– Вот и утро настало! – иронически изрекла Маланья, когда любопытные лучи невзначай коснулись ее бокового зрения.
«И куда я в такую рань?» – она принялась посматривать на указатели и обнаружила, что движется в сторону Звенигорода, и даже не заметила, что до него уже рукой подать.
Ну, надо же! Дорога сама завела ее в эту сторону! А ведь здесь, неподалеку находилась дача ее подруги Ани Кудриной. Маланья часто приезжала сюда одна и с двумя другими подругами – Аней Зарубиной, которая в их дружной – по близкому четверке, именовалась Анечкой под номером 2, или просто Нюркой, и Машей Разумовой.
Дружба Маланьи и Нюрки имела самые древние корни. Они произрастали с четвертого класса. Аня тогда перевелась из другой школы по причине перемены местожительства, и с первого дня, как только села за одну парту с Маланьей, девочки не переставали дружить до сих пор. С Машей Разумовой и Аней Кудриной Маланья подружилась через Нюрку. Девочки все втроем учились в Менделеевском университете, в отличии от Маланьи, закончившей институт иностранных языков.
Итак, дорога вела Маланью к даче Ани Кудриной. А точнее сказать, Маланья сама завела себя туда в силу подсознательной привычки мозга, давно уже изучившего этот маршрут, и теперь, в момент расстройства Маланьи, взявшего на себя роль ее автоматического путеводителя.
– Ну, что ж, к Кудриной, значит к Кудриной! – сказала себе Маланья. – И хорошо, что так получилось! Прежде всего, хорошо потому, что Слава не знал, где находится дача ее подруги, и вообще он понятия не имел, что у Ани есть эта самая дача. Теперь, по крайней мере, если ему и вздумается искать Маланью, то сделать этого он не сможет!
Маланья вздохнула с некоторым облегчением впервые за этот путь, и, сбросив напряжение, расслабилась, уменьшив скорость и откинувшись на спинку сидения.
… Итак, она ехала к Ане Кудриной, кстати, будучи совсем не уверенной в том, что Аня находилась на даче!
– А ведь и впрямь, почему я об этом не подумала? – опомнилась Маланья. – Анька вполне может сейчас быть в Москве! Хотя вряд ли!
Дело в том, что ее подруга была беременна, и из частых переговоров по телефону, Маланья знала, что та безвылазно торчит на даче. Правда, шансов на то, чтобы ее не застать, тоже было немало. Ну, например, Аннушка могла отправиться в Москву к врачу в женскую консультацию, или просто по каким-то другим, неотложным делам в город, и там переночевать в квартире, как знать!
Маланья решила позвонить подруге, но вовремя опомнилась.
– Время пять утра! Зачем ее будить так рано? Уж если она на даче, пусть поспит хотя бы еще некоторое время, до того момента, пока я приеду!
И тут Маланья вспомнила, о самой главной причине, по которой она и не могла позвонить! У нее ведь нет мобильника!
–У меня ж его Леха забрал! – расстроилась Маланья, вспомнив об этом. – Эх! Надо было пошарить в другом кармане его куртки! А если Ани все же нет? – промелькнуло сомнение – зачем тогда ехать? – Да, ладно, доеду, тут все равно уже недалеко!
Приняв такое решение, она немного успокоилась, однако второй волной, накатившей на нее после извержения всяческих проклятий, ругательств и негодования, стало плаксивое бессилие, наступающее обычно после стресса, держащего человека в напряжении. На глаза накатили слезы, застилающие дорогу расплывчатой пеленой, а нос надоедливо зашмыгал.
– Ну, здрасте, приехали! – устыдила себя Маланья. Однако невзирая на это, слезы заволокли ей глаза еще больше.
Она свернула на обочину и остановилась. Ей надо было передохнуть, выплакаться для облегчения!
– Эх, сейчас бы в самый раз выпить коньячку, да очутиться в какой-нибудь веселой компании, чтобы сбросить с себя всю эту саднящую душу грязь! – сказала она, и, высморкавшись после очередного плаксивого прилива, схватилась за ключ зажигания, отправившись дальше.
И вдруг ей совсем расхотелось ехать к Ане Кудриной. Маланья вспомнила их последние разговоры по телефону, в которых Аня беспрестанно жаловалась на свое тяжелое беременное положение, на одолевающий ее токсикоз, на отечность ног, на невозможность спать то на боку, то на животе, как она любила.
– И ведь сейчас начнется то же самое! – рассуждала Маланья. – А эти Анькины жалобы, доходящие до занудства, никоим образом не годились в этот момент для настроения Маланьи.
