Lana Kermel, Лана Кермель
Его отражение
Лана Кермель
ЕГО
ОТРАЖЕНИЕ
Забыть прошлое и вернуться к нормальной жизни – это то единственное, чего хочет Ева.
Но её мечте не суждено сбыться: привычный мир рушится и заставляет сомневаться в здравости рассудка. Злобный призрак бывшего парня требует вернуть долг жизни, его могущественная семья угрожает местью. Бежать некуда.
Единственный выход – сомнительная сделка. Цена высока, но риск оправдан. Ева готова заплатить собственной совестью и чужой жизнью. Но что будет, если любовь смешает все карты
Посвящается:
Алине, моему самому первому
и отважному читателю. Главному фанату Ворона.
Кстати, я обещала посвятить
Тебе каждую эротическую сцену с ним.
Наслаждайся, любовь моя!
Пролог
Тёмное промёрзшее небо нависает над зимней дорогой – её полотно, покрытое тонким ледком, сияет в свете высоких фонарей. Кристально чистый воздух – редкость в большом городе – не тревожит ветер, замерли разлапистые ели, охраняя длинную трассу. Рваные облака скрывают лик полной луны, берегут её от чужих взоров.
Хрустальную атмосферу беспощадно разрушил чёрный автомобиль – он промчался по пустынному шоссе на огромной скорости: сытый рёв мотора, шорох шин по скользкому асфальту. Он стремился вперёд, разрезая светом фар густой мрак подлеска. Миг – и машины нет! Лишь затихает звук где-то за поворотом.
В такой вечер хорошо смотреть новогодние фильмы с большой кружкой глинтвейна… Люди готовятся к зимним праздникам в семейном кругу: веселятся, украшают ёлку, радуются грядущим каникулам. Эрик хотел провести вечер в обнимку с любимой, завернувшись в плед под тёплым светом гирлянды. Вместо этого – они бросили праздник по случаю совершеннолетия его сестры, мчатся в город, надеются миновать пробку.
Вечеринка пошла вовсе не так, как хотелось, да что там говорить – ужасно. Он надеялся, что есть шанс исправить это: потому нервничал и украдкой косился на профиль девушки. Ева… Манко красивая, с характером – такая, что дух захватывает! Рядом с ней не бывает холодно, одним присутствием согревает, а когда улыбается – Эрик готов перевернуть мир для неё.
Зачем только это приглашение?! Если честно, оно было предлогом для встречи. Он недовольно отмахнулся от этой мысли – не нравится подобная правда. Можно было шампанского выпить у неё дома – из обычных чашек, закусывая мандаринами. Почему-то бокалы купить все время забывали, но так даже уютнее. Эрик украдкой вздохнул, потянулся к изящной девичьей ладони, хотелось извиниться за испорченный вечер, забыть его как плохой сон. Какие слова нужно сказать? Он обязательно найдёт нужные! Осталось только доехать до дома и скоротать остаток ночи вместе – под пледом, с хорошим вином и честным разговором. Эрик чётко понимал, что пора признаться, всё рассказать и переступить пропасть между ними. Но сейчас беседа не клеится, поэтому он злится. Не на Еву. Но от этого не легче.
А потом сорвался, накричал, а она ответила – это стало началом конца.
Раздался знакомый рингтон – так не вовремя – Ева тоже увидела имя абонента, от чего её губы сложились в ядовитую усмешку. В груди парня поселился рой диких ос – они раздражённо рвутся наружу и алчут крови. Схватить телефон не успел, девушка опередила: дотянулась до экрана и взяла трубку.
Но они оба забыли о звонке:
– Эрик! – страх в голосе Евы, даже паника.
Он успел заметить в распахнутых глазах отражение смерти, прежде чем она зажмурилась.
Увлёкся, забыл о дороге – машина выскочила на встречную полосу, прямо перед огромным грузовиком. Водитель истово сигналил, его лицо было белее мела, а распахнутый рот наверняка сыпал проклятиями. Эрик оценил всё это в доли секунды и крутанул руль, надеялся успеть разминуться. Сердце ёкнуло, но руки намертво вцепились в твердый пластик, до боли в запястьях и напрягшихся бицепсах. Невероятная сила откинула его на дверь, грузовик проскользнул в считанных сантиметрах слева. Эрик вдавил тормоз в пол, но было поздно – всё вокруг смешалось в один страшный болезненный ком.
Ева с ужасом осознавала, что прямо сейчас они умрут – машина летела на огромной скорости в объятия многотонного грузовика. Но через томительно длинные секунды удара не произошло – Эрик успел свернуть, а она – распахнуть глаза. Мощная сила волокла их чёрный Porsche вдоль крутой обочины, это всё, что успела заметить, прежде чем потерять ориентиры.
Жестокая тряска выбила воздух, под какофонию жутких звуков – визг тормозов, надсадный рёв двигателя, скрежет и тяжёлые удары. Хаотичные вспышки света выхватывали куски пейзажа – дорога, ограждение, деревья, снег… Ремень безопасности врезался в грудную клетку, и Ева услышала бы хруст, но грохот пульса в ушах все заглушил.
А потом случился последний удар и оглушающий звук сминаемого металла – какой-то обиженный скрежет, умирающий крик обречённого. Ева могла поклясться, что в деталях видела, как разлетается на мелкие кусочки лобовое стекло – кристаллики красиво летели во все стороны, словно кто-то поставил режим slow motion. Она наблюдала, как сминается железо, кривясь в гротескных гримасах. Но почему-то звука не было, или это Ева оглохла? Момент, когда раскрываются подушки безопасности, бьют по лицу и вскинутым рукам, пропустила.
