Алекс Миро
Тайга: андроиды
«Ад и рай – в небесах», – утверждают ханжи.
Я, в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай – не круги во дворце мироздания,
Ад и рай – это две половины души.
Омар Хайям
Паразит
Над республикой Саха наконец взошло солнце, но людям глубоко под землей было все равно. Их рабочий день уже начался. По лабиринтам коридоров ходили патрули с автоматами в руках. Мимо них на электроскутерах проезжали медики, биологи и другие сотрудники лабораторий. Встроенные в потолок сканеры распознавали лица, так что ни один чужак не мог проникнуть в подземный город, спрятанный под затопленным карьером.
Чтобы карьер не обрушился на головы людей сотнями тысяч кубометров воды, повсюду от пола до потолка тянулись вверх бетонные столбы с железной арматурой, а стены были обшиты толстыми стальными панелями.
Маршал Виктор Титов и андроиды его охраны спускались в стеклянной кабине лифта. Патрули на лестничных площадках отдавали ему честь.
Лифт остановился, двери открылись. Маршал уверенно пошел вперед. Он знал систему запутанных коридоров как свои пять пальцев – несколько лет назад он лично участвовал в проектировке подземного города. Через несколько минут он и андроиды охраны остановились у металлической двери со сканером, но маршалу не пришлось проходить идентификацию. Дверь отворилась изнутри.
– Товарищ маршал, – женщина в штатском – в джинсах и белом халате, накинутом поверх водолазки с высоким горлом – говорила на английском с заметным шведским акцентом. Чтобы понимать маршала, она провела пальцем за ухом и активировала вживленный под кожу переводчик.
– Привет, Ингрид. Показывай, что у тебя там. – Маршал не любил терять время зря.
Ингрид Берг повела его вглубь лабораторного отсека. Они проходили мимо кабинетов, разделенных прозрачными стенами. Титов заглянул в один из них. В поставленных друг на друга клетках сидели макаки-резусы.
– Эти подходят? – спросил он.
– То, что надо, Виктор, – поблагодарила Ингрид. Сотрудники лаборатории оторвались от своих компьютеров, встали по стойке смирно. Титов заметил распластанное на анатомическом столе тело подопытной обезьяны.
– Теперь этих мартышек нелегко достать, – он покачал головой.
– Нам нужны еще, – вздохнула Ингрид.
– Нужны, значит будут, – коротко ответил Титов.
Маршал шел размашистым шагом. Так же быстро, стараясь не отставать, в ногу с ним шла доктор Берг. В особенно узких коридорах они соприкасались плечами.
В дальней лаборатории стояли три железные кровати. Одна была занята.
– Как я понимаю, этот следующий?
– Если сегодня с подопытным ничего не получится, то да – кивнула Ингрид.
Медсестра проверяла капельницу, что тянулась от мешка с голубой жидкостью к сгибу локтя человека, погруженного в глубокий медикаментозный сон.
– Очередной приговоренный к пожизненному, – констатировал маршал. – Убийство?
– Тройное: мужчина и беременная женщина, – подтвердила доктор Берг. – Пойдем, операция начнется с минуты на минуту.
Ингрид поправила прядь белых волос, выбившуюся из-за уха.
Они поспешили к двери в конце коридора. Доктор Берг приблизилась к сканеру, система аутентифицировала радужную оболочку и подкожный чип на ее запястье, и они с маршалом вышли в галерею, отделенную от операционной толстым стеклом. У стола уже собрались хирурги.
– Все готово к подсадке. Начнем, когда ты дашь отмашку, – Ингрид выжидающе смотрела на маршала.
– Давай, – приказал он.
Ингрид наклонилась к коммуникатору.
– Приступайте.
Люди в белых халатах заняли свои места. Лазерный луч резал черепную коробку пациента.
– Это что за методы? – нахмурился маршал. – Вмешательство должно быть минимальным! Когда на его месте будут наши военные, им вы тоже будете наносить такие травмы?
– Конечно нет, – возразила Ингрид. – Сейчас нам приходится вскрывать черепную коробку, чтобы увидеть процесс подсадки. Но для массовых операций мы разработали метод единичного прокола.
Через стекло маршал внимательно следил за ходом операции. Лазер отключился, хирург снял выпиленную часть кости и отложил ее в сторону. Ассистентка взяла прозрачный куб с манипуляционного столика. Внутри емкости колыхалась субстанция, похожая на желток. Она открыла куб, выложила субстанцию в пластиковый лоток и подала хирургу.
– Начинается подсадка. Обрати внимание на взаимодействие, – попросила Ингрид.
Титов подошел ближе к стеклу. Сердце билось так гулко, что он слышал отзвук его ударов у себя в голове.
Хирург аккуратно взял «желток», поднес к оголенному мозгу пациента. Подопытный открыл глаза, но не пошевелился. Он без выражения смотрел в потолок, изредка моргая. «Желток» лежал в ладонях хирурга и тоже не двигался. Субстанция словно присматривалась, или прислушивалась.
Титов с нетерпением ждал.
