– Ну-ну. – скептически, улыбаясь.
Налево от входа, до торговой улицы и дальше. С каждым кварталом, фасады немного изменились. Появилось больше закруглённых форм, арок, и навесов, остовы статуй, круглые колонны, и куполовидные сандрики. С улиц выметена грязь и убраны обломки. В некоторых местах виднелись следы ремонта. В то же время, среди прохожих почти перестали встречаться откровенные оборванцы, явные члены банд и просто персоны с вызывающей внешностью, отчего в какой-то момент, начало казаться, что находишься на пешеходной улице нормального города.
– Посмотри. – Ханг, украдкой указал на стайку детей.
– А что они? – внимательно приглядевшись, Катя сбавила шаг, готовясь к неожиданности.
– У них была семья. Родители. Близкие друзья. Мечты… А теперь они здесь. И все, кто был дорог, где-то в другом месте. Далеко. – с тихим волнением в голосе. – Они могут даже не знать, что произошло. А их близкие, думают, что они сбежали. Ищут, ждут, когда вернётся, пишут приглашения на праздник. А они здесь. Совершенно забыли о прошлом. О всём, даже самом важном.
Она некоторое время молчала, ожидая продолжения или обдумывая.
– Если бы они помнил, думаешь было бы лучше? Знать, что без них семья развалилась. Страдать из-за разлуки. Обдирать стены в попытках взобраться обратно на небо. – коротко взглянув на спутника, подняла взгляд к облакам. – Лучше так. Начав всё сначала. Зарыв горшки с золотом и слезами.
Остановившись у небольшой пристройки без стен, девушка огляделась и, войдя в пустой проём, пошла вниз по ступеням. Тёмная лестница привела к зарешёченному тупику. Удар в жестяной гонг вызвал копошения по ту сторону двери, отгораживающей вход в карман с оконцем. Пара голосов, взволнованные реплики, блеск зеркала на палке, и успокаивающие фразы. Движение длинной тяги отомкнуло замки, отперев сетку. Провожая взглядом пришедших, молодая парочка снова скрылась в своём убежище. Короткий коридор вывел на подземною парковку. Небольшая, плохо освещённая тусклыми маслеными лампами и косыми лучами света, проникающего через продухи на противоположной стене, она полнилась машинами разной степени сохранности. Часть пространства была отгорожена баррикадами из поставленных на торец остовов и запчастей, в то время как основное пространство занимали загоны для скота. Запах соответствовал. Кислый навоз, прелые травы, технические жидкости и плесень. Если бы не сквозняк из труб под потолком, дышать было бы почти невозможно.
– Коровы и козы? Здесь? – прикрывая нос.
– А ты думал из чего ты готовишь?
Удивившись её намёку, он хотел было оправдается, что знает текстуру, цвет и вкус, но затем испугавшись подозрений, взглотнул, сдерживая рвотный позыв. Она, насмешливо улыбнулась.
– В нашем районе в основном телятина. Но в других, разводят зверей, о которых я даже не слышала. В первое время мне вообще вся еда не в виде перетёртой каши казалась в новинку… Но мы здесь за другим.
Отворив плохо слаженную калитку, вошли в большую подсобку. Ряды полок полнились всякой всячиной, побольше части животного происхождения. Шкуры и кожи, бухты конопляных верёвок, свёртки ткани, несколько тупиков, отгороженных и доверху полных очищенными костьми, громадное число закрытых корзин, повсюду развешанные метёлки и пучки трав, отчего стены походили на заросли. Оглянувшись на шаги, отряхнув руки, на свет вышла крупная, мускулистая, но пуще того, чернокожая женщина. Короткое рукопожатие дам, и лишь косой взгляд на парня. Немой кивок снизу вверх, выстрел глазами куда-то в сторону трав. Катя хлопнула по рюкзаку. Обычный кивок и тщательно протерев руки об ветошь, громадина отправилась за товаром. Набитый до треска швов хрупкими ветками, он заметно потяжелел, отчего надеть его назад, удалось только при помощи спутницы. Показав на пальцах стоимость, негритянка взялась за гибкую подводку с знакомым коннектором на конце, подставляя для приёма. Введя сумму, Катя приложила стержень к приёмнику. Короткий звук, и свет внутри её кошелька слегка потускнел.