Тихий стон дал сигнал всему телу вырваться из вязких объятий торможения – боли не было, но гудело в голове. Воздух неохотно возвращался в лёгкие, кололо в диафрагме, онемело лицо, по которому пришёлся удар подушки. Отмахнулась от неё, сбила в сторону, удивлённо осознала, что организм ещё жив. Снова зазвонил телефон – он валяется на полу, среди осколков – музыка отвратительно усилила звон в голове. Потом! Всё потом, пусть вообще заткнётся!
– Эрик… – тихо позвала и сглотнула солёную слюну – разбита губа, по лбу течёт что-то тёплое, − Эрик… жив?
Она дрожащими пальцами расстегнула ремень, с трудом повернулась в покорёженном салоне и потянулась к водителю. По пальцам течет кровь – сорван ноготь, но Ева не обращала на это внимание.
Каким чудом Эрик не вылетел из машины, оставалось загадкой – ведь никогда не пристёгивался, смеялся над правилами, будто верил в личное бессмертие. И вот результат! Сейчас его вид ужаснул – окровавленное лицо и голова, остальные повреждения в темноте не разобрать, но кажется, что дыхания нет. Когда искала пульс у него на шее, собственное сердце чуть не остановилось от страха. На глаза навернулись слёзы, предвестники истерики:
− Эрик! Ответь! Пожалуйста, ты не мог умереть…
Еле слышный стон в ответ. Влага потекла по щекам от облегчения – жив! Теперь Ева начала действовать: сначала попыталась выбраться из машины, стала толкать дверь, налегая всем весом, но та долго не поддавалась. От отчаяния злобно закричала и удвоила усилия, вкладывая весь свой страх. Получилось – с натужным скрипом, дверь распахнулась, а девушка выпала из машины. Ноги в вечерних туфлях провалились в снег по колено, но холод стал отрезвляющей неожиданностью, подхлестнул адреналин.
Быстрая оценка ситуации – машина в кювете, вместе с куском ограждения. Смятый в гармошку капот обнимает мощный ствол ели – дерево приняло на себя удар с честью и даже не треснуло, однако изрядно помято.
От машины исходит запах горелой пластмассы и чего-то ещё – то ли бензина, то ли других жидкостей. Ева не стала принюхиваться, и без того было страшно. Давешний грузовик исчез – водитель не посчитал нужным остановиться и, вероятно, сбежал. Не то чтобы это удивительно, но Ева досадливо выругалась в адрес трусливых мерзавцев. Обогнуть машину удалось быстро: всего лишь перелезть через покалеченный ствол мелкого деревца.
− Эрик… сейчас, потерпи, – вцепилась в ручку и неожиданно быстро открыла дверь, точнее та буквально вывалилась, чудом не придавила ноги.
Быстрый осмотр вызвал внутреннюю дрожь. Первое, что бросилось в глаза – осколок ребра, торчащий сквозь рубашку. Ева всхлипнула и закусила губу, сдерживая крик. Пространство сузилось до этой точки – кровь, её так много, она течёт, а рана страшно зияет! Дыхание перехватило от шока, к горлу подобралась тошнота – последствия удара или вид темной крови в таком количестве: есть ли разница?
– Черт, нужно скорую вызвать, потерпи, пожалуйста, я сейчас…
Зачем продолжает говорить вслух, озвучивая действия, Ева не знала. Хотелось чувствовать жизнь, знать, что она все ещё здесь, в реальности, что это не сон? Лучше бы проснуться! Она несла какую-то чушь, горячо надеясь, что разговаривает не с трупом – главное самой не упасть, не потерять сознание.
− …девушка! Ева, вы меня слышите? – голос диспетчера в трубке, − расскажите, какие повреждения вы видите?
− У него… − запнулась, всхлипнула, − торчит ребро и кровь течёт, сильно.
− Не прерывайте звонок, мы уже едем!
− Да, − еле уловимый сип вместо голоса, а взгляд прикован к машине, которая, кажется, начинает гореть?!
− Не передвигайте пострадавшего, прижмите рану, помощь уже едет, слышите?..
Телефон выпал из ослабевших пальцев, она бросилась к Эрику: если его не вытащить, то помощь не успеет – он сгорит в машине! Осознание этого открыло второе дыхание! Но как вытянуть крупного парня, зажатого в железном плену?
Ева не могла позволить ему погибнуть.
– Наша история не должна закончится так! – взмолилась отчаянно.
Едкий дым и первые всполохи огня застали их на дороге. Эрик ещё цеплялся за жизнь, но был без сознания. Рядом с ним на мокрый асфальт упала вымотанная девушка, держась на одной гордости – головокружение и боль в груди нарастали. Оценивать собственное состояние не время: Эрик закашлялся, веки дрогнули, а дыхание стало рваным и свистящим.
− Черт… − Ева сморгнула тёмную пелену, протянула руку к зияющей ране – нужно остановить кровотечение! Девушка чувствовала смрадное дыхание смерти за плечом, словно это вовсе не фигура речи.
Эрик не реагировал на голос и прикосновения, золотистый загар побледнел до синевы, алые потеки крови из разбитого лба придавали ему неживой вид. Окружающий холод подбирался на инистых лапах к заманчиво живым еще телам.
