Таня Ждан
Ад пуст. Все бесы здесь. Часть 1
От автора
Все герои этой истории являются вымышленными персонажами, любое совпадение с реальными личностями – случайно. Трактовка истории человечества – полный художественный вымысел автора. Автор не ставит перед собой целью оскорбление чувств верующих любых конфессий, рас и национальностей, роман носит исключительно развлекательный характер, не претендуя на историческую достоверность. Если вы считаете, что альтернативная версия Вселенной в художественном облечении автора, в том числе и роль в истории человечества ведущих предводителей Рая и Ада, согласно древнему писанию, может нанести ущерб вашему вероисповеданию каким-либо образом, то знайте – читаете вы на свой страх и риск.
Пролог
Собор Нотр-Дам-де-Пари полыхал адским пламенем. Монументальная, величественная постройка с гигантскими колоннами и шестилопастными сводами крыши с чуть ли не тысячелетней историей, долгое время служившая своеобразным символом Франции и всего христианства в целом, занялась огнем быстро и бодро. Весь мир с первобытным ужасом и придыханием наблюдал за безуспешными попытками пожарных расчетов потушить деревянные перекрытия. Балюстрады, пилястры, древние фрески и витражи сдавались под натиском беспощадного пламени. Сотни лет трудов архитекторов, строителей и реставраторов планомерно и неотвратимо превращались в пепел.
Горел собор, а казалось, что вместе с ним сгорают и надежды человечества на светлое будущее. Словно этот пожар – не просто чья-то ужасная ошибка, не проблемы старой проводки, а нечто зловещее, пугающее, как символ грядущих страшных времен.
Никто не мог знать и не смел даже предположить, каким образом все известные входы и выходы из собора Нотр-Дам-де-Пари оказались забаррикадированы автомобилями, перенесенными туда словно по взмаху волшебной палочки. Все самые смелые предположения меркли на фоне горя от падения одного из столпов общества.
Но могли ли простые смертные предположить, что не так далеки от истины, когда искали в причинах пожара какой-то мистический смысл? Когда робко предполагали, что неспроста именно этот религиозный символ, да и символ целой эпохи, стал жертвой злого умысла или разборок? И не чьих-либо разборок, а извечной ссоры между Раем и Адом, итогом незатихающего ни на день конфликта между ангелами, демонами и всеми, для кого истории о крылатых созданиях из Каелума и пылающих адским пламенем существ из Инфернума – не просто сказки и россказни давно умерших пророков?
Быль или не быль, но человечество само предпочло игнорировать очевидное, ссылаясь на право людей самостоятельно выбирать, во что им верить. Смертные сами интерпретировали историю на свой лад, не без участия всех сторон конфликтов, но не мудрено, что теперь, когда никто не в безопасности, когда Великая война между Раем и Адом снова готова разгореться с новой силой, только на этот раз полем сражения может стать уже мир людей, жители Терры начинают задаваться вопросом: а так ли прост мир, в котором они живут? Есть ли хоть какая-то вероятность, что ангелы и демоны давным-давно живут среди нас, и, стоит довести одну потерянную, несчастную и одинокую, с виду обычную барменшу одной из забегаловок Лондона до ручки, как шаткий мир затрещит по швам, и спасения ждать уже будет неоткуда?
Что, если окажется, что спасать все три мира – Каелум, Инфернум и Терру от ее ярости просто некому?
Глава 1
Что вам известно о Рае и Аде? Вернее, что вы читали в древних религиозных постулатах, заурядных статейках, теориях сумасшедших ученых или видели в двухчасовых, а то и больше, опошленных до безумия кинолентах? Наверняка все ваши познания так или иначе сводятся к тому, что, если на Земле, на Терре, вы будете вести себя хорошо, неустанно будете следовать определенным канонам и устоям, не будете нарушать целый свод написанных заносчивым проповедником тысячи лет назад правил, то вы попадете в Рай, в прекрасное место где-то на небесах, где обитают розовые пони, которые какают радугой, и летают милые розовощекие младенцы-ангелочки в белых одеяниях. А если нет – то вам прямая дорожка в Ад, где перманентно горят костры, горячий ветер обдувает иссушенную красную землю, а рогатые и хвостатые черти и демоны будут истязать вашу душу и тело долгие и долгие годы.
Так вот – черта с два. Вы ошибаетесь. Хотя, держу пари, ваша фантазия, да и принятые устои не позволяют большинству думать иначе. Буддистов и им подобным в расчет не беру, эти ребята проявили хотя бы малейшее воображение и придумали что-то свое еще задолго до Великой войны между двумя древнейшими мирами, Каелумом, в переводе с латыни – Раем, и Инфернумом – Адом. Кстати, латынь вы тоже заимствовали у нас. А потом наворотили кучу своих наречий, чтобы-таки уйти от ненавистного языка обреченных на геенну огненную демонов. И плевать, что святоши-ангелы тоже прекрасно изъясняются на латыни, хоть и не слывут такими мастерами красного словца.
В общем и целом – спешу вас разочаровать. Так что соберите свои крошечные душонки в кучу и слушайте. Рай и Ад – это не конечная точка существования человека, вовсе никакой не пункт назначения или как вы привыкли их называть. Никто по-настоящему не знает, куда попадают души после смерти. Как никто и не доказал, что души вообще существуют вне физической оболочки. Что бы вам там не говорили, чему бы не учили – все это чистое вранье. Вранье чистой воды. Даже верховные ангелы, как бы они не кичились своей великой мудростью и прозорливостью, и те понятия не имеют, что их ждет После. Демонам и подавно все равно. Наверное потому, что по человеческим меркам обе расы живут слишком долго, непомерно долго, чтобы об этом заботиться и тратить время на бесполезные размышления. Кроме того, ангелы слишком заняты своими тщеславными стремлениями навести порядок хоть где-то, раз в своем собственном мире, Каелуме, их попытки потерпели крах. А демонам же просто лень. Их и без того все устраивает. К чему менять устройство мира, если все как-то шатко-валко идет своим чередом? Я давно уже для себя уяснила, что, если механизм работает – не надо ему мешать. Даже если вместо взмаха крыльями голуби начали бы крутить своей дырявой башкой, как лопастями вертолета, но все равно при этом могли бы летать – я бы не считала нужным вмешаться. Не все мое это мнение разделяют, но не суть.
Наши три мира – Каелум, Инфернум и Терра давным-давно жили бок о бок друг с другом. Ад и Рай об этом прекрасно знали, ведь наука ангелов и демонов шагнула вперед еще до того, как человечество изобрело колесо. Но, когда тяга к знаниям и открытиям позволила Каелуму и Инфернуму войти в контакт друг с другом, было принято обоюдное решение не вмешиваться в ход событий на Терре, третьей параллельной вселенной с нашими. Во всяком случае, так было до Великой войны, о которой человечество даже не слыхало. До вас донеслись лишь ее отголоски, которые вылились в несусветную чушь и десятки веселых книженций, которым почему-то все люди решили свято верить, вместо того чтобы искать ответы и познавать глубины величественной Вселенной.
Как по мне, так могли бы задуматься уже давно, если бы сами перманентно не грязли в собственных междоусобицах и распрях, тормозящих развитие науки, копошась в собственном муравейнике и не видя ничего выше своей головы. Хотя теперь наступление дня, когда и на Земле узнают о существовании еще двух параллельных миров, остается лишь вопросом времени. Некоторые современные ученые людей уже ни раз приближались к разгадке, существует уже немало теорий, у которых пока нет доказательств. Интересно, как отреагируют все три расы, когда правда и на Терре всплывет наружу?
Если же говорить о расах на Каелуме и Инфернуме, то, надо признать, что хотя бы немного ваши представления об этих мирах имеют некоторые совпадения с реальностью, опять же – скажем спасибо вашим уверенным в своей правоте проповедникам. Рай, Каелум – прекрасное место, я бы даже сказала – потрясающее. Цветущие, полные жизни сады, высокие горы с заснеженными заоблачными вершинами, искрящиеся в лучах солнца родники и водопады, кристально-чистые голубые озера на единственном континенте, окруженном бескрайним Великим океаном. В архитектуре ангелы тоже преуспели, отстроив утопающие в зелени города из белого камня, настолько искусно вплетая их в окружающую природу, словно они всегда там были. Пусть они никогда не признают, что искусство и живой взгляд на строительство им подарили именно демоны, с их свободным от предрассудков мировоззрением и живой фантазией. Об этом все предпочли забыть после Великой войны: историю пишут победители, что с них взять.
Что о самих резидентах Рая, то примерно к шестнадцати годам отроду у ангелов и правда появляются мощные крылья, которые невообразимым для человека образом они могут прятать под кожей и мышцами спины, используя их для практически беспрепятственных перемещений между тремя параллельными мирами. Или в бою… Другое дело, что после кровопролитной войны дорожка в Инфернум им заказана. В большинстве своем, особенно верховные – представители древнейших родов, ангелы надменны, заносчивы и до скрежета зубов правильны. Живут по непонятно вообще кем написанному своду законов, ставя во главе угла праведность, честолюбие, спокойствие и умиротворенность, хранят невинность до брака, в который вступают, когда рак на горе свистнет или решат благочестивые родители. Иными словами, скучные до нелепости.
Другое дело демоны. Никаких рогов, хвостов и кожистых крыльев у них отродясь не было. Мало-мальским отголоском на древние человеческие легенды является разве что их кожа, которая в момент накала страстей и переизбытка эмоций разгорается, как металл в горне, покрываясь горящими адским пламенем узорами пылающих магмой вен. Это явление не опасно ни для людей, ни для других демонов, хоть и по непонятным причинам несет верную смерть ангелам при длительном контакте: я не раз видела, как нежные белые перья крыльев жителей Каелума превращаются в пепел… Ну и еще глаза в моменты ярости у демонов меняют привычный цвет радужки на пламя пылающей магмы. Зато также, лет с шестнадцати, у них есть способность без лишних хлопот перемещаться буквально за секунды куда им заблагорассудится, даже в другой параллельный мир. В Каелум, естественно, после Великой войны никто из них в здравом уме тоже не сунется. Да и зачем?