Наконец, с одного края «желтка» появились щупальца. Тонкие желтые отростки устремились к открытому мозгу и осторожно пощупали то, к чему прикоснулись.
– Ну давай же, – прошептал Титов.
– Первый этап как раз не вызывает трудностей, – заметила Ингрид. – Нам удалось добиться контакта еще на макаках-резусах.
– Тогда в чем проблема? – спросил Титов.
– В отторжении. Вот сейчас… Смотри.
«Желток» сполз с рук хирурга. Отростков на его теле становилось все больше, он стал похож на маленькое солнышко с детского рисунка, со множеством неравномерных лучей. Субстанция наконец полностью переползла на мозг и замерла.
– Чего он ждет? – спросил Титов.
– Он приспосабливается, вроде как изучает, – ответила Ингрид. – На этот раз мы ввели подопытному вещество, частично угнетающее электрическую активность мозга. Мы думаем, что электрические импульсы – это мощный раздражитель, а биосинтетический мозг действует по принципу паразита: он должен сперва понять, подходит ли носитель для его целей.
– Чтобы без риска врасти в хозяина, – предположил маршал.
– Совершенно верно, – подтвердила доктор Берг.
«Желток» неторопливо запускал отростки в кору полушарий. Пациент моргнул, его рот скривился, открылся и снова закрылся. Вдруг желтые щупальца быстро задвигались, постукивая, проникая внутрь уже не так бережно.
– А вот и наша главная проблема. Сейчас начнется. Похоже, опять не получилось, – вздохнула Ингрид.
Титов выпрямился и скрестил руки на груди.
Биосинтетический мозг совершенно взбесился. Он беспощадно колотил отростками по живым тканям, разрывая сосуды, словно отбиваясь от того, к чему так охотно приник пару минут назад. Тело пациента, до этого недвижимое, задергалось, руки непроизвольно поднимались и опускались, ноги тряслись в судорогах, рот открывался и закрывался, кровь из прикушенного языка струйкой текла по подбородку.
– Мы думали, что дело в макаках. Сначала мы решили, что биосинтетическое подобие человеческого мозга не принимает мозг мартышки, но мы ошиблись. Оказалось, оно отторгает даже человеческий мозг.
– И как решить эту проблему? – Титов отвернулся от стекла.
«Желток» успокоился, и пациент перестал дергаться. Хирург осторожно отсоединил биосинтетический мозг от человеческих тканей и положил его обратно в прозрачный куб. На кардиомониторе высветилась прямая линия; покойного накрыли белой простыней. Эксперимент завершился неудачей.
Маршал вопросительно смотрел на Ингрид.
– Мне нужно время, – решительно сказала она. – Я найду выход, если у меня будет все необходимое.
– Тебе предоставят все, что нужно. Я в тебя верю, – Титов посмотрел ей в глаза, но тут же снова повернулся к стеклу. На операционном столе уже никого не было.
Титов поправил воротник формы. Они стояли молча, каждый задумался о чем-то своем. Андроиды охраны за их спинами не двигались.
– По поводу моей дочери… – прервала молчание Ингрид.
– Что-то случилось? – откликнулся Титов.
– Все в порядке. Просто хотела тебе сказать, – Ингрид улыбнулась. – Кажется, Леда наконец привыкает к этим местам и хочет остаться здесь.
– У нее нет другого выхода, – заметил Титов. – Сейчас не время уезжать из России.
– Она скучает по Швеции, но мирится с обстоятельствами, – заметила Ингрид.
– Это все ваши женские штучки, в которых я ничего не смыслю. Скучает… мирится… Для меня это пустые слова. Я не копаюсь в своих чувствах, а поступаю так, как должен поступить.
– Я очень хорошо это знаю, – вздохнула Ингрид.
Виктор Титов направился к лифтам. Топот четырех ног андроидов, идущих за ним, вторил ударам его сердца: оно билось ровно, потому что так всегда и должно биться сердце маршала Российской Федерации.
Паника
Мир колотило, поднимало на многометровых волнах, раскачивало в землетрясениях, сметало цунами и закручивало в смерчах. Извергались вулканы – потревоженные гиганты изрыгали столпы огня, кашляли пеплом и чихали лавой.
Старый мир неумолимо исчезал, и только люди были в этом виноваты. Ледники почти растаяли, пласты земной коры, которых больше не сдерживала масса льда, пришли в движение. И катастрофы следовали одна за другой.
Старый мир разлетался вдребезги. Где найти спасение? В горах? Сколько погибло от голода и холода на пути к вершинам? Скольких завалило камнепадами?
Старый мир тонул. Моря и океаны наполнились судами и суденышками. Сколько из них пошло ко дну под рокот аномально высоких волн?
Бежать было некуда, но люди все равно бежали. Одни летели, другие ехали на машинах, третьи плыли по воде, остальные шли пешком куда глаза глядят. Хаотичное движение, жажда бессмысленной деятельности. Пересечь границу можно с одним чемоданом на одного члена семьи – таков новый закон. Остальное придется оставить в гибнущем старом мире.
