окровавленное тело Лайнуса в нашей гостиной и сидящую рядом с ним Мередит. Со смуглого лица демона сошли все краски, глазные яблоки того и гляди готовы были выпасть из орбит. От этого зрелища весь дурман в моей голове, окутывающий мозг под эффектом успокоительного, в миг улетучился.
– Твою ж мать, нет, нет, нет, – бледными губами запричитал Асмодей, зарыв пальцы в свои темные волосы. – Нет, Блю, только не это! Только не это, черт подери!
Глава 9
Дальше все помнилось, как в тумане. Стресс, боль, горе, растерянный, раздавленный вид Асмодея, отреченная веселость Мередит окончательно вернули меня из состояния безразличия, погрузив в пучину отчаяния. Руки, да и все тело затряслись, из глаз потоками потекли слезы, а голос срывался на сип. Я как могла старалась отводить взгляд от тела моего друга… Моего лучшего друга… Лайнус, ну как же так…
Демона не смутило присутствие накаченной транквилизаторами смертной. Он прямо при ней задавал кучу вопросов, среди которых, к счастью, не было ни единого, обличающего меня в причастности к смерти Лайнуса. Похоже, что мое состояние не оставило каких-либо сомнений. Я отвечала порой невпопад, приводя Асмодея в бешенство: для него важна была даже самая незначительная деталь. Рассказать пришлось все, начиная от дороги из бара, заканчивая попытками откачать ангела. Умолчала я лишь о том, что Лайнус вдруг решил перевести нашу дружбу на другой уровень. Это слишком личное, интимное, сокровенное. Даже под пытками, пусть на кону будет стоять моя жизнь, я ни с кем не стала бы делиться этой тайной. Во имя его светлой памяти… Пусть для собственных сородичей он останется невинным, непогрешимым ангелом, сумевшим выстоять перед соблазном разделить бремя нахлынувшей страсти с ненавистным уроженцем Инфернума.
Чем дальше заходил мой рассказ, тем мрачнее становился Асмодей. Демон явно что-то знал, но не спешил делиться, и, выслушав меня, задав парочку вопросов веселой Мередит, кивнул в ее сторону.
– С ней точно не будет проблем? Ты можешь ручаться за адекватность смертной? Блю, мать твою, очнись! – взревел мужчина, вырывая меня из вакуума отчаяния.
– А, что? Да, нет, то есть… Не знаю, – промямлила, утирая слезы. – Мередит, ты сможешь сохранить нашу тайну в секрете?
– Пффф, – заговорщицки улыбнувшись, отмахнулась соседка. – Да легко! Что мне еще остается делать? Мне все равно никто никогда не поверит. У меня ординатура, на минуточку! Если я начну направо и налево вещать об ангелах и демонах, в лучшем случае отправлюсь работать продавцом фастфуда, а в худшем – меня упекут в психушку.
– Девчонка точно только сегодня узнала о нашем существовании? Чем ты ее накачала, Блю? – закатив глаза, фыркнул Асмодей.
– Она сама… накачалась, – бросила я, отрешенно глядя в стену. – И да, прежде она о нас ничего не знала. Вроде как.
По правде говоря, мне было сейчас все равно, что будет с Мередит. Даже мое собственное будущее, которое и без того было туманным, а теперь и вовсе казалось обреченным на казнь и расплату за все грехи, совершала я их или нет, меня не беспокоило. Ничто не было важно теперь. Единственный свет, который вносил хоть что-то хорошее в мою жизнь, делал ее упорядоченной, предсказуемой, а потому – вполне сносной, навеки покинул этот мир. Дальше – пустота и темнота, так какая теперь вообще разница?
– Так, ладно, иди вымой руки, приведи себя в порядок насколько это вообще возможно, и живо обратно сюда. Мередит – будь добра, сделай все, чтобы по возвращению Блю не нашла даже намека на то, что здесь произошло, справишься? – быстро, чеканя каждую букву, оттарабанил Асмодей, раздавая распоряжения.
– Будет сделано, сэр! – как солдатик, вскочив на ноги, насвистывая себе что-то под нос, бросила Мередит, удаляясь в кладовую.
Я не стала испытывать терпение демона, на ватных ногах дойдя до ванной. Куда бы он не собирался сейчас меня увезти или унести, он знает, что делает. А я была вообще не в состоянии принимать взвешенные решения. Я с остервенением отмывала руки, словно пытаясь содрать с них кожу вместе с разводами крови. Крови Лайнуса на моих руках. Крови близкого существа, понимавшего и принимавшего меня. Все повторяется. Опять. Опять на моих руках кровь любимых и небезразличных к моей судьбе. Опять я не виновата в их смерти, хотя совесть буквально выжигает на моем сердце слова «виновна». Слезы сдерживать не было сил, солеными, обжигающими кожу каплями, они скатывались по щекам. Все мои попытки привести лицо в более или менее надлежащее состояние потоками ледяной воды успехом не увенчались. Но было все равно. Скрыть то, что творилось в моей душе, было невозможно. Просто, мать его, невозможно.