«И если прямо сейчас не справиться, Эрика больше не станет» – мелькнула холодная мысль в голове. Ева неловко стояла на коленях, глотая горячие слезы, фиксируя внимание на деталях, чтобы не провалиться во тьму. Вот рваная рубашка – на чёрной ткани маслянисто блестит кровь, солоноватый запах буквально ввинчивается в сознание; вот холодный металл – пальцами нащупала цепочку – его крестик, не распятие, но Ева сжала в ладони:
– Боже, помоги нам…
Она продолжала что-то шептать, размазывая по лицу кровь – его или свою. Ещё немного, ещё чуть-чуть.
Глава 1
Сейчас – Ева
Прошло 2 месяца после аварии…
Тренировка закончилась, последняя из учениц пожелала удачного вечера и прикрыла за собой дверь. Ева довольно улыбнулась – подопечные молодцы, отработали сегодня лучше, чем вчера, искреннее удовольствие от танца зарядило их уверенностью.
Весёлый гомон девчонок из раздевалки не мешал ей расслабляться: выключатель тихо щёлкнул, просторная комната погрузилась в полумрак, а мягкая подсветка добавляет нотку романтики. Именно здесь тренировки приобретают особый шарм – в любимой локации. Идеальные напольные зеркала отражают панорамный вид из огромных окон: большой и суетливый мегаполис с такой высоты кажется величественным и фантастическим.
Ева прислонилась к холодному стеклу лбом, вгляделась в город – он звал и манил, затягивал. Хотелось выпорхнуть наружу и раствориться в огнях Олена1. Стряхнула наваждение и улыбнулась сама себе – ничего не меняется: странные чувства никуда не делись и продолжают возникать на пике сильных эмоций. Все чаще.
Одно нажатие кнопки на пульте, зазвучала музыка – то, что нужно сейчас: танцевать до изнеможения, до боли в мышцах, до пустой и ясной головы.
Знакомая композиция коснулась каждого нерва − Play With Fire2. Тело само стало двигаться, ловя ритм и удовольствие импровизации. Сегодня она не хотела танцевать у пилона, сегодня – только пол, только холодное прикосновение зеркал к разгорячённой коже, и голые эмоции. А камеру выключить забыла… Что ж, пусть снимает ещё один красивый ролик в соцсети.
Из медитации танцем беспардонно выдернули: включился яркий свет, оборвалась музыка. Какая по счету песня она не помнила, но если Даниэль пришёл лично, значит времени прошло изрядно.
− Ты здесь уже минут сорок, радость моя, – он небрежно облокотился плечом на дверной косяк. Чуть прищуренный взгляд оценивающе прошёлся по голым ногам танцовщицы, уделил особое внимание её любимым, чуть убитым стрипам, и открытому боди.
Можно биться об заклад: Дан мысленно поставил пометку «купить новую обувь» – натура эстета не терпит неряшливости. Ева перевела взгляд на своё отражение и хихикнула – волосы прилипли ко лбу, вся всклокоченная, дыхание тяжёлое – точно не мечта такого перфекциониста и метросексуала3. Зато мышцы медленно наливаются тяжестью – цель тренировки достигнута!
− Идём? – улыбнулась довольно, игнорируя сурово сведённые брови парня.
− Ну да, я за тобой. Собирайся.
Пусть Даниэлю придется ждать, но отказывать себе в удовольствии не хотелось – Ева долго стояла под контрастными струями душа, помыла волосы и высушила феном. Потом неторопливо оделась, вспоминая список дел на завтра и прикидывала: успеет ли отдохнуть?
Это началось недавно – несколько недель подряд, чтобы уснуть без снов, требуется максимальная усталость тела и разума. Ещё – самую малость – помогал бокал красного полусухого.
Вздохнула, нырнула в мягкий спортивный костюм, закрыла свой ящик на ключ и направилась на выход.
Даниэль наверняка сидит внизу, в баре и потягивает какую-нибудь алкогольную дрянь – Ева терпеть не могла коктейлей, предпочитала чистый алкоголь.
Аллочка – администратор за стойкой ресепшена – кивнула на прощание, а лифт звуком сообщил о прибытии кабины.
Студия танцев «eMotion»4 находится на верху одного из небоскрёбов: пафосный бизнес-центр, отдал под нужды клуба целых два этажа. На большом пространстве базируются не только танцевальные, но и спортивные залы, а так же – сауна, профессиональный массажный кабинет и салон красоты.
Ева работала на одну из сильнейших и дорогих школ танца, которая может похвастаться талантливыми тренерами и хореографами. У сети есть несколько локаций по городу, разделённых по направлениям и возрастным группам. И своих учеников выставляет на соревнования.
Хорошие отношения с владельцем танцевальной империи, позволили Еве выбить индивидуальный график и довольно гибкие условия.
В просторном, многоуровневом атриуме есть стильный бар, где и расположился Даниэль: на столике у него чайник чая и очередная электронная сигарета. Он не выказал недовольства ожиданием, спокойно читал что-то в социальных сетях.
− Привет, извини за опоздание, но день был насыщенный…
− А ты решила, что надо загнать себя окончательно, − хохотнул Даниэль, целуя в щеку, − рассказывай, трудоголик!
− Что рассказывать? – не поняла Ева, усаживаясь на кресло за столиком бара, спортивная сумка небрежно брошена в проходе.
