Читать «Две Елисаветы, или Соната ля минор. Судьба твоя решится при Бородине. Две исторические пьесы» — Цецен Алексеевич Балакаев онлайн
Страница 3 из 4
Августа бросается на колени перед образом и долго молчит, склонив голову. Затем, сняв портрет императрицы, садится на пол, держа его на коленях.
Одиночество мой удел. В спокойных, размеренных беседах с отцом, перед ликом любимой матери, мне всё казалось простым и ясным. Отречение от страстей, тихая и одинокая жизнь в довольстве и холе, помощь и сострадание бедным и униженным. Всё это представлялось мне естественным и близким сердцу и душе. Не знала я, что однажды, в один день, в миг что-то перевернётся во мне. Что – не ясно, не понятно, ибо до сель не знаемо. Сейчас мне хочется чего-то большего, нового. Чего – непонятно. Предчувствие ли это любви?
Августа задумчиво умолкает. Она бережно водит рукой по портрету.
Матушка моя, младшая дочь Петрова, была дитём истинной, великой любви. Любви деда моего Петра Алексеевича к простой пленной ливонской девке, волею его ставшей российской императрицей. И всё, что могла, что умела моя августейшая родительница, было любить… Она любила страстно и самозабвенно. И ведь во мне течёт её кровь. Я единственная дочь Елисаветы Петровны, именовавшейся небесным ангелом, и унаследовала её красоту и её характер. И, значит, её страсть и всепоглощающее желание любви.
Августа умолкает, целует портрет и вешает на стену, затем становится на колени и молится.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Раздаётся стук в дверь, входит Орлов.
Орлов: Ваше высочество, маэстро Чимарозо благополучно доставлен в Неаполь. В пути он не сходил с верхней палубы и пел в вашу честь, и я приказал нижним чинам выучить эту песню, дабы отныне она стала гимном, исполняемым в вашем высочайшем присутствии на борту кораблей средиземноморской эскадры.
Августа в замешательстве.
Августа: Боже праведный… Это он!
Орлов: Извините, ваше высочество, но я не понял, что ваше высочество изволили повелеть.
Августа: Граф, мне не терпится услышать сей чимарозин гимн.
Орлов: Вы лишь только извольте пожелать, ваше императорское высочество.
Августа: Сделайте одолжение, господин адмирал. Я вам буду благодарна.
Орлов кланяется и на мгновение удаляется, вернувшись с гитарой в руках и в сопровождении шести матросов в белых форменках. Орлов играет на гитаре, три матроса стучат в ложки, остальные трое поют, держа в руках цветочную гирлянду.
Хор матросов в честь юной красавицы Елисаветы
Пленённо сердце нежной Лизой:
Вот радостей моих предмет;
Ея невинной взор и милой
Велит тебе забыть весь свет.
Цветущу зря красу и младость
Не чувственным возможно ль быть?
И пения внимая сладость,
Возможно ль пламень утаить?
В тебе одной, драгая Лиза,
Собранье вижу всех приятств,
В тебе одной соединила
Природа тьму своих богатств.
Дала тебе волшебны взгляды,
В одно мгновенье побеждать,
И вдруг мученье и отрады
В сердцах чувствительных рождать.
В лице твоём напечатлела
Румянец с белизной лилей,
Она изобразить хотела
Невинность тем души твоей.
Твой стан украсив простотою,
И стройность сохраня во всём,
Природа хитрою рукою
Явила совершенство в нём.
Как мягкий лён вкруг шеи белой,
Виются нежные власы,
Какие пишет кистью смелой
Художник редкий для красы.
Твой голос, каждое движенье
Для сердца новая стрела,
Восторг его оцепененье,
Тебе неложная хвала.
О коль тот счастлив и доволен,
Кто сердцем властвует твоим!
Он сам окован и неволен,
Но каждой бы желал быть им.
Завидовать сей лестной доле,
Напрасно грудь свою томить,
И быть у Лизы в век в неволе,
С чем можно счастье то сравнить!
Спев, матросы обвивают Августу гирляндой, низко в ноги кланяются и выбегают. Августа и Орлов остаются. Августа стоит, опустив глаза долу и еле дыша, Орлов пожирает её взглядом. Наконец, тягостное молчание прерывается.
Августа: Граф, памятуя незабвенное старое, с сего дня вам запрещается появляться мне на глаза. Займитесь самозванкой, и не медлите с исполнением воли государыни. Вас с нетерпением ждут в Петербурге!