Сибиряк летел в битком набитом самолете. Вокруг переговаривались люди. Напуганные, они строили планы, выдвигали гипотезы. Даже дети не спали, ерзали в своих креслах. Беспокойство – единственное чувство, которое завладело всеми сразу. Сибиряку было неуютно с этим чувством, он старался не слушать разговоры вокруг.
Генерал-майор Российской армии Егор Макаров неожиданно забрал Сибиряка из аэропорта Корка, разлучил его с Четверкой. Но зачем? «Вы сами скоро все узнаете», – вот и все, что он отвечал на расспросы Сибиряка. Куда его везут? В Якутск. Сначала планировали задержаться в Москве на пару дней, но оттуда пришлось бежать сразу по прилету. Когда они приземлились в столице, Сибиряк увидел волнующуюся массу, наводнившую аэропорт. Повсюду раздавались крики, потом прогремели выстрелы. Макаров схватил Сибиряка за локоть, и они побежали в другой терминал, где борт, летевший в Якутию, пришлось ждать несколько часов. Все это время Сибиряк прислушивался к разносящимся по зданию крикам. Бежали люди, полиция, сотрудники аэропорта, а Макаров смотрел по сторонам, то и дело прикрывая Сибиряка своей широкой спиной. На всякий случай.
– Что здесь творится? – спросил Сибиряк.
– Люди хотят улететь, – коротко ответил тот.
– Эвакуироваться? – предположил Сибиряк.
– В том то и дело, что нет… В Москве нет никаких особенных катаклизмов. Но у многих остались родственники, разбросанные по миру, а некоторым просто страшно. Сейчас все пришло в движение, и люди сами не понимают, что делают глупость, покидая безопасную территорию.
– Как они могут этого не понимать? – удивился Сибиряк. В Ирландии в аэропорту тоже царил хаос. Но там у людей была причина для паники, и он разделял их желание улететь с острова.
– Вы не знаете, что такое массовая паника. Нам, военным, это хорошо известно. Я прошел через две горячие точки, – Макаров помолчал, прислушался. И наконец продолжил. – Кругом дезинформация, в сети нагнетают обстановку, плодят чудовищные прогнозы. Паникеры вбрасывают в толпу свой личный бред, сводя с ума миллионы. В новостях показывают гибнущие города, и людям почему-то кажется, что Москва непременно будет следующей, хотя для этого нет никаких оснований.
Сибиряк подошел к стеклу, Макаров последовал за ним. По взлетному полю бежали люди, за ними, стреляя в воздух, бежала полиция.
Поднимая чемоданы руками-манипуляторами, десятки роботизированных машин загружали багаж в недра самолета. Чемоданы были просто огромными: сказано один на человека, но нигде не сказано, какого размера.
– Я думал, мы немного побудем в Москве, – посетовал Сибиряк.
– Сейчас не время осматривать достопримечательности. – Макаров снова насторожился. На первом этаже здания прогремел слабый взрыв.
– Нам пора на посадку, – Макаров аккуратно, но настойчиво, подтолкнул растерявшегося Сибиряка к «рукаву», протянутому до самого борта.
Так было в Москве. Теперь же, подлетая к Якутску, Сибиряк не мог себе представить, что именно он здесь увидит. То же самое? Крики и выстрелы? Он был обеспокоен, как и все вокруг.
Сибиряк прижался к стеклу иллюминатора – внизу простирался таежный лес. Тридцать лет он ждал этого дня. Он смотрел на зеленые просторы тайги: вот его дом, то, в чем ковался он первые пятьдесят лет своей аномально долгой жизни. Сибиряк выглядит на двадцать пять, не больше, но ему уже восемьдесят. И все годы, проведенные вдали от дома, Сибиряк чувствовал свой истинный возраст. В разлуке с тайгой он смертельно устал, но теперь, глядя вниз на деревья, на родной край, снова обретал душевные силы.
Самолет садился, под брюхом дернулись шасси. Этот борт был настоящим великаном: основная часть на пятьсот пассажиров и две прицепленные по бокам капсулы на двести человек каждая. Гигантский арбуз, набитый семечками. Махина летела над тайгой, но, если посмотреть на самолет с земли, из бескрайнего леса, даже это чудовище с крыльями покажется маленьким и беспомощным. Случись что, и великая тайга поглотит его, да так, что не отыщешь.
Еще пара минут, и Сибиряк увидел взлетную полосу: серый асфальт, расчерченный белыми и желтыми линиями. Вдоль взлетных полос по безопасным зонам курсировали стронгботы. Путь этих невероятно сильных роботов, похожих на собачек без головы, лежал в ангары, заставленные самолетами. Вслед за стронгботами шли андроиды в заводской униформе и в светоотражающих жилетах. У Сибиряка было несколько секунд, чтобы рассмотреть их, но этого хватило – он вспомнил Четверку и его сердце сжалось.
Макаров был настороже. Выходили последними. В здании аэропорта Якутска было людно, повсюду стоял гул голосов, но ничего особенного не происходило. Они пересекли зону прибытия и подошли к закрытой двери комнаты для персонала. Там их уже ждали.