Демоны ленивые, импульсивные, праздные и похотливые. Без царя в голове и с шилом в жопе. Не зря, потворствуя ангелам, древние проповедники приписывали все смертные грехи представителям ненавистной им расы Инфернума. Самим же демонам до этих грехов нет никакого дела. Они всегда жили и живут так, как хотят, делают, что хотят, и вообще редко с какими авторитетами считаются. Были времена, когда демоны объединились в войне против Каелума, но, когда ангелы превратили некогда также процветающий Инфернум в красную каменистую пустыню, не придумали ничего лучше, как болтаться по Терре, вашей Земле, наслаждаясь ее красотами и соблазнами, лишь иногда возвращаясь в руины родной обители, чтобы передохнуть, восполнить силы к перемещению в пространстве или провести время с себе подобными. Старые первородные демоны и сейчас восседают на тронах остатков цивилизации Ада, чего не скажешь об их отпрысках. Возвращаются в родные пенаты они крайне редко, только по крайней нужде, ведь к чему прозябать на пепелище разрушенных городов, когда можно без каких-либо подозрений шататься среди людей?
Как говорил мой старый добрый друг с Терры, Уилл, который хорошо умел хранить тайны, пусть и позволял себе вплетать толики пролитой мною истины в свои произведения: Ад пуст, все бесы здесь.
А кто я среди всей этой чехарды с тремя параллельными мирами, я теперь даже не знаю. Лишняя там, гонимая здесь, и только на Земле я могу спокойно жить, не ломая себе голову в поисках истины.
Глава 2
– Что, с очередным несчастным рассталась? – вдруг ни с того ни с сего буркнул Бил, лениво потягивая уже шестой стакан виски.
– С чего это вдруг такие выводы? – хмыкнула я, натирая до блеска бокал за свой барной стойкой и считая минуты до конца моей смены. Что-то он сегодня задержался.
– Ну так, стрижку сменила? – ехидно ответил этот черноволосый кареглазый здоровяк, пьяными мутными глазами вожделенно глядя на мою прическу. Держу пари, я ничего не меняла в своем образе уже очень, очень давно: светлые блондинистые короткие волосы здорово сочетались с моими голубыми глазами, и менять я это кардинально никогда не старалась.
– Бил, я так стригусь уже лет сто, – а если уж совсем начистоту – то уже больше тысячи лет. Но тебе этого знать не следует.
– Да нет же, я уверен, когда мы с тобой… Ну это… Были вместе, у тебя была другая прическа. Зуб даю, – икнув, Бил допил виски и с грохотом водрузил свой стакан на барную стойку, намекая на добавку.
– Бил, черт тебя дери, одна ночь – это не вместе.
– Да нет же, ты тогда на меня запала, только испугалась конкуренции других цыпочек, а значит – мы были вместе.
Переубеждать представителя моей очередной бесполезной и опрометчивой интрижки с людьми в обратном, особенно, когда он пьян – пустая затея. Вот уже больше года он с периодичностью раз в месяц заглядывал в бар, в котором я работаю по пять дней в неделю, за исключением среды и четверга, чтобы проверить, не передумала ли я на его счет.
– Тебе точно не пора домой? Уже почти шесть утра, если ты не заметил.
– А тебе точно не пора сбавить обороты и признать, что мы созданы друг для друга? – сладострастно прошептал Бил, постукивая пальцами по своему пустому стакану. – И кстати, твоя карешка тебе очень к лицу. Мне нравится.
Твою ж мать, чтобы я еще раз попыталась утолить свой сенсорный голод с кем-то из людей… Ну его к черту.
– Ага, а тебе к лицу отправиться восвояси. Давай сюда деньги и проваливай, мы закрываемся через десять минут.
– Ух, какая гордая. Обожаю дамочек со стержнем.
– Ага, а вот они тебя нет, – закатив глаза, прорычала я.
– Эх, есть в тебе какая-то сила… Так меня к тебе и тянет, Блю.
– Да, есть, и эта сила – отвесить тебе леща, – ума не приложу, как еще объяснить этому кретину, что он для меня ничего не значит? Если бы владелец бара «Перекресток дьявола» не запрещал мне бить по роже навязчивых, но щедрых на чаевые клиентов, уже давно бы подправила это жеманное личико. С превеликим удовольствием наслаждалась бы моментом, когда его нос встретится с моей барной стойкой, заливая все потоками алой крови. Даже бы не поленилась лишний раз протереть ее и прибрать бардак.
Бил еще раз одарил меня вожделенным долгим взглядом, но в итоге сдался, вызвал себе такси в приложении смартфона и кинул несколько купюр на барную стойку.
– На сдачу купи себе новые трусики. Они тебе скоро понадобятся, когда ты все-таки перестанешь ломаться.
Бил слез со стула, едва не упав, и гордой, но неуверенной походкой отправился к выходу из бара. Удостаивать его хоть каким-то дерзким ответом было бесполезной тратой времени, потому я схватила со стойки купюры, положила себе в карман пару сотен фунтов стерлингов и принялась наводить порядки. Сегодня, как ни странно, обошлось без драк и поломанной в щепки мебели, хотя Стэн, владелец «Перекрестка дьявола», вечно причитал, что в те смены, когда я работаю за барной стойкой, постоянно творится какая-то чертовщина. Стоит ли говорить, что мои аргументы по поводу того, что даже самые заядлые пьянчуги находили в себе силы появляться на работе в будни, никто не слушал? И это еще не беру во внимание футбольные матчи по пятницам и субботам, когда обезумевшие болельщики крушат все на своем пути без какого-либо моего участия. В те редкие дни, когда Стэн заявлялся в свое заведение перед началом моей смены, он постоянно бубнил себе под нос: «О, Блю у штурвала, значит быть беде». Я бы хотела сказать, что он был не прав, да только в этом-то и заключалась моя демоническая природа.
Во все времена, что демоны шастают по земле, а некоторые даже серьезно пускают здесь корни, мы магическим образом умудряемся пробуждать худшее в людях. Резиденты Инфернума красивы, привлекательны, практически всегда поджары и подтянуты, прямо как ангелы, с тем единственным отличием, что не лезут за колким словом в карман и не пытаются казаться лучше, чем есть, действуют так, как велят инстинкты и порывы. А порывы у них оставляют желать лучшего.
Более того, в отличие от крылатых умников из Каелума, демоны весьма тактильны. Чтобы не сходить с ума, им кровь из носу нужны прикосновения, поглаживания и физический контакт «кожа к коже». Люди называют это сенсорным голодом, хотя я склонна полагать, что это изначально заложено в нашем ДНК. Во всех трех мирах матери носят своих отпрысков на руках, кормят грудью, пока те не научатся ходить. Порой даже дольше, зависит от нравов и устоев, но всегда, когда они стараются проявить свои лучшие чувства, выказать свою любовь, дружбу и принятие, человекоподобные создания, неважно откуда они – с Каелума, Инфернума или Терры, но они обнимают друг друга, целуют и ласково треплют по плечу.
Это важно и нужно любому. Демоны не пытаются это отрицать, пусть порой их желание получить заветный физический контакт превращается, что уж там греха таить, в откровенный блуд, который ангелы не приемлют, порицают и отрицают проявления страсти до мозга костей. И я была и есть показательным, эталонным представителем первых. Сколько драк завязывалось в барах и тавернах, в которых я работаю уже сотни лет, когда кто-то из мужчин, а в последние лет тридцать – и женщин, сцеплялись в бою за право проводить меня до дома, станцевать медленный танец или стрельнуть номерок. А уж скольких я нехотя подначивала к буйству из-за своего бескостного языка, я уже даже не берусь считать.
Клянусь, я этого не хотела. Но так получается. Раз за разом я становлюсь яблоком раздора, невольно подталкивая противников к разрушениям и агрессии. Быть может, виной тому моя демоническая природа. Но, вероятнее всего – попросту скверный характер. В последние годы я зареклась справлять свою нужду в физическом контакте с теми, кто появляется на моей работе, и Бил был моей последней большой глупостью, попустительством с моей стороны в моменты слабости. Я бы, наверное, и дальше продолжила совершать ошибки с людьми, если бы не появился Лайнус, который сегодня терпеливо ждал, когда я закончу уборку в баре, сидя за одним из столиков со стаканом воды.
– Ты все? – буркнул этот светловолосый голубоглазый парнишка с милыми румянцем на щеках и добродушной улыбкой на пухлых губах, когда я закрывала кассу и на третий раз протирала барную стойку.
– Да, теперь, пожалуй, все, – схватив с полки свою черную кожаную куртку и сумочку, я двинулась к выходу, гремя ключами.
– Вот и славно. Дамы – вперед, – просиял Лайнус, галантно распахнув передо мной двери «Перекрестка дьявола».
– Завязывай ты со своими учтивыми словечками, – отшутилась я, набирая код на пульте охраны и закрывая за собой двери бара на замок.