– Нет! – решительно сказала она себе. – К Кудриной я не поеду! Надо вернуться в Москву и отправиться к Нюрке. Слава, конечно же, найдет ее там при желании, но и пусть. Она пошлет его ко всем чертям! А с Нюркой они закатятся в кафешку, выпьют коньячку, поболтают по душам! Благо, что сегодня суббота и ей не надо на работу!
В это время в зеркале заднего вида промелькнула машина, заставив Маланью боязливо вздрогнуть и присмотреться к ней повнимательней.
– Боже мой, это… это же «БМВ»! – испугалась она, и сердце у нее упало.
– Но, как они смогли ее вычислить? Да, нет, этого просто не может быть! Это не их машина! Что за глупости приходят ей в голову?! Хватит уже вздрагивать. Эти Севины олухи не могли даже предположить, в каком направлении она уехала! Уж если им и вздумалось ее искать после исчезновения, то они наверняка отправились бы к ней домой. А может, и вообще никуда не отправились! Ведь весь этот спектакль с ее выигрышем, самая настоящая дурь, только и всего! Сева уже давно на нее поглядывал, желал до слюноотделения, и наконец придумал невесть что на пьяную голову! А протрезвеет – опомнится, еще и извиняться будет! И вообще, во всей этой истории нет никакой доли серьезности, кроме куража пьяных мужиков! Так, что, нечего тут вздрагивать!
«БМВ», между тем, приближалась, а Маланья в этот момент как раз подъезжала к тому месту, где ей следовало свернуть к дачному поселку Ани. Однако она, гонимая тревогой, проскочила поворот, не сбавляя скорости, и понеслась дальше, сама не зная зачем. «БМВ» поддала газу, настигая ее «Пежо», и Маланья, напрягая зрение, даже взглянула на номер, который в этот момент был хорошо виден в зеркале заднего вида. – И зачем? – тут же спросила она у себя. – Можно подумать, что она запомнила хоть один номер из тех двух БМВушек, которые окружили ее у ресторана по распоряжению Севы, и теперь смогла бы определить та это машина или нет! «БМВ», между тем, обогнав ее «Пежо», пронеслась мимо.
– Ну, вот и чудненько! – обрадовалась Маланья – это не по мою душу! Никому я не нужна, и слава Богу!
Она замедлила скорость, развернулась, и, ободренная изменением своего решения по поводу Ани Кудриной, покатила обратно в Москву.
Маланья не проехала и пяти километров, как увидела мужчину, лежащего ничком на дороге. Причем, лежал он таким образом, что объехать его было невозможно. Надо было непременно сбавить скорость и свернуть на обочину. В этих Звенигородских местах дороги были узкие, и мужчина, лежащий посередине шоссе, да еще поперек, оказался настоящей преградой.
Маланья, вскрикнув от неожиданности, резко притормозила, и, приблизившись к мужчине, с ужасом заметила, что тот шевелится.
– Господи! – воскликнула она, и принялась осторожно его объезжать по обочине.
Как только мужчина оказался сзади, Маланья тут же надавила на газ, в первый момент ничего так не желая, как скрыться. Однако во- второй, одумалась, пристыдив себя.
– Что ж я делаю? Ведь он шевелился! Трусость проклятая! Его наверняка сбила та «БМВушка». Не зря же она обогнала меня на такой скорости! Водитель явно пытался скрыться с места преступления. Конечно! Ведь я только что сама проезжала это место, и дорога при этом, была абсолютно пустой! Господи! А я то? Человека, можно сказать, на моих глазах сбила машина, а я струсила и удрала, не оказав ему помощи!
Развернувшись, она поехала назад. Мужчина лежал все в той же позе, ничком.
Маланья притормозила, не доезжая до него, вышла, и, на всякий случай, оставила открытой дверцу машины.
«Мало ли что»! – подумала она из осторожности, и пошла к мужчине.
Приблизившись, Маланья увидела, что мужчина хорошо одет! На нем была дорогая рубашка. Маланья сходу уловила неповторимый, характерный по стилю, знакомый ей карденский признак, да и брюки его были явно недешевы! Маланья работала в международном центре торговли, и уж чего, чего, а отличительных признаков хорошей одежды она там насмотрелась вдоволь! Лица мужчины она не видела, но его черные волосы были чистые и ухоженные!
Словом, на дороге лежал не какой-нибудь пьяный бомж, а приличный мужчина, хотя, по части приличий судить, таким образом, вовсе не стоило бы!