− Все, сладость моя, − его преувеличенное внимание невольно слега напрягло. А он продолжил, загибая пальцы: − ты отовсюду пропала, игнорируешь приглашения, не приходишь на общие сходки, забыла про день рождения Ленки, пропустила концерт Evanescence и, кроме как на работе, нигде не появляешься.
− Дан, на самом деле… − смущение опалило уши, − не все так плохо, просто я…
− Мы понимаем, что ты в шоке, после аварии, − друг обеспокоено, но настойчиво заглянул в глаза, взял за руку, − и мы очень переживаем за тебя: отмахнулась, закрылась и никого не пускаешь…
В горле появился ком, который трудно сглотнуть – ни слова упрёка, или обвинения, но колючая правда высказана вслух. Все друзья какое-то время деликатно не лезут в её жизнь, выжидая, когда Ева созреет. Видимо, терпение лопнуло, а Даниэль как самый чувствительный и эмпатичный из всех, пришёл, чтобы поддержать, или встряхнуть. Затянувшаяся пауза стала слишком тяжёлой, но Ева не могла осмелиться нарушить её.
Каждый день, просыпаясь с утра, обещала себе, что вот сегодня возьмёт телефон, наберёт номер Киры или Дана и позовёт к себе. Расскажет, поплачет, или просто помолчит в тёплых объятиях… Но каждый раз откладывала момент, надевала на шею холодный крестик Эрика и шла на учёбу, или на работу, или бездумно гулять по городу, лишь бы не дома, где давят стены.
И вот друг пришёл, смотрит своими глубокими, почти черными глазами и в них отражается её боль. А ещё – в них понимание и готовность спокойно выслушать, не испугавшись накала эмоций. Ева снова сглотнула ком в горле:
− Я… Боже… Простите меня, пожалуйста. Просто мне…
− Было очень плохо. Знаешь, как бы не относился к Эрику, но его смерть потрясла даже меня. Потому мы очень переживали за тебя, и сейчас беспокоимся.
− Я хожу к психотерапевту, − признала право друзей знать о ее делах, − наверное, потому не хотела больше говорить о случившемся, понимаешь? Несколько раз в неделю вскрываю этот чёртов гнойник и пытаюсь вернуться к нормальной жизни… Без него.
− Рад, что решилась на терапию, − кивнул он и подозвал официанта, заказал для Евы крепкий кофе, салат и чизкейк – знает её вкусы, − после того взгляда, который увидел, когда забирал тебя из больницы…
− Он умер, Дан, − слова прозвучали очень просто и от того страшно, что сердце снова ёкнуло, а рука неосознанно коснулась амулета на шее, через одежду, − умер на моих руках, я слышала его последний вдох. И сейчас я вижу в зеркале тот взгляд из больницы – совершенно дикий и пустой.
− Ты ошибаешься, дорогая, − ободряющая улыбка, − отлично держишься, а эмоции обязательно улягутся.
− Пугает, что горе проходит слишком быстро, будто я бездушная, бесчувственная, как та разбитая машина.
− Разве у скорби есть срок действия или правильное время? Каждый человек переживает по-своему и пошли на хрен того, кто посмеет попрекать. Никто не сможет оценить степень боли, которую ты испытываешь, так же как и назначить время для горя.
− Ты не понимаешь… − сухой всхлип из горла и кривая усмешка, будто приваренная к лицу, а в душе тоскливо что-то взвыло, протяжно и болезненно, − он умер из-за меня.
Даниэль сжал губы и тяжело вздохнул – этого он опасался! Ева винит себя в смерти парня, будто мало их непростых отношений – большая любовь, что не оставила обоим ни шанса. Что же теперь будет с Белль, когда принц Адам погиб5?
***
Квартира встретила холодом – опять забыла закрыть окно, сквозняк азартно хлопнул створкой форточки. Ева бросила на пол сумку, неспешно разулась и клацнула выключателем – лампочка загорелась, потом мигнула несколько раз и задумалась, перед тем как с противным жужжанием потухнуть. Цветистое ругательство предлагало лампе интересное путешествие, но та не устыдилась и не стала загораться вновь. На кухню девушка прошла на ощупь – света там тоже не оказалось. Поставила чайник на плиту и стала искать фонари, чтобы взглянуть на счётчик – вдруг выбило пробки? Дом старый, проводка требует замены. Как оказалось электричество отсутствует у всех.
В этот раз Ева выругалась в адрес электриков, чем привлекла внимание соседки Антонины Карловны:
− Я только что позвонила, милочка, куда следует! Скоро все починят, − старушка высунулась из квартиры со свечой в руке и неодобрительно покачала головой, − не ругалась бы! Такая красивая, молодая, а разговариваешь матом, уподобляясь дамам с низкой социальной ответственностью!
− Спасибо, Антонина Карловна, вы, как всегда, очень бдительны, – сарказма бабуля будто не заметила.
Вот так в потёмках пришлось заваривать чай. Хотя называть так этот восхитительно ароматный сбор – кощунственно. Бабушка Аля до самой смерти брала его в занятной лавчонке, в старинном переулке. Если не знать, то набрести можно только случайно – тем магазинчиком бессменно владеет весьма интересная женщина. Продаёт просто волшебные рукотворные продукты: мыло, свечи, травяные сборы, этнические аксессуары из камней и кучу других мелочей. Такая себе лавка городской ведьмы – Еве там очень нравилось, и всегда недоумевала, почему Малакхия не хочет расширить бизнес и продавать товары через интернет. Уж сколько раз предлагала создать профиль в Instagram, но тщетно.