Доброжелательность и учтивость этого представителя Каелума часто вводила меня в ступор. Да, Лайнус был одним из ангелов, отправленным на Терру наводить порядки. Больше скажу – парнишка был типичным представителем Рая. Как и все ангелы он был юн – на вид ему не дашь больше двадцати пяти, красив, подтянут, светловолос, голубоглаз, облачен в белые одежды, пусть и на современный Лондонский манер, и невинен. Последний пункт его родители наверняка уже давно поставили под сомнение, как только он связался с одним из резидентов Ада, то есть – со мной. Но мне от него ничего не было нужно, кроме как утоления своего постоянного, зудящего сенсорного голода. И это Лайнус давал мне с лихвой с того самого дня, как увязался за моей соседкой по арендованной квартире – Мередит.
Я уже ни одну сотню лет скиталась по туманному Альбиону, повидала не один передел власти и завоевание короны, но только сейчас, кажется, нашла свое место. Словно все вело меня ко дню встречи с этим милым, невинным мальчишкой Лайнусом, засланным нашептывать врачам местной больницы правильные решения. В целом, как правило, ангелы этим и славились: занимались любой работой, где они могут быть полезны для наставления человечества на праведный путь. Каждый сотый страж правопорядка, помощник судьи, врач, секретарь дипломата, филантроп и благотворитель – резидент Каелума, сосланный на положенную службу на Терру. Им запрещено влиять на жизнь смертных напрямую, только косвенно, побуждая кого-то со связями пожирнее и кошельком потолще творить благие дела. Лайнус только-только ступил на землю, только начал вживаться в роль ординатора хирургии, когда встретился со мной при невероятном стечении обстоятельств, которое просто не наступило бы, если бы не моя соседка.
Почти три года назад в мою квартиру взамен дородной, немногословной старухи-консьержки поселилась выпускница медицинского университета Мередит Лайтс. Веселая рыжая кудрявая зеленоглазая ирландка, постигающая азы хирургии, стала для меня идеальной соседкой. Дни, когда графики нашей жизни и пребывания в небольшой конуре старого дома в центре города пересекались, можно было по пальцам пересчитать. Она уходила слишком рано, стремясь достичь всевозможных высот в ординатуре, а возвращалась поздно, когда я уже уходила на смену в бар или находила себе другие занятия. Мы мало разговаривали, мало общались, и потому не было времени на надоедливые, навязчивые расспросы обо мне с ее стороны. Кажется, нас обеих это устраивало. Меня уж точно. Чем меньше общения с простыми смертными – тем лучше. Лучше для всех. Для самих смертных в первую очередь.
Одиннадцать месяцев назад, когда после очередной смены в ординатуре, обсуждая проблемного пациента до самой двери нашей с Мередит квартиры, Лайнус встретил меня, демона, на пороге, все изменилось. В отличие от смертных, резидент Каелума всегда узнает резидента Инфернума и наоборот. Это просто работает, и никто не знает – почему. Горит кожа демона адским пламенем, выпущены ли крылья ангела или нет – не имеет значения. Друг для друга мы просто безусловно отличаемся от людей. И тот день не стал исключением.
Пусть мы и были удивлены и ошарашены, до неловкой паузы, прерванной моей соседкой… Но факт оставался фактом. И как, в соответствие с поверием людей, противоположности притягиваются, мы с Лайнусом притянулись друг к другу, как разные полюса магнита. Не с целью провести очередную жаркую ночь, о которой хочется забыть, удалить номера и смыть потоком воды, соскрести вместе с кожей все воспоминания, что было характерно для моего общения с противоположным полом раньше… А как возможность обрести странного, запретного друга. Мне за глаза хватало общения с ним, с этим невинным ангелочком, который с лихвой обеспечивал меня разговорами по душам, выговаривая по сто слов минуту, практически не имея возможности заткнуться. Порой меня бесили его высокопарные, возвышенные речи о морали, но чаще я находила их милыми и наивными. Невинная душа, с пеной у рта без перебоя трещащая о своей важнейшей миссии в больнице, о людских слабостях и их сильных сторонах, о надменности жестоких родителей-ангелов, о непринятии вражды между нашими цивилизациями, была для меня напоминанием о той, кем я когда-то была. Лайнус, сам того не ведая, стал своеобразным связующим звеном с тем местом, что я когда-то покинула. Покинула не по своей воле, не имея ни малейшего шанса вернуться. Откровенно говоря, мне уже давно этого не хотелось. Пошли эти крылатые чудики к черту. Все до единого.
– Ну так, что ты думаешь о моем предложении? – вытащив меня из забытия по дороге к моей квартире, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба, пробормотал Лайнус, пихнув меня в бок.
– А? Ты о чем? – он что-то говорил, как всегда, а я, как всегда, не слушала, витая в облаках.
– О том, что тебе нужно отправиться на эту вечеринку. К демонам. К своим, о чем же еще.
– Так ты об этом? Нет, мне это вообще не упало, – фыркнула я, помотав головой. Опять Лайнус взялся за старое.
– Блю, ты должна общаться со своими, – тяжело вздохнув, пробормотал Лайнус, уставившись себе под ноги.
Утро и без того было мерзким, по Лондонскому обыкновению моросил мелкий, холодный дождь, небо было затянуто свинцовыми, тяжелыми, серыми тучами, несмотря на то что была середина июня – хотелось закутаться в теплый плед, налить себе чего-то погорячее, включить кондиционер на режим обогрева и не выбираться из своего убежища ни при каких условиях, пусть даже начнется апокалипсис, океаны вскипят, а день поменяется с ночью. Мои черные кроссовки насквозь промокли, а тут еще и этот ангелок со своей моралью и психологическим насилием, снова здорова.
– Кто вообще сказал, что я кому-то что-то на этом свете должна? Все от меня отказались, плачу той же монетой. Так что отстань.
– Никто от тебя не отказывался, ты сама все решила. Демоны давно изменились, сколько лет прошло, скажи мне пожалуйста?
Лайнус – настоящий прилипала, каких еще поискать. Как пристанет со своими разговорами, так не отвяжется, пока рак на горе не свистнет. И, словно какие-то высшие силы услышали мой праведный гнев, в следующий момент проезжающий на большой скорости автомобиль окатил водой из лужи светлые брюки ангела, идущего ближе к проезжай части, вызвав у меня нервный смешок.
– Сколько лет прошло с твоего прибытия, скажи мне пожалуйста, Лайнус? На Земле есть одежда других цветов, помимо бежевого и белого, ты же в курсе? – парировала я, передразнивая его манеру речи.
– А ты? – хмыкнул парнишка, кивнув в сторону моего одеяния в стиле «тотал блэк». – И только не надо мне говорить, что это такой монохромный стиль. Я знаю, почему ты носишь только черное и его оттенки, пусть и не понимаю, зачем.
– Отвали, Лайнус, – фыркнула я, не желая больше поднимать эту тему. За тысячи лет я уже привыкла, что только так я могу хотя бы отдаленно вписаться в круг своих родственников-демонов. Внешностью не уродилась, так хоть одеждой попытаться это исправить.
– И тебе не удастся перевести тему, Блю, – заговорщицки подмигнув, промурлыкал Лайнус. – Ты должна туда пойти. Нельзя вечно прозябать в одиночестве.
– Я и не одинока. У меня есть ты, моя личная заноза в заднице. Этого достаточно, – бросила я, скривив натянутую улыбку.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. К тому же, Асмодей был очень убедителен, клялся в лучших намерениях, – гордо подняв голову, прошептал мне на ухо Лайнус, беря меня под руку.
Вожделенная теплота чьего-то тела рядом меня несколько поуспокоила, иначе бы упоминание об еще одной моей ошибке привело меня в бешенство, и пришлось бы треснуть ангелочку по шее.
– С каких это пор ты веришь в благие намерения демонов? – хихикнула я, закатив глаза.
– С тех самых, как связался с одной из них, – парнишка снова тепло мне улыбнулся. – Ты же понимаешь, что так нельзя. Ты должна принять свою сущность, нравится она тебе или нет.
– Мне нравится, когда ты хотя бы иногда закрываешь рот, Лайнус. Сейчас – самое время, пока я не повыщипала все твои ангельские перышки.
– Мы оба прекрасно знаем, что ты никогда этого не сделаешь, Блю, – глядя куда-то за пелену дождя, промурлыкал парнишка.
– Не заткнешься сейчас же – испытаешь на себе весь мой демонический гнев. Рискнешь проверить мои нервы на прочность? Они у меня ни к черту, сам знаешь.
– Но Блю…
– Заткнись, Лайнус, – твердо скандировала я, искренне надеясь, что он оставит свою затею меня вразумить хотя бы до завтра.
К счастью, Лайнус больше не стал перечить, и мы продолжили наш путь в тишине. Мередит уже не было дома, когда, по дороге зайдя в пиццерию, мы устроились на маленьком диванчике в гостиной нашей квартиры, залипнув в наш любимый с парнишкой ситком про физиков-зубрил. Я достала из холодильника свой чуть ли не ежедневно пополняемый запас пива, потягивая его, лежа прямо на коленях у своего ангелочка, попивающего чай. На все мои увещевания попробовать хотя бы на вкус алкоголь Лайнус всегда отвечал твердым отказом. Не понимаю – зачем, но он, как мог, стремился сберечь хотя бы крупицы навязанной ему в Каелуме морали. Можно подумать, что это хоть как-то спасет его от гнева его заносчивых родителей-ангелов, которые наверняка уже придумали зверское наказание, которое ждет его в Раю за сам факт дружбы со мной. Мне ли не знать, что там не признают никакого другого мнения, кроме как «правильного».