Маланья нерешительно, с опаской наклонилась к нему. Мужчина тихо стонал.
«Значит, он в сознании»! – определила Маланья.
– Эй! – позвала она незнакомца и несмело прикоснулась рукой к его плечу.
Мужчина пошевелился, пытаясь перевернуться, но у него ничего не получалось.
Маланья окинула его взглядом. Крови нигде не было.
– Эй! – снова позвала она его.
Мужчина со стоном повернул голову на ее зов, и Маланья увидела его лицо. Это был молодой мужчина, примерно тридцати пяти, тридцати восьми лет. Так, по крайней мере, ей показалось. Лицо его искажала гримаса, а голубые глаза, смотрящие на нее с мольбой, были неясными, окутанными какой-то замутненной пеленой.
– Мадам! Помогите мне! – сказал он по – французски. – Пожалуйста! – и снова умолк, прикрыв глаза, словно взял тайм-аут перед следующей фразой.
Маланья удивленно на него взглянула. Она знала французский, испанский и английский языки, и потому прекрасно поняла его просьбу.
– Месье, Вы француз? – спросила она его.
– Да. – Тяжело выдохнул он.
– Что с Вами случилось? А, месье? Вас сбила машина?
– Нет! Меня похитили, чем-то напоили, а потом выкинули из машины в кювет.
– А как Вы оказались на дороге?
– Успел выползти, пока окончательно не поплыла голова.
– Так вы, значит, не ранены?
– Нет, я скорее отравлен, у меня болит желудок. Меня накачали каким-то порошком, разбавленным в водке!
– Кто? Кто накачал?
– Мадам, у меня нет сил говорить. Помогите мне, пожалуйста! Мне невероятно хочется спать!
– Вы сможете подняться?
– Не знаю! Мое тело меня не слушается!
– А с моей помощью?
– Я постараюсь.
– Нам надо спешить, месье, здесь на дороге в любой момент может оказаться машина, и, не рассчитав, сбить нас обоих. Постарайтесь собраться с силами, месье, а я разверну машину и подъеду к вам. – Решительно сказала Маланья и побежала к своей «Пежо».
Она подъехала к мужчине как можно ближе, выскочила из машины и принялась его поднимать.
– Месье, обопритесь на меня! – скомандовала она. – Положите руку мне на плечо и крепко держитесь.
– Господи – воскликнула она по – русски. – Да что ж она болтается у тебя, как плеть!
Мужчина старался изо всех сил, однако Маланья видела, что ни руки, ни ноги и впрямь его не слушаются.
– Хорошо еще, что он не толстый! – приговаривала она, кряхтя от усердия.
Она провозилась с французом около десяти минут, пока ей удалось, наконец, запихнуть его в машину.
– Куда его? В больницу? – значит надо добираться до Звенигорода! Но дача Ани находилась уже совсем рядом! И потом ее подруга в отличии от самой Маланьи наверняка знала, где в Звенигороде находится больница.
«Разумней будет все-таки доехать до Аньки, и, взяв ее с собой, отвезти его в больницу. Вдвоем не так страшно, если вдруг… Фу, какие идиотские мысли!» – осадила себя Маланья, подумав о том, что мужчина, чего доброго, может и умереть по дороге. Как знать, кто и чем его напоил! Но если это случится при Кудриной, у нее точно начнутся преждевременные роды»! – с нервной иронией подумала Маланья. – И буду я тогда куковать с ними обоими! Она представила эту нелепую ситуацию, и ей вдруг стало смешно!
«Вот садистка-то» – пожурила она себя! – «нашла над чем смеяться! И потом, что ж я об одной только Ане подумала! Как будто у нее мужа нет! Володя вполне может оказаться на даче. Аннушка, звонившая ей три дня назад, сообщила, что Володя вот – вот должен вернуться из командировки. Так, может, он и вернулся уже! Господи, как это было бы здорово! Перекинуть этого француза на Анькиного мужа, и дело с концом!»
…Маланья сделала последний поворот, ведущий к дачному поселку Ивы, и через несколько минут подъехала к участку Ани, обнесенному сплошным кирпичным забором. Ворота были закрыты, и Маланья, выйдя из машины, побежала к калитке. Заглянув в решетчатые металлические отверстия, она увидела Анин «Форд» и с облегчением вздохнула. – Слава Богу! Анька на даче! – и нажала на звонок.
Вскоре на пороге показалась ее подруга. Встревоженная, сонная, в длинном, наскоро запахнутом халате, и направилась к калитке.