Под вопросительный взгляд Асмодея, я шмыгнула в свою спальню, чтобы сбросить грязную, промокшую насквозь одежду. Только сейчас я вспомнила, что щеголяла по улицам босиком, уставившись на свои грязные ноги, оставляющие следы на полу. Плевать. Как есть, запихала свои стопы в носки, кое-как справившись с тремором, натянула темные джинсы и черную водолазку и вышла из спальни. Демон, облокотившись на стену, уставился на меня вопросительным, встревоженным взглядом.
– Готова? Нам надо перенестись в церковь Святого Эдуарда. Совет уже в сборе.
Ну конечно же. Снова суд. Снова совет. И снова я во всем виновата. Хотя теперь казнь не казалась мне самым худшим исходом.
– А Лайнус? – я сглотнула, теряясь в догадках по поводу участи своего друга.
– Возьмем с собой, не тут же его оставлять. Его родителей должны были уже оповестить. Они заберут тело и предадут земле на Каелуме со всеми почестями, после того как… как будут соблюдены определенные процедуры, – буркнул Асмодей, аккуратно поднимая ангела с пола и беря его на руки.
Демон чертыхнулся, кое-как встав с тяжелой ношей, но, выдохнув, занял уверенную стойку, снова уставившись на меня.
– Сама с переносом справишься или тебе подставить дружеское плечо? – с искренней заботой в голосе прошептал Асмодей.
– Сама… Как-нибудь, – пробормотала я себе под нос, совершенно не переживая о том, что, и без того подкатывающая тошнота снова выставит меня на посмешище.
Это было последним, что меня беспокоило. Ни стыда, ни чувства собственного достоинства у меня все равно не осталось. Только терзающая, рвущая грудную клетку, выжигающая внутренности боль. И пустота. Пугающая, звенящая пустота в душе.
Через несколько секунд мы уже стояли у резной двери церкви Святого Эдуарда*, окруженной исполинскими тисовыми деревьями, пышущими свежей зеленью. Мне нравилось это место. Вопреки общепринятому мнению демоны спокойно могли входить в церковь, пятки на освещенной земле нам не жгло, а кожа не воспламенялась праведным пламенем. И эта была одной из моих любимых. Естественно, я никогда не ставила свечи и не молилась за здравие и упокой. Мне просто нравилась архитектура церквей, особенно старых, уединенных, пропитанных историей, с обилием дерева в интерьере и замысловатыми витражными окнами, через которые пробивались солнечные лучи, делая убранство помещения поистине волшебным…
Отчасти в таких местах я ловила щемящую душу ностальгию, ведь, подобные церкви Святого Эдаурда объекты архитектуры воскрешали в моей памяти воспоминания о Каелуме. Ангелы потрудились на славу, привнеся на Терру частичку родного дома. Я не преувеличивала, когда искренне полагала, что людям удалось даже превзойти уроженцев Рая в своих стараниях сделать святые для христиан места поистине сказочными, красивыми и уютными. И я была бы рада навестить свое излюбленное место для долгих раздумий, если бы повод не был таким удручающим. Сомневаюсь, что после того, как провожу здесь Лайнуса в последний путь, вообще смогу сюда вернуться…
Мы с Асмодеем преодолели центральный неф** к алтарю под презрительные, уничтожающие взгляды совета четверки. Я буквально кожей чувствовала, как на мою чумную голову сыплются проклятия. Ноги не слушались, потому я кое-как поспевала за своим спутником, присев на первую скамью, когда демон уже аккуратно опустил тело ангела на пол трансепта***. Асмодей молча присел рядом со мной, заботливо взяв за трясущуюся ладонь, позволяя советникам подойти поближе и осмотреть убитого. Я даже не стала противиться этому жесту демона, отсаживаться подальше или отдергивать руку. Кажется, что все свои силы я потратила на то, чтобы преодолеть расстояние от атриума до алтаря. Советники-ангелы присели на корточки, пристально изучая глубокую рану на горле Лайнуса, советники-демоны же лишь безучастно стояли в стороне, ограничившись беглым взглядом, шепча себе под нос проклятья.
Время замерло. Я даже не стала гадать, сколько минут мы провели в тишине, прежде чем советник-ангел с белоснежными волосами поднялся на ноги, тяжело вздохнул и посмотрел на меня.