– Здравия желаю, товарищ генерал-майор, – молодой военный отдал честь. Форма на нем сидела как влитая, а в ботинках можно было увидеть свое отражение.
– Вольно, капитан, – сказал Макаров.
– Капитан Олег Носов, – представился он и пожал Сибиряку руку.
Дар Сибиряка ощущать энергию человека через прикосновение с годами притупился, но в тот момент, когда их ладони соприкоснулись, он почувствовал кипучую энергию, переполнявшую капитана. Носов был горд, упрям и честолюбив. Сибиряк уловил эти качества, как если бы они с капитаном были хорошо знакомы.
– Трудный выдался день, капитан? – спросил Сибиряк.
– Еще бы. Зовите меня Олег. – Носов поправил рукав. Темно-зеленая плотная ткань была отутюжена, будто форму сшили только вчера. – Можно даже перейти на «ты».
Макаров посмотрел на широкий экран браслета на запястье, набрал код и браслет пискнул.
– Машина уже в пути, Игорь Иванович, – сказал он, обернувшись к Сибиряку.
– По документам я, конечно, Игорь Иванович, но могли бы вы звать меня просто Сибиряк? К новому имени я, кажется, так и не привык.
– Хорошо, – согласился Макаров. – Идите за мной, Сибиряк, и постарайтесь не отставать.
Все трое шли друг за другом. Сибиряк видел, что его сопровождающие держат руки на кобуре. Люди вокруг были заняты своими делами, то тут то там слышались споры, иногда громкая ругань, напряжение висело в воздухе и Сибиряк подумал, что рано или поздно здесь грянет нечто подобное тому, что он видел в Ирландии и в Москве. И так было во всех аэропортах мира, и на блокпостах в очередях из машин, и на перронах, и на речных вокзалах. Билетов было не достать. Люди бросали свои дома, приезжали целыми семьями и оставались в месте отбытия на долгие недели.
Переполненные терминалы, духота и слухи. Повсюду слухи. Встревоженные лица, каждый в своем гаджете, смотрит в монитор. Что происходит в мире? Куда эвакуироваться? Где есть надежда спастись и устроиться хоть ненадолго, переждать и посмотреть, что будет?
Люди ловят крохи информации, хотят принять правильное решение, но в такие времена никто ничего не знает наверняка. Кто-то что-то слышал: один наушник вон из уха – вроде рядом заговорили о деле. Альпы? Там есть убежища. Аргентина? Там беспорядки, там дерутся за каждое койко-место во временном лагере. Вы уверены? Ну… Так говорят. Мои знакомые слышали.
Все жужжит, как улей, и слов не разобрать. А если и разберешь, что в них толку? Авиабилетов нет, хотя самолеты взлетают один за другим. Они вывозят кого поважнее, это же ясно – на них уйдут все авиа-борта, улетят и не вернутся. А, те, кто останется, не так важны. Они заполнят аэропорт, выплеснутся из здания, потекут по улицам толпами. Задрав головы, они будут смотреть в небо на тех, кто улетает, на тех, кому, наверное, повезло больше. Хотя это и не факт. Кому на самом деле повезет, решит слепой случай.
В сопровождении генерал-майора и капитана, Сибиряк шел мимо всех этих людей. Некоторые смотрели на него с любопытством, особенно дети. Двое вооруженных офицеров расчищают дорогу светловолосому мужчине в парусиновых брюках, кедах, и с рюкзаком за спиной, на вид такому обыкновенному. Дети разглядывали Сибиряка в надежде увидеть в нем что-то особенное. А Сибиряк смотрел на них и старался ободряюще улыбнуться.
Окошки продажи билетов наглухо закрыты, осталось единственное, но и оно скоро закроется. В интернете все давно раскуплено. Все бесполезно.
«Красное небо» – сигнал тревоги прибрежных маяков по всему миру – давно погасло, оно больше не нужно. Вода поднялась окончательно и бесповоротно. Рио, Сен–Тропе, Осло, Амстердам… И без красных сигнальных огней сотни городов знали, что их ждет.
Здесь, в Якутске, было безопасно, тысяча километров от воды. Но людям все равно так хотелось улететь… Сибиряк вспомнил слова Макарова. Массовая паника. Страх идет рука об руку с нелогичными поступками. Если все куда-то летят, значит они лучше осведомлены, значит и нам надо сделать то же самое, чтобы спастись. И вот люди заполняют аэропорт. К Якутску тянутся вереницы машин. Военные дроны патрулируют обстановку с воздуха.
– Говорят, в Красноярске обязательно поднимутся пласты…
– Какие пласты?
– Да пласты земли! Как на Кубе! Вчера же показывали: Куба в океан съехала.
– Ну, точно надо уезжать.