– Малька, что случилось? – воскликнула она, увидев Маланью.
– Привет, Аннушка! – Маланья чмокнула ее в щеку.
– Не волнуйся, ничего плохого, касающегося тебя, не случилось! – сказала Маланья, видя, что Аня встревожена не на шутку ее ранним, без предупреждения, визитом.
– А касающееся тебя? – не унималась подруга.
– Случилось! Только тоже ничего страшного! Пойдем, я сейчас все тебе расскажу. Только ответь мне сначала, Володя здесь, с тобой?
– Нет, он все еще в командировке!
– Так, ты одна?
– Нет, с бабушкой Сашей.
– Понятно!
Они вошли в дом. У порога их поджидала взволнованная бабушка Ани.
– Привет, баба Саша! – поздоровалась с ней Маланья.
– Привет – ответила та подавленно, явно ожидая чего-то нехорошего, о чем Маланья вот, вот сообщит им с внучкой.
– Ну, вижу, что переполошила я вас тут не на шутку! – воскликнула Маланья.
– Расслабься, баба Саш, я к вам не с плохими вестями! – успокоила она старушку.
– Ну вот и хорошо! Проходи!
– Чай будешь? – спросила Аня.
– Не мешало бы, но сейчас пока не до него. – И Маланья, усевшись в кресло, поджала под себя ноги, а потом принялась рассказывать, что у нее в машине на переднем сидении, полулежит отравленный француз, которого она была вынуждена подобрать на дороге.
– Так зачем ты его в машину-то к себе запихнула? – удивленно воскликнула Аня. – Могла бы прямо с дороги позвонить и вызвать скорую, они бы его и забрали. Ну, дождалась бы ты их, в конце концов, на дороге, а потом и уехала бы со спокойной совестью.
–У меня телефона нет! – сказала Маланья.
– Ну, ты, Ракитина, даешь! Забыла что ли? – удивилась Аня.
– Нет, Аннушка, это уже другая история. И когда я тебе о ней расскажу, ты поймешь, почему я явилась к тебе на дачу в такую рань и без предупреждения! Только об этом потом, ладно? А сейчас давай подумаем, что нам делать с этим французом.
– Как, что? Скорую сейчас вызовем и пусть они его забирают! Правильно бабуль?
– Конечно, Анюся права! – согласилась Александра Игоревна с мнением внучки.
– Хорошо, Ань, давай тогда быстрей звони – поторопила ее Маланья.
Аня пошла в спальню за мобильником, а Александра Игоревна вышла из дома и отправилась к Маланьиной машине, взглянуть на француза.
Вернувшись, Аня присела в кресло и набрала «скорую».
– Алло, скорая? Примите, пожалуйста, вызов.
– Срочный. У нас? – У нас мужчина отравленный.
– То и значит! Чем? Откуда…. Не знаю. В общем, он без сознания. – Аня зажала рукой трубку и обратилась к Маланье – сколько лет спрашивают.
Маланья прикинула. – Скажи тридцать восемь.
– Тридцать восемь. – повторила Аня.
– Да.
– Зовут? – Француз.
– Нет, не кличка.
– Нет. Не издеваюсь! Извините – Андрей Максимович зовут.
– Приезжайте скорей! Адрес? Звенигородский проезд, дачный поселок «Ивы», дом 12 первая улица от въезда в центральные ворота.
– Хорошо, ждем.
Аня отключила мобильник. – Имя его, как я поняла, ты тоже не знаешь? – спросила она у Маланьи.
Маланья зашлась смехом и отрицательно покачала головой. – Не знаю, мол.
– Что? – удивленно взглянула на нее Аня, не понимая причины смеха.
– Андрей Максимович! Ой, не могу! Ни под каким соусом не вяжется к нему такое имечко! И как оно тебе только в голову взбрело?
Аня засмеялась тоже. – Сама не знаю. Малька, а ты, видно, не спала? – спросила Аня, взглянув на подругу после того, как нервный, гомерический порыв смеха у Маланьи прошел. – Выглядишь кошмарно!
– Не спала!
–Так, что случилось-то?
– А! – махнула рукой Маланья и принялась рассказывать подруге о своих ночных приключениях.
– Я бы на твоем месте послала этого Покровского к чертовой матери! – возмущенно воскликнула Аня после ее рассказа. – И ради такой скотины ты ушла от Катаева! Господи! Ну как ты могла бросить такого мужика?!