– Блю, расскажете, что произошло? Без утаивания, уверток и приукрашивания? Справитесь? – кажется, что не у одной меня сил враждовать и соблюдать протокол не осталось. Советник выглядел подавленным и глубоко опечаленным.
– Да какого ты вообще с ней церемонишься, Кассиэль?! – взревел другой, ангел-советник с пронзительными, холодными, как сталь, серо-голубыми глазами и светло-русыми волосами по плечи. Он явно не разделял настроя своего коллеги по цеху.
– Замолчи, Аболим. Давай оставим распри за пределами этого места. Ты же и сам догадываешься, что демоница не виновата, – Кассиэль с укором посмотрел на взбешенного советника и вернулся ко мне. – Ну так как, Блю? Расскажете нам все?
Я почувствовала, как Асмодей сильнее сжал мою руку, якобы давая понять, что, как бы хреново мне не было, сделать это придется.
– Да, Кассиэль, пожалуй, это все, что я теперь могу.
Я снова повторила свой рассказ, изо всех сил пытаясь сохранить голос, который то и дело срывался на сип, лишь изредка всхлипывая и переводя дух. Не было нужды демонстративно разыгрывать трагедию, чтобы отвести от себя подозрения. Слезы солеными, горячими ручьями текли по щекам, но остановить этот поток я даже не пыталась. Пусть видят, какими жалкими могут быть демоны, знают, как низко может пасть опальная изгнанница в своей скорби, понимают, что, как бы им не была противна моя связь с уроженцем Каелума, она была очень важной для нас обоих. Прекрасной, светлой и воскрешающей душу из тьмы, вопреки всем запретам и предрассудкам.
Когда я закончила свой сухой рассказ и отрешенно уставилась в стену, лишь бы не смотреть на этих напыщенных кретинов, для которых, кажется, смерть Лайнуса была всего лишь скверной неприятностью, за исключением Кассиэля, также поникшего и скорбящего, неожиданно вмешался Асмодей. Мой бессменный защитник, даже не представляю, что бы я без него делала…
– Итак, господа-советники. Думаю, мы все понимаем, что значит смерть Лайнуса Вайтвилла. Так что, какой бы лютой ненависти и неприязни вы не питали к Блю, считаю, что стоит оставить ваши эмоции на потом. Ни здесь, ни в смерти Саланы ее вины нет.
– Что-то ты больно быстро решил обелить имя своей протеже, – фыркнул советник-демон, тряхнув густыми темными кудрями своей шевелюры, с вызовом уставившись на Асмодея. – Мне одному кажется подозрительным, что, когда именно эта девчонка находится поблизости, кто-то из бессмертных умирает? Таких совпадений не бывает.
– Ты прав, Верен, не думаю, что это совпадение. Скорее, кто-то нарочно пытается подставить Блю, как самую легкую мишень для достижения своей цели, – не унимался Асмодей, встав на ноги и принявшись размеренно расхаживать по залу церкви.
Моего мнения никто не спрашивал, да и не хотелось говорить. Я неустанно смотрела на серое лицо своего убитого друга, пытаясь запомнить каждую деталь, запечатлеть в памяти каждую веснушку, каждую мелкую морщинку и родинку на безмятежном лице. Тот факт, что моего присутствия даже не замечали, обсуждая в третьем лице, меня вполне устраивал. Пусть и в пол уха, но я пыталась слушать, что они говорят. Мне было важно понять, кто стоит за убийством Лайнуса. Чтобы найти его, выследить и выпотрошить бренное тело, разорвать на куски и скормить бродячим собакам. И плевать на последствия.
– Полагаю, что Асмодей прав, – обалдеть, ангел-советник Кассиэль, которой и без того казался мне одним из самых адекватных, теперь еще и согласился с демоном. Остановите землю, я сойду. – Как бы не хотелось нам всем признавать, но похоже, что кто-то решил исполнить замысел древнего пророчества. Других объяснений череде убийств я не могу найти.
– Ты же понимаешь, что в таком случае, это, – язвительно бросил Астарот, кивком головы указам на тело Лайнуса, – только начало. Кто бы то ни был, он не остановится, пока не достигнет своей цели. Мы не можем этого допустить.
– И что ты предлагаешь, Астарот? – язвительно фыркнул советник-ангел Аболим, тот самый, замораживающий воду в половине рек страны одним взглядом, разведя руками. Ну вот, докатилась, начала запоминать имена ненавистной мне четверки. – Найти, допросить и проверить на вшивость каждого ангела и демона на Терре? С уроженцами Каелума проблем не будет, они чтут закон и прибывают на Землю, только чтобы исполнить свой долг. А как быть с вашими проходимцами, прыгающими туда-сюда тогда, когда им заблагорассудится? Или спустя две тысячи лет ты сможешь найти управу на беспечных детишек?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