Орлов преклоняет голову и стремительно выбегает.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Августа остаётся одна, в задумчивости перебирая цветы в гирлянде.
Августа: Боже! Наконец-то, я всё поняла. Смертельный, горький, роковой удар прямо в сердце. Ведь он клятвопреступник и цареубийца… Боже мой! Но не всё ли равно? Прожить, прочувствовать лишь один короткий миг. Терпеть было бы выше моих сил, но и с холодной головой я выбрала бы то же. Ведь я – дочь российской самодержицы. Могу ли я быть столь несчастной, чтобы не иметь того, что доступно самому убогому простолюдину?
Августа распахивает дверь.
Орлов! Немедленно вернитесь!
Оставив дверь открытой, Августа подходит к образам и, не вставая на колени, в полный рост медленно осеняет себя крестом. Вбегает Орлов, Августа падает в его объятия.
Занавес опускается.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. «Ривьера»
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Перед опущенным занавесом в полумраке стоят, обнявшись, Августа и Орлов. Августа в длинной белой исподней рубашке, по-прежнему с гирляндой вокруг шеи.
Орлов: Верьте мне, моя царевна, что никого до вас я не любил столь страстно, столь глубоко, с таким восторгом и с таким почитанием! Божественное, прекраснейшее чувство осенило меня, недостойного этой милости. Это волшебный сладкий сон,.. И не хочется, и не могу оторвать вас от своей груди.
Глядя долу, Августа перебирает гирлянду и отвечает не ему, а себе.
Августа: Клятвопреступник и цареубийца! Пав в ваши объятия, я сравнялась с вами.
Орлов: О, как я люблю вас, люблю вас больше жизни!
Августа: Правы мудрые книги, любовь эгоистична… Один цветок падает на пол.
Орлов: Лиза, моя милая Лиза! Я клянусь вам в вечной любви!
Августа: Не клянитесь мне. Клятвопреступник и цареубийца… Вы предадите и убьёте.
Она роняет гирлянду.
Орлов: Клянусь! Вы моя жизнь, вы всё для меня… Единственная.
Августа пытается освободиться из объятий.
Августа: Граф, вас ждут государственные дела…
Орлов: Ах, не могу оторваться от вас. Ещё короткое, сладкое мгновение…
Он в упоении поёт.
Орлов: Пчёлка златая!
Что ты жужжишь?
Всё в круг летая,
Прочь не летишь?
Или ты любишь
Лизу мою?..
Соты ль душисты
В русых власах,
Розы ль огнисты
В алых устах,
Сахар ли белый
Грудь у неё?..
Пчёлка златая!
Что ты жужжишь?
Слышу – вздыхая,
Мне говоришь:
К мёду прилипнув,
С ним и умру…
Неслышно появляется Рибас.
Рибас: Господин адмирал, пора отчаливать, пока не спал бриз. Вас с нетерпением ждут.
Орлов: До завтра, ваше императорское высочество. До встречи! Ни на единый миг не оставит меня ваш светлый божественный облик.
Орлов и Рибас выбегают. Тихо входит Иоанна.
Иоанна: Дело к тому и шло. Матушка, уж я весь лоб о пол разбила, отмаливая ваш грех. Грех, тяжкий грех… Нет такого человека, чтоб век без греха прожил.
Августа: Пощади меня, Иоанна.
Иоанна: Бог простит, моя царевна. Он един безгрешен, и милостив, и щедр. Спаситель наш, одна в тебе отрада и надежда на избавление.
Августа поднимает цветок и закрывает им лицо. Августа: Оставь меня, Иоанна. Видеть я никого не могу.
Иоанна: Нагрешила и в кусты, матушка? Теперь ты знаешь, в чём твоё истинное предназначение. Ты появилась в мире божьем, чтобы замолить грехи своей родительницы. Ты знаешь теперь, как сладко было ей закрыть глаза и броситься в пучину наслаждений. Тебе ныне ведомо, к какой беде приводит легкомыслие. Тебе открылась вся истина твоей жизни, твоего существования, твоего предназначения. Жить – богу служить, Августа.
Иоанна подбирает гирлянду и, поддерживая Августу под руку, выводит её.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Занавес поднимается, открывая приёмную залу Самозванки в отеле «Ривьера».В простенке между двумя большими распахнутыми настежь окнами на помосте стоит трон, спинка которого украшена золотым двуглавым орлом. Справа стоит клавесин, в обе стороны выходят большие двери. Под звуки полонеза Огинского зала наполняется гостями. Стоя у трона, громким криком и ударами жезла в пол у трона Гофмаршал представляет гостей.
