Не бесите Павлика

Да ё-моё! И что теперь делать?

Присел рядом с ней и тихо потрепал по плечу.

– Эй!

В ответ тишина. Еще потрепал, по щекам аккуратно похлопал. Девица находилась в глубокой отключке и не реагировала ни на что.

Вот только этого не хватало. Слабоумная, твою мать. Чего разоралась-то? Вот и помогай после этого людям!

И тут я словно со стороны увидел всю картину. Лес, вечерние сумерки, никого. И тут из зарослей бородатый мужик вылезает. С бензопилой. Не говорит, только мычит. Все как в фильме ужасов. Да я бы сам обделался, окажись на ее месте. Где там у нас чокнутый мужик с пилой всех четвертовал? Надо будет опробоваться на главную роль в сиквеле.

Едва сдержал неуместный ржач. Ни черта не смешно.

Хотя нет, конечно же, смешно, но… Делать-то что теперь прикажете? Оставить ее здесь? Сбежать, типа и не было меня тут? Так ведь мало ли что случится. Дорога абсолютно пустая, но вдруг по закону подлости кто-то появится? И вовсе не с благими намерениями? Ножки-то у девочки красивые, а кокетливое кружево так и притягивает взгляд, словно специально на неприличные мысли наталкивает. Кроме двуногих хищников здесь еще и настоящее зверье водится. Как-то ночью далекий вой слышал. А один раз прямо за дверью ворчание медвежье. Нет. Нельзя Безумную бросать. Никак нельзя. Пропадет.

В машину ее затолкать и закрыть? Тоже, наверное, не стоит. Придет в себя, испугается, снова истерить начнет, куда-нибудь побежит на своих ходулях, опять навернется.

Оставалось только одно – забрать ее собой.

Постоял над ней, макушку почесал, думая, зачем оно мне все сдалось, но делать нечего. Раз я ее до обморока довел, мне ее и спасать. С тяжким вздохом пилу повесил на плечо, девку с земли поднял – легкая, как мотылек – и поплелся обратно, недоумевая, как умудрился влезь в это «приключение».

По дороге в машину ее заглянул, чтобы убедиться в неисправности. Ношу свою бесчувственную пока на заднее сиденье примостил. Попробовал завести – машина даже не дернулась. Бензин на нуле. Что за бестолочь?! Залезла в такую глушь с пустым баком!

На приборной панели валялся новенький розовый смартфон. Конечно же, полностью разряженный. Все в лучших традициях фильмов ужасов.

М-да. Таки придется забирать ее с собой.

Придя к такому неутешительному выводу, я выбрался из машины, достал бесчувственное тело, на всякий случай прихватил сумку, что небрежно валялась на сиденье. Дверцу запер и пошел домой – в чащу.

Ну вылитый пещерный человек, поймавший себе строптивую самку.

Самка, кстати, пахла вкусно. Легкими, явно недешевыми духами, чем-то теплым, нежным. Точно пещерный человек. Мало что напугал и в пещеру к себе понес, так еще и обнюхал хорошенько.

Снова пробило на смех. Видели бы меня приятели. Респектабельный Павел Горлов, который обычно из деловых костюмов не вылезает семь дней в неделю, теперь продирается сквозь лесную чащу. В руках незнакомая девка, которую он успел обнюхать, по бедру бьет тяжелая бензопила. На морде борода. Почему-то рыжая. Наверное, прабабка с викингом согрешила.

А жизнь-то налаживается! Прав был докторишка.

***

Через полчаса вдали меж деревьев показалась неказистая избушка.

Наконец-то! Не очень-то удобно пробираться по лесу с такой ношей. Я ее пару раз едва не выронил, шаркнул о березу, да еще и в куст с крапивой случайно макнул. Пила оттягивала одно плечо, девица норовила сползти с другого. Приходилось ее постоянно поправлять, подкидывать, а потом и вовсе за задницу придерживать. Неандерталец хренов.

Задница, кстати, ничего. Мягонькая.

Навстречу мне выбежал серый взлохмаченный волкодав.

–– Здорово, Бродский, – прошептал едва слышно.

Пес услышал, махнул тяжелым хвостом и радостно уткнулся носом в волосы нашей гости. Понюхал, пару раз фыркнул, попытался обслюнявить.