Там, в Каелуме, никто и никогда не пил ничего крепче родниковой воды. Да и ели в Раю, по правде говоря, всякую пресную чушь, и то, скорее, из надменного желания соответствовать традициям и потребностям своих подопечных на Терре. Не помню, чтобы семейные ужины и завтраки имели хотя бы на сотую часть такой же вес в Каелуме, как здесь, на Земле. В этой вселенной все для нас – и для демонов, и для ангелов, было иначе. Еда – вкуснее, эмоции – ярче, чувства – острее, а боль – настоящей. Земля была своеобразной квинтэссенцией мироздания, отказаться от которой было очень сложно, пусть за это и приходилось платить похмельем, простудой и терзаниями души. Святая ирония: бессмертные создания могли по-настоящему почувствовать вкус жизни только на Терре, вдали от родного дома. Потому, наверное, представители обеих чужеземных рас нередко задерживались здесь дольше положенного. Одни – потому что возвращаться, по факту, было некуда. Другие – потому что возвращаться в обитель суровых правил и предрассудков просто не хотелось.
Лайнус был здесь совсем не долго, в отличие от меня, но уже прикипел к этому миру. Привык к утреннему дождю, туману над Темзой, спешащей по своим делам пестрой толпе, к запаху моющих средств и букетов цветов в больнице, к заспанным смотрительницам галерей, к крепкому чаю, к горячей свежеиспеченной пицце и теплу ненавистного своим собственным родителям демона. Почти каждое утро уже несколько месяцев было похоже на предыдущее: я лежала у Лайнуса на коленях, он заботливо и целомудренно гладил мои короткие белокурые волосы и плечи, мы вместе смеялись над юмором актеров сериала и болтали о всякой ерунде. Потом он уходил в свою квартирку на мансарде домика неподалеку, чтобы переодеться в белый халат и вернуться на службу в больницу, я закидывалась выписанным им обезболивающим и ложилась спать. Иногда мы проводили совместные выходные вместе, ходили в кино, на выставки, концерты и спектакли, отправлялись в походы в близлежащие окрестности, иначе говоря – развлекались, как могли.
С этим парнишкой мне всегда было легко и спокойно, пусть я и старалась не показывать виду, чаще, наверняка, отталкивая его своей грубостью и черствостью. И если бы Лайнус не был так свято уверен в существовании светлой стороны моей черной, как смоль, души, он давно бы уже оставил затею сыскать во мне хотя бы подобие ответной крепкой дружбы. Что говорить, мой карманный ангелочек – тертый калач, и за это я тайно ценила его и доверяла, как никому прежде. Но я ничего не могла сделать со своим отвратительным характером и тяжелым опытом, который хотела бы забыть, грезила об этом всеми фибрами души, да никак не могла оставить в прошлом. Я привыкла не привязываться и не перебарщивать в демонстрации своей благосклонности. Просто плыла по течению, показывала парнишке этот мир во всех красках, наслаждаясь неподдельным детским восхищением в его глазах. Для меня этой было высшей наградой, своеобразной платой с его стороны за столь необходимое мне тепло прикосновений кого-то, кому на меня не все равно.
Ангел порой провожал Мередит до дома, а встречая меня на пороге – делал вид, что мы не знакомы. Меня это устраивало и ни капли не коробило. Что насчет него – то мне плевать. Демонам вообще на все плевать.
Бесило только то, что он поставил еще одной целью своей жизни изменить мою. И, когда через пару дней он в очередной раз завел свою шарманку о приближающейся вечеринке демонов, на которую, по мнению этой светлой головушки, я была обязана пойти, я сдалась. Его надоедливая трель в ушах пугала меня больше, чем возможность встретиться с тем, от чего я так отчаянно бегу уже сотни лет.
Глава 3
Стоит сказать, что ангелы многое понимали в красоте и стиле, впитав с молоком матери желание выделяться из блеклой толпы людей-грешников. Чаще всего, конечно, они предпочитали светлые оттенки в своих одеяниях, на Каелуме это было даже своего рода правилом хорошего тона. На Земле большинство из них придерживались привычных цветов гардероба, Лайнус не стал исключением, пусть и разбавил привычные для жителей Рая хлопковые рубахи и брюки разнообразными футболками, джинсами, жилетками и пиджаками, которые подбирал с исключительным вкусом. Порой он безрезультатно пытался сунуть свой конопатый нос и в мой шкаф, будучи поборником красоты и стиля.
За долгие века, что я провела на Терре, я могла бы стать высокопоставленной наложницей, членом королевской четы или недостижимой дивой, но мне это было не нужно. Лайнус каждый раз удивлялся, почему вместо изысканных, подчеркивающих фигуру платьев и юбок, я выбирала мешковатые темные одежды. Я боялась рассказать ему правду, да и не видела смысла в никому не нужном прошлом. Меня из этой истории выкинули, вырвали паршивую страницу, сожгли в праведном огне и похоронили ее пепел в самой глубокой расщелине единственного континента Рая. В Каелуме я оказалась по чьей-то нелепой ошибке, потому оставила где-то на задворках разума всю свою былую страсть к роскоши и стилю.
Я столько лет была невидимкой, обслугой в тавернах и барах, которую, пока не развяжется мой поганый язык, никто даже порой не замечал, что не пыталась уже что-то изменить. В последние пять десятилетий это стало еще проще: джинсы плотно вошли в гардероб женщин, а несколько лет назад кто-то и вовсе объявил оверсайз мастхэвом для каждой модницы. Это окончательно развязало мне руки. Я не была до конца уверена, пыталась ли я как-то восполнить свои внешние, по меркам демонов, недостатки исключительно черными и темно-серыми цветами в гардеробе, но меня все устраивало. Меня – устраивало. Лайнуса – нет. Потому в этот раз, когда в свой заслуженный выходной в больнице он увязался со мной в ближайший магазин, чтобы подобрать наряд к вечеринке демонов, он все еще пытался настойчиво впарить мне светлые одеяния, которые я зареклась надевать на себя когда-либо еще. Я оставила этот возвышенный стиль, когда обрезала свои белокурые волосы чуть ли не по колено. И возвращаться к болезненным воспоминаниям об утраченном для меня навсегда доме не собиралась.
– Блю, ну пожалуйста, просто примерь, – протяжно затянул Лайнус, тряся передо мной светло-голубым платьем в пол. – Я уверен, тебе очень пойдет! Оно совершенно, определенно точно идет к твоим глазам.
– Да, мисс, ваш друг прав, – продавщица из бутика присоединилась к его увещеваниям. Ставлю сотню на то, что она сочла Лайнуса за моего гомосексуального друга. Это даже несколько забавляло, приглушая бешенство. – Просто примерьте. Небесно-голубой сейчас – на пике тренда!
– Ага, – буркнула я, вертясь перед зеркалом в очередном облегающем коротком черном платье. – У вас есть обувь к этому вот?
Лайнус и девушка- продавец с досадой переглянулись. Кажется, до них наконец дошло, что примерять вещи какого-то цвета, помимо черного, я не была намерена от слова совсем. И правильно. Хватит мне втюхивать шмотки, хоть как-то отдаленно напоминающие мне одеяния, что я носила до своего изгнания. Сколько бы сотен лет не прошло, я этого не забуду.
– А как насчет него? – продавец растянула фатиновую юбку ярко-алого платья-бюстье. – К нему у нас есть замечательные черные туфли, раз этот цвет для вас в приоритете.
– Несите, – выхватив из ее рук очередной наряд для примерки, буркнула я, удаляясь за ширму раздевалки. Надо брать, пока эти два спевшихся стилиста не придумали вариант поотвратнее.
По крайней мере, красный цвет должен прийтись по вкусу моим сородичам. Мой старый друг, Зигмунд, конечно же, сказал бы, что таким образом я пытаюсь привлечь любовника, но когда мы с ним вообще сходились во мнениях? Цвет на Терре – это всего лишь цвет. Не больше, не меньше. Что бы там мой давно умерший товарищ-смертный не придумал.
– И что это? – облачившись в алое одеяние, я двумя пальцами взялась за тесемки черных босоножек, протянутых довольной, как слон, продавщицей магазина, переглядывающейся двусмысленными взглядами с моим пернатым другом.
– О, это последний писк моды! – закатив глаза, буркнула девушка, заручившись молчаливой поддержкой Лайнуса. – К тому же, эти каблуки – очень удобные.
– Удобные для чего? – с недоверием буркнула я, взглядом указывая на длинную тонкую шпильку. – Чтобы свитер связать?
Ангел и продавец прыснули, залившись громких хохотом.
– Только не говори, что ты умеешь вязать, – вскинув брови, пролепетал Лайнус, манерно приложив палец к щеке, как красна-девица. И где понахвататься успел?!
– Ты вообще в курсе, сколько мне лет? От скуки я чего только не пробовала, – фыркнула я, слишком поздно осознав, что девушка-продавец может удивиться такому высказыванию, ведь на вид мне было не больше двадцати двух – двадцати пяти. Но она, кажется, пропустила мою оплошность мимо ушей, пока ангелочек закатывал глаза.
– Мы берем. Вы принимаете Скай-Пэй? – состроив такое напыщенное лицо, что даже мне стало тошно, самодовольно бросил Лайнус.
Вот же ж паршивец! Еще и платить за меня удумал, чертов джентльмен! Лишних денег у меня все равно не было, поэтому пришлось принять столь щедрый дар и не впадать в ступор, глядя на ценники. По крайней мере, этот наряд – не что-то белое или голубое, на том спасибо. Будто я и без того и не была бы белой вороной на грядущей вечеринке.
А ею была. Была всегда. В отличие от ангелов, светловолосых и белокожих, выросших под ласковым солнцем Каелума, все демоны были, как на подбор: чернобровые, кареглазые, смуглые или вовсе темнокожие брюнеты и темные шатены. Что уж там кривить душой, это было своеобразным отличительным признаком. Видишь светло-русого, голубоглазого, чуть реже – сероглазого бессмертного блондина: это со стопроцентной долей вероятности ангел. Волосы цвета воронова крыла или просто каштановые, темные, густые, с глубокими карими глазами в окружении густых черных ресниц: это демон. Такое описание, конечно, не имело отношения к резидентам Терры, которые смешали в своих нациях все краски. Но для нас, способных отличить смертных от бессмертных, такое проявление подавляющих генов было отличительно чертой. Потому я никогда и никуда не вписывалась.