– Хочешь шутку. – спутница, когда дверь за ними захлопнулась. – Она поздоровалась со мной только для того, чтобы выказать тебе своё неуважение. Сколько раз тут не бывала, она жала мне руку лишь дважды, когда я поделилась с ней едой, пытаясь выторговать скидку, и когда заходила с начальством.
Пятый ухмыльнулся, поправив лямки, и безрадостно выдохнул, уже представляя себе подъём в лестницу. Атмосфера в коридоре изменилось. Девушка, шмыгая носом, драила пол, в то время как парень, ощупывая ссадины на лице, стоял ровно напротив открывающей тяги. Яркий после подземелья, день ослепил, заставив щурится. Выпорхнув из окна, крупная птица успела пролететь два дома, когда на неё налетела стайка пичуг. Короткая потасовка окончилась потерей добычи. Накинувшись на хлеб, нападавшие успели оторвать по кусочку, прежде чем большая птица сумела спуститься, схватив самого не расторопного.
– Не зевай. – легко хлопнув по плечу, девушка указала головой в сторону переулка.
Хожеными местами, на параллельную улицу, по ней назад и влево, почти до конца квартала.
– Что они будут говорить, не принимай близко к сердцу. Они… такие… – не подобрав слов.
Не особо переживая о том, что именно придётся делать, Ханг не удивился, оказавшись в магазине красок.
– Явилась! Наша любимое яблочко! Червивая прелесть. – молодой мужчина за прилавком сделал поклон, несильно, но звучно приложившись лбом о столешницу.
– Не спрашивай. – прошипела девушка, упреждая вопрос, прожигая спутника взглядом.
– О! – высунулся из-за угла другой. – О-о-о-о. – изображая сову, прыгая на самых носочках, он добежал до торговой зоны и, затормозив будто перед невидимой стеной, сняв респиратор, оскалился в широкой улыбке.
– Принесла? – донёсся суровый и спокойный голос откуда-то из-за нагромождения бочек.
– Да. Причём с запасом. За отп. отдала на десятую меньше. – выкрикнув в сторону цеха.
– А это кто? – выглядывая, воззрился совиный подражатель.
Невысокий, с хилым телом, большими глазами и выразительным лицом.
– Наш новенький.
Сбросив рюкзак, он сделал два шага навстречу, протянув руку для приветствия.
– Ханг. – добродушно, но твёрдо, чтобы не показаться слабым.
Странно воззрившись на руку, будто на диковенную тварь, совиный парень коротко замотал головой. Показав свои ладони, по локоть, в три слоя измазанные краской, прочертил линию там, где ковёр торговой зоны переходил в плитку зоны рабочей. Короткий взгляд за спину, опасливая попытка протянуть руку, в то время как другой почёсывал спину, помнящую батоги. Секунда борьбы, и прыгнув за увядающей ладонью, он отчаянно затряс ей, прошептав.
– Хуго. – и будто получив удар, отскочил назад.
Знакомство оставило на себе следы жёлтой, белой и серой краски сразу нескольких оттенков.
– А я видел. – послышался отдалённый, суровый, но в тоже время игривый голос.
Вскрикнув, Хуго бросился бежать. В туже секунду, крупная тень мельком пересекла проход, скрывшись за станками. Короткая погоня, звуки борьбы, а за ними хлёсткий удар, затмлённый ухающим воплем.
– А это Лад. – походя, разбираясь с записями, представила мужчину за стойкой.
Статный, с прямой осанкой и смешинкой в глазах.
– Главный хуесос, гондон и ебанько, по мнению нашей королевской особы. – коротко поклонившись через правую руку.