Кроме вкуса, травяной сбор обладает потрясающим свойством приводить в порядок чувства и эмоции, даря спокойный, благодушный настрой. Как раз это требуется Еве после разговора по душам с Даниэлем. Друг был очень деликатным, но настойчиво просил не отгораживаться от любящих людей. Пришлось пообещать, что исправится, однако она не знала, когда сможет снова стать прежней.
А теперь одна дома, в пустой квартире, где почти все осталось так, как при бабушке Але – стильный, но древний интерьер. Каждый винтажный элемент обладает историей, потому руки до ремонта не доходили – жалко разрушать атмосферу. Здесь витает дух бабули, и если все уничтожить, то память быстро сотрёт милые сердцу моменты.
Холодными руками сжала кружку с чаем и присела на резной стул. Ева не зажгла свечи, глаза стали привыкать к мраку, а в окно проникал слабый свет с улицы. Меланхоличные мысли плыли куда-то вдаль – до аварии, Ева мечтала уехать учиться за границу, поступить в вуз.
– А сейчас? – тихий вопрос в пустоту.
Даже кота нет, чтобы вести с ним беседы. Отличное оправдание любого помешательства – как-никак с котом не стыдно советоваться. С ним можно было бы обсудить, чего хочется сейчас?
Чтобы отпустило чувство вины, и прекратились кошмары. Психотерапия не справляется с ними. Интуиция подсказывала, что все эти образы спрятались в таких глубинах, куда терапевт при всем желании не сможет докопаться. А если там кроются такие монстры, которых лучше не выпускать?
Перед сном, она сняла с шеи цепочку, по привычке положила под подушку. Амулет Эрика – напоминание о нем, как символ того хорошего, что между ними было, и напоминание о том, как быстро все может закончиться. Нежданно и так страшно трагично.
Сон подкрался, цокая острыми коготками по паркету, забрался в кровать и окутал спящую девушку, наполнив образами, которых она так боялась.
− Здравствуй, любовь моя. Ты долго не ложилась спать. Что-то случилось? – холодный голос звучит в пустой комнате, но Ева знает, что Он здесь. Просто прячется до поры.
Интерьер смутно напомнил дом Покровских – похожий холл с широкой лестницей наверх. По полу ветер гонит снежинки, которые залетают в распахнутые входные двери. Изморозь на мраморном полу обожгла босые ступни, Ева зябко обняла себя руками, тонкая рубашка совсем не греет – белый шёлк, его любит Эрик. Тонкий аромат духов с табачным оттенком щекочет ноздри – он рядом. По телу пробежала знакомая дрожь, девушка не выдержала бездействия – прошла к лестнице, зная, что не убежит от холода, не скроется от преследователя.
Лёд, как живой, добрался до неё, укусил, разрисовал узорами пол. Говорят, умирать от холода не страшно – все равно, что заснуть. Но только не в этом персональном ледяном аду…
− Куда же ты, Ева, − смеётся голос, − разве не хочешь поболтать?
Стало страшно до паники, в крови вспыхнул адреналин: она ощутила себя жертвой, за которой крадётся монстр – голодный и злой. Поддалась порыву и что есть силы побежала наверх, зная – это бесполезно. Он вездесущ, все равно настигнет, и снова будет терзать холодом – потусторонним, беспощадным, хуже огня.
В ловушке, наедине с Ним.
− Отпусти меня, − слезы замёрзли на щеках, дыхание сбилось. Ева устала бежать, упала на пол.
− Тшшшш, милая… Разве тебе надоело?
− Кто ты? Скажи мне, почему приходишь ко мне? – лёжа в белом коридоре, подсвеченным неясным светом, Ева смотрела на ледяные узоры, украшающие стены. Вензеля неспешно подбирались к ней, расцветая новыми картинами – фантасмагория, прекрасная до слез, смертельная, но давно знакомая.
− Неужели не узнала… − голос все ближе, а холод становится невыносимым, прикасаясь к самой душе, вырывая сдавленный крик, − это же я, любовь моя…
− Эрик…
Тогда – Ева
Около двух лет назад
Завораживающий голос и потрясающей красоты лицо не выходило из мыслей: преступно быть настолько сексуальным! Как природа может быть так жестока, отвешивая одному своему творению столько щедрот? Эта нереальная красота с порочной подачей, создаёт убийственный эффект. И чертовски сильно интригует!
Ева откровенно наслаждалась его талантом и страстью на сцене, приправленной чем-то темным, первобытным. Таких, как он, в жизни встречается слишком мало… Жаль. Хотя, будь их больше, то эффект бы сгладился. А тут – таки бриллиант и пока бесхозный! Она разглядывала понравившийся образчик мужественности и озвучила мысли близкой подруге:
– Ты посмотри, Кира! Толку с того что красиво лицо – двадцать первый век на дворе, разве удивишь идеальными чертами, как под копирку? Нееет, мне хочется большего, интересует содержание – душа. Она сквозит в глазах, потому – к черту идеальную картинку! Вот в нем угадывается то самое, и я собираюсь до этого добраться!
− Ты в курсе, что умыкнула принципы Сатаны? – хохотнула Кира, оценив плотоядный взгляд, направленный на вокалиста группы.
− О чем ты?
− Его тоже интересует душа и таланты, заглянуть внутрь и все такое.