– Ладно, Ань, ты же знаешь, что на это имелись причины.
– Только глупости, надуманные тобой! – заключила подруга.
– Да, не нуди, ты, Анька, мне сейчас и так тошно!
– В этот момент в комнату вошла Александра Игоревна.
– Девчонки, а француз не так уж и плох! – сообщила она. – По крайней мере, никаких признаков, говорящих о возможном летальном исходе, я там не усмотрела.
– Ну вот и хорошо! – обрадовалась Аня. – А то нам до кучи только покойников не хватало!
Вскоре к участку подкатила машина скорой помощи, и из нее вышли трое человек – две женщины – дежурный врач и фельдшер, и мужчина – шофер.
Маланья поспешила им навстречу, и, поздоровавшись, принялась рассказывать о случившемся.
Врач, полная угловатая женщина, примерно пятидесяти лет, выслушала Маланью смурно и обречено, с изрядным признаком недовольства. По ее помятому лицу было видно, что она только что проснулась, и потому, возможно, оно было таким неприветливым.
– Где больной? – дежурно спросила она, даже не утруждая себя поменять это привычное слово хотя бы на пострадавший, которое гораздо больше подходило к данному конкретному случаю.
– Сидит в машине! – ответила Маланья.
– Хм! – недовольно хмыкнула толстушка. – Интересно, как я смогу его там осмотреть? Нужно было отвести его в дом и положить куда-нибудь!
Но тут уже возмутилась Маланья.
– Что, значит, положить?! – воскликнула она.
– Да я его еле в машину затащила! И потом, это абсолютно посторонний человек, да к тому же, я приехала не в свой дом!
Толстушка кинула на нее беглый, безразличный взгляд, говорящий о том, что ей все это до лампочки, и молча направилась к «Пежо».
Она наклонилась к мужчине и в первую очередь обследовала его глаза, грубо оттягивая веки, после чего достала из своего медицинского саквояжа лопаточку и попросила француза открыть рот.
Тот недоуменно взглянул на нее, ничего не понимая. И тогда Маланья, стоящая рядом, повторила просьбу врача на французском языке.
Мужчина открыл рот, и толстушка принялась ковырять ему там своей лопаткой.
– Ничего страшного! – сказала она. – Все, что ему надо сейчас, это клизма.
– У вас есть большая груша, ну, такая, как грелка? – обратилась она к Маланье.
– У меня? – удивилась та, явно почувствовав, что ни в какую больницу забирать француза толстушка, похоже, не собирается. И она беспомощно взглянула на Аню.
– Так Вы, что, собираетесь его прямо здесь промывать? – ужаснулась та.
– А, что вы предлагаете? – спросила толстушка.
– Я предлагаю Вам забрать его в больницу и делать с ним там все, что угодно!
– Девушка! Его совершенно ни к чему отвозить в больницу! – строго сказала женщина. –
Он в этом не нуждается. Ему, похоже, влили клофелин, или какое-то психотропное наркотическое средство в небольшой дозе, во всяком случае, абсолютно не угрожающей его жизни и здоровью. Ему, всего-то требуется промыть кишечник, напиться слабого чаю, желательно зеленого, и отоспаться!
– То есть, Вы предлагаете осуществить все это здесь, у меня на даче?! – возмущенно воскликнула Аня.
– Но Вы же вызывали скорую?!
– Ну и что? Вызывала! Но он ведь абсолютно чужой нам человек! Моя подруга подобрала его на дороге, только и всего! Она вообще сначала подумала, что его сбила машина! Вы должны забрать его в больницу! – твердо заявила Аня! – Для этого, между прочим, мы вас и вызывали!
– Девушка, больница не дом приюта! И если пациент не нуждается в экстренной госпитализации, никто его туда забирать, как Вы говорите, не будет!
– Ну, что же нам-то с ним делать? – вмешалась в разговор Маланья.
– Если взялись помогать, помогайте дальше. – Посоветовала докторша.
– Ага! Нашли, значит на свою задницу приключение и расхлебывайте, как хотите! – с обидой на всю медицину разом, сказала Александра Игоревна. – А ваше дело, сторона!
– Ну, что, клизму делать будем? – не удостоив старушку ответом, спросила толстушка, поглядывая при этом на Аню и Маланью.
Девушки переглянулись. Маланья посмотрела на Аню виновато, пожимая плечами – что ж, прости за неудобство, подружка – говорил ее взгляд – придется делать, ничего не поделаешь!
А Аня уже соображала, куда положить француза, чтобы осуществить эту чреватую последствиями процедуру.