Даже войдя в украшенную черными свечами, погруженную в полумрак залу закрытого ночного клуба где-то на окраине Лондона с обилием темного и красного дерева в интерьере, таких же оттенков посуды, бокалов на столах и канделябров на стенах с претензией на декаданс, в своем алом платье я чувствовала себя не в своей тарелке. Мои светлые волосы и голубые глаза были словно красной тряпкой для быка на корриде. Это было одной из причин, почему я так не хотела сюда идти. Я просто была ни к месту, бельмом на глазу, паршивой овцой. Второй причиной был Асмодей, организатор этого странного сборища резидентов Инфернума, заскучавших вдали от дома, направляющийся в мою сторону с бокалом красного вина.
– Блю, глазам своим не могу поверить! Ты-таки решилась навестить свою родню! – шикарный брюнет с модной прической, легкой щетиной на острых скулах, ровным аккуратным носом, одетый в изысканный черный костюм в комплекте с черной рубашкой и кроваво-красным галстуком, преградил мне путь к барной стойке.
Да, Асмодей был красив, вернее – дьявольски хорош собой. Даже в грязном и нищем средневековье он всегда умудрялся выглядеть опрятным, всем таким холеным, стильным и никогда не позволял модным веяниям сделать себя посмешищем, чем нередко грешили придворные господа. В его глубоких карих глазах с золотистой поволокой радужки невооруженным взглядом читалась уверенность в себе и чувство собственного превосходства. Про таких людей говорят обычно – мужчина со стержнем, и демон им как раз-таки и был. Асмодею не было нужды утверждаться за чей-то счет, ему никому и ничего не нужно было доказывать, его имя произносили с придыханием и восхищением на устах: он все уже и так доказал. На то и повелась когда-то…
Общаться с ним, да и остальными демонами на трезвую голову я не собиралась, потому бесцеремонно выхватила из его рук бокал и, осушив его до дна парой глотков, вернула пустую емкость владельцу. Демон только самодовольно хмыкнул, одарив меня вожделенным и одновременно понимающим взглядом. Сочетать в своей яркой мимике несочетаемое – его конек.
– И тебе не хворать, Асмодей. Чего ради такое сборище? – я окинула взглядом помещение ночного клуба, за каждым из столиков которого, на каждом стуле за барной стойкой сидели мои далекие «родственники», блистающие лоском и роскошью своих нарядов, все, как на подбор: подтянутые, красивые и разгоряченно-веселые.
– Ну как же. Мы всегда отмечаем годовщину смерти короля Каелума. Неужели забыла? – жестом подозвав к себе официанта, промурлыкал Асмодей.
Забудешь тут, как же. Он умирал практически на моих глазах. Вряд ли я смогу когда-то это забыть. Но прошло уже столько времени, что злость, гнев и обида, толкающие меня веселиться и оттягиваться на всю катушку в этот день, давным-давно утихли, оставив место только грусти и пугающей пустоте в моей душе.
– Запамятовала что-то. У меня на работе каждый день – праздник, знаешь ли, – отмахнулась я, сымитировав двусмысленную ухмылку.
– Да, наслышан от твоего ангелочка, – Асмодей снял с подноса подоспевшего официанта бокал вина и протянул его мне, взяв еще один и для себя. – Все никак не возьму в толк, для чего одной из нас вообще нужна работа. Можно ведь в любой момент проникнуть в хранилище банка или ограбить сейф наркоторговца и жить в шоколаде, как и делают твои сородичи. В таком образе жизни ведь нет ничего предосудительного для нас. Для людей мы – все равно воплощение зла, так к чему упираться-то?
– И как я раньше не догадалась до этого, Асмодей! Будто не пресытилась когда-то таким образом жизни! Но нет, не мое. И ты забываешь одну важную деталь: силы к перемещению иссякнут рано или поздно, и придется учиться выживать без них. Работаю на опережение, – подняв свой бокал и чокнувшись со своим собеседником, я сделала глоток терпкого напитка, с приятной теплотой разливающегося в моей груди.
– Ты прекрасно знаешь, что всегда найдутся силы вернуться в Инфернум, побродить по родным пенатам денек-другой, и их запас восстановится. Сколько ты там уже не была, Блю? – с укором бросил Асмодей, вперившись в меня изучающим взглядом.
– Столько не живут.
– Вот и я про то же. Ладно, если не хочешь в Инфернум – ты всегда можешь вернуться ко мне, зажить, как раньше, купаться в роскоши и ни в чем не нуждаться. А не работать на смертных. Это раболепие – низко, даже для такого никудышного демона, как ты, – закатив глаза, с напускным томлением в голосе пробормотал Асмодей.
– Вот только не начинай опять свою старую песню о главном. Между нами все кончено. Твоей диковинной пассией я больше никогда не буду, у тебя и без меня поклонниц хватает, – я кивнула головой в сторону столика демониц, сверлящих моего собеседника плотоядным взглядом, а меня в мыслях явно предающих кострам инквизиции.
– Ты же знаешь, что с ними мне всегда было скучно, – пожав плечами, наивно бросил демон. – Совсем другое дело ты: непокорная, умная, страстная…
– Так, ну все, увидимся позже, – не позволив ему снова расставить свои сети, рассыпаться в комплиментах, в которых он был весьма силен, я двинулась к барной стойке. Асмодей привык получать желаемое, а сейчас его желания были предельно очевидны. Не хочу рисковать и снова наступать на свои любимые грабли.
Глава 4
Усевшись в высокое кожаное барное кресло, я заказала себе напиток, погрузившись в тяжелые воспоминания о происхождении сегодняшнего «празднества», лишь иногда отвлекаясь на процветающую вокруг меня вакханалию. Люди не далеки в своих суждениях, когда представляют себе сходку адского отродья. Да, вечеринки и пиры Асмодея всегда отличались роскошью, стилем, щепетильным вниманием к каждой мелкой детали интерьера и программы и безуспешным желанием хозяина не превращать торжественное мероприятие в пьяную оргию. Получалось это далеко не всегда, а точнее – почти всегда все шло не по плану. Громкая музыка, море алкоголя и еще не весть каких запрещенных во всем мире веществ, обнимающиеся и лобзающиеся парочки, похотливые взгляды и жесты, от которых не всегда удавалось уворачиваться вполне себе смертным официантам и барменам… Харизматичным демонам трудно противостоять, но складывалось впечатление, что и сегодняшнюю обслугу это устраивало. Уж не знаю, осведомлены ли они по поводу природы происхождения нынешних гостей, но мне было все равно. Тяжесть разоблачения тайны все равно легла бы не на мою совесть, а на плечи организатора этой вечеринки, за которого я не беспокоилась: Асмодей всегда выбирался сухим из воды. Остальное – не мои проблемы.
К счастью, большинство демонов то ли такта понабрались за сотни лет, то ли были заняты праздным пьянством, то ли привыкли к возможности выкрасить волосы в любой цвет радуги, но в меня никто не тыкал пальцем, не косился с ненавистью и презрением, не спешил завалить двусмысленными вопросами, чему я была несказанно рада. Даже если все присутствующие прекрасно осведомлены, кто я такая, и намеренно игнорируют мое существование – мне плевать. Так даже лучше. Я погрузилась в раздумья, все еще не понимая, зачем вообще пришла, но не успела потеряться во времени и пространстве в своих тяжких мыслях, как на мое плечо легла теплая рука.
– Блю? Вот уж не ожидала тебя тут увидеть! – сидящая на соседнем стуле красивая демоница в баснословно дорогом черном шелковом платье, расшитом россыпью драгоценных камней, с бледной кожей и темными локонами, собранными в элегантную прическу на затылке, засияла обезоруживающей дружелюбной улыбкой.
– Верье! – а уж как я не ожидала увидеть тут хоть одну личность, чье общество не вызывало бы приступов тошноты и бешенства, потому тут же заключила девушку в свои объятья. – Я думала, ты редко спускаешься на Терру. Как ты здесь очутилась?
– Хотела бы задать тот же вопрос, – Верье заговорщицки мне подмигнула. – Последние сотни лет, как мне помнится, ты сторонишься своих сородичей.
– Ай, – я отмахнулась, отведя взгляд в сторону. – Один ангелочек мне мозг бы выел чайной ложечкой, если бы я не пошла.
– Ангелочек? – демоница округлила свои красивые карие глаза, окруженные густыми черными ресницами. – Значит, слухи не врут?
– Долгая история. Впрочем, не важно. Как ты вообще? Как идут дела в Инфернуме?
– Все из рук вон плохо, – тяжело вздохнув, пробормотала Верье, сделав глоток из своего изящного бокала с бледно-розовым коктейлем. – Не хочется быть пессимистом, но ты же знаешь, что в отличие от этих балагуров, я умею иногда смотреть правде в глаза. Аду нужен лидер, который хотя бы попытается восстановить былое величие, даст отпор портентумам, которые размножаются, как помойные крысы, да и вообще наведет порядок.
Я вздрогнула лишь от одного упоминания об этих чудовищных тварях, населявших когда-то только самые отдаленные, глухие кряжи высоких заснеженных гор Инфернума и Каелума. Портентумы – безликие, жуткие существа на шести длинных, паучьих ногах, чьи острые клыки и когти несли смерть каждому, кто попадется на их пути. Они представляли реальную опасность даже неуязвимым для людского оружия демонам. После великой войны с Каелумом не стало армии защитников, отбивающих их набеги на некогда процветающие земли. Когда я была в Инфернуме в последний раз, внешнее кольцо высокой стены, оберегающей города и деревни, пало. Оставалось еще два укрепленных рубежа, но строителей, которые раньше берегли каждый кирпичек, скрупулезно латали каждую мелкую трещину, тоже можно было по пальцам пересчитать. Уныние Верье и ее опасения были вполне объяснимы.
