Читать «Две Елисаветы, или Соната ля минор. Судьба твоя решится при Бородине. Две исторические пьесы» — Цецен Алексеевич Балакаев онлайн
Страница 4 из 4
Иезуит: Вот московитский шпион. Я чую это за версту. Надо бы его незаметно вытащить отсюда и прирезать.
Радзивилл: Это какой-то бандит. Он тебя сам быстро и незаметно прирежет.
Иезуит: Матка боска, ведь чую шпиона за версту. Не к добру его появление.
Радзивилл: Стой за его спиной и не отходи ни на шаг. В удобный момент пырни в бок.
Иезуит: Прирежу, как цыплёнка.
Иезуит пристраивается к Рибасу, которого замечает Самозванка и, улыбаясь, подходит к нему. Рибас становится на одно колено и целует сначала край её платья, а затем руку.
Самозванка: Вот истинно преданный мне и российскому престолу подданный. Дамы и господа, позвольте представить вам лейтенанта русского флота Рибаса. Лейтенант прибыл с известием о том, что средиземноморская эскадра готова присягнуть мне, единственной законной по крови наследнице русского престола.
Гости: Да здравствует русская императрица Елисавета Вторая!
Самозванка: Мой флот прибудет сюда завтра, и я взойду на борт флагманского корабля. Мы поднимем паруса и возьмём курс на Стамбул, где мой союзник турецкий султан готовит стотысячную армию для вторжения в южные рубежи России, а флот под началом адмирала Гассан-бея ждёт меня. Тем временем, армии моего брата маркиза Пугачёва должны выдвинуться из-за Урала и освободить старую исконную столицу Москову.
Гости: Да здравствует императрица Елисавета Вторая! На Россию! Смерть московитам! Смерть узурпаторше русского престола!..
Голос (с немецким акцентом): Ваше императорское высочество! Что ожидает нынешнюю императрицу Екатерину?
Самозванка: София Августа Фредерика фон Анхальт-ЦербстДорнбург, захватившая престол путём подлого убийства моего брата законного императора Петра Третьего, будет выслана в Пруссию, в свой родной город Штеттин. Я не желаю её крови, я желаю лишь восстановления на российском престоле истинной династии Романовых, последней и единственной представительницей которых я являюсь.
Голос (с немецким акцентом): Ваше императорское высочество, но зачем она нужна нам? Вы уж увольте нас от такой чести.
Самозванка: Хорошо, будьте спокойны. Я поселю её в морской крепости Кронштадт за крепкими стенами бастионов.
Гости: Слава императрице Елисавете Второй!
Самозванка: Лейтенант Рибас, за преданную верную службу присваиваю вам звание контр-адмирала. По возвращению в законные руки российского престола велю вам занять пост генерал-коменданта морской крепости и порта Кронштадт. Велю вам верой и правдой, не щадя живота своего надёжно охранять морские подступы к моей столице Санкт-Петербурх и сам Кронштадт.
Рибас: Ваше величество, клянусь отдать свою жизнь за один ваш взгляд. Повелевайте!
Рибас снова падает на колено и целует край её платья.
Иезуит: Моя принчипесса! Не верьте ему, он предатель и шпион!
Чимарозо: И этот русский синьор офицер!.. Он тоже предатель. О, здесь все предатели и преступники.
Чимарозо с отчаянием смотрит на крест, как бы желая сорвать его с шеи, а Самозванка подходит к Иезуиту и снимает с его шеи бриллиантовый крест на длинной цепочке.
Самозванка: За невоздержанность я лишаю вас ордена святой принчипессы Елисаветы. А вас, мой любезный адмирал, я посвящаю в рыцари.
Она поворачивается к Рибасу и надевает ему цепь.
Гости: Слава императрице Елисавете Второй!
Иезуит: Принчипесса, он предатель! Вы погибнете!..
Самозванка: Оставьте нас вдвоём.