Демарен: Воевода виленский князь Радзивилл!.. Великий гетман литовский принц Огинский! Барон фон Горнштейн!.. Пани и панове, дамы и господа! Отдайте должное красоте, уму и царственной высокородности единственной законной наследницы русского престола принчипессы Елисаветы!
В окружении свиты появляется Самозванка, держась прямо и гордо, с Андреевской лентой через плечо, и восходит на трон. Её сопровождают восторженные возгласы и приветствия. Гости поочерёдно приближаются к Самозванке и почтительно целуют ей руку.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа, полонез.
Дамы и господа разбиваются попарно и торжественно танцуют полонез, отвешивая церемонные поклоны при прохождении мимо трона.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа, тарантелла.
Гости весело танцуют тарантеллу, пьянясь её вихревым темпом.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа, менуэт.
Разгорячённые итальянским танцем, гости выпивают и, разобравшись парами, танцуют чинный французский танец,, полный взаимных комплиментов и флирта. Веселье в разгаре. Самозванка довольно осматривается, приветствуя окружающих. Радзивилл и Иезуит поочерёдно обмахивают её пышным страусовым веером.
Голос из толпы: Ваше императорское высочество, повелите исполнить танцы народностей вашей необъятной империи!
Самозванка величественно встаёт с трона и сбрасывает с себя платье, оставшись в кружевном шёлковом белье и с андреевской лентой через плечо.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа, танец голкондских баядерок!
Самозванка выходит вперёд и соблазнительно танцует. Вбегают чёрные девушки в индусских нарядах и образуют группы вкруг Самозванки. Гости в восторге стонут и обсуждают танец.
Гости: Поразительно чувственно… Это русский танец?.. Нет, голкондский!.. Но где же Голконда в России? Это в Сиберии?.. Да нет, Голконда это Индия… Но ведь она русская принчипесса… А ещё говорят, что она дочь персидского падишаха… Но позвольте, а как же русская императрица?.. Императрица? Да разве вы не слышали, что она была большой любительницей амурных удовольствий?.. У нас в Польше говорят, что покойная императрица держала большой сераль фаворитов… Вот как?.. О, вы бы видели, каких слонов прислал ей падишах!.. Так значит, наша принчипесса дочь падишаха и царицы?.. Но позвольте, господа, тогда причём здесь турецкий султан?.. Господи, да какой же султан? Вы всё перепутали, граф… Но ведь вы же видели на её пальце султанский перстень с государственной печатью?..
Танец заканчивается, и Самозванка снова восходит на трон. Гости громко кричат.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Входит Чимарозо, кланяется Самозванке и подносит ей манускрипт.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа! Маэстро Чимарозо имеет честь преподнести её высочеству наследной принчипессе Елисавете пиесу собственного сочинения.
Чимарозо: Ваше императорское высочество, прекраснейшая из прекрасных принчипесса Елисавета, окажите мне высочайшую честь преподнести вам сонату, написанную во исполнение вашего пожелания.
Чимарозо целует руку Самозванки, она внимательно листает манускрипт, затем медленно, торжественно и громко читает вслух.
Самозванка: «Соната ля минор. Прекраснейшей из прекраснейших, сверкающей Полярной звезде, юной русской принчипессе Елисавете». Как вы галантны, маэстро.
Она обращается к Радзивиллу.
Самозванка: Мой любезный принц, сделайте милость, поднесите маэстро достойный подарок.
Радзивилл крутит усы, неприязненно смотрит на Чимарозу и демонстративно поворачивается к нему спиной. Самозванка встаёт с трона, подходит к Радзивиллу и снимает с его шеи огромную золотую цепь с большим бриллиантовым крестом.
Самозванка: Принц!.. За непокорность я лишаю вас ордена святой принчипессы Елисаветы.
Она поворачивается к Чимарозе и надевает ему цепь.
Самозванка: А вас, любезный маэстро, я посвящаю в рыцари и повелеваю преданно и верно служить мне.
Зала гудит, поляки недовольно крутят усы, остальные гости восхищённо кричат и славят Самозванку. Она садится за клавесин и играет поднесённую сонату. Чимарозо выбегает вперёд, держа в руке свисающий с шеи крест.
Чимарозо: Святой боже! Я рыцарь! Я рыцарь ордена святой принчипессы Елисаветы… Боже, я чувствую, как моя душа низвергается в ад. Ах, прощай, истинная Елисавета. Нет мне теперь прощения.