− Не тот случай… Этот парень далёк от праведника, − Ева едва не облизнулась, − посмотри, он – воплощение порока.
Объект наблюдения божественно поет, его музыка отличается особой энергией, пробирает на расстоянии – она вызвала табун мурашек по телу и невероятное окрыление, желание и вдохновение.
Ева остро пожалела, что не слышала всего концерта, успев только на несколько последних песен. И сейчас раздумывала, как именно нужно извернуться, чтобы солист спел для неё, а желательно – ещё и попозировал. И если вопрос как затащить в постель не стоит, то индивидуальный концерт может и не случиться. И такой вариант развития ситуации, девушку расстраивал. Она вновь оценивающе взглянула на будущего натурщика для новой картины и задумалась о превратностях судьбы.
Это же надо – на какой-то бестолковой пафосной вечеринке столкнуться с таким экземпляром. В данный момент все сожаления и сомнения развеялись – совершенно не зря согласилась поехать с девчонками на вечеринку, где ожидался наплыв богатых и знаменитых в узких кругах. И если подружки хотели найти себе богатого парня, Ева собиралась обзавестись одним-другим полезным знакомством. Может быть, составить компанию Кире, которая хотела потанцевать и выпить «в приличной компании». Понятия приличий у них, похоже, расходяься, но это мелочи.
− Для тебя в Аду припасут вакантную должность, − расхохоталась подруга, потягивая коктейль.
− Не правда, я всего лишь правильно расставляю приоритеты, − в том же тоне ответила Ева, − на что спорим, что он уедет со мной?
− Не сомневаюсь ни секунды, детка! В этом платье тебя не захочет только импотент – даже я подумываю увести тебя в укромный уголок…
− Фу, какая безнравственность! – весело фыркнула, а потом поймала на себе скользящий взгляд брюнета и слегка улыбнулась – есть контакт!
Неторопливо поправила длинный рукав сногсшибательного, по мнению подруги, платья – полностью закрытый футляр чёрного цвета, чуть выше колен. Он обтягивал как перчатка эффектную фигуру, при этом, белья не предполагалось дизайнером.
Музыкант снова скользнул взглядом по ней, на этот раз задержался на лице – Ева прямо встретила взгляд и дёрнула бровью – мол, что?
До зуда в пальцах захотелось нарисовать его, но ещё больше – прикоснуться. Она одним махом выпила шот текилы и продолжила увлеченно наблюдать: вокруг её будущей жертвы вились девушки – одинаковые, неинтересные, красиво обнажённые в нужных местах. О да, они красивы, но ему скучны – это очевидно. Что ж, вкус хороший, иначе было бы обидно. Парень спокойно принимает внимание, даже несколько лениво, сыто: на лице изредка мелькает улыбка, но не интерес – слишком самодостаточен для этого и самоуверен. Не флиртует, просто ждёт, пока добыча сама придёт, а он ещё подумает брать или нет.
− Иди к нему, с тобой рядом стоять неловко, − Кира подсунула еще одну рюмку.
− Считаешь, надо напиться?
− Нет, но если нужно для храбрости, − философски пожала плечами. Она не совсем понимала, что именно в нем привлекло разборчивую Еву, но если прям настолько нужно, то почему нет.
Время. Красавчик снова повернул голову в их сторону, бровь сдвинулась вверх буквально на пару миллиметров, копируя жест Евы. Пора. Она пошла к нему, не разрывая контакта. Толпа даже несколько разошлась, пропуская девушку, которую удостоил вниманием их кумир. Путь от высоких столиков до бара, где стоял он, занял достаточно времени, чтобы привлечь внимание если не всех, то многих.
Затемнённое пространство – ещё одна локация из десятка других – наводит на ассоциации с другой планетой. Пол усыпан бумажными лепестками цветов, с потолка свисали гроздья цветущих лиан и ветви фантастического дерева, таинственная, фиолетово-синяя подсветка добавила магии. Все стилизованно под тематику модного фильма – то ли «Аватар», то ли нечто подобное. Ева не очень любит современное кино.
Здесь собралось довольно много гостей, судя по всему, они хорошо знают музыкантов и жаждут общения. Что ж, придётся украсть солиста прямо из-под носа поклонников.
Последний шаг и вот Ева очень близко, он выше, чем казалось издалека – больше чем на голову. А она сегодня не на каблуках, вместо шпилек – грубые ботинки.
− Все свободны, сегодня он уедет со мной, − сообщила громко, так чтобы восторженные дамочки точно услышали. Но смотрела в его синие глаза, с вызовом – ну же попробуй, возрази!
− Ого, Эрик! Эта блондиночка определённо знает толк в подкатах, – восхищённо присвистнул кто-то под аккомпанемент других комментариев.
Ева толпу не рассматривала – все они неважны. Некоторые поклонницы недовольно заворчали, но почти все шокированы неожиданным появлением наглой выскочки.
− И куда мы поедем? – музыкант наклонился к ней, будто проверяя, отшатнётся ли нахалка.
Ева не дрогнула, даже когда еще незнакомые, но желанные руки обняли талию. Сердце забилось быстрее, а её правая ладонь очень естественно легла на его грудь, обтянутую чёрной рубашкой.
Незнакомка захватила безраздельное внимание – Эрик позволил это, добровольно зачарованный. Её необычные глаза, наглость и абсолютная уверенность в своих действиях интригуют и подкупают. Блонда вела себя как крупный хищник в мелком пруду, не размениваясь на мелочи: не флиртовала, не кокетничала, просто пришла брать то, что понравилось. Эрик усмехнулся – так делает он сам.