Окружающие отступают. Самозванка и Рибас остаются на авансцене.
Самозванка: Говорите, где Орлов и что с ним?
Рибас: Ваше величество, адмирал Орлов ваш преданнейший слуга.
Самозванка: Можно ли ему верить?
Рибас: Если вы желаете достигнуть своей высокой цели, то вам не обойтись без его помощи.
Самозванка: Вы не ответили на вопрос, адмирал. Можно ли верить Орлову?
Рибас: Вы сами знаете, что его старший брат был любовником немки и немало способствовал её возвышению. Сейчас же Орлову-старшему дана полная отставка, он не допускается ко двору, и братья опасаются, что новый фаворит Потёмкин изничтожит соперников.
Самозванка: Вот как? Кто такой Потёмкин?
Рибас: Он безродный пьяница и кутила из конногвардейцев. Ненавидит братьев Орловых и желает сжить их со света. Дни рода Орловых сочтены.
Самозванка: Ого, господин адмирал, какую приятную новость вы мне доставили. За вашу преданность и усердие я хотела бы наградить вас по-царски. Этой ночью повелеваю вам незаметно явиться ко мне и оставаться в моих покоях до утренней зари… Есть ещё что-то интересное?
Рибас достаёт из рукава письмо.
Рибас: Я ваш преданный раб, ваше величество. Дабы вы могли удостовериться в истинности моих слов, я похитил у адмирала письмо.
Самозванка: Похитили? Ах, как я люблю столь романтичное занятие. «Алехан! Совсем мамка от рук отбилась. Этого поганого кобеля Потёмкина ни на шаг не отпускает от своей царственной особы»… Так… Ах, как интересно. «А этот гад Потёмкин по пьянке похвалялся, что вскоре изничтожит нас, и что меня, своего соперника и лютого врага, хочет сделать своим денщиком, а тебя, Алехан, Чесменского победителя, похвалялся назначить главным евнухом своего гарема»… Ха-ха-ха! Вот так номер.
Рибас: Адмиралу Орлову обидно сиё читать, ваше императорское величество. Орлов собрал офицерское собрание и зачитал это письмо вслух. Офицеры эскадры, все как один, начиная от юных мичманов и заканчивая адмиралом Грейгом, поклялись Орлову в верности, ибо морская честь и морская косточка не позволят им видеть, как безродный пьяный фаворит изничтожит любимого всеми графа Алексея Григорьевича. Офицерское собрание средиземноморской эскадры единодушно решило присягнуть вашему величеству и возвести вас на трон.
Самозванка пристально смотрит в глаза Рибасу.
Самозванка: Правду ли молвите, адмирал Рибас?
Рибас: Клянусь жизнью, говорю истинную правду, ваше величество. И не только средиземноморская эскадра, но и весь российский флот, несущий свой флаг на четырёх океанах, с радостью присягнёт вам, если вы, ваше величество, взойдёте на престол об руку с Орловым.
Самозванка: Как это возможно, господин адмирал?
Рибас: Офицерское собрание просило Орлова пасть к вашим царским ногам.
Самозванка: Орлов не мальчик! Я вам не верю.
Рибас: Орлов тайно носит на груди ладанку с вашим портретом.
Самозванка: Ладанку? Что это за чертовщина?
Рибас: Иконку, ваше величество, самый заветный амулет.
Самозванка: Это правда? О, я совсем не знала об этом. Что ж, господин адмирал, мне есть о чём подумать. Не забудьте ночью явиться ко мне, чтобы доказать свою преданность.
Рибас падает на колено и целует подол платья Самозванки. Она подаёт ему руку и указывает на своё плечо, а затем на полуобнажённую грудь, куда Рибас поочерёдно почтительно целует.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
В зале оживление. Не спеша и с достоинством входят русские офицеры в белом и с букетиками цветов в руках, поочерёдно подходят к Самозванке и, низко кланяясь, подносят ей цветы и представляются.