Самозванка заканчивает играть. Окружающие восхищённо и вразнобой бурно рукоплещут и кричат.
Гости: Шарман!.. Любо!.. Брави!.. Экселлант!.. Какой талант!..
Радзивилл приближается к Чимарозе, держась неприязненно.
Радзивилл: Откуда ты взялся, пан сморчок?
Чимарозо: О чём вы, синьор? Я вас не понимаю…
Радзивилл: Щупленький. Тощенький!.. Поди, жид италианский. Ты какой веры, пан сморчок?
Чимарозо: Единственно верной и святой.
Радзивилл: Ишь, какой прыткий! А ну-ка, потанцуй, пан сморчок. Посмотрим, какой ты веры и национальности.
Радзивилл выхватывает из ножен кривую саблю, он колет острием в зад Чимарозы. Чимарозо подпрыгивает и бежит. Радзивилл бегает за ним и колет.
Чимарозо: Как вы можете?.. Что вы себе позволяете, синьор?
Радзивилл: Ха-ха-ха! Хе-хе-хе! Ухо-хо-хо! Скачет, как лягушка.
Иезуит: А не шпион ли он московитский?
Радзивилл: Ха-ха-ха! Хо-хо-хо!.. Пан сморчок, я тебя покупаю у принчипессы. Велю тебе танцевать лягушачьи танцы. Ха-ха-ха!.. Скакать и квакать будешь. Хо-хо-хо!..
Из толпы выходит Самозванка.
Самозванка: Как у вас весело, господа.
Радзивилл: Принчипесса! Этот сморчок забавно танцует. Продайте мне его.
Самозванка: Нет, любезный принц. А вас, маэстро Чимарозо, благодарю за столь милый подарок. В ответ на вашу любезность дарю вам пост придворного композитора и капельмейстера. По восшествии моём на российский престол милости прошу в Санкт-Петербурх, в эту прекрасную северную Пальмиру, и велю сочинять большие сериозные оперы в святые дни и малые комические по праздникам.
Гости: О, какая царственная щедрость!.. О, как она великолепна!.. Какая милость!.. Какое великодушие!..
Самозванка: Вам, маэстро, предстоит небольшая аттестация. Знакома ли вам модная парижская опера «Алина, королева голкондская»?
Чимарозо: О да, ваше императорское высочество. Я знаком с манускриптом маэстро Монсиньи. Эта опера прекрасна, ваше императорское высочество.
Самозванка: А можете ли вы исполнить её? имарозо: Сыграть её я могу, но запоминание текста выше моих сил, ваше высочество, прошу простить меня за то.
Самозванка: Играйте, маэстро, для того я и пригласила вас. А спеть я могу сама. Ведь эта опера была поставлена в мою честь.
Чимарозо играет, а Самозванка, сложив руки на груди, поёт.
Самозванка: Романс Алины, королевы голкондской!
В одной стране с тобою,
Пастушкою простою
Родилась я на свете
Пятнадцати быв лет.
Любовь я презирала
И… вдруг скучать всем стала,
Бежала пастухов,
Скрывалась в глушь лесов,
Но видела везде любовь.
Блестящий красотою,
И родом, и душою,
Сенфар в стране той жил.
Сенфар меня любил:
И – нежностью исканий,
Ласк, просьб и увещаний,
Волшебством страстных снов –
Он душу дал мне вновь
И заслужил мою любовь.
Гоним своей роднёю,
Разстался он со мною,
Меня ж судьбина зла
В Голконду привела
И троном наградила.
Но, ах! Не прохладила
Мою кипящу кровь,
И здесь, среди трудов,
Я чувствую ещё любовь!
Гости: Шарман! Брависсимо! Любо!..
Чимарозо (искренне): Ваше императорское высочество, я потрясён вашим пением! Боже, никогда не слышал столь прекрасного пения.
Самозванка: Спасибо. Королева голкондская я и есть сама, и потому эта опера обо мне, и написана была в мою честь. Пока же, маэстро, пока российский престол подло узурпирован коварной немкой, велю вам сопровождать меня и наполнять мой двор звуками вашей чарующей музыки.
Гости: О, как она прекрасна!.. Как царственна!..
Чимарозо: Ваше высочество прекрасная принчипесса, я ваш преданный раб.
Чимарозо низко склоняется, целует поданную руку, затем садится за клавесин и играет.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ
Появляется Рибас, быстрым шагом обходит окружающих, пристально вглядываясь в их лица. Иезуит шепчется с Радзивиллом, временами показывая из-под плаща кинжал.