– Ольга Павловна считает, что не рано.
– Ну, раз Ольга Павловна считает…
– Как тебе Кристинин хахаль? – резко сменила тему Маша.
– Ух ты ж, откуда такие слова знаем?
– Я уже взрослая!
– Ты в школу ходишь. И паспорта у тебя нет. Это априори не взрослая.
Она, конечно, обиделась, но любопытство взяло вверх.
– Что такое априори?
– Сложное слово. Считай это… как первоначало.
– Так как тебе Антон?
– Типичный мачо из журнала. Ей всегда такие нравились.
– Ты же не мачо, как же она тогда на тебе женилась?
Конечно, на таком страшилище как я страшно рядом сесть, а не то что жениться! Спасибо тебе, дорогая Машенька!
– Это я на ней женился, слава небесам, а она вышла за меня. Замуж, понимаешь?
– Чтобы как за каменной стеной быть?
Хреновая из меня стена получилась. И уж точно не каменная. А, скорей, бумажная. Сотканная из тысяч страниц книг мной прочитанных и написанных. От такой стены мало проку. Спичку поднес и все запылало. Как там ей Агата Францовна трепала? От мужика должно пахнуть мужиком за версту. От меня же мужиком не пахло – от меня разило писателем.
– Можно сказать и так.
– А ты ее до сих пор любишь?
– Кристину? Ну… как тебе сказать…
Не говорить же двенадцатилетнему ребенку, что двадцать минут назад у меня фактически встал на Крис член. Вернее, не фактически. Это что значит? Я ее до сих пор люблю, или просто у меня давно никого не было? Да у меня вообще никого не было после нее. Равно как и до нее. Замкнутый круг полудевственника, мать его.
– Так и скажи, – лицо Машки тало серьезным. Она в миг повзрослела лет на пять.
– У любви нет прошедшего времени. Так в фильме одном говорили.
– «Ирония судьбы. Продолжение»! Там так Женя Лукашин говорил своей Наде.
– Какие у нас познания! Ты его что, смотрела?
– Естественно. На новый год. Уже несколько раз.
– А первую часть смотрела? Она в разы круче.
Киндер пожала плечами.
– Я там многого не понимаю. Как пьяного героя могли пустить на рейс? Почему за такси идет такая битва?
– Ох, знала бы то, что такое дефицит!
– Это когда денег мало?
– Когда всего мало. Давай к делу. Тебе понравился Антон?
Машка вновь пожала плечами.
– Он нормальный. Но чересчур… как это говорят… сладкий.
– Слащавый, наверное.
– Точно!
– Есть такое. Главное, чтобы он был порядочным, и чтобы любил нашу Кристину.
– А ты бы хотел с ней снова быть?
Я помолчал. Невольно дернул головой, как от разряда тока.
– Не знаю. Другой вопрос, хотела бы она со мной быть.
– Я думаю, хотела бы.
– И откуда ты все знаешь?
– А я умная.
– Без сомнения!
Дверь скрипнула и в комнату заглянула жена. Бывшая, но все равно жена. Как там Газманов поет? Единственная моя, ветром обрученная. Или это не Газманов, а Киркоров?
– Ужин! Хватит трепаться. Будто целый год не видели друг друга.
Я глянул на часы. Почти десять вечера.
– Так поздно ужинать?
Я безбожно лукавил – сам иногда ужинал и после полуночи, а часов в девять вечера только полдничал. Писатели – люди ненормальные.
Кристина испепелила меня взглядом. Кровь опять прилила к члену. Да что со мной такое?
– Вообще-то, дорогой мой, мы тебя ждали.
– Какая честь. Мы сейчас спустимся. Агата Францовна уже отчалила?
– Нет, моя мама будет есть с нами.
– Смотри, чтобы не увела у тебя жениха. В ее годы обычно играют гормоны второй молодости.
– Какой ты сегодня мерзкий!
– Я всегда такой.
Я улыбнулся своей необаятельной улыбкой. Кристина ушла, а Машка тихо прыснула.
– Что слушаешь, молодежь, – ткнул я в айпод на тумбочке. – Паваротти?
– Издеваешься? Новую песню Асти.
– Похвально.
– А тебе кто больше нравится? Севиль или Асти?
Что говорить, я был в теме. Музыку, пусть современную, пусть с редкими ростками смысла, я люблю. Она позволяет отвлечься и иногда создать хороший фон для написания книги.
– Они обе… талантливые.
А сам подумал – у кого из них губы больше? А Машка поддакнула:
– Сексуальные.
– Мария Викторовна, вы где таких слов набрались?
– В школе. А что такого? Это же не матерное слово.
Да, сексуальное просвещение, как и призрак коммунизма в Европе, активно шагало по всем российским школам. Недалек тот день, когда взрослые начнут спрашивать советов у детей, а не наоборот. Наш мир устроен неправильно, уж точно.
– Пошли, полиглот, время еды.
Несмотря на свою комплекцию и возможность спрятаться за любую швабру, поесть я любил. Обмен веществ работал так, что сколько бы я не ел, мышцы у меня не росли, а жира как не было, так и не появлялось. Женская часть друзей меня за это тихо ненавидела. Мужская часть подозревала существование в моей кишечной флоре глистов. Честно говоря, я не проверял.
За ужином уже собрались все.
Агата Францовна сидела рядом с Антоном, продолжая смотреть на него влюбленными глазами, и периодически обнажая зубы в улыбке хищной рыбы. Что эта старая карга все время сегодня лыбиться? Зубы что ли вставила?
Я сел рядом с Машкой, на удалении от тещи, и вблизи Антона.
– Как продвигается работа над новой книгой? – спросил он, едва завидев меня. Глаза его блестели интересом сумасшедшего фаната.
– Работаю потихоньку, – соврал я.
– Опять пишешь про очередного маньяка? – спросила Кристина, накладывая в тарелки салат.
Моему самолюбию нанесли удар.
– Вообще-то я почти никогда не пишу про маньяков.
– Разве?
– Ты хоть одну мою книгу прочла?
Кристина скривилась.
Не секрет, что родственники некоторых писателей не воспринимают их литературный талант. Для них сродни феномену тот факт, что кто-то из родни вдруг становится мало-мальски известным, а его имя и фамилию можно увидеть с обложек книг. Кристина не раз силилась прочесть мои труды, но каждый раз откладывала книгу, не дочитав и до середины. При этом мило делала вид, что прочла полностью.
Сейчас за нашим псевдосемейным столом мою графоманию обсуждать не хотели.
– Давайте не будем вспоминать об убийствах, – подала голос Агата Францовна, по-прежнему не отрывая глаз от Антона. – Лучше поедим.
Ужин прошел без эксцессов. К счастью, никто не поссорился. В двенадцатом часу домой засобиралась теща – ее мы вместе с Антоном погрузили в такси. Я поборолся с желанием, попросить водителя за отдельную плату завезти бабку поглубже в лес и там выкинуть. Затем, в полночь, домой решил отчалить и новый воздыхатель жены. Провожать его пошла Кристина. Я сначала пытался усидеть на диване, затем, все же не выдержав, подошел к окну и аккуратно выглянул. Антон и Крис стояли у крыльца, подсвеченные фарами приехавшего такси и страстно целовались. Рука мачо беспокойно елозила по заднице моей бывшей.
Я чувствовал себя вуайеристом. И при этом не мог перестать смотреть. Да, она моя бывшая. Да, мы официально разведены. И да, наша любовь больше похожа была на скоротечную страсть. И что? Все равно я ее пусть и чуточку, но любил. Действительно, у любви нет прошедшего времени.
Она вернулась. Теперь мы остались вдвоем. Машка уже спала. Убирать грязные тарелки со стола никому не хотелось. Кристина не решалась начать мойку, я был далек от мысли о помощи. Немного подумав, предложил выйти на улицу.
Вечер, на удивление прохладный после дневного пекла, приятно освежал голову.
– Ты остаешься ночевать? – спросила она.
– Нет, поеду к себе. Не люблю спать не в своей постели.
– Как тебе Антон?
– Ты уже спрашивала.
– Не спрашивала.
– Типичный красавчик, каких пруд пруди. Тебе такие всегда нравились, даже когда мы были женаты.
Она отмахнулась рукой.
– Не говори глупости. Если бы мне такие нравились всегда, я бы не вышла за тебя.
– У нас была искра. Мы хотели друг друга. И любили.
– И потому все так быстро закончилось?
– Искра погасла.
– И все?
Я не мог понять, к чему она ведет. Ужин с Антоном и любимой мамашкой поднял на поверхность романтические чувства?
– Мы были с тобой разными. Сама смотри – сколько в тебе энергии, резкости, эмоций, настроя на любое движение. Я же как мумия – тишь да гладь. Запираюсь в своей комнате, и чтобы меня никто не трогал.
– Разряды с неодинаковыми полюсами притягиваются.
– А мы и притягивались. Ты заряжала меня, я успокаивал тебя. Но потом это разом всем надоело. Электричество закончилось.
Мне почему-то сильно захотелось вернуться домой. Вот прямо сейчас взять и сразу оказаться дома. Опуститься в кровать и заснуть. В полной тишине. И чтобы никто не долбал никакими глупостями и дипломными работами.
– Мне пора. Поцелуй от меня Машку. Только утром уже, а то разбудишь сейчас.
Я щелкнул брелком от машины.
– Счастливо, дорогая.
Потом мы поцеловались на прощание, что характерно, почти что в губы. И почему-то лично мне показалось, что этот поцелуй был несколько долгим. Видел бы его Антон, несомненно стал ревновать, а его позитивный настрой на дружбу по отношению ко мне мгновенно превратился в пепел. Затем я сел в машину и уехал, еще долго видя в зеркало заднего вида, как Кристина стояла на крыльце и смотрела мне вслед. Казалось, мы думали этой ночью об одном.
Я – о том, как целую ее и швыряю на кровать, она – о том, как я склоняюсь над ней в темноте спальни неказистого таунхауса.
Глава 7
Вынос дела12
Новое утро не оставляло сомнений в том, что день вновь будет невыносимо жарким.
Встав от сна и наблюдая за окном стонущий в мареве жары город, я позвонил Молотовой. Ответила она почти сразу, словно ожидая моего звонка.
– Доброе утро, как у вас дела?
– Сейчас уже день.
Я глянул на часы. Полдвенадцатого. Для меня это утро, причем относительно раннее. Спорить, однако, не стал.
– Как продвигается расследование?
Она кашлянула. Неловко. Значит, вопрос застал врасплох и отвечать на него ей не хотелось.
– Вы спрашиваете у меня вещи, которые я не имею права рассказывать.
Ага, тайна следствия, слыхали. Мне же наивно казалось, что у нас сложилось некое подобие команды для распутывания этой самой тайны и первоначального замысла убийцы.
– Извините, я думал мы работаем вместе, – огласил я свою обиду.
Она шумно вздохнула. Понятно, сейчас начнет заливать мне.
Только неожиданно Молотова сказала правду:
– Роман, должна извиниться, но вы приглашены мной и только мной, и совершенно неофициально. Улавливаете частицу «не»?
Частицу «не» я улавливал и от этого становилось грустнее.
– Я вас задействую только в тех вопросах, которые не могу разрешить сама. Там, где требуется ваша помощь в виде консультанта. Не более того.
«Задействую» в ее устах равнялось слову использую. Я на мгновение ощутил себя на месте презерватива, спускаемого в унитаз.
– Зато честно, – ответил я, помолчав.
– Извините. Пока лишь могу сказать, что никакой связи между убитыми мы не нашли.
– Им кто-то угрожал? Они рассказывали о каких-либо своих опасениях родственникам?
– Нет.
– На записи из трамвая нашли что-нибудь важное?
– Нет.
– И никто ничего не видел из свидетелей?
– Нет.
Лаконично, что уж сказать.
– Дела объединили в серию?
– Оснований для объединения дел в серию пока нет.
– Как нет? Записки с названиями книг разве не основание?
– К сожалению, в управлении к этому обстоятельству относятся не слишком серьезно. Виной всему полное отсутствие связи между жертвами и с сюжетом книг. На почерк серийных убийц это тоже не похоже.
– Тогда что это?
– Я думаю, как только появится очередная жертва, возможно, дела объединят. Вы подумали насчет книг? Есть что-то общее?
– Абсолютно ничего.
– Вот видите как.
Сказано было укоряющим тоном, словно это я виновен в том, что следствие толком ничего не может найти, да и паззл замысла убийцы никак не складывается.
– Послушайте, Александра, прокурора просто так не убивают. Смотрите, убийца выбрал такой странный и пока необъяснимый способ убийства, оставляя карточки с названиями детективных книг, при том, что ни способ, ни сам убитый никоим образом не связаны с происходящим в сюжете. Кого он убивает? Определенных людей? Но все жертвы разные. Возраст, социальное положение, внешний вид, образ жизни, даже город другой во втором случае. Есть свидетели? Нет. Улики? Нет. Значит, все подготовлено и спланировано заранее. Следовательно, могут ли это быть случайные люди? Маловероятно.
– Что вы хотите сказать?
– То, что вы подсознательно хотите услышать. Все убийства чем-то, да связаны. Это раз. И два, убийца знал, что толкает под трамвай именно прокурора, а не слесаря-сборщика или бухгалтера. След к нашему книжному киллеру нужно искать в прошлом нашего многоуважаемого служителя фемиды. Кстати, можно ли узнать его имя?
– Нельзя.
– Вы хотя бы подняли его дела?
– Подняли. Никто из осужденных за последнее время не освобождался из тюрем. По другим еще ведется проверка.
– Да, но месть могли совершить и родственники.
– Могли. А могло все быть и простым совпадением. По сути, мы ищем иголку в стоге сена. У меня совещание, не могу больше говорить.
И она сбросила звонок, столь резко прервав наше милое общение.
Я зашел в «Телеграмм» и начал сосредоточенно просматривать новостные сообщения на местных каналах. Почти в каждом из них я нашел упоминание о вчерашнем происшествии в парковом районе, однако нигде не называли ни имени, ни фамилии убитого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