Домыслы, слухи, испорченный телефон. Так рождался страх, он рос в геометрической прогрессии. Пласты земли, унесшие Кубу в океан. И люди верили, бросали дома, чтобы добраться в аэропорт с одним чемоданом и перепуганными детьми, чтобы сбежать из Сибири неведомо куда, потому что кто-то сказал, что на другом конце планеты в океан смыло Кубу. Круговорот ужаса и паники, и глупость звучит убедительнее разума. Новости в прямом эфире, новости в записи. Новости-подделки, дипфэйки: всегда найдутся психи, готовые свести с ума миллионы людей, напугать их до смерти своими выдумками. Информация ходит по кругу, нагоняя страх. При виде удручающих кадров люди теряют ориентиры. Они хотят того, чего хотят все, потому что сами уже не могут принимать решения. Они пытаются бежать туда, куда бегут какие-то знакомые знакомых, потому что те ведь наверняка знают, что делают, а мы не знаем, и лучше последовать готовому примеру. Разум хороший советчик в спокойные времена, но теперь разум всех покинул.
Сибиряк держался поближе к Макарову, чтобы не потеряться в толпе. Военным хватало погон, чтобы люди перед ними расступались, будто море перед Моисеем.
Где-то в зале началась драка. Сибиряк слышал пронзительные крики, но в общем шуме и гвалте, в детском плаче все сливалось в одну несмолкаемую какофонию.
У самых дверей теснились те, кто не уместился в здании аэропорта. На них напирали сзади. Им тоже кто-то наверняка сказал, что Куба теперь в океане дрейфует, и вот они здесь, и не важно, что от Якутска до ближайшего океана тысяча километров. Пласты же едут, значит, надо что-то делать. Например, напирать изо всех сил, чтобы попасть в аэропорт. В котором нет билетов. В котором нет еды и уже нет воды. Но надо, другие ведь тоже здесь.
Толпа обступала Сибиряка плотным кольцом, и он вцепился в плечо капитана Носова. Что бы ни происходило в мире, а в нем действительно происходило очень многое: и землетрясения, и пожары, и потопы, и да, с Кубой было не все в порядке, – но страшнее всего была вот эта самая паника. Сибиряку хотелось умолять людей остановиться, взять свои чертовы чемоданы, своих детей и пойти уже домой. Потому что никто не мог предсказать, где искать убежище. Земля пришла в движение, она порождала цунами, земная кора двигалась, и поэтому любое перемещение в поисках безопасного места было бессмысленным. Единственное, на что еще можно уповать, так это на удачу. Кому-то повезет, и он окажется там, где его не настигнет стихия, другому повезет меньше, и никому не дано знать, как поступить правильно.
С трудом протиснувшись в двери, которые люди почти перекрыли своими телами, они наконец вышли на свежий воздух. Здесь было легче. Холодное мартовское солнце светило вовсю. Еще тридцать лет назад в это время года здесь было бы двадцать градусов мороза, но сейчас температура не опускалась ниже минус пяти.
Все трое посмотрели вверх. Небо расчертили белые полосы, много полос.
– Как они это делают? – спросил капитан Носов, прищурившись на солнце.
– Диспетчеры? – откликнулся Макаров.
– Ну да… Разводят самолеты. Такой трафик в небе, уму не постижимо.
– Черт их знает, как у них это получается, – ответил Макаров.
Оглушительный гудок прозвучал совсем рядом с ними. Сибиряк подскочил от неожиданности.
– Это наш, – с облегчением выдохнул генерал-майор. – Пойдемте.
Они влезли в бронемобиль. Тяжелая дверь закрылась за ними сама. Сибиряк и капитан уселись на заднее сиденье. Переднее было только одно – пассажирское. Ни руля, ни водительского сиденья, лишь мониторы, датчики и сенсоры. Егор Макаров сел впереди, провел запястьем со вживленным подкожным чипом над датчиком приборной панели.
– Первый уровень идентификации пройден. Завершите идентификацию, – сказал голос. Двигатель не спешил заводиться.
Макаров набрал код на браслете. Монитор на браслете и монитор на панели машины загорелись одновременно, искусственный интеллект в обоих компьютерах обменялся данными. Мотор зарокотал.
– Этот беспилотник, как такси? – спросил Сибиряк, перегнувшись через переднее сиденье.
– Не совсем. Гражданские беспилотники сканируют дорогу и принимают пару решений, но они слишком просты для военных целей. Здесь же целая нейронная сеть, она все может делать сама, а в экстренных ситуациях подчиняется старшему по званию. Это бронемобиль «Скорпион». Он заточен на самооборону и нападение, сканирует местность, обрабатывает терабайты данных в секунду, – генерал-майор прикоснулся ладонью к торпеде. – Знатная птичка.
– Лучше ее нет. Новейшая разработка, – добавил Олег Носов. Он повернулся к Сибиряку. – Я сам нашел в его коде одну ошибку, когда нам передали тестовый экземпляр. – Носов расправил плечи.
– За что и получил капитана, – буркнул Макаров с переднего сиденья. – Начальство знает о твоих заслугах.
– Это очень важно для меня, товарищ генерал-майор,– кивнул Носов. – Служу отечеству! – Он радостно козырнул.
Сибиряк улыбнулся. Носов казался ему самоуверенным карьеристом, но все же наивным и неопытным мальчишкой. Олег ему нравился.