– Артефакты верховного главнокомандующего так и не нашлись? – с надеждой в голосе пробормотала я, вспоминая детские сказки о великом оружии – Вершителе судеб, пылающем адском пламенем кнуте, несущем смерть чудовищным тварям.
– А откуда им взяться? Все поиски были тщетны. Зерно царской крови кануло в лету, а без него надеяться не на что. Даже если бы и нашли Вершителя судеб – только в руках потомка Дьявола он способен обрести силу. Так что, боюсь из всей этой праздной своры, ты – единственная, кто сделал правильный выбор, – Верье пожала плечами, чокнувшись с моим бокалом, который только что передо мной водрузил на барную стойку официант.
– Какой такой выбор? – я отпила глоток, не понимая, к чему она клонит.
– Предпочла пойти дорогой честного труда на благо Терры.
– А, так ты о моей работе…
– О чем же еще? – хмыкнула Верье, лукаво улыбнувшись. – Ведь, думаю, меньше, чем через сотню лет, нам всем придется осваивать новые навыки и учиться выживать, не грабя банки. Инфернум падет под натиском Портентумов, нашему дому придет конец.
– Неужели ничего нельзя сделать? – с искренней тревогой в голосе, пробормотала я. Я не питала особой любви к своему настоящему дому, но знала, что есть демоны, которым это место дорого, хотя бы как память. Которые живут там и по сей день, пытаясь всеми правдами и неправдами поддержать то, что от него осталось. И еще есть другие, подобные Верье, которые все еще помнят, каким величественным был их мир до Великой войны, и мечтают увидеть его воскрешение.
– Оглянись вокруг, – демоница горько хихикнула. – По этому сборищу можно сказать, что хоть кому-то из них есть до этого дело?
Ответ был слишком очевиден, чтобы озвучивать его в слух. В отличие от обитавших на Земле резидентов Каелума, которые нашли для себя здесь хоть какую-то, достойную по их меркам цель, уроженцы Инфернума только и делали, что прожигали здесь жизнь. Бесконечное веселье, балы, танцы, вечеринки, пьянство, блуд и, только в качестве лекарства от скуки – науськивание людей на совершение отвратительных поступков. Хотя, с ослаблением влияния церкви на человеческие жизни, в последнем уже не было особой нужды. Люди и сами прекрасно справлялись, пусть и некоторые, все же, по старой доброй традиции приписывали все свои грехи проискам Дьявола.
Века идут, а песнь все та же. Дьявола, Императора Инфернума, давным-давно нет в живых, да и его родовитого семейства тоже. Даже когда пылали костры инквизиции, а всю мощь крестовых походов направляли на ни в чем неповинных христиан от мала до велика, отказавшихся платить десятину, как это было с Катарцами, Вальденцами и Штединцами, уже тогда престол Ада пустовал долгие годы. Но кого вообще это волнует, когда можно избавиться от политического соперника или надоевшей жены, просто обвинив их в ереси и служении Сатане?
Так и сейчас находились умники, которые во всем видели крайними демонов, которые хорошо делали разве то, что проматывали наворованные деньги и разбивали сердца своих недолгих любовников. С последним справлялись даже лучше, чем с тратой несметных богатств. Это вполне предсказуемо, ведь перед привлекательным, харизматичным и свободным душой демоном трудно устоять. Порой встречаются и люди с такими же ценными качествами, которые на одном только чувстве юмора и слащавой улыбке будут сыты и обогреты по меньшей мере неделю, по большей – проживут всю жизнь, пальцем о палец не ударив, слывя при этом славным парнем с тонкой душевной организацией. Что уж говорить о демонах… Чуткие психологи, на интуитивном уровне улавливающие настроения смертных, лишенные предрассудков и с попустительством относящиеся к запретам и нормам морали, они не зря сыскали себе славу искусителей. На беду людей влюблялись демоны быстро, с пылом, с жаром, с испепеляющей страстью, бросались в омут с головой, превращая жизнь предмета своего обожания в сказку. Правда, заканчивалась вся любовь так же быстро, как и начиналась. Как маленьким детям, демонам очень быстро надоедали знакомые игрушки: мятежная душа требовала новизны, а задница приключений.
Но такими были не все. Находились редкие птицы, отдающие всю свою страсть искусству и архитектуре. Все-таки, творчество, присущее демонической душе, у них не забрать. Но это единицы, исключения из правил, а в основном же – сплошь пьяницы, прелюбодеи и моты. А, ну еще у них прекрасно получается люто ненавидеть резидентов Рая. Благо, что мирным соглашением, направленным по большей части на сохранение нашей тайны, Терра объявлена нейтральной зоной, где открытые стачки и вредительство злейшему врагу карается смертью. Мелкие пакости у особо яростных фанатиков, конечно же, и по сей день имеют место быть. Но уже лет триста, если память мне не изменяет, ни один демон или ангел не был убит на Земле. Не то, чтобы это вообще можно было сделать человеческим оружием. Но Древнего совета четверки верховных боялись все, без исключения. Наказание, которое за собой влечет убийство соперника в мирных землях людей, не щадило никого, вне зависимости от чина и сословия.
Потому даже мою странную дружбу с представителем ненавистной расы некоторые демоны, со слов Верье, находили милой и правильной. В конце концов, мы все здесь в одной лодке, бежим от призраков прошлого и не хотим доводить до изгнания. Да и вообще: не все демоны – плохие, не все ангелы – хорошие. Это как у людей. Пятьсот лет назад я это твердо уяснила, перестала делить мир на черное и белое и ушла из своих самых длительных отношений с Асмодеем, которые он до сих пор с завидным постоянством раз в пятьдесят лет пытается восстановить.
Зачем? Одному Дьяволу известно. И я не хотела знать его мотивы, там все равно черт ногу сломит. Отчасти, я по сей день ему благодарна. Именно он был тем, кто нашел меня в Инфернуме, когда я скиталась по красной земле Ада, надеясь сыскать себе смерти, а не спасения. Внутри меня самой, в моей истерзанной душе пейзаж был еще куда более пугающим, чем чужие на тот момент для меня земли новоявленной Родины. Я с дрожью в коленях до сих пор вспоминаю тот день, когда мне казалось, что меня пережевали и выплюнули. Асмодей, вернувшийся с Терры, лишь по нелепому стечению обстоятельств, вызванных его полным бессилием к четкому перемещению в заданную точку, нашел меня тогда у городской стены. Раздор между мирами запустил свои кровожадные когти в умы противников, пустил отравляющий яд ненависти по их венам еще задолго до Великой войны, и мало кто видел ангелов в Инфернуме, а выглядела я именно, как они. Длинные белокурые волосы, светло-бежевое воздушное платье, голубые глаза – словом, все то, что демоном быть никак не может.
Почему он тогда не заковал меня в кандалы, сочтя за шпиона, не подверг пыткам, выбивая правду, или попросту не убил – я не знала. Как понял, что я одна из них – тем более не представляла. Демоны не рождаются такими, как я. Никакое скрещивание генов не способно дать такой результат в расе смуглых, темнокожих кареглазых брюнетов. Но мое появление он воспринял на свой отвратительный манер, хоть и позаботился о том, чтобы остальные демоны меня приняли, как есть. Из сходства с ними у меня была лишь способность перемещаться в пространстве, управлять которой я научилась не сразу. Сколько бы меня не выводили из себя, не подначивали, моя кожа все равно не превращалась в пылающий адским пламенем узор, словно этой отличительно черты у меня просто не было. Но даже на это все плевали, пусть и скрипя зубами, бросая надменные, не верящие взгляды, постоянно дожидаясь подвоха от изгнанника. Моей способности прыгать из одной точки пространства в другую и убедительности моего влиятельного покровителя оказалось достаточно. Асмодей – один из верховных, самых влиятельных князей Ада, с его мнением всегда считались. Он мог бы занять трон, если бы только хотел. Но он не хотел. Никто не хотел. Да, это было бы не легко – переть против устоявшейся многовековой традиции передачи права наследования трона по признаку рода. Но это не было чем-то невозможным, было бы желание. Да только праздные, не жадные до власти демоны, которым лень было думать, свято верили какому-то идиотскому пророчеству о появлении утраченного потомка Дьявола, Люцифера, утренней звезды, который займет свой престол и наведет порядок. Так к чему упираться, протирать штаны в загибающемся Инфернуме, ломать голову, пытаться собрать разбежавшихся поданных, если все равно вот-вот явится какой-то демон, который все разрулит и решит все проблемы?
Вот-вот длилось уже больше двух тысяч лет, большую часть из которых я провела бок о бок с Асмодеем, который был сначала верным другом, наставником, а потом и вовсе стал любовником. Именно им, но никак не возлюбленным. Свою единственную любовь я оставила там, в Каелуме. Да, я была наивным, одиноким подростком, бунтарем, так и не сумевшим прижиться в месте, где я всегда была чужой, но сути это никак не меняло. И только Габриэль был рядом, когда мое разительное отличие от ангелов с каждым днем становилось все более очевидным и невыносимым. Только он мог меня приободрить и утешить. Но я лишилась его в тот день, когда меня обвинили в измене, сделали источником всех бед просто за то, что я отличаюсь. Нравы его родителей, его безмолвие, его нежелание сказать им хоть слово против, когда Габриэль был единственным, кто мог за меня вступиться – буквально разорвали мою душу в клочья. Предательство моей собственной, пусть и приемной семьи, было тем, что окончательно меня добило. С тех самых пор я четко уяснила, что любовь – это слабость, которая для меня, изгоя во всех трех мирах, недоступная роскошь.