– Да уйди ты! – зашелестел я на него.

Здоровенная собака путалась под ногами, вообразив себя маленьким уютным котом. Стоило мне отпереть скрипучий замок и распахнуть дверь, как он вперед меня ринулся внутрь, едва не свалив с ног, и тут же сунул нос в свою миску.

Жрет больше, чем я, а толку никакого. На редкость трусливое создание.

Свою вынужденную гостью я занес в маленькую комнатку и свалил на скрипучий, покореженный от старости диван. Тот протестующе крякнул, но устоял.

Девчонка плюхнулась ничком, лицом в старую твердую, как кирпич, подушку и ни на что не среагировала – лежала, не шевелясь.

Блин, задохнется еще на хрен, а мне потом тело закапывай. Недолго думая, повернул ее лицом вверх, уложил повыше. Юбку бесцеремонно одёрнул, чтобы труселями своими не светила. Мелкие ветки из волос повытаскивал, паутину с лица небрежно смахнул. Подумал и сложил ее тоненькие ручки на груди и залюбовался. Ресницы длинные, носик маленький, аккуратный, а губы, наоборот, сочные, пухлые. Прямо спящая красавица.

Подошел Бродский и смачно лизнул ее в щеку, оставляя слюнявый след.

– Отстань! – я оттеснил его к двери, потому что лохматый явно решил забраться на диван и пристроиться у Безумной под боком.

Он уперся, заворчал, но я силой выволок его в коридор и прикрыл дверь.

Пусть отсыпается бедная. У нее сегодня такой стресс.

А какой стресс ее ждет, когда в себя придет…

Одна, в лесу, в хижине с маньяком и его огромным псом. Представляю, что она там напридумывает. Как бы бросаться не начала. Надо все колюще-режущее припрятать. Может, связать для надежности? С сомнение посмотрел на дверь, за которой спала гостья. Да ну, глупости какие-то.

Надеюсь, завтра голос вернется, а то придется ей записки писать.

Блин, кому расскажи – не поверят.

Удивительно, но природная терапия оказалась эффективной. Первую неделю я матерился, бесился пуще прежнего и рвался домой. Меня просто ломало от невозможности связаться с остальными. Казалось, что весь мой бизнес развалится к чертям собачьим, и вообще без моего участия и контроля мир пойдет под откос.

Однако ничего такого не произошло. Григорий приехал через неделю с отчетом, и оказалось, что все в полном порядке. И в следующий его приезд тоже ничего не произошло. Ребята прекрасно справлялись.

Постепенно я стал расслабляться, втягиваться в лесную жизнь. Перестал психовать, беситься по каждому поводу, сон наладился и даже чувство юмора вернулось. Ситуация с непрошенной гостьей показалась мне крайне забавной.

Ухмыльнулся и пошел к печке – надо протопить немного, а то в домишке прохладно. Я-то привык, а она ночью точно замерзнет.

Привычные вечерние дела выполнял с оглядкой: все прислушивался, не пришла ли в себя впечатлительная дама. Но она крепко так отрубилась. Я даже переживать начал. Поздно вечером, подсвечивая себе путь тусклым фонариком, заглянул в комнату, чтобы убедиться, что все в порядке, и она не окочурилась. Выяснилось, что девушка попросту спит. Свернулась калачиком, ладонь под щеку подложила и тихо сопела.

В ящике нашел старый пахнувший чем-то гаденьким плед и накрыл ее. Она во сне повозилась, не открывая глаз, натянула на себя краешек пледа и дальше спать.

Я еще немного постоял, поглядел на нее, задумчиво потирая щеку и думая о том, что мне с этим сокровищем делать. Связи с внешним миром нет. Бензина, чтобы ей в бак плеснуть – тоже. Продукты только позавчера завезли, а это значит, что Григорий еще неделю не появится. Похоже, придется нам пока вместе жить.

Не знаю, радоваться этому или печалиться. Вроде иногда хочется обмолвиться парой слов с кем-то кроме Бродского. Тот, конечно, зверюга умная, но по-человечески не умеет.

С другой стороны, я в эту глушь приехал, чтобы никого не видеть. И не слышать. Потому что бесили все, абсолютно. Кто тупостью, кто наглостью, кто просто своим существованием. Надеюсь, девка не из приставучих и не будет меня доставать.