Вскоре толпа жаждущих попасть в аэропорт осталась позади. Сибиряк смотрел в окно: люди с их бедами, люди с их горестями, люди с их страхом. Скольким из них повезет? Хотя им уже повезло, они в Сибири. Вода не доберется сюда еще как минимум десяток лет, и, если двигаться вглубь страны, держаться подальше от гор, ехать равнинами и лесами, можно найти спасение на долгие годы. Великая природа тайги защитит людей. Конечно, им придется несладко. Здесь на тысячи километров глухие места, не освоенные, дикие, но все же это было куда умнее, чем лететь в Аргентину. Но разве голос разума еще слышен в этом перепуганном мире?
Город Мирный
В нескольких километрах от Якутска они свернули к реке Лене. Полноводная, быстрая, разросшаяся до невероятных размеров, она была закована в высокие бетонные заграждения. По берегам выстроились в ряд башенки гидрологических станций. Пока что маячки горели зеленым, но стоило воде выйти из берегов или пробить заграждение, тут же включалась сирена, разносившая отчаянный вопль по всей округе. Маячки предупреждали ближайшие населенные пункты об опасности. Через несколько часов на место прибывали бригады гидрологов, и отводные каналы, прорытые тяжелой техникой, уводили воду в лес, от чего Лена стала похожа на растрепавшуюся метелку с короткими, но частыми прутиками, уходящими вглубь тайги.
Бортовой компьютер сверялся с данными спутников о местах стычек полиции с городскими жителями. Но внутри бронемобиля было так спокойно, что Сибиряк наконец почувствовал себя уверенно. «Скорпион» едва заметно покачивался на высокой подвеске, огромные колеса переваливались через дорожные ямы. За толстым стеклом прямоугольного окошка плыли дома. Сибиряк помнил Якутск, который видел единственный раз тридцать лет назад, когда спецслужбы США везли его из поселения в аэропорт, чтобы потом переправить в Нью-Йорк. Но теперь все здания были кипенно-белыми – светоотражающая краска. Считалось, что такие меры приостановят глобальное потепление, предотвратят нагрев зданий и воздух в городах станет прохладнее. Мера отсрочила катастрофу на месяц, или на два. Всего лишь… Тогда люди поняли, что проиграли. Ни одна инициатива не могла остановить неизбежное.
Мимо бронированной машины по свободным полосам двигались электрокары: двухместные и семейные. Самые отчаянные ехали по одиночке, но большинство шли караванами.
– Едут на север. – Капитан Носов смотрел в окно. – К порту в селе Найба. Оттуда выходят теплоходы в море Лаптевых, а потом кто куда. В аэропорт не попасть, теперь они пробуют по морю. До Найбы больше тысячи километров, там шоссе нет, одни грунтовые дороги, а кругом горы и горные реки без переправы.
Генерал-майор обернулся.
– Гражданских сопровождают наши дроны. Если что-то случится, они вызывают спасательные вертолеты. С людьми все будет в порядке.
Носов пожал плечами.
– В порядке уже не будет… Или будет? – он задорно улыбнулся Сибиряку. – Сегодня в Мирный паек привезли. Шикарный: картриджи овощей и фруктов, ешь не хочу. А еще кондитерские картриджи, они печатают мороженое.
«Скорпион» перевалил через особенно большую яму в дорожном полотне. В заднем отсеке что-то загремело, датчики на мониторах загорелись красным, но потом снова стали синими.
– Ничего себе паек, – удивился Сибиряк. – Сейчас продуктовых картриджей не достать.
– Здесь повсюду военные базы, поэтому нам поставляют лучшие картриджи со всей страны, – ответил Макаров.
– Режимный город? – спросил Сибиряк.
– Берите выше, Сибиряк: режимная Республика.
Сибиряк посмотрел в окно. Они были уже далеко от Якутска, и по трассе шли в основном военные машины.
– Здесь все расчерчено новыми дорогами. В Республику присылают много военных, потому кормят хорошо. Нам предстоит строить Новый мир, и начинать надо с приятных бонусов, – на полном серьезе рассуждал Носов.
Сибиряк задумался. Он так и не понял, куда и зачем его везут. С ним хорошо обращались, были вежливы, отвечали почти на все его вопросы. Но что именно от него хотят? Возможно, они узнали об экспериментах с его кровью, тогда его ждут очередные исследования, попытка создать «вакцину от старости». Об открытии доктора Робертса уже много лет ничего не было слышно. С тех пор, как Сибиряк покинул Институт Карпентера, разговоры о вакцине, созданной из его крови, совершенно прекратились.
Но ему давали слишком много информации для человека, которому суждено стать подопытным кроликом на российской военной базе, и это означало только одно – Республику он уже не покинет.
Дорога стала ровнее. Тяжелый бронемобиль двигался плавно, словно летел по воздуху. Над ними в небе прожужжали три военных дрона. Сибиряк смотрел в лобовое стекло – дорога тянулась за горизонт, ровная, черная, недавно уложенная. Вокруг густой лес, опоры ЛЭП и вышки наблюдательных постов. У подножия вышек ходили андроиды, а на парковках заряжались боевые машины. Сибиряку показалось, что в лесу что-то происходит, и он оказался прав. Справа от дороги валили деревья: гигантские исполины со скрежетом падали на землю. Впервые с тех пор, как Сибиряк вернулся домой, у него заныло сердце.