– О, Верье, Блю, какая неожиданная встреча! – из навязчивых воспоминаний меня вырвал голос закадычного друга моего бывшего любовника, вклинившегося между мной и моей собеседницей.
– Левиафан, давненько не виделись, – с неприкрытым раздражением в голосе буркнула Верье, покосившись на демона в черном костюме в тоненькую красную полоску в комплекте с белой рубашкой и галстуком-бабочка. Девушка фыркнула и закатила глаза. Эти двое не ладили со времен сотворения мира, а виной тому был бескостный язык Леви, который в свое время доводил ни в чем неповинных людей до безумия и постоянно ставил под угрозу наш режим инкогнито на Терре. Я даже не берусь сосчитать, сколько раз он получал нагоняй за свои выходки, но с него все как с гуся вода, не без протекции моего бывшего, разумеется.
– Да, да, я уже и сам не помню, сколько лет прошло, – манерно закатив глаза, демон положил руку на мое плечо и вперился в меня своим изучающим взглядом. – Ну как дела у твоего ручного ангелочка?
– Твою ж мать, есть здесь хоть кто-нибудь, кто не в курсе моей дружбы с уроженцем Каелума?
– Ты хочешь услышать правду от покровителя ереси и злословия? – наигранно заморгав, промурлыкал Левиафан, не забыв упомянуть о прегрешениях, которые ему приписывали религиозные фанатики. Хотя, на его счет, они не были так далеки от правды. Он умудрялся совершенно невообразимым образом залезть в голову любому, кому только пожелала бы его мелкая демоническая душонка. Вместе с ним и Асмодеем мы творили немало вещей, о которых я мечтала забыть.
– Нет, не хочу. Ты все равно насочиняешь с три короба, с тебя станется, – фыркнула я, вставая со стула. – Ладно, пойду, что ли, припудрю носик, пока ты не начал читать мне тут мораль. Верье, рада была повидаться.
Я кивнула демонице и отправилась на поиски дамской комнаты. Естественно, поправлять макияж я не собиралась. Просто хотелось свалить от душного общества Левиафана поскорее, пока он не запустил свои мерзкие щупальцы во все подробности моей нынешней жизни. Обсуждать свою привязанность к ангелу я не собиралась, особенно с ним. Да и вообще решила, что хватит с меня на сегодня косых взглядов и перешептываний за спиной, которые явили себя во всей красе, стоило мне завести беседу с одними из самых видных резидентов Инфернума. Терпеть это сборище самодовольных лицемеров больше сил моих нет. Можно подумать, что без их кривых ухмылок я не знала, что никогда в эту тусовку не впишусь. Меня терпели, пока я была с Асмодеем, скорее из уважения к князю Инфернума. Даже несмотря на то, что на моей бывшей Родине свято верили в тот факт, что именно я стала причиной всех бед, камнем преткновения между расами Рая и Ада, некоторые даже немного мною восхищались за былые подвиги, мужество и кровожадность, что я показала в Великой войне, твердо выступив против своей приемной семьи. Теперь же, когда память о битве канула в лету, а моему роману с влиятельным князем пришел конец, демоны даже не пытались делать вид, что я одна из них.
Я отыскала нужное помещение и, достав из своей сумочки красную помаду, принялась наигранно прорисовывать контур губ, под хихиканье парочки пьяных в стельку демониц, шатающихся из стороны в сторону и чуть ли не тыкающих на меня пальцем. Хорошими манерами и малейшим чувством такта демоны вообще никогда не отличались. И почему я позволила себе слабость поверить в обратное?
– Чего уставились, курицы? – фыркнула я этим двоим девицам, чьи взгляды буквально прожигали во мне дыру.
Демоницы захихикали пуще прежнего, но, к счастью, тут же удалились, еще больше уверив меня в моем желании свалить отсюда и поскорее. К черту их всех. Зачем я вообще на эту чушь согласилась? Знала же, что затея – дерьмо. В конце концов, условия отчаянной просьбы Лайнуса я выполнила, с сородичами повидалась, пора и честь знать. Завтра у меня рабочая пятничная смена, и нужно хорошенько выспаться перед этой дьявольской ночкой. Офисный планктон сходит с ума без какого-либо демонического вмешательства к концу рабочей недели. А тут еще и чемпионат по футболу… В субботу Стэн опять будет причитать, что поломанная мебель – моя вина. Его тоже к черту. Пусть лопочет, что хочет, лишь бы зарплату платил.
Стуча своими убийственными каблуками, я покинула чертов клуб, пообещав себе, что при первой же встрече с Лайнусом пропесочу ему весь мозг за то, что заставил меня в очередной раз почувствовать себя королем цирка уродов. Конечно, он не виноват в том, что я родилась буквально альбиносом среди демонов. Но навязчивое желание вписать меня в круг, в котором я – всегда угол, вот за что можно устроить ему знатную взбучку. Я нужна этому ангелочку также, как и он мне, я это знала. Потому пара дней, когда я настойчиво буду игнорировать его существование, казались мне достойной местью.
Я вернулась домой, довольно хмыкнула, услышав храп крепко спящей соседки, который в тишине сонной квартиры казался гораздо громче обычного, умылась и выпила таблетки, на целые сутки успокаивающие ноющую боль в спине, терзавшую меня чуть ли не с самого детства. Пока я жила в Каелуме или в Инфернуме, она не причиняла особых страданий, была практически незаметной, но на Терре же все воспринималось совершенно иначе. Справедливая расплата за обостренные чувства для чужеземцев, как по мне, хоть это и приходилось глушить либо алкоголем, либо обезболивающими, когда не было желания напиваться вдрызг, что в последнее время я делала редко. С благодарностью ощущая затапливающий каждую задеревенелую мышцу эффект лекарств, с мыслями о пакостном маленьком наказании для Лайнуса я забылась сладким сном в своей кровати.
Если бы я знала тогда, как мало времени в обществе моего единственного друга на этой земле мне осталось, оставила бы свою затею. Бежала бы от своей ущемленной гордости, как от огня, забыла бы все его надуманные косяки, изобрела бы машину времени, чтобы успеть, чтобы хоть что-то изменить. Но прозорливостью я никогда не отличалась…
Глава 5
Настойчивая трель мобильного телефона вырвала меня из глубокого сна. Я отклонила вызов уже по меньшей мере раз семь, с ностальгией вспоминая те времена, когда этих раздражителей вообще не было, а чтобы связаться с кем-то нужно было отправить письмо. Почтальоны никогда не позволяли себе будить спящего, это вообще какое-то время считалось дурной приметой. Теперь же это вообще никого не волновало. Любой, у кого в записной книжке были заветные цифры твоего номера, считал своим священным долгом вырвать твое бренное тело из царства Морфея. Как же в таких условиях не проявиться всем самым худшим человеческим качествам? Никакие науськиванья демонов не нужны.
– Да что вам от меня надо, черт подери? – прохрипела я в трубку, в восьмой раз не выдержав, готовясь высказать своему мучителю все, что я о нем думаю.
– Блю, где ты сейчас? – раздался голос Асмодея по ту сторону связи. Ну конечно, кто еще может быть таким настойчивым. Похоже, он все-таки решил снова ни на шутку взяться за меня. Обломится. Я на это снова не куплюсь.
– Асмодей, иди к черту. Где ты вообще взял мой номер?
– Блю, где ты? Тебя все ищут! – демон, кажется, был серьезно взволнован, хотя, как знать. Спросонья не поймешь.
– Да дома я, на Бейкер-Стрит, ты мне за этим звонишь в такую рань? Чтобы узнать, куда отправлять свои чертовы букетики миллиона алых роз? Сразу скажу – не стоит. Отвяжись от меня уже, по-хорошему прошу.
– Да проснись ты уже! Ты была одной из последних, кто видел Салану живой, – полушепотом пробормотал Асмодей в трубку. – Блю, Адрис уверяет, что это ты ее убила! По твою честь срочно созывают совет четверки!
– Милый мой, ты что, до сих пор пьян? Я понятия не имею, кто такая Салана, Адрис, или как их там, – пробормотала я в трубку, потирая заспанные глаза.
– Демоницы, с которыми ты столкнулась в туалете, что перешли тебе дорогу, кто же еще! Вы еще там поцапались, что вполне в твоем духе. Ну же, Блю, проснись ты уже! – Асмодей перестал шептать, и теперь буквально кричал в трубку. – Спустя десять минут после вашей ссоры Салану нашли мертвой, Адрис ничего не помнит, но уверяет, что это могла сделать только ты! Черт подери, тебя казнят, тебе надо срочно валить или предоставить существенные доказательства своей непричастности!
Если за момент до этого я была еще способна снова заснуть, то теперь всю дрему как ветром сдуло. Кто-то убил демона? На Терре, запретной для конфликтов земле? И обвиняют меня? Какой гений вообще мог до такого додуматься? Почему вечно меня делают виноватой во всех катастрофах, что за несправедливость?!
– Так, Асмодей, во-первых, прекрати орать, как гребная заказная истеричка на ТВ-шоу, – присев у изголовья кровати, я бросила взгляд на часы на прикроватной тумбе. Было больше десяти утра, ночной клуб я покинула в три, такси привезло меня домой в половину четвертого. Амнезией я никогда не страдала, да и напиться на этой тусовке не успела. Потому уже спокойным голосом продолжила. – Во-вторых, никто ни с кем не поцапался, я просто сказала этим дурочкам, чтобы они на меня не пялились, и сразу же уехала домой. Все. Что бы на твоей славной вечеринке не случилось, я к этому не имею никакого отношения.