Терапия терапией, но мало ли. Вдруг снова накроет?

Павлика бесить нельзя. Павлик, можно сказать, только жить начинает.

Глава 2

Сладкая дрема не желала отступать и выпускать из своих нежных объятий. Однако я просыпалась.

Потому что пахло чем-то гадким.

Натянула на голову одеяло, пытаясь спрятаться. Вонь стала просто невыносимой.

Что за…

Подтянула к носу тряпку, которой укрывалась, и, не открывая глаз, осторожно принюхалась. Отвратительно. Будто кого-то стошнило, а потом в эту же тряпку нагадил старый скунс. Поверх всего этого воняло псиной.

– Фу-у-у, – отшвырнула ее от себя и все-таки открыла глаза.

Лучше бы не открывала. Окружающая действительность меня не порадовала. Скорее наоборот – испугала до икоты.

Комната с низким потолком, два небольших окна на разные стороны. Все вокруг дышало старостью и убогостью. Деревянный сруб почернел от времени, местами некрасиво выбивалась пакля. В углу свалена груда какого-то барахла – старая одежда, сапоги, ватники, мешки. Из мебели лишь шифоньер древний – такой у бабушки был, пара стульев да диван, на котором я лежала. Вернее, сидела, затравленно осматриваясь по сторонам.

Как я сюда попала?!

Память услужливо подкинула радужную картинку. Лес. Дорога. Мужик. Бензопила.

Он меня похитил! Утащил в свое логово! Зачем?!

Наверное, чтобы надругаться. Конечно! Зачем еще страшному лесному бородачу могла понадобиться молодая девушка?! Надругаться, потом распилить своей чудовищной пилой и сожрать!

На спине выступил холодный пот.

Судорожно вцепилась в ворот блузки. Застегнуто. По юбку заглянула – белье на месте. На ногах туфли проклятые. Вернее, одна туфля. Вторая где-то потерялась. В остальном вроде все в порядке. Да и по ощущениям не похоже, что меня кто-то пользовал не по назначению.

Облегчения, однако, я не почувствовала. И что с того, что все на месте? Может, он не любит бесчувственных дев? Может, ему надо, чтобы орала, ревела и сопротивлялась.

Холодные когтистые пальцы страха сжали сердце. Я не хочу умирать! И становиться жертвой насилия тоже не собираюсь! Надо как-то выпутываться из передряги, в которую попала по собственной тупости.

С улицы доносились размеренные удары.

Я задержала дыхание и прислушалась, пытаясь понять, что происходит за стенами моей тюрьмы. Так ничего и не поняв, аккуратно сняла единственную уцелевшую туфельку и тихо положила ее на пол, а сама на цыпочках подкралась к окну. Густой девственно чистый лес плотной стеной подступал к небольшой полянке, на которой притаилось зловещее логово маньяка-похитителя.

С трудом перевела дыхание и подкралась ко второму окну, глянула и тут же отпрянула в сторону, потому что увидела ЕГО!

Он был в той же клетчатой рубашке, что и вчера. Рукава закатаны, открывая взору мощные предплечья, покрытые напряженными венами. Пилы нет. Зато в руках топор, которым он ловко орудовал, раскалывая большие поленья. Уверенные движения, сильные, размашистые. Хрясь! И чурбан раскололся пополам, а я едва сдержала крик, очень живо представив себя на месте несчастной деревяшки.

Неподалеку, блаженно щурясь на солнышке, лежала гигантская кровожадная псина. Когда она смачно зевнула, я смогла рассмотреть ровные ряды белых острых зубов.

Ну точно! Маньяк надо мной сначала надругается, потом разрубит и скормит своему псу. От таких мыслей перед глазами круги поплыли, и я едва смогла справиться с подкатившей дурнотой.

Откуда-то из-за дома вышла коричневая коза с длинными тонкими рогами. Она недовольно пихнула в бок собаку и пошла дальше, прихватывая то тут, то там сочную травину.

Что ж, компания замечательная, спасибо, что приютили, но надо выбираться, пока они обо мне не вспомнили.

Все так же на цыпочках прокралась к двери и попыталась ее приоткрыть. Попытка с треском провалилась – заперто! Этот демон замуровал меня, посадил в темницу! От волнения руки мелко затряслись, и мне стоило огромного туда удержаться от воплей и истерики.