– Ладно, давайте отнесем его вон в тот маленький гостевой домик. Там у нас стоит диван, туда его и положим.
– Марина, Сергей – обратилась толстушка-врач к своему шоферу и фельдшерице – идите сюда, помогите его приподнять.
Пока медицинские работники с помощью Маланьи транспортировали и укладывали на диван француза, Аня отыскала грушу и приготовила воду с марганцовкой.
– Ну, вот и хорошо! – сказала врач – теперь его надо раздеть…
– Но уж нет! – перебив ее, решительно возразила Маланья. – Это вы сами! – после чего, наклонившись к французу, объяснила, какое испытание ему предстоит выдержать.
– А мы пока пойдем в дом, приготовим ему чай – сообщила она толстушке, и они с Аней удалились.
– А как его зовут? – спросила Аня.
– Француза-то? Понятия не имею. – Пожала плечами Маланья.
– Симпатичный мужик, между прочим! Так что, зря ты, Малька, отказалась его раздевать! Аня расхохоталась.
Как только процедура промывания была завершена, и скорая отбыла, девушки принялись поить француза чаем.
– Месье, выпейте, Вам это сейчас необходимо! – сказала Маланья, протягивая ему бокал с зеленым чаем.
Глаза мужчины наполнились благодарностью.
– Спасибо, мадам, Вы очень добры! Как знать, что со мной могло приключиться, не подбери Вы меня на дороге!
«Хм! Могло приключиться!» – подумала Маланья. – «Наивный! – Уже приключилось!»
– Как Вас зовут? – спросил француз, принимая из ее рук бокал с чаем.
– Маланья.
– А меня Себастьен.
Он сделал несколько глотков и сморщился.
– Что не нравится? – удивилась Маланья.
– Нет, нет, что Вы, просто у меня внутри неприятно, подташнивает!
– Что он сказал – то? – поинтересовалась Аня – поди, чай не понравился! Конечно, они у себя во Франции такие помои не жалуют. Хотя, не такой он и плохой, этот чай! Его Володе предприниматели презентовали. А они негодного не подарят – чревато последствиями!
– Да успокойся ты со своим чаем – улыбнулась Маланья – он сказал, что у него внутри неприятно. Его тошнит, а твой дареный напиток ему понравился!
– Себастьен, выпейте чаю, а потом постарайтесь уснуть, – посоветовала она французу.
– Врач сказала, что после этого Вам станет легче.
– Хорошо! – он ей слабо улыбнулся в ответ.
Маланья взяла за руку Аню. – Пошли. Пусть он поспит! – и они направились в дом.
– Ну, что, может и мы по чайку, а? – спросила Аня.
– С удовольствием! – обрадовалась Маланья. – А потом спать завалимся.
– Точно! – и Аня отправилась на кухню собирать чай.
…Поспать им долго не пришлось. В четверть десятого Аню разбудил ее мобильник.
– Алло! – сонно ответила она абоненту.
– Алло! – ответила ей Маша Разумова.
– Машка, ты? – позевывая, спросила Аня. – Что случилось?
– Анечка, у меня неприятности! Вчера была Московская налоговая! Накопали чего только в голову взбрело! В общем, акт на два листа! Тянет, по меньшей мере, на три пункта! Одним словом, если Вовик не поможет, нам с Женькой труба! Не потянем мы на такую сумму с нашим магазинишкой! Господи, Анька, как мне все это надоело! – и Маша заплакала.
– Да, не реви ты, Машка, слышишь? Не реви! – попыталась успокоить ее Аня. – Володя, конечно же, не откажет тебе, только он в командировке сейчас.
– Да ты, что?! Анька, ну, что же мне делать?
– Тихо, тихо! Стоп! Без истерик! Он должен приехать сегодня или завтра. Чего колотиться? Сегодня ведь все равно суббота, а раньше понедельника, думаю, тебя все равно никуда не вызовут.
– Не вызовут! Но хотелось бы по горячим следам, понимаешь?
– Понимаю, Володя всем об этом говорит, но что же поделаешь?
– Ань, а он точно приедет, не задержится? Где он, кстати?
– В Саратове с проверкой.
– Вот незадача- то! Я ведь с ума сойду его дожидаясь!
– Слушай, Машка, а приезжай – ка ты ко мне на дачу его дожидаться! У меня как раз сейчас Маланья! Пообщаемся, развеемся, а там, глядишь, и ожидание незаметным покажется, во всяком случае, здесь тебе будет легче!