– Кто-то сможет это подтвердить? – раздался тихий, испуганный голос Асмодея в трубке. Похоже, что он действительно не находился под действием алкоголя или еще чего похуже. Да и вообще вел себя из рук вон странно. Значит, дело и правда запахло жареным…
– Приложение Убер, – хмыкнула я, пожав плечами.
– Блю, ты демон, черт подери, – Асмодей тяжело вздохнул в трубку. – Подобные вещи в отношении нас никого не убедят.
– Поднимите записи видеокамер, в чем проблема? Не в каменном веке живем ведь.
– Я разговариваю со стеной или что?! Ты демон, Блю, это тоже никого не убедит! Да и к тому же, я заранее позаботился о том, чтобы в этот вечер никаких доказательств тусовки представителей Инфернума не было. Хотя теперь я уже об этом жалею, – судя по удрученному голосу, демон не врал. – Кто-то живой может подтвердить, что ты уехала домой сразу же после вашего конфликта?
– Да не было никакого конфликта, просто поставила пару куриц на место! – рыкнула я, теряя терпение. Выдохнула и добавила. – Моя соседка по квартире спала и храпела на пол квартала, когда я вернулась. Да и к чему вообще в это людей втягивать… Так что нет, кроме меня, никто этого подтвердить не сможет.
– Все гораздо хуже, чем я думал, – голос демона уже срывался на хрип. Я не питала особо трепетных чувств к своему бывшему, но теперь искренне прониклась его состоянием. Он не играл и действительно беспокоился, это было предельно очевидно.
– Асмодей, какого дьявола ты во мне вообще сомневаешься? Я на Терре почти две тысячи лет, я знаю законы! И были личности, гораздо более достойные того, чтобы я стерла их в порошок. Эта Салана им и в подметки не годится!
– Я тебе верю, Блю… Но поверит ли совет, вот это вопрос. Ты же знаешь, несмотря на мою протекцию, насчет тебя у них всегда было двоякое мнение, – с горечью в голосе пробормотал Асмодей, немного успокоившись.
– Да к черту их мнение, я никого не убивала! Лайнус, когда вернулась, я отправила ему сообщение о том, что в ближайшее время видеть его не хочу, демоны меня ненавидят и ни во что не ставят, и вообще своими праведными идеями он меня достал! Он может подтвердить, что именно он настоял на моем приходе на эту вечеринку, – гениальная идея вспыхнула в моем мозгу, но тут же померкла на фоне удрученного, раздавленного голоса моего бывшего любовника.
– Твою мать, Блю, этого вообще лучше никому не говорить! Тебя обвинят в сговоре с Каелумом, и твоя песенка спета! – я буквально слышала, как по ту сторону провода сердце Асмодея отбивает чечетку. – Ладно, будь в Стоунхендже через двадцать минут. Явишься туда самостоятельно, и это уже будет тебе плюсом. А там посмотрим.
– Ты вообще в курсе, сколько до туда ехать? Да и такси обойдется мне в пол зарплаты, – надув губы, посетовала я.
– Ты демон, Блю. Хочешь ты этого или нет. Хотя бы иногда пользуйся тем, чему я тебя научил. Увидимся на месте.
Утра бодрее у меня уже лет сто не было. Я пыталась переварить информацию, сопоставить факты, но мозг отказывался думать. Кому вообще хватило смелости прикончить демона на их же вечеринке?! Какому умнику это вообще в голову могло прийти?! А главное – зачем, и почему вообще решили меня сделать крайней? Или просто, за неимением другого подозреваемого, проще сделать козлом отпущения того, кто уже давно мозолит глаза?
Выхода у меня не было. С четверкой шутки плохи, это я для себя уяснила столетия назад. Так что, понося эту вечеринку на чем свет стоял, я-таки со скрипом поднялась с кровати. Я никогда не отличалась медлительностью в сборах. Мое отрицание необходимости наводить марафет и твердые убеждения, что сон – дороже, сделали меня вышколенным солдатом, который заправляет постель, принимает душ, сушит волосы и одевается, пока спичка горит. Руки предательски тряслись, сердце, как церковный колокол, бухало в груди. Я была пару раз на судах четверки, но никогда не была главным подозреваемым, который вот-вот отправится на эшафот. Отчасти я была даже рада, что там будет Асмодей. Как бы мне не претило его общество, но этот чертяга языкастый всегда знал, как правильно подобрать слова, чтобы выйти сухим из воды. Быть может, его слабость ко мне и сейчас спасет меня от гибели. Умирать я не хотела, да и не собиралась. Но и быть козлом отпущения, снова гонимым всеми, кому не лень – тоже.
Я уже забыла это отвратительное чувство, которое неизменно настигает любого при переносе в пространстве: на несколько секунд, которые, казалось, тянутся вечность, твое тело теряет устойчивость и связь с гравитацией, каждый миллиметр, каждая клеточка кожи горит адским пламенем, перед глазами проносятся разноцветные всполохи, легкие пытаются вдохнуть обжигающий воздух, а внутренности выворачиваются наизнанку. С непривычки меня стошнило прямо на ритуальный камень Стоунхенджа выпитым наспех кофе. Надеюсь, что надвигающийся, судя по тяжелым тучам, ливень, смоет следы моей слабости. Не то, чтобы я питала какой-то трепет к древним святыням. Но все же даже для меня это было поступком, которым едва ли можно гордиться.
Меня уже ждали. За две минуты до назначенного времени два ангела в длинных белых одеяниях, расправив мощные крылья, уже сверлили меня холодным взглядом голубых глаз, полными отвращения и спеси, пока я утирала губы рукавом куртки. Знаю, знаю, я вам отвратительная, можете и дальше продолжать в том же духе. Два демона, бледные, как сама смерть, зрелые мужчины в черных балахонах, с переливающейся адским пламенем кожей лица и кистей рук, лишь закатили глаза, залитые магмой. Ну конечно, я ведь никогда не была достойным представителем их клана, даже перенестись в пространстве, не втоптав саму себя в грязь, не могу. Ничего нового.
Рядом с одним из демонов-советников, облокотившись на один из камней, стоял Асмодей собственной персоной, одетый в темно-серые джинсы и черную кожаную куртку. Вид у него был невыспавшийся и потрепанный: наверняка у него выдалась веселая бессонная ночка. Надеюсь, это не помешает моему единственному защитнику вступиться за меня, хотя в душе все еще теплилась надежда, что до этого не дойдет.
– Итак, Блю из Инфернума, представительница безымянного рода, – один из ангелов-советников начал свою возвышенную речь с молчаливого согласия своих коллег, – вам известна причина сегодняшнего экстренного сбора совета?
– Да, господин-советник, причина мне известна, – вложив в своей голос весь доступный мне в этот момент официоз и уважение, ответила я. Хотя едва ли могла сказать, что испытываю хоть какое-то чувство, помимо бешенства и липкого страха.
– Что ж, тогда не вижу смысла озвучивать обвинительный приговор до того, как вы выскажете свою позицию касательно произошедшего инцидента, – продолжил советник, чьего имени я не помнила.
По правде говоря, я даже не пыталась запомнить имена хоть кого-то из них. Следовало бы, конечно, но я никогда не видела в этом смысла. Знание столь видных и влиятельных персон важно, если ты имеешь какие-то виды и претензии на власть. Остальным же, как по мне, даже не стоит засорять этим свою голову. За свою жизнь я прочла тысячи книг, познакомилась с десятками тысяч людей, с некоторыми даже умудрялась заводить подобие крепкой дружбы, за что, естественно, каждый раз платила огромную цену: терять любого из них было нелегко, как бы я не пыталась заранее смириться с тем, что человеческий век недолог. И память о них, знания, почерпанные из трудов писателей, поэтов и ученых, казались мне гораздо важнее имен каких-то четверых личностей, с которыми встречи столь редки и бесполезны. Но сейчас я невольно упрекнула себя за свою лень и беспечность: возможно, будь я тесно знакома с советом, суд надо мной проходил бы в куда более расслабленной обстановке. Или его бы вообще не было…
– Господа-советники, моя позиция должна быть вам ясна: я никого не убивала. Вам наверняка известно, как долго я пребываю на Терре. Я свято чту все законы и правила, предписанные представителям Инфернума и Каелума при нахождении в землях людей. Убитую этой ночью демоницу я видела впервые, у меня не было каких-либо мотивов, да вообще не было абсолютно никаких причин…, – один из советников-демонов не позволил мне договорить, оборвав на полуслове.
– Что касательно правил, Блю, то тут ты кривишь душой, – и если бы он не обвинил меня во лжи, я бы даже поблагодарила советника за то, что сразу перешел на «ты», избавив от неловкости и излишнего официоза. – Как нам стало известно, ты водишь тесную дружбу с ангелом по имени Лайнус, это ведь так?
– Да, это так, но какое из правил я нарушила, и вообще, какое отношение это имеет к делу? – черт подери, меня теперь каждая сутулая собака будет обвинять в привязанности к ангелочку?
– Отношение косвенное, но все же наталкивает на мысли, – вмешался советник-ангел, сверля меня взглядом. – К тому же, его высокопоставленные родители весьма недовольны имеющимся фактом посягательства на священную невинность представителя Каелума. Это вопиющее нарушение устоев не может остаться без внимания.
– Да о каком посягательстве вы вообще говорите? Что за чушь несете?! – ну все, кажется, мое самообладание накрылось медным тазом, тщедушно вручая бразды правления бескостному языку. К черту. Я никогда не была поборником за соблюдение регламента подобных аудиенций.