Хрупкая нить связывала его с родными просторами. Кем он был все эти годы? Кем он был, вдали от дома? Никем, комком глины, заготовкой, которая обретает форму и содержание лишь в том месте, которому принадлежит. А его место было здесь.
Вилюйский тракт остался позади, Сибиряк замечал все больше строительной техники. Теперь мимо них проезжали грузовики и самосвалы, наполненные рыже-коричневой землей. Их бронемобиль обогнал вереницу автобусов.
– Работнички едут, – отметил Носов.
– Красавцы. Что бы мы без них делали, – кивнул Макаров.
– Красавицы, товарищ генерал-майор. Это же вроде как женщины.
Сибиряк посмотрел на автобусы с андроидами шестой серии, которые сидели на своих местах, уставившись пустым взглядом впереди себя.
Сибиряк снова подумал о Четверке. Как она там? Да и где она сейчас?
– Куда их везут? – спросил он.
Генерал-майор повернулся к Сибиряку.
– На работы. Тут везде стройка. Гражданские разбегаются кто куда, а военных не хватает на все задачи в регионе. Китай в помощь – поставляет десятки тысяч андроидов. Новенькие, с завода, блестят.
Лесополоса ненадолго прервалась. На вырубке стояли башенные краны. По воздуху плыли бетонные блоки, закрепленные на толстых канатах. Грузовая тележка с крюком укладывала их на огромные сваи, вбитые глубоко в землю. Повсюду люди и андроиды. Различить их с такого расстояния было трудно, хотя униформа андроидов была серой, а у военных – зеленой. Вот и вся разница. Люди и умные машины вместе, на подхвате друг у друга.
Сибиряк смотрел на вековые сосны, лежащие на земле. Пока остальной мир трясся над каждым деревом, здесь вовсю процветали лесоповалы. И что самое странное, остальной мир погибал, а здесь строилась новая жизнь. Здесь создавался Новый мир.
Масштаб. Этого слова было достаточно, чтобы описать происходящее. Человек хозяйничал в тайге и все только начиналось. По вбитым сваям, по бетонным блокам уже угадывался общий замысел: вскоре тысячи километров необитаемой тайги населят миллионы людей. И пока кто-то ищет спасения, бессмысленно перемещаясь по планете, в Республике Саха заняты куда более важным делом.
Сибиряка охватило двойственное чувство, от которого его бросило в жар, но лицо просияло улыбкой. На одной чаше весов лежала тайга: спокойная, нетронутая. Девственный лес, что существовал, кажется, от самого начала времен. Такой Сибиряк знал тайгу, такой ее любил. Но в то же время он видел, что происходит вокруг. Страх, смерть, паника, неопределенность – вот данность, в которой теперь выживало человечество. И он осознавал, что все идет правильно: тайга принесет себя в жертву ради того, чтобы эти земли стали для людей новым домом. Сибиряку было трудно. Выбирать между сердцем и разумом всегда труднее, чем кажется.
***
Оставшуюся часть пути они ехали также мимо лесов и строек. Дорога до Мирного была долгой, и солнце короткого северного дня уже садилось за горизонт. Исполинские стволы сосен и размашистые шапки хвойной кроны озарились розовым светом заката. На ветру низкий молодняк лиственных деревьев помахивал оголенными ветвями. К основной трассе стягивались дороги поменьше, они вливались в нее, словно притоки в широкую реку. Справа и слева из леса выезжали форвардеры с бревнами в кузовах. Закрепленные тросами, ровно сложенные стволы с десятками колец на срезе двигались в сторону Мирного.
У пропускного пункта «Скорпион» сбавил скорость, на экране монитора высветился Vin-номер. Машина обменялась данными с компьютером на заставе, но шлагбаум не открывался. Они остановились. Из подлокотника переднего сиденья выдвинулась камера, синий луч сканера прошелся по лицам Сибиряка и Носова, потом и по лицу Макарова. Сверившись с протоколом, система пропускного контроля наконец разрешила въезд.
– Что это за необычные строения? – удивился Сибиряк.
– Передвижные блоки. Мы называем их «избушки», – ответил Носов. – Казармы, подсобные помещения, ставка руководства, кухня и столовая. Каждый блок перемещается на своих стальных ногах, может пройти до сотни километров за день вместе с жильцами. Засыпаешь в одном городе, просыпаешься в другом.
Между блоками и на площади сновали люди, андроиды и мелкая техника. Здесь, словно в улье, кипела жизнь.
– Прибыли, – сказал Макаров. «Скорпион» затормозил у подъезда к самому большому передвижному кварталу: восемь блоков, сцепленных между собой в длинную постройку. «Избушки» лежали на подогнутых ногах до тех пор, пока не придет время уходить.
Сибиряк вышел из машины, закрыл глаза и с наслаждением подставил ладони ветру. Тайга расстилалась вокруг Мирного. Прохладно. Сибиряк, у которого не было даже теплой куртки, поежился. Повсюду лежали снежные шапочки. Подтаявшие днем, а ночью подмерзшие, они казались грязно-серыми. И все же это был какой никакой, но снег. Вокруг витал пряный дух: запах холодной земли смешивался с ароматом таежной хвои.