− За мечтой, − сказала чуть охрипшим от волнения голосом, получилось очень интимно, даже пошло.
Забавно, но оба подумали не о быстром сексе в машине или в одной из комнат отеля. Нет, это было бы слишком просто.
− Идём! – он сжал ее ладошку и быстрым шагом направился прочь, разрезая толпу.
Им в след посыпались пошлые шуточки, недовольное шипение и другие комментарии. Но кого это волнует? Эрик держал тёплую ладонь в руке, и предвкушал что-то гораздо интереснее, чем одноразовый секс.
Территория загородного комплекса полна гостей – некоторые умеют праздновать дни рождения с размахом! Стас, конечно, молодец, организовал все по высшему разряду и пригласил всех мало-мальски интересных знакомых. Но если бы не личная просьба, хрен бы Эрик играл на потеху публики сегодня. Он подумывал стрясти с именинника кругленькую сумму за концерт, чисто из вредности и чтоб больше не делал из него аниматора. Но можно простить его в этот раз.
Хотя бы из-за неё – удивительно ясные глаза, мощная энергия и сексуальное тело. Эрик бросил взгляд на блондинку: она не семенит за ним, а следует рядом, легко подстроившись под шаг, не жмется заискивающе, с лицом счастливой идиотки. Она идет прямо, встречая взгляды людей, будто королева. Он даже слегка сбавил скорость и удобнее перехватил руку, переплетя их пальцы, позволил всем принимать их за пару. Отлично развитое чутье подсказало, что все правильно, и настолько органично, будто знакомы уже много лет. Черт побери! Эрику хотелось, узнать девчонку и наконец, услышать имя.
− Как тебя зовут? – не выдержал и придержал ее возле спортивного зала, сразу за ним крытый бассейн и ещё одна толпа тусовщиков.
− Ева, − не без насмешки взглянула ему в лицо, для этого пришлось слегка закинуть голову, − а тебя?
− Ты не знаешь? – слегка удивился.
− Понятия не имею, о звезда всея тусовки, − расхохоталась девчонка, − не расстраивайся, я обещаю запомнить.
− Эрик, − тоже улыбнулся, сразу поверил – блонда действительно не в курсе. Проказливо поддался порыву и прикоснулся к ее шее пальцами, наблюдая за реакцией, чуть сжал и отрывисто притянул к себе, чтобы совсем не целомудренно поцеловать: − так лучше запомнишь!
− Ну-ну, − хмыкнула чертовка ни капли не испугавшись, снова схватила его за руку, повела прочь, взяв курс на парковку.
Таких как Ева разглядишь даже в толпе, она – как жемчужина среди речной гальки! Не все поняли бы мысли Эрика, но он и не снизошёл бы до объяснений: такой смеси притяжения, острого вспыхнувшего интереса и возбуждения он не ощущал давно. Сделал справедливый вывод, что приелись голые задницы, на все готовые и скучные до зубовного скрежета.
Каким образом на вечеринке оказалась Ева, совершенно не вписывающаяся в компанию разношёрстных мажоров? Очевидно – случайно, но Эрик готов поставить тому кто её привёл, ящик виски. Нужно обязательно разузнать… Это же просто джекпот! Ещё и иронизирует и пылает знакомым жаром – он сам такой! Парень мысленно потирал ладони – если сначала Ева устроила охоту, что-то разглядев для себя, то теперь сам Эрик не собирался отпускать жертву. Пока не узнает, что такого особенного в ней есть, что кружит голову?
Несколько часов катались по городу в погоне за «мечтой». Слушали музыку и обсуждали все: бывших, сингулярность, танцы, тонкости произношения английского и ещё какую-то ерунду. Эрик видел, как между ними мгновенно образовалась связь, и позволил себе гораздо больше откровенности, чем даже с друзьями. Удивляет ли это? Очень. Но совсем не беспокоит – многие люди мгновенно узнают «своих»…
А потом девушка повела по какому-то странному маршруту, на окраину города. Машину оставили на заброшенном пустыре, бывшем когда-то парковкой.
− Ещё пять минут, − пообещала Ева лукаво, отпила джина из горлышка – пить начали в машине, когда на заднем сидении нашлась ополовиненная бутылка.
Путь завершился проржавевшей пожарной лестницей, ведущей на крышу одного из корпусов старого завода. Эрик не особенно верил в прочность конструкции, но спутница бесстрашно карабкалась наверх. Надеясь, что лететь не так уж и высокого, полез следом.
С крыши открылся отличный вид на город с одной стороны, а с другой – на открытый горизонт, где занялся рассвет. Ева повернулась к нему с довольной улыбкой:
− Мы пришли! Сейчас будет восхитительно красиво.
− То есть мы встречаем рассвет? – недоверчиво уточнил и тоже приложился к бутылке.
− Почему нет, − философски изрекла блонда. Помедлила, а потом прислонилась к нему спиной и скомандовала: − обнимай, я замёрзла. И созерцай, не думаю, что часто встречаешь рассветы.
− Это почему? – она, безусловно, права, но Эрик даже возмутился от уверенного тона. При этом с удовольствием прижал гибкое тело к себе, укутывая в полы куртки.
− А разве не так? − хихикнула и снова отобрала выпивку, − просто интуиция подсказывает, что ты – типичная сова.