– Тот ещё пиздобол. – покачала она головой. – Идём. Покажу, чем будешь заниматься. И рюкзак не забудь. Там подменная одежда. Бери любую. – указав на дверь среди груд коробок и хлама. – Тут зона упаковки, там замеса, а за той дверью склад. Бросай тут, сами разберутся. – свернув за большим станком, поднялись на несколько ступеней в светлую комнату, окнами выходящую на небольшой задний дворик. – На сегодня твоя вотчина.
Десятки труб и трубок, механизмы, мельницы и молотилки, несколько светящихся мониторов, длинный лабораторный стол с соответствующим оборудованием, три плотно стоящих стеллажа забитых банками и пробочками, деревянная лестница на верх, к изголовью большущего механизма, нижней частью скрывающегося где-то в подвале.
– Иии, что я буду тут делать? – заворожённый.
– Пока переодевайся. – и занятая чтением, подхватив пару коробок, вышла на задний двор.
Обойдя столы, оценив содержимое пары колбы, заглянув в оконце машины, Ханг остановился у экранов, пытаясь разобраться. Всё казалось странным, понимания не прибавлялось, а вопросы задать было некому. Химические запахи, тихий шум работающих машин и обдувов, голоса в торговой зоне.
“Так. Будем делить на части.”
Вернувшись в бытовую, переоделся. В пору нашлось не всё, но немного подтянув ремнём, и не став застёгивать робу, был готов приступать. Ещё один круг по комнате, выявил первую проблему. Пыль. Она была везде. Если приглядеться, состоящая из множество разноцветных пигментов. Ведро и тряпки нашлись быстро. Немного неуклюже, кривясь от боли в натруженных загодя мышцах, аккуратно оглаживая вентили и тумблеры. Но чем больше он делал, тем длиннее казался грядущий путь. Но это не казалось проблемой. Спешить было некуда. То и дело под руку попадались интересные вещи, и то, чему было место где-то среди помытого. Книги к книгам, синие трубки в корзину для трубок, измерительные железяки в выдвижной ящик, коробочку со странным символом, на полку к таким же коробочками. Используя кисти там, куда не мог добраться. Будто в потоке, не замечая ни очередной погони за Хуго, ни шума запущенных механизмов, погружённый в себя, наслаждаясь пустотой в голове.
– Эй. Ты где? Обед. – окликнул грубый голос.
Выбравшись из хитросплетения труб, утерев лоб, уборщик спустился с верхотуры. Обладателем грубого голоса был крупным, с будто бы приплюснутым, заросшим лицом, без четверти уха и небольшим брюшком.
– Ханг. – протянув руку.
– Валдай. – хлопнув себя по груди, а затем увидев жест, покачал головой. – Мы так не делаем. – и не уточняя, пошёл в сторону бытовки, странной, покачивающейся походкой.
В небольшом закутке уже пировали. Графин красного напитка, салаты и свежая выпечка. Отдельно, керамические кружки с бульоном.
– Ну как, освоился?
– Ну, так. – пожимая плечами, не уверенный оценят ли его труд так, как он оценил его сам.
– Сейчас приступим к самой работе. Поступило несколько заказов на замес. – Валдай.
– И все, цвета твоего дерьма. – Лад. – Два красных, белый и бри.
– Ещё хаки. Шесть хунок… – Хуго, не проживав.
Аккуратно перехватив палочки, которыми ел, Валдай залепил скользящий подзатыльник по курчавой голове совиного парня, и попытался было дотянулся до второго, но Лад, изогнувшись змеёй, прикрылся новичком. Вопросительно-пренебрежительный взгляд, встретился с тем, в котором просматривалась угасающая ярость. Недовольное, утробное, – гы – мужчины, и не всилах больше отвлекаться, вернулся к еде. Уподобляясь остальным, с самого утра голодный, новичок налегал на приборы и в десять минут с трапезой было покончено. Ещё пара минут, и все разошлись по своим делам, будто мыши по норам, издавая лишь тихие шорохи.