Сибиряк заполнялся целиком, он был каждым вздохом, каждым голосом; он был каждым птичьим криком, доносившимся до него с высоты. Сибиряк был всем, и будто золотые нити стягивались к нему приветствия родной земли. Они давали ему силы, возрождая тело, исцеляя душу. Раны сердца затягивались, не оставляя даже рубца. Такова была его связь с домом, такова была его любовь к этим местам. Тайга встретила его с радостью и нежностью, как мать встречает вернувшегося домой сына.
Сибиряк открыл глаза. Макаров и Носов ждали поодаль. Сибиряк не знал, как долго он простоял здесь, и его глубоко тронуло проявленное к нему терпение.
– Простите, что заставил вас ждать, – повинился он.
– Ничего страшного, – спокойно сказал Макаров. – Вот главный блок. Ставка. – Генерал-майор указал на здание, на крыше которого развивался триколор. – Здесь рабочие кабинеты, переговорные, и все в том же духе. Нам сюда.
– Понял, – кивнул Сибиряк.
Двери кабинетов открывались и закрывались, вокруг сплошная зеленая форма. Мужчины и женщины, с медалями на груди и звездами на погонах. Все одинаковые, по крайней мере для Сибиряка, не привыкшего видеть столько идентично стриженных и похоже одетых людей разом. Со временем он научится различать чин, отдавать честь. А пока он был похож на растерянного совенка, крутил головой во все стороны и сам удивлялся, как он сумел не потеряться, не упустить из вида своих провожатых.
Все здесь было скромно и скупо: ни картин на стенах, ни горшков с цветами, ни кресел для посетителей. Как и снаружи, изнутри блоки оказались простыми коробками с узкими окнами. Единственное, что позволили себе проектировщики, это пространство. Коридоры были широкими, а кабинеты просторными. Сибиряк заглядывал в комнаты через открытые двери. В некоторых помещениях стояли сервера, в некоторых – столы, за которыми работали люди, а в некоторых он заметил высокие стеллажи, где под стеклом висели автоматы и еще какое-то оружие, которое Сибиряк видел впервые в жизни. Из встроенных в потолок сплит-систем в изобилии поступал таежный дурман, а за решетками кондиционеров завывал ветер.
Наконец они были на месте. Макаров приложил запястье со вшитым чипом к биометрическому замку, датчик загорелся желтым. Система просканировала его лицо – лазер прошелся от его лба до подбородка, датчик замигал зеленым и дверь отъехала в сторону.
Яркие потолочные лампы освещали комнату. У стен стояли десятки прозрачных капсул, и в каждой хранился андроид шестой серии. Коренастые, лишенные признаков пола, но все равно отчего-то похожие на женщин. Возможно, люди просто привыкли считать их таковыми. Андроиды были одеты в заводскую униформу, под расстегнутыми воротниками виднелись провода контрольных датчиков, которые сканировали состояние каждой машины и передавали данные на сервера.
– Зачем мы здесь? – спросил Сибиряк.
– Приказано выдать вам личную помощницу, – ответил Макаров.
– Собственную куколку, – ехидно заметил Носов.
– Отставить разговоры, – Макаров на ходу обернулся к Носову и тот умолк, хотя продолжал улыбаться.
Сибиряк буквально потерял дар речи. Андроиды были особенной ценностью в эти дни, каждую интеллектуальную машину берегли, насколько это вообще было возможно в нынешних условиях, и личная помощница никак не укладывалась у Сибиряка в голове. На секунду он подумал, что андроид не даст Сибиряку сбежать, и если из его крови хотят изготовить «вакцину от старости», то это вполне логично. Но куда он мог убежать? Через тайгу добраться до ближайшего города? Теперь там одни гарнизоны. Нет, бежать отсюда было просто некуда.
Они остановились перед стальной дверью. Макаров закатал рукав, приложил подкожный чип, ввел ключ-код на панели и дверь отворилась.
В хранилище было холодно, по коже Сибиряка побежали мурашки. Он огляделся и вдруг его сердце сжалось от боли узнавания.
– Это же первая серия! – выдохнул он едва слышно.
Везде ему мерещилась Четверка, отовсюду на него смотрели ее глаза. Длинные тела, стройные, идеальные. Под серебристой тканью униформы поднимались ровные холмики грудей. У андроидов последующих серий грудь все уменьшалась, пока не исчезла окончательно. В тусклом свете биосинтетическая кожа на длинных шеях казалась невероятно бледной. Их лица были спокойны, в синих экранчиках глаз при желании можно было разглядеть вычислительные процессы. Скальпы сняты – так положено – микропроцессор защищен прозрачной ударопрочной накладкой.
– Одна из этих? – спросил Носов, подойдя к выдвинутым вперед капсулам. – Эти три заряжены и готовы к активации. Выбирайте на вкус.
– Сибиряк, выбирайте, – попросил Макаров.