Рассвет и правда оказался великолепным и заворожил обоих. Разговор затух, Эрик спокойно наблюдал, как небо меняет цвет, первые лучи касаются города на западе, и зажигают его, пробуждая к жизни. Высокие небоскрёбы в центре с восторгом вспыхнули в утреннем свете, пока остальная долина погружена в сумерки. С такого ракурса он ещё не смотрел на город, хотя и рассвет, наверное, не встречал никогда, кроме традиционного выпускного утра.
Когда светило поднялось над горизонтом, Ева повернулась в кольце его рук и уткнулась в рубашку носом, беззастенчиво вдыхая запах. Эрик на миг почувствовал себя странно и уязвимо – девушка слишком открыта и непосредственна с ним, настолько, что это обезоруживает. Уж сколько у него было уверенных, соблазнительных раскованных, но с такой искренностью сталкиваться не приходилось. Вот что привлекло – Ева честна и естественна в своих действиях.
А поцелуй оказался таким же ярким и необычным, как вся ее личность.
Но Ева вряд ли догадывалась о его впечатлениях – полностью растворилась в ощущениях, обнимая музыканта за шею.
Лёгкая боль от её укуса отвлекла от занятия, грозившего перерасти во что-то много большее, чем романтический поцелуй на крыше – эмоции захлестнули обоих.
− К тебе или ко мне? – взгляд Евы, наверное, такой же шальной, как его. Единственное, что останавливало от секса прямо здесь и сейчас – холодный ветер и банальный голод, − но сначала – поесть!
Эрик с трудом удержался от ругательства и крепко сжал её в объятиях. Понадобилось несколько минут, чтобы подавить порыв. Спокойствию не способствовали девичьи руки, блуждающие под рубашкой – когда только успела расстегнуть пуговицы?! Ева за одну ночь свела его с ума, руша контроль и обычное восприятие мира.
Она даже не представить не могла, что это значит.
Едва доехав в его городскую квартиру и умяв пакет еды из Мака, отключились на широкой кровати. В обнимку, даже особо не раздеваясь, уставшие, пьяные, абсолютно счастливые.
Ева проснулась ближе к обеду, от того, что сильные и настойчивые руки стягивали с неё платье. Всего один взгляд в синие глаза, полные дьявольского порока и любой контроль слетел. Нет, никакой ошибки – в нем кипит страсть, которую она искала!
Это был самый безумный секс в жизни – Эрик не был нежным или терпеливым, не был покладистым или чутким. Он доминировал и брал то, чего хотел, самодовольно замечая, как Еве это нравится, с какой страстью она отвечает, кончает и прикусывает его плечо.
Да, парень оказался именно таким, как ей хотелось – никаких границ, сомнений, правил. О, если бы Ева знала, чем придётся платить за его любовь… Хотя, зачем врать? Все равно бы нырнула в этот чёрный омут по имени Эрик Покровский.
Глава 2
Сейчас – Ева
Прошло 4 месяца, после аварии.
Полшестого утра. За окном забрезжил рассвет, и тьма чуть отступила. Ева, закутавшись в одеяло, сидела на широком подоконнике на кухне, прихлёбывала чай. По коже бегали мурашки, холодный пот пропитал свободную футболку. Каждая деталь сна врезалась в память. Знобило, а ощущение злого присутствия пригвоздило месту – страшно лишний раз пошевелиться, повернуть голову, найти материальное подтверждение страху. Обуяло детское желание замереть, чтобы зло её не заметило.
Страшные картинки сна вспыхивали в голове, напоминая самые отвратительные моменты.
***
Карандаш быстро-быстро порхал над бумагой, выводя красивый образ – мускулистая мужская спина, с вязью татуировки на коже. Каждый штрих добавляет деталей, делая его все более узнаваемым: рисунок мышц, поворот головы, красивые плечи и чернильный дракон, захвативший лопатку. Художница полностью погрузилась в набросок, забыв про все – учёба, завтрашний зачёт, свистящий чайник на плите.
Солнечные лучи, косыми стрелами осветили рабочее место и согрели кожу, один солнечный зайчик смело забрался прямо на бумагу, ловя карандаш. Ева улыбнулась ему, чуть отклонилась, замерла, оценивая, результат.
− Красиво, − он подошёл со спины, положил руки на плечи, чуть сжал, губы коснулись её макушки, она замерла, наслаждаясь лаской. Крупная мужская ладонь скользнула в вырез халата, и художница прикрыла глаза, откинулась на спинку стула, позволяя себя отвлечь. Голос с лёгкой хрипотцой заставил предательское тело вспыхнуть от возбуждения, − мне нравится идея. Это эскиз для картины?
− Хочу нарисовать на холсте. Попозируешь? – подставила шею под поцелуй, но вместо томления ощутила нечто иное.
Солнце медленно потухло в комнате и за окном, опустились зловещие сумерки – кто-то окутал комнату гигантским саваном. За спиной потянуло тяжёлым холодом, как из склепа. Ева сжалась, боясь повернуться, а на листок перед ней капнула крупная капля чёрной крови. Клякса бесконечно долго расползалась по бумаге – тёмная, тягучая, за ней упала ещё одна. То, что ждет позади, вызвало глубокий ужас, повернуться нет никаких сил. Шею сжали холодные пальцы, запахло гнилью и чем-то земляным. Дыхание стало поверхностным, она распахнула губы, глотая воздух.