Ведро и тряпка, щётка и длинная палка с куском губки. Грязная работа не была тяжела и не претила, он уверенность в том, что может больше, скреблась слегка мешая получать удовольствие от труда. Зато, была странная радость очищения, интерес открытия спрятанного под слоем грязи и масла, причастность к общему делу, пусть и в роле мало, но заметного каждому винтика.
– Ну-тс, теперь приступим. – громко ступая поднялся Валдай.
Постучал по манометрам и индикаторам, выставил ноль на микрометре, меряющем расширение бака, повертел ручки, и наконец потянул за большой рычаг, открывая загрузочный латок, уровнем ниже.
– Идём, подсобишь. – и направился в сторону склада. – Берись. – наклонив одну из бочек. – Да не так! Просто придержи. – загрузив на тележку, покатили к зеву. – Видишь пазы на панели? – проведя ботинком по контуру снизу. – В них. А теперь… – после нажатия на кнопку, винтовой механизм затащил бочку внутрь, а люк закрылся. – Это, подача смолы, временный разбавитель, отвердитель. – указывая на трубы. – Сюда. – махнув рукой и вернулся наверх, к ещё неочищенному пульту. – Вот показатели. Тут то, что в бочке. Чтобы получить красный, нужно… – взяв один из закреплённых магнитом листков, поставил по центру. – …чтобы было вот так. Делай. – и ушёл.
Короткий ступор, удивление с примесью радости, улыбка самоуверенности и решимости. Так просто сказанное, заняло больше часа. Потоки холодного пота, сменялись приступами краски, понимание, сменялось отчаяньем, в шаге до успеха, всё обращалось ещё худшими параметрами чем до, благо быстро отыскалась кнопка сброса. Когда не помогли записи и расчёты на тетрадном листе, в ход пошли руки. Несколько раз облазив устройство в поисках подсказок, дважды побывав внутри и измазавшись словно пончик в разноцветном креме, освоившись с большей частью функций, Хангу всё же удалось добиться какого-то результата. Цифры на трёх табло замерли точно в значениях, и лишь на одном не достегали нужного на пять единиц.
– Нуу, вроде сделал. – уклончиво, окликнув проходившего мимо громилу, забыв его имя.
– Да. – и встав у пульта, сверился с уже затёртым листком. – Ну почти. – и с силой пнув одну из труб, выровнял нужное значение.
Грохот железа, казалось, рокотал в самой голове, умоляя все его достижения, до банального пинка по тому, что внушало уверенность и казалось надёжным.
– Я хотел спросить. Что именно я настраивал? Тут, нет обозначений.
Тягуче обернувшись, Валдай поджал уголки губ, поднял брови и пожал плечами.
– Тот, от кого нам достался бизнес, знал того, кто застал умевшего собирать новые цвета. Но и он не понимал всех значений. – спустившись за корзиной, он взял щепоть тонко помолотого порошка. – Это краситель из той херни что ты принёс. Им мы заменяем это. – прикоснувшись припорошённым пальцем к третей цифре. – Но его нужно больше вот на столько. – указав множитель. – Потому что у нас нет того, что должно быть в рецепте. – и отмерив отмытыми прибору посчитанную мерку, загрузил всё в специальный подаватель, нажатием на кнопку спустив внутрь бака. – Один из клиентов, вообще сказал, что этот прибор кулинарный и мы используем его варварским способом, но объясниться не смог.
Ещё несколько ингредиентов было подано через лоток и загруженный, механизм начал быстро разогреваться. Сам процесс, занял не многим более часа, за который готовили приёмную тару. Быстрая выгрузка, и отправка на упаковку. Часовая полу-автоматическая мойка, и новый замес. Примостившись на пластиковой бочке, в которой носильщики доставляли какой-то особо едкий разбавитель, Ханг ждал окончания последней очистки, когда крему обратился Лад.
– Эй. Новенький. У тебя есть брат? – самого его не было видно, он стоял за стойкой, но голос был отчётливо