Вернулась к первому окну, в котором, кроме леса и куска поляны, ничего больше не видно, потянула за старомодную щеколду. Она сначала упиралась, а потом нехотя с легким скрипом поддалась. С улицы по-прежнему доносился размеренный стук топора, и это внушало надежду, что меня пока никто не хватится.

Медленно, буквально по миллиметру, опасаясь скрипов и скрежета, я начала приоткрывать окно. С трудом. Приходилось давить на раму и одновременно приподнимать, чтобы створки не терлись друг о друга. Спустя пять минут, за которые я успела поседеть и похудеть на пяток килограмм, мне удалось открыть чертову створку.

Желая убедиться, что меня никто не услышал, я метнулась ко второму окну. Мужик по-прежнему колол дрова, псина безмятежно спала, а коза бродила из стороны в сторону, выискивая особо вкусные листочки.

Надо выбираться из этого ада.

Меня больше всего волновал вопрос обуви. Босиком по лесу? Да я и ста метров нормально не пройду, обязательно либо порежусь, либо пятку проткну и помру, истекая кровью в Богом забытой глуши.

В куче старого барахла я раскопала жуткие вонючие тапки со смятыми задниками. Сорок пятого размера. У меня тридцать восьмой. Я в этих галошах как в ластах буду. Но босиком еще хуже.

С трудом преодолевая брезгливость, выковырнула из кучи несколько тряпок и дырявые носки. Набила в тапки ветоши, носки натянула и померила обувь. Неудобно, но по крайней мере не сваливается, и ноги хоть как-то будут защищены.

Размеренный стук за окном стих, и я замерла, едва дыша от страха. Неужели идет?

К счастью, спустя несколько мгновений звуки возобновились. Пора! Я тут же устремилась к раскрытому окну. Сначала забралась на табуретку, потом высунула в проем голову, плечи и кое-как выбралась наружу.

Мужик все так же колол дрова и не догадывался, что его пленница крадется прочь, сгибаясь в три погибели и пытаясь слиться с травой, изображая большую лохматую гусеницу.

Первые шаги дались с трудом. Ноги дрожали, сердце гудело, как ненормальное, а дыхания не хватало. Сначала ползком. Потом все быстрее, быстрее и последние метры до кромки леса я преодолела бегом, нелепо вскидывая ноги в неудобных тапках-ластах.

Отчаянный рывок, и, едва сдерживая ликование, я шмыгнула меж двух массивных стволов в спасительную тень.

Нервы были на пределе. Меня трясло так, что руки-ноги ходуном ходили, однако расслабляться и горевать не время. Вопрос жизни и смерти. В любой момент маньяк мог зайти в дом, обнаружить мой побег и броситься в погоню.

Я не имела ни малейшего понятия в какую сторону идти, но одно знала наверняка: надо уходить как можно дальше из этого страшного места.

Темный шершавый ствол послужил мне укрытием, пока я льнула к нему и, вытягивая шею, смотрела на дом, прилегающие территории, на окружающий со всех сторон зловещий лес.

На другой стороне поляны между деревьев отчетливо виднелась тропа, уходящая прочь.

Тропа – это хорошо. Тропа – это то, что надо. Она обязательно куда-нибудь выведет. Осталось только по дуге обогнуть дом вместе со всеми его чудовищными обитателями.

Пристально глядя себе под ноги, я выбирала открытые ровные места и только потом делала осторожный шаг. Побег продвигался медленно. Через каждых пять метров я замирала, как богомол, прислушивалась до рези в ушах и только потом двигалась дальше.

По-моему, прошла целая вечность, прежде чем я добралась до противоположной стороны поляны. Теперь мне прекрасно было видно всю банду: жующую козу, блаженно спавшую собаку и страшного мужчину, орудующего топором.

Я как завороженная смотрела на широкую спину, чувствуя, как липкие щупальца страха опутывают меня все сильнее. Замах, удар. Замах, удар. В этом была какая-то жуткая красота. Готовые поленья он складывал ровными штабелями под специальный навес у стены дома, стирал пот со лба и продолжал колоть чурки.

Входная дверь в домик была распахнута, обнажая черное зловещее нутро, на перилах крыльца развешаны какие-то тряпки. Там же валялась небрежно брошенная пила.