Демарен: Пани и панове, дамы и господа! Адмирал русского флота его светлость граф Орлов собственной персоной!
Слышны дамские голоса «Где же он?», «Ах, не заслоняйте этого героя, я хочу видеть его!» и прочее.
Самозванка: Где же Орлов?
Рибас: Господа флотские офицеры, смирно! Его сиятельство адмирал российского флота граф Орлов!
Русские вытягиваются в струночку в линию и прикладывают ладони к вискам. Входит Орлов.
Самозванка: Ах, какой красавец. Какая порода! Какая стать…
Орлов медленно приближается, пожирая Самозванку взглядом, и преклоняет перед нею колено.
Орлов: Ваше императорское высочество цесаревна Елисавета Иоанновна! Благославите меня на подвиг во благо российского престола!
Самозванка: Встаньте, любезный адмирал. Встаньте, вы среди друзей.
Самозванка протягивает Орлову руку и поднимает его. Орлов прикладывается к её руке в долгом почтительном поцелуе.
Самозванка: Какие новости из Петербурга, дорогой адмирал?
Орлов: Простите меня великодушно, ваше высочество. Волнение от встречи с вами сжимает мне грудь. Я готов разрыдаться от безмерного счастия припасть к вашим царственным стопам.
Самозванка: Вина адмиралу Орлову. Самый большой кубок!
Орлов: За здравие её императорского высочества наследницы престола цесаревны Елисаветы! Пусть вместо меня говорит флот!
Орлов залпом опрокидывает кубок. В залу вбегают российские моряки в белых форменках. Гости в панике кричат и пытаются выбежать из залы, но матросы выстраиваются в три линии, и гости успокаиваются.
Хор средиземноморской эскадры о быстром младом Орле
Быстрый млад Орёл, птица мощная,
Царь пернатаго царства славнаго,
И птенцов своих нежной друг-отец,
Как доведался, что яр – чёрный вран
Прилетел в его область мирную,
Прилетел с своей стаей жадною,
Утесняет, бьёт его детушек,
Не щадит, злодей, пола, возраста,
Не щадит, злодей, красы, голоса,
Раззоряет их тёплы гнёздышки,
Разсыпает их перья по ветру,
Точит кровь их ручьём по воздуху.
Встрепенулся тут быстрый млад Орёл,
Он послал своих соколов в полёт,
Усмирить яра – чёрна ворона,
Наказать его стаю хищную,
Отомстить за кровь милых детушек,
За их гнёздышки, житьё тёплое.
Потемнел вдруг свет от полёта их
Ветры шумные раздались от крыл.
Понеслись в путь ясны соколы,
А пред ними сам быстрый млад Орёл.
Как настиг Орёл чёрна ворона,
Как пустил Орёл соколов своих.
Как ударили – разметали всё…
И яр – чёрный вран пред Орлом не смог,
Пал, ударился о сыру землю.
В нём забилося сердце чорствое,
Содрогнулася душа мрачная.
Ждёт он гибели неизбежныя,
Но быстр млад Орёл – чужд отмщения,
Не хотел убить хоть врага – птицу,
Притупил лишь ей когти острые,
Но оставил жизнь – для разскаянья.
Не летать было чёрну ворону
В леса мирные возмущать покой,
Не ходить было гаду подлому
На святую Русь с злобным помыслом.
Орёл Севера соколов пустил,
И без крыльев стал вражий чёрный вран.
Закончив петь, матросы выбегают, другие вбегают с огромными плетёными корзинами с цветами, которые ставят вкруг трона. С рейда раздаются оглушительные залпы, и в открытые окна врываются густые клубы порохового дыма. Среди орудийной пальбы слышны громовые крики «Ура!», «За матушку цесаревну Елисавету!», «Виват графу Орлову!» и «Да здравствует российский флот!»
Занавес падает.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Занавес опущен. Тревожная тёмная ночь. Справа выходит Рибас в длинном чёрном плаще, в шляпе с большими полями и с чёрной повязкой, закрывающей лицо ниже глаз. Он внимательно осматривается, осторожно ступая, доходит до середины сцены, затем прислушивается и внезапно исчезает в складках занавеса.
Мгновение спустя слева появляется Иезуит, тоже закутанный в длинный плащ и в широкополой шляпе, осматривается и прислушивается. Пройдя сцену, он скрывается в правой кулисе, затем появляется снова и начинает внимательно исследовать складки занавеса. Наконец, он успокаивается.
Иезуит: Проклятая Алина! Проклятая любовь… Пагубная страсть… О, как я страдаю. Страдаю и люблю с самого того сладкого и проклятого мига, как я увидел её.
Он снимает с шеи медальон, открывает и любуется портретом, периодически прикладываясь к нему губами.
Она божественно прекрасна. Она дьявол. О, ради неё стоило жить. И умереть. Ради неё покинул я родину, дом, родителей, службу, я позабыл свой долг. Лишь только она взглянула на меня своими зелёно-изумрудными глазами. Её глаза это смертельный омут, в котором так сладко тонуть… И лживые слова, которым веришь всей душой.
Достаёт из-за пазухи письмо, разворачивает и читает, временами разражаясь дьявольским смехом.
Ведь знаю, что ложь, но так хочется верить. Лишь четыре слова. «Приходи… Я твоя… Алина». Ах, как я бросился к ней, сломя голову. Ведь оказалось, что письмо было не мне, что пишет она такие же дюжинами, и это попало мне по ошибке. И ведь она даже глазом не моргнула, а сразу же уложила меня в постель. А затем, написав новое письмо, всё те же четыре заветных слова, послала меня исправить ошибку. Сколько раз я проклинал себя за то малодушие! Сделав раз, затем я повторил тысячу раз. Я стал её посыльным, безропотно разнося тайные послания знати, лицам духовным, банкирам, военным, зачастую совсем не умным господам, но всегда – богатым и влиятельным. Франция, Германия, Италия…
Он снова всматривается в медальон, затем поёт.
Ты ль сумненьем укоряешь
Сердце страстное тобой?
Ты ль себя не уверяешь,
Что тобою жив одной?
Жив, питая душу страстью,
Кою ты вселила в ней,
Положа предел ей к счастью
В взгляде красоты твоей.
В взгляде, в коем обретая
Мира прелесть для себя,
Ощущаю сладость рая,
Преселя мой дух в тебя.
Нет, не верю, чтоб не знала
Сил своей ты красоты,
Что владычицею стала
Навсегда моею ты.
Всё в тебе – ах! – всё являет:
Вздох мой, слово, каждый взор,
Что восторг мне составляет,
Прелестей твоих собор!..
И ведь безразлично ей, оказывает ли она милости католику, лютеранину, безбожнику еретику или даже магометанину. Ведь как ловко она вытряхнула огромный баул индийских изумрудов из турецкого адмирала Гассан-бея. Мурлыкала ему головокружительные слова, красила ему хной бороду, пела сладчайшим голосом, извивалась перед ним в танце живота, а я, её верный раб, на коленях униженно прислуживал им. Я на коленях перед Гассан-беем, самолично отрезавшим головы у сотен христиан!..
Что вселенная не может
Потушить мой жар в крови,
В цель себе хотя положит
Быть врагом моей любви.
Пременить к тебе мне чувства
Неспособен целый свет –
Мудрым нет на то искусства,
А тиранам – силы нет.
Зреть тебя – и быть в свободе,
Зреть тебя – и не любить,
Бог чудес таких в природе –
Бог не в силах сотворить.
Или должен прежде в льдины
Претворить он все сердца,
Чувствий пременить причины,
Скрыть в себе всех благ творца.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.