– Будем считать моё присутствие здесь ответом небес на ваши молитвы.
Всемир, видя, что Князь к беседе не расположен, решил промолчать.
Глава 30. Чужой
Есения взяла одно из вёдер, в другую руку подхватила небольшой тазик, и собралась было идти обратно в келью, как путь перегородил Траян с озадаченным Яреком за его спиной.
– Ты что, ведьма, удумала? Решили с кощуном вовсе святого человека извести?
– Пройти дай! – щёки Есении гневно вспыхнули. Пререкаться с дядькой ей было совершенно некогда. Страх перед отчимом был вытеснен на задворки создания острейшим желанием успеть.
– Ишь, как заговорила, стерва! Всыпать бы тебе хорошенько, чтоб семью не позорила! Да язык подрезать, – Траян сделал вид, что замахнулся, но Есения, вопреки обыкновению, взглянула ему в глаза с упрямым упорством.
– А ударь! Посмотрим, что Князь скажет, что ты его приказ исполнить мешаешь.
– Сестрица, да что с тобой! Околдовал тебя, да? – Ярек машинально перехватил руку дядьки и подался вперёд, не узнавая поведения Еси. Он, вопреки увещеваниям Олафа, Кэйи и Джастина, сильно злился на то, что она ушла, отказываясь принимать во внимание обстоятельства. Сейчас же сердце стало щемить от тоски по ускользающей сквозь пальцы дружбе.
– Да некогда мне тут с вами! – рассерженно встряхнула волосами Еся и попыталась вклиниться между братцем и лавкой.
Траян недовольно скрестил руки на груди и преградил ей путь. Ярек машинально схватил сестрицу за рукав, не желая пускать обратно к кощуну. Она никогда раньше не позволяла себе уйти, пока старшие не разрешали. Но в этот раз она ещё сильнее вспыхнула, сбросила с себя руку брата, ловко выхватила из голенища свой железный ножичек и твёрдо посмотрела в глаза дядьке. Тот тоже не ожидал такого поворота. Руки медленно опустил и уставился на неё во все глаза.
– Пропустите! Эйлерту хворь вырезать нужно!
– Живого человека резать?! – воскликнул Траян так, что услыхал Всемир за дверью. Тот настороженно покосился на скучающего Князя, взявшего в руки молебник и от нечего делать читающего наугад открытую страницу.
– Князь, не серчай, дай старику слово молвить…
Сет не отрываясь от книги утвердительно кивнул.
– Не могу знать, что на уме. Но не дайте девочке смерть увидеть. Любит она Эйлерта как деда своего. Отошлите её. Не нужно ей на кровь и грязь смотреть.
– Так, не я его резать собрался, – ухмыльнулся Князь. – Не испугается, сдюжит – поживёт ещё ваш священник. Будете потом приходу рассказывать, как его ведьма спасла, если смириться с этим сможете.
– Всё-таки ведьма? – опасливо спросил старец.
– Не я её так величаю, – улыбнулся Сет уголком губ и коротко посмотрел Всемиру в глаза, затем вновь отвёл взгляд, давая понять, что разговор окончен.
В комнату зашла взъерошенная, пунцовая от раздражения и решительности девка с тазом в руках. Следом зашёл её сконфуженный братец с вёдрами. Замялся, встретившись взглядом с поднявшим бровь Князем.
– Я помочь хочу! Сестрице. Если позволите… – пробубнил Ярек, неловко поклонившись. Всё ещё пунцовая Есения, не обращая на него внимание, уже раскладывала принесённые с собой инструменты рядом с кроватью Эйлерта.
– Под ногами не путайся, делай только то, что велеть будут, – пожал плечами Сет. Лишние руки девке точно не помешают, а самому прикасаться к старику ему не хотелось.
Когда Есения закончила приготовления, уставилась на Князя широко распахнутыми глазами, глубоко дыша, стараясь побороть волнение.
– Ну? Раздевать его я что ли буду? – с нажимом сказал Князь, разведя руки под нервное постукивание палкой об пол от Всемира.
⋆☽◉☾⋆
Стояла глубокая ночь, когда операция была проведена, и все разошлись по местам, оставив Ярека приглядывать за Эйлертом. Обессиленная Есения крепко спала в своей комнатушке, а Сет в душевном смятении продолжил вести записи.
«Чувствую, сожгу я этот дневник, как только страницы закончатся, к чёртовой бабушке… Но обо всём по порядку.
Операция прошла успешно. Не без оказий – всё-таки первый опыт у девки. Тем не менее что она, что братец её меня приятно удивили. Ранее мне всё чудилось, что у парня кочан капусты вместо головы – но таки нет. Уж не знаю всю подноготную, но, похоже, за время врачевания священника они примирились. Во всяком случае, очень на это надеюсь – авось слёз теперь всё же меньше будет. Устал я от них. Ну куда это годится? Испуг – плачет. Обида – плачет. Радость – опять ведь плачет!
Надо признать, во время дела девка держалась молодцом. И наготы старика не смутилась – не до того ей было. А вот как надрез сделала, как я велел – тут её и повело. Думал, в обморок таки упадёт, но братец сообразил водой руки намочить и в лицо ей брызнуть. Она оклемалась, губу закусила, хорошо хоть не до крови – и делом занялась. Руки иногда дрожать начинали. Вся потеет, иногда начинает дышать часто, будто мутит её, но справилась. Справилась! Я еле удержался, чтобы не рукоплескать. Даже не ожидал от себя, что так доволен буду. Не могу понять, чем это вызвано. Может мне её ученицей взять? Интересуется целительством ведь – книжек сколько перетаскала уже… Ну ведь есть в ней сила. Есть! Ох, как же она её прятала! Как старалась, чтобы никто не заметил, не вытравил…
Вообще, очень трогательный был момент, когда проснулся Эйлерт, назвал девку внучкой, и она его осторожно так обнимать стала… Всемир разулыбался, опираясь губами о кисти рук на палке. За усами и бородой губ вовсе не видать, но по глазам видно было. Ярек залыбился, на лавку рядом с Всемиром сел. Старик его по колену потрепал, а тот старосту – по плечу. Потом к девке подошёл, на колени рядом с кроватью встал, и её жалеть стал, тихо рыдающую, по спине гладить. Я даже смутился. Такие все светлые, тёплые… Почти родные, хоть все четверо разной крови. Никогда настолько сильно не чувствовал себя лишним. Решил не мешать – вышел в общую залу. Тем более что от священника жнец почти сразу далеко отлетел, как только воспалённый участок девка вытащила. Крепкий мужик. Вовремя успели. Мне даже поддерживать не пришлось – только подсказывал, что и как делать надо.
Оказалось, что жнец в церквушке вьётся не один. Я на второго поначалу внимания не обращал. Но любопытно стало. Да и отвлечься хотелось. Пошёл в сторону его мельтешения. Он уже был в предвкушении. Душа вот-вот должна была вылететь – счёт на минуты. Мне всегда завораживал этот момент. Яркая искра, нежно обволакиваемая мягкой темнотой, испаряющаяся в небытие за считаные мгновения… Но в этот раз лучше б я остался дальше телячьими нежностями любоваться…
В соседней келье умирала старуха. Сморщенная вся, засушенная, тощая карга. Ещё до входа в комнату послышался едкий кислый запах. Благо, вдыхать мне не обязательно – я ж только посмотреть зашёл. А она дышит тяжело. На табурете рядом с ней стоит тарелка с протёртым супом. Уже сто раз остывшим, наверняка прокисшим при такой духоте, и кружка. Она рот свой, почти беззубый, открыла и тихо так пить стала просить. Ну, рядом-то нет никого… На самом деле, удивительно, что она жива ещё. От немощных стариков люди часто избавляются. Зачем им лишний рот кормить? Хорошо, если по-тихому травят, или со скалы бросают. Но знаю случаи, когда в доме без еды запирали, или в лес по морозу увозили на съедение зверям… А тут явно ухаживали, но, понятное дело, священник на себя одеяло перетянул. Неважно. В общем, чёрт меня дёрнул взять её кружку, набрать воды и дать ей попить напоследок. Последнее желание всё-таки. Вот перед кем я сейчас оправдываюсь? Неважно…
Она как только напилась, клещом в мою руку вцепилась, даже приподнялась немного, глаза выпучила. Слепая… У меня нет моральных сил весь разговор записывать. Моя память отказывается его полностью воспроизводить… В общем, она меня приняла за своего сына. Лепетала что-то про голодный год… ну да, я-то тощий по любым меркам, что скрывать. Про жизнь она, в общем, говорила. Ладно бы, если просто уму-разуму отпрыска учила.
Ох, и злился я тогда на её сынка! Наверняка ведь знал, щенок, что его родная мать при смерти. Раз до сих пор жива, значит, где-то загулял? Почему мне отдуваться? Если бы она просто что-то бубнила. А она ведь спрашивать начала. Ничего особенного вроде. Да и с первых слов было понятно, что память у старухи явно отказывала. Всё в кучу. То про невесток, то про урожай, то про корову… И ведь ответа ждёт, повторяет, за руку потряхивает. Я, вероятно, был в каких-то высоких чувствах после пробуждения Эйлерта.
Мысленно пообещав себе хорошенько её сынка выпороть, когда узнаю, кто это, начал ей отвечать какую-то чушь успокаивающую, надеясь поскорее отвязаться. Ответы её вполне устроили. Она с лёгкой улыбкой прилегла обратно на подушку, несколько раз мне руку погладила и отошла. Жнец душу подхватил и испарился. – «Благодарствую, князь, что уважил старую на смертном одре». Как же меня Всемир тогда испугал своим скрипучим голосом! Кажется, совсем у меня нервы расстроились… Не знаю я, сколько он за нами наблюдал… Я вздрогнул, если не подпрыгнул на месте. Спросил, чья мать сейчас померла, всё сына кликала… А он возьми и ответь: «Бажена мать. Того, кого ты на божьем суде топором зарубил. Других детей не осталось у неё – всех небо забрало…» Кажется, староста ещё что-то говорил. Я уже не мог слушать. Больно стало. Не могу понять, отчего. Кажется, мне действительно надо как-то отдохнуть… Отвлечься, развлечься… Не привык я столько эмоций без названия за раз ощущать. Мне тогда ком к горлу подкатил и я вдохнуть не смог, чтобы что-либо ответить. Я просто встал, вышел за девкой, схватил ту под локоть и молча увёл. Наверное, со стороны это могло выглядеть грубо… Во всяком случае, что Эйлерт, что Ярек руками потянулись вслед за ней, и Всемир вздохнул шумно. А мне просто поскорее оттуда убраться хотелось.. Ну, может быть, держал я её слишком крепко – она потом локоть растирала… Кажется, когда тащил, она вначале что-то пискнула, потом уже испуганно смотрела. Но она почти всегда испуганно смотрит… Перед тем как спать уйти, уже у двери стоя, тихо так прошептала «спасибо», и ушла сразу. А я всё ещё был в слишком растрёпанных чувствах, чтобы хоть как-то расценить её намёк. Что мне с её спасибо? То ещё приключение мне устроила… Вернее, устроили…
Я какое-то время по комнате, не находя себе место, метался. Перед глазами то эта недосемья обнимающаяся, то старуха слепая, сыном меня кличущая… Решил записать всё, авось полегчает. Вроде бы немного успокоился уже. Хотя, теперь жалею, что сразу вслед за девкой не пошёл, узнать, что за «спасибо»… Теперь уже спит глубоко, судя по дыханию. Может, разбудить? В конце концов, действительно есть, за что благодарить сегодня… Да и хоть отвлекусь».
Глава 31.1. Открой глаза!
Сет коротко прикоснулся к клыку кончиком языка, отложил перо и тихо встал. Дверь в комнатушку служаки он открыл неслышно и быстро зашёл в маленькое душное помещение, прикрыв за собой.
«Надо будет её в ту комнату, где Герда жила перевести, там хоть окно есть… Что молчит-то? Человеку точно дышать тут невозможно...» – площадь каморки в его понимании близилась к шкафу. Помещались одноместная кровать, да сундук с плоской крышкой, на котором стояли кружка с водой, да свеча с лучиной, обваленной в серном составе. Окна не было – эта комнатка как раз прилегала со стороны скалы. Вентиляцией служили пара отверстий, ведущие в основные покои.
Духота стояла страшная. Лето выдалось тёплое, да и девка уже успела «надышать» – так что было даже жарковато. Девица лежала головой на свёрнутой в несколько слоёв тряпке, служившей ей подушкой, раскинув руки по сторонам, облачённая в дневную рубашку. Тонкое одеяло за ненадобностью сползло на ноги.
Сет немного задержался в дверях, наблюдая за размеренным глубоким дыханием служанки. Затем беззвучно переместился ближе и прилёг на край кровати рядом, подперев голову одной рукой. Темнота не мешала разглядывать мирно спящую девушку, чем он с наслаждением пользовался.
Девка редко стала бывать на солнце, и её кожа начала терять золотистый загар, но всё ещё сияла здоровым цветом. Были даже еле заметные смешные веснушки, россыпью покрывающие слегка вздёрнутый нос и заходящие на скулы. Пушистые брови и ресницы, чуть темнее её светлых русых волос придавали лицу немного кукольный вид. Губы были бледноваты и сильно обветрены. Вероятно, сказывалась привычка их обкусывать и недостаток воды. «Кажется, надо не только переехать ей предложить, может, стесняется спросить?»
Какое-то время дамнар просто лежал и наблюдал за разменянным дыханием, слушал спокойный пульс девушки. Затем осторожно коснулся пальцами её полуоткрытой ладони и провёл по её руке вверх от кисти к предплечью, а затем и к тесёмке, стягивающий ворот на груди. Девка спала очень глубоким сном – на поглаживание по руке никак не отреагировала. Сет почувствовал некий азарт и почти детское желание немного похулиганить, пока она его не заметила. Он начал осторожно развязывать простой бант и ослаблять шнуровку. Поскольку рубаха была девке явно великовата, да и крой у неё весьма просторный, вскоре удалось отодвинуть край ворота и освободить для обозрения нагую девичью грудь.
Видимо, ткань немного пощекотала кожу девицы, и она заворочалась, глубоко вздохнула, повернула голову прямо и приоткрыла губы. Сет замер с занесённой над девушкой рукой, выжидая, когда она уснёт снова. Будить её нарочно он не торопился. Убедившись, что девка продолжает сладко спать, осторожно накрыл своей ладонью её горло, прикоснувшись большим пальцем и заострённым ногтем яремной вены. Пульсация крови в артерии завораживала.
Осторожно, нежно провёл рукой от шеи и левой груди, легонько сжав и начав гладить пальцем быстро затвердевший сосок по кругу. Дыхание девки участилось. Она изогнулась во сне навстречу руке Князя, издав еле слышный стон, но не проснулась. Приоткрытые губы девицы манили и дразнили, будто приглашая продолжить. Сет потянулся к её лицу и осторожно украл поцелуй, боясь разбудить раньше времени.
Девушка закрутилась на кровати, взмахивая руками. Князь успел отстраниться, тихонько посмеиваясь, с азартом ожидая, проснётся или нет. Девица издавая тихие стоны ещё немного поворочалась и затихла.
«Как тебе только не жарко?» – Сет закусив губу во внутреннем волнении осторожно стащил с неё льняное одеяло, обнаружив, что девка ещё и в юбке. «Что за привычка спать одетой? Может, настолько вымоталась сегодня, что решила не раздеваться?» – он гадал, стоит ли стащить с неё юбку, или, наоборот, будет удобнее просто задрать. Девку хотелось немного потискать, даже если она и вообще не проснулась бы. Он положил руку ей на живот и замер, выжидая, пока её участившееся дыхание вновь успокоится. Затем осторожно начал перемещать её ниже, наблюдая за реакцией девки.
Стоило его пальцам через одежду, коснуться девичьего лобка и спуститься чуть ниже, как она вновь застонала, резко вздёрнула колени и схлопнула ноги, так что Князь еле успел убрать руку. Ещё не открывая глаза, девица издала странный, средний между нервным вздохом, стоном и всхлипом звук и начала приподниматься. Сет, понимая, что-таки разбудил, с некоторой досадой, мягко соскочил с кровати и вжался в стену, протиснувшись за сундуком. Почему-то ему не хотелось быть обнаруженным именно сейчас.
– Кто здесь? – испуганным шёпотом пискнула Есения, почувствовав движение слева от себя, будто бы на кровати рядом кто-то был. Сердце было готово выскочить из груди от испуга. К тому же сладкий сон, снившейся ей перед пробуждением грозился оказаться гораздо более реальным, чем ей того хотелось.
Она лихорадочно крутила головой силясь всмотреться в окружающую темноту, но человеческому зрению нужен хоть какой-то источник света, чтобы разглядеть очертания предметов во мраке. Понимая, что просто так ничего не увидеть, Еся замерла и прислушалась, надеясь расслышать хотя бы крысу. Это хоть как-то могло объяснить ощущение присутствия на кровати постороннего существа. Было абсолютно тихо. Тогда Есения машинально прикоснулась кончиками пальцев к губам, вспоминая сон, немного успокаиваясь. И опуская её вниз обнаружила, что грудь не зашнурована, как обычно, а открыта, а одеяло и вовсе куда-то исчезло.
Внутри всё похолодело. Она неоднократно слышала рассказы про действия морока, и оказаться безвольной куклой её совсем не устраивало. И пугало до чёртиков.
Сет недоумённо наблюдал как девица, вместо того, чтобы успокоиться и продолжить смотреть сладкие сны, подскочила как ужаленная, наткнувшись рукой на собственную грудь. Стала нервно шарить в темноте, а затем чиркать лучиной о столешницу, чтобы зажечь свечу. Он был уверен, что она проснётся в томном возбуждении. И никак не рассчитывал увидеть такой страх и панику. И в глубине души он начал осознавать, что если она его сейчас увидит, то нечто очень значимое для неё обрушится внутри души.
Он инстинктивно вжался в стену, менее всего на свете желая быть обнаруженным. Понимая, что если он даже на пределе заметной для человека скорости выскочит из комнаты – девка заметит движение двери и всё поймёт. А этого допустить было никак нельзя.
«Думай, ну же! Ну почему я не могу просочиться сквозь стену как призрак!» – Сет подумывал даже по-дурацки спрятаться под кровать, лишь бы не заметила. В ответ на мечущиеся мысли Князя пробудился Итернитас, и начал поглаживать его своими щупальцами, пока ещё не вырывая энергию. «Вот тебя мне сейчас только не хватало! Хоть раз бы как-то помог, вместо того чтобы жрать!» – мысленно обратился Сет артефакту, мечтая успеть спрятаться, пока девка чиркает лучиной. С огорчением думал, что ей сказать, чтобы она не перепугалась ещё больше. Свеча тем временем была зажжена. Девка взяла подсвечник в руки и стала оглядывать комнату, скользя, в том числе и по месту, где стоял сконфуженный Князь.
«Она что, меня не заметила?» – ошарашенно осознал Сет, не увидев никакой реакции от девушки, после того как она несколько раз мазнула по нему взглядом. Он отчётливо чувствовал шевеление энергетических потоков, исходивших от замка рядом с ним, обволакивающих его, словно кокон.
«Никого… Мне же просто приснилось всё, да? А может, спрятался?» – Есения ловко соскочила на ноги и резко посмотрела под кровать. Ничего странного не заметила, осторожно распрямилась и медленно села, смотря в одну точку, всё ещё прерывисто дыша и размышляя.
«Ежели был морок и я уснула после… Если сон был явью… Может, он всё-таки не стал бы? Или Ярек был прав полностью? Ох, горе мне, как понять? Не спрашивать же, в самом деле?» – Есения дрожащей рукой поставила свечу на стол и стала приводить в порядок ворот. Черты её лица на миг исказились, как это бывает, когда человек старается подавить слёзы. «Кровь! На кровати ведь точно останется кровь, если что и было?!»
Сет, машинально прикрыв себе рот ладонью изумлённо наблюдал, как успокоившаяся было девка вновь вскочила на ноги, снова схватила свечу и стала обследовать простынь. Затем перекрутила юбку задом наперёд, ничего не обнаружив поставила свечу на сундук и стала ощупывать себе шею. Ничего не обнаружив облегчённо вздохнула, продолжая дрожать, и странным взглядом уставилась на дверь, соединяющую их спальни. Ему казалось, что прошла целая вечность, пока девка не подтянула к себе одеяло, погасила свечу и закуталась при всей жаре и духоте с головой как гусеница, оставив лишь небольшое отверстие для носа, чтобы окончательно не задохнуться. Улёгшись набок, подтянула к себе колени, свернувшись практически в клубок.
Он уже абсолютно полностью удостоверился, что «спасибо» не имело никаких дополнительных смыслов, как он привык. К служанке его действительно тянуло, как и к остальным, попавшим в его поле зрения симпатичным девицам. Ранее он не видел в подобных играх ничего предосудительного. Чаще от него даже инициативы не требовалось, если не считать морок – развлечься желали обе стороны. Какие эмоции испытывали партнёрши после, его никогда не заботило.
То, что для этой девки даже невинное с его точки зрения развлечение имело совсем иное значение, оказалось крайне неприятным сюрпризом. И ночью его тем более не ждала. «Отлично… Теперь я себя чувствую не просто кровососущим монстром, а еще и насильником, хоть и не сделал ничего… Прелестно, просто прелестно. Развлёкся, называется… А она ещё и девственница, похоже. Ох, и угораздило меня. Спи ты уже скорей! Видеть тебя не могу!» – думал Сет, с нетерпением ожидая, когда уже девка, наконец, заснёт обратно, чтобы он смог уйти.
Как только дыхание девушки вновь стало размеренным и мышцы под одеялом расслабились, он, не желая ни минуты лишней оставаться наедине с непонятно с чего вдруг пробудившейся совестью, вышел из её каморки. Немного помедлив, открыл настежь её дверь. «Может испугается, но хоть подышит», а заодно и отворил у себя в покоях все окна, чтобы впустить как можно больше воздуха.
Глава 31.2. Открой глаза!
Было далеко за полночь. Свежесть ночи немного приглушала мерзкое настроение и зачатки стыда за содеянное. Вдалеке были слышны Волки. Сосредоточившись на ощущениях, Сет обнаружил Джастина рядом с комнатами Олафа. «Сегодня ведь уже не сможет стать ещё хуже, верно?» – с надеждой подумал Сет, решая себя добить попыткой поговорить со старшим братом.
Покои он покинул не сразу. Тем более что ощущение кокона энергии всё ещё присутствовало, усиливаясь, стоило ему приблизиться к стенам и замереть на месте. В нерешительности он вновь перевёл взгляд на комнатушку служанки и обречённо вздохнул. «Ведь точно испугается… и расстроится», – немного поколебавшись, открыл дверь в комнату, где раньше обитала Герда, не удержавшись, осмотрел её пару минут.
Помещение было раза в три просторнее комнатушки, в которую не глядя юркнула девка, когда пришла заселяться. Кроме кровати в интерьере присутствовал небольшой столик, тумба, сундук, узкий гардероб и стул. Помимо окошка, выходящего, как и балкон, во внутренний дворик, по стене рядом с кроватью находилась труба, зимой по ней шла горячая вода для отопления – шансы замёрзнуть были малы.
Сердце вновь сжала тоска от вида пустой заброшенной комнаты. Сет отвёл взгляд и наскоро черканул записку. «Как проснёшься – наведи порядок во второй комнате для слуг. Дверь я открыл. Переселяйся туда. Не бойся растворять окно, когда захочешь». Решив, что этого вполне достаточно, тихонько занёс записку в каморку служанки, положил на сундук, придавив край подсвечником. Коротко бросил взгляд на всё ещё завёрнутую в рулет девку, и вышел.
Джастин и Олаф общались у площадки, возле каменистой арки, обвитой плющом. Старший брат, как всегда, сидел на стене, болтая ногой и изредка откидывая от себя мелкие камушки. Вожак нервно ходил рядом. До Сета доносился обрывок разговора:
– Хоть в Волка превращайся, да по следу иди, честное слово… Ушёл вечером, уже светать скоро будет, а он до сих пор не вернулся. Кэйа вот-вот родить должна, где его носит?
Всё ещё ощущая обволакивающую его энергию Итернитаса, напоминающую ему чёрный туман, Сет подал голос:
– Если ты про Ярека, то он в церкви. За священником присмотреть остался после операции.
Джастин и Олаф одновременно вздрогнули, озираясь по сторонам, хоть Сет и стоял от них в пяти шагах. Брат быстро взял себя в руки. Помрачнел, затем принял безразличное выражение лица, спрыгнул на землю и учтиво поклонился, не угадав с направлением.
– Я левее стою… – пробурчал Сет, чувствуя нарастающее раздражение. Формально придраться было не к чему, но он-то хотел, чтобы брат вёл себя как раньше.
– Простите мою ошибку, но Вас действительно не видно, – бесцветным голосом произнёс Джастин, поворачиваясь чуть левее и повторяя поклон. Брат явно не врал, и невидимость начала потихоньку пугать.
– Да хватит тебе уже! Перестань! – Сет приблизился к нему и тронул за плечо, ощутив, что энергетический кокон рвётся, и Итернитас отступает. Джастин вздрогнул от прикосновения, немного отвернулся и углубил поклон.
– Тьфу! Напугал! – в сердцах бросил Олаф, мотнув головой, скрестил руки и тоже отвернулся.
Джастин молча распрямился, но на Сета так и не посмотрел. Уставился вдаль мёртвыми глазами и застыл на месте. Сет с досадой убрал руку с плеча брата, не зная, что нужно сделать, чтобы привести его к обычному состоянию.
– Интересно, если я прикажу тебе забыть это недоразумение, перестанешь ёрничать? – сердито буркнул Сет.
– Память, сдаётся мне, просто так не отключить. Вероятно, магия решит, что мне стоит размозжить голову о каменную кладку. Но, если желаете… – Джатин безразлично пожал плечами.
– Боги, нет, конечно! – прошептал Сет, отходя на шаг, обхватывая себя руками, – Я не знаю, как исправить… Ты сам меня спровоцировал! – рявкнул он, впиваясь ногтями себя в руку.
– Сет, я, конечно, понимаю, что у вас свои отношения, но люди обычно хотя бы извиняются… – пробормотал Олаф, глядя в сторону церквушки.
Братья упрямо молчали, стоя как где бледные тени самих себя на фоне замка.
– А что за операция? – Олаф решил прервать гнетущее молчание.
Сет вкратце рассказал друзьям ситуацию с Эйлертом. В конце добавил:
– Так что, может сдаться, скоро на ноги встанет… Слушай, а Кэйа с Яреком ещё не женаты? Не помню, чтобы свадьбу гуляли…
– Так, я тоже не помню, чтобы тут хоть раз кто свадьбу гулял! Живут и ладно. Лишний раз внимание не привлекать… – ответил Олаф.
– Так кому сейчас-то привлекать? – удивился Сет и развёл руками. – Взяли бы, да справили, как священник очухается, да Кэйа после родов в себя придёт. Будто бы я, когда против был… – проворчал он, внезапно смутившись.
Олаф впервые за разговор вперился в него взглядом в упор.
– И шум тебя не побеспокоит, Княже? – с лёгкой издёвкой, прищурившись, спросил Олаф.
Сет переводил взгляд с одного родного для него лица на другое, и его дыхание само участилось, видя их отстранённость и подавленность. К щекам прильнула кровь, глаза начало неприятно пощипывать, к горлу подкатил ком. Он машинально обхватил себя руками и отвернулся, лишь бы не видеть их кислые лица. И не выдать своих чувств. Эти ощущения были стократ хуже, чем когда он наблюдал картину единения разнокровной семьи в церкви. Всё-таки те люди были ему безразличны, а тут…
Здесь он тоже был чужой. Лишний. Хотя, этим двоим, он всегда, как никому другому, желал добра. Друзей он удерживал в пределах острова в надежде, что до них никто не доберётся. Был уверен, что сможет их, в случае чего, защитить.
Но учитывая, колоссальную разницу в оценке его действий относительно служанки, будь она неладна, выходило, что он в упор не видел, как рушил всё собственными руками. Похоже было, начал при этом достаточно давно. И не заметил, как сам перестал являться для них другом. Стал Князем вместо отца, и ничего более. Как исправить положение, он совершенно искренне не представлял. Но от осознания этого, менее дороги Джастин и Олаф ему не стали. В этот миг у него начало зарождаться пока не оформленное, не до конца осознанное, но неотступное желание попытаться дать им хоть крупицу счастья. Даже если для этого потребуется остаться за бортом навечно.
– Потерплю… И нет, не побеспокоит. Пусть хоть кто-то здесь… «Хоть на день почувствует себя счастливым» – подумал Сет, но затолкал слова себе поглубже в горло. Джастин всё это время стоял не шевелясь, не выдавая своих чувств и присутствия абсолютно ничем. Весь в ожидании распоряжений. «Идеальный кнехт», пронеслась горькая мысль, раздирая душу.
– Средствами обеспечу. Избу построить и сами сможете – не нужен вам от меня указ. Как соберётесь – гуляйте в удовольствие. Представьте, что меня здесь вовсе нет. Да и необязательно в замке! Деревня отстроена – гуляние можете устроить и там. Не переживая, что я вдруг сорвусь… – не выдержав напряжения, Сет вытащил крылья и взлетел, держа курс на башню отцовским кабинетом. Пересекаться с кем-либо сегодня было выше его сил.
Олаф проводил взглядом сбегающего друга и тяжело вздохнул, переводя взгляд на всё ещё обездвиженного Джастина.
– Отомри! Хватит уже… Улетел…
Джастин моргнул, неловко повернулся, будто бы у него всё затекло и со вздохом сел на землю, понурив голову. Олаф, кряхтя, присоседился рядом.
– Ну что вы как дети, ей Боже! Что-то мне подсказывает, что он хотя бы начал осознавать, что натворил дел.
– Ты думаешь, что извинений будет достаточно? Ты просто не понимаешь…
– Да! Не понимаю я этой вашей мертвяцкой хреномути! Знаю только, что вы всегда друг за друга держались. А сейчас оба по уши в гнилье угваздались. И продолжаете топиться, вместо того чтобы разобраться…
Джастин продолжил угрюмо сидеть. Олаф не выдержал.
– Ну что? Малой ведь и не был никогда человеком по сути… Ну не понимает он некоторых вещей…
– Я б объяснил, да он слушать не станет, – угрюмо пробурчал Джастин.
– Станет – не станет, а свадьбы эти стены, похоже, ещё не видели… Во всяком случае, на моём веку их точно не праздновали, – мечтательно протянул Олаф и встал, растирая колени. Хоть оборотни и старели значительно медленнее людей, возраст начинал сказываться, – Ну что, клыкастый, с организацией-то поможешь или будешь теперь вечно жопой на земле сидеть, пока Князь не соизволит велеть подняться? – и протянул руку другу, чтобы помочь встать.
– Да иди ты… – Джастин принял руку и поднялся, выпрямляя осанку. – Конечно, помогу! Авось действительно что-нибудь, да изменится.
Интерлюдия 4
– Мои поздравления, Октавио! Надеюсь, и сын, и мать чувствуют себя хорошо?
– Благодарю вас. Не всё прошло гладко, но у эльфов действительно очень сильные лекари. Я благодарю небеса каждый день, за то, что Зельда оказалась в доме Айвори во время родов. И каждый раз поражаюсь, какими путём нас туда привело.
– Мой дорогой клыкастый друг, отчего же у тебя такой хмурый вид? – Октавио угрюмо уставился на валяющегося на траве Багхеса. – Любимая, пусть ей ещё долго выздоравливать, цела. Под надёжной защитой. Родился здоровый, крепкий сын. Ты обрёл много новых друзей, сбежал от своей ледяной семейки…
– Полно, Багхес, не приставай к нему. А вы, Октавио, не беспокойтесь. Вашей вины нет в том, что не успели научиться притворяться за столь короткий срок. А то, что ваша душа осталась в теле – это ваше счастье и наш общий секрет.
– Не понимаю! Зачем ему нужно было оставлять её? – Ластиэль чувствовал себя виноватым, видя беспокойство друга. В том, что душа Октавио была на месте, он понял при самой первой встрече и, ещё до того, как его попросили не разглашать эту особенность. Но Селфис уже пожелал познакомиться с новоиспечённым вампиром лично.
Багхес тоже силился это понять… Увы, обсудить снова было не с кем.
«Признаться, я тоже удивлён. За годы знакомства с ним и его отцом, подобной милости к живым не замечал… Разве что, к своему брату-кнехту он наверняка тоже её оставил. Во всяком случае на фоне остальных клыкастых он выглядит чересчур отзывчивым.
Знаешь, почему я смолчал, когда мой светлоокий друг заточил тех несчастных рабочих в клетки и начал свои эксперименты? – хорнд в задумчивости рассматривал Ластиэля, так похожего на обоих братьев.
Мне было их жаль! Но они же не какие-то чернорабочие. Образованные. Все они подписали контракт. Я видел бумаги, сам пробежался глазами… Разумеется, именно что про подобный результат было ни слова, но они поступали в полное распоряжение эльфа… «И другие» – так удобно! Что угодно можно подвести.
А вот Джастин согласия на подобное не давал… И Леди Руасил, тем более не желала лежать при смерти в своих покоях… При том, что они ему, в общем-то, родные… Я к тому, знаешь, на что мне это кажется похожим? ..
Вот есть, допустим, люди… Хотя, почему, допустим. Они же действительно есть. И им нужны ресурсы. Они вырубают леса, ломают целые горы, роют шахты, извлекая металл и самоцветы, осушают болота, охотятся… Это вполне понятно… Это нужно для их же жизни. Для комфортной жизни нужно ещё больше. Что не могут достать сами – отнимают у себе подобных.
А я подумал, природа – ведь их мать, если уж так разобраться… Любой ребёнок много что берёт у своих родителей. Да и они сами многое готовы дать просто так! Зачем же губить её нарочно? Но тут я, вероятно, слишком предвзят… Всё-таки…»
– Мой Король, а взаправду говорят, что его кнехт, ваш старший брат? – выпалил Ластиэль, не замечая, что хорнд витает глубоко в своих мыслях…
Селфис на мгновение поджал губы, но всё же решил, что если они когда-то встретятся, внешнее сходство и так будет очевидно. Врать было бессмысленно.
– Я не могу отрицать того, что при жизни Аэлдулин был моим старшим братом. Но я его уже успел оплакать и похоронить. Не могу в должной мере считать его тем же, кем он был ранее.
– Разве наличие живой души ничего не меняет? – Ластиэль продолжал упорствовать видя, как Октавио мрачнеет с каждой репликой.
Бахгес вновь вынырнул из своих дум и явно с интересом стал прислушиваться к ответу.
Селфис обречённо вздохнул. Разговор явно шел не по тому пути, который он запланировал. С одной стороны, наличие нового кнехта от молодого князя было ему на руку: очередное доказательство, что для дамнара, как и для его отца, нет ничего святого. К тому же , можно было скинуть на него часть обвинений, мотивируя приказом от правителя Итернитаса. Но наличие души многое меняло.
Во-первых, было невооружённым взглядом видно, что Ластиэль привязался к Октавио также, как в своё время он прикипел к Ферджину. А подставить друга собственного сына, пусть на него и были свои планы – было плохим вариантом. Ластиэль и так задавал слишком много вопросов, и Селфису было совершенно невыгодно, чтобы отпрыск стал много думать.
Во-вторых, Октавио хоть и был рад тому, что его возлюбленная, пусть и косвенно, но благодаря его обращению, перебралась жить к эльфам, своим же новым качеством доволен не был. От насилия его воротило, всё время носил собой томик святого писания и совершенно не умел притворяться. И был молодой версией Ферджина. Моложе, занудней, глупее, моральней… И всё-таки являлся союзником. В-третьих, хоть какое-то время он мог бы работать на два лагеря, даже не зная об этом.
– В отличие от вполне лицезримого перед нами Октавио по поводу Аэлдулина у нас нет доказательств. К тому же, где он был все эти годы? Мог бы хоть весточку матери прислать.
Октавио, всё больше ощущал себя не в своей тарелке. Он не был уверен, слушает ли через него их разговоры князь, и быть невольным шпионом категорически не хотелось. Пока не было сказано слишком многое, выпалил:
– А вы уверены, что мы вообще можем обсуждать это всё при мне? Не могу избавиться от чувства, что подвергаю вас опасности одним только своим присутствием.
– Резонно. Но вы наш гость и друг. Я не собираюсь отсылать вам только на основании того, что мой младший братец может сделать из вас марионетку. Вы же уже поклялись, что от него не поступало никаких приказов, кроме тех, о которых вы нам рассказали во время обращения. Да и я уверен, что мы успеем вас, с позволения сказать, обезвредить.
– Я бы предпочёл, чтобы до этого не дошло. Вы позволите? Уже почти полдень. И мне следует вернуться в поместье. Семья будет решать, как поступить с бастардом.
– Разумеется, вы можете идти. А я бы хотел ещё побеседовать с Багхесом.
Когда Октавио и Ластиэль удалились, Багхес присел, обхватив колени руками. Он пожёвывал высохшую травинку и буравил взглядом Селфиса, но молчал, вопреки своему обыкновению. Это настораживало. Эльф не выдержал молчания первым, и, стараясь не выдавать беспокойства, спросил:
– Что тебя беспокоит?
Хорнд коротко мазнул по Селфису взглядом, задумчиво причмокнув. Недоверие начало терзать его уже довольно давно, но он дал слово ещё на заре их дружбы. И признаваться в своих сомнениях было тяжело и горько.
– Души, мой дорогой друг. Души, – Багхес пребывал в тоске и глубоких раздумьях, отвечая на вопрос. Но реакция эльфа его сейчас волновала мало. Ответить хотелось прежде всего себе самому, – Знаешь ли, я к ним всегда был неравнодушен, уж прости за тождесловие… – и замолчал, уйдя в свои мысли:
«Души… Версий, куда душа уходит после смерти столько… Но души уходили и раньше. До того как люди начали строить версии с несколькими уровнями бытия. Я, признаться, мало интересовался посмертием. Меня слишком влекла жизнь. Решил оставить всё как есть – работало же… – хорнд в задумчивости погладил себя по руке и так и остался в полуобнявшей себя позе. – Но мне всё равно было мало. Наблюдать – это одно. А участвовать самому… Чувствовать… Ощущать…» – заметив, как напрягся эльф, продолжил, немного смущённо, разведя руками:
– Я не отказываюсь сделать то, о чём мы договорились! Но, признаться, когда мир покинул старый князь, я тогда уже заметил, что молодой ведёт себя… Иначе, чем остальные клыкастые. Про Джастина я вообще молчу – он хоть и умеет притворяться получше, чем Октавио… – сформулировать свою мысль мешала ментальная пелена. Незаметный спутник, появляющийся каждый раз, стоило ступить в поле зрения эльфа. Тем не менее внутренний протест стал достаточно силен, чтобы закончить речь, – но я не хотел бы губить его душу, если она ещё там.
Руки Селфиса дрогнули и он сцепил их перед собой в замок, чтобы не выдать волнения. Если вдруг хорнд решит переметнуться – это спутает все карты. Допустить этого было никак нельзя.
– Я лишь хочу выманить лису из норы. Он не пойдёт на контакт, пока ему не станет что-то позарез нужно.
– А Леди Руасил?
– Что Леди Руасил? – Селфис выразительно поднял брови, показывая искренне удивление.
– Ранее ты травил её, чтобы она потихоньку передавала тебе дела и власть, ссылаясь на здоровье. Сейчас же она, я бы сказал, при смерти. И откровенно говоря, мне это не нравится.
Селфис вздохнул и, взвешивая каждое слово, ответил, скрывая испуг. Как Багхес прознал об этом, эльф не знал, но отрицать тоже не мог.
– Я не собираюсь убивать её без особой нужды. Но мне надо убедить совет в том, что откладывать активные действия больше нельзя. Мой друг, надеюсь, это между нами? Я же посвящал тебя в план в знак доверия, почему тебя это вдруг начало беспокоить?
Багхес был задумчив. План, поначалу показавшийся ему интересной игрой, обрастал подробностями, с которыми было сложно мириться.
«Леди Руасил оказалась прикована к постели, и я уже сомневаюсь, что она придёт в сознание… И у Джастина в теле, оказалось, всё ещё есть душа. Селфис и бровью не повёл, прося меня подтолкнуть изменения… Пусть я плохо представляю, что происходят с душами после, но ведь главное – как они прожили жизнь? А Джастин далеко не наихудший представитель… Поправь меня, если я ошибаюсь…
Вот и я сомневаюсь, а к тому ли из братьев я обратился за помощью… Если так разобраться, с клыкастым меня тоже многое роднит… Мне не дает покоя Итернитас. Наврал мне эльф, или нет, а итоги подводить всё равно придётся рядом с этим замком.»
Он пока ещё не до конца обдумал всю ситуацию. Всегда предпочитал плыть по течению, гадая, к какому повороту приведёт поток событий. А сейчас было чувство, что за ногу зацепилась склизкая, но крепкая коряга, готовая утянуть на дно. Но он давал слово, а отступать не любил. И обдумать, как поступить дальше, решил чуть позже. Поглядев, к чему приведут его действия.
– Иногда у всех нас возникают сомнения, стоит ли игра свеч… Разумеется, между нами. Надеюсь, ты всё просчитал верно. И, признаться, я устал переправлять твоих тварей в разные точки Атиозеса. Их же осталось совсем мало? Если ты не против, свой инструмент я заберу. Соскучился по его музыке.
Глава 32.1. Травма
Солнце уже давно стояло в зените, выжигая своими лучами всё, что не успело спрятаться в тень. Сет всё-таки вернулся в покои, надеясь, что сможет быстро забыться сном. Девка копошилась за дверью своей новой комнаты. Теплилась робкая надежда, что она не заметит его прихода, и не надо будет с ней контактировать. Сет был эмоционально опустошён совершенно полностью. Хрупкая апатия держалась лишь на безграничной усталости. Чаша весов между взрывной агрессией и бездонного уныния опасно покачивались, но пока сохраняла баланс.
Князю не хотелось ни о чём думать. Из разума не желал уходить образ пустых безэмоциональных глаз старшего брата. За утро, проведенное в уединении, в душе протанцевал в бешеном ритме целый табун из разнонаправленных, противоречивых чувств. Отстранённое поведение Джастина приводило в бешенство, переходящее в уверенность, что так и должно быть. Спокойствие сменялось отвращением к самому себе, перерастая в больное веселье от неожиданного осознания, что на проклятом острове может случиться праздник. И тоска оттого, что он настолько погряз в своих переживаниях, что совершенно не замечал, что страх и трепет, испытываемый перед отцом и жнецом перешёл на него. Хотя в самом начале он сам себе обещал свернуть на другой путь и казалось, что новая метла в его лице по-новому метёт. Тем не менее праздники не устраивали даже его друзья, а он этого просто не видел.
Сквозь полудрёму Сет ощутил на себе чей-то настойчивый взгляд. Чаша весов начала склоняться в сторону агрессивного раздражения. Подняв веки, он перевёл взгляд, не поворачивая головы на стоящую рядом служанку. Медленно моргнув, дал понять, что слушает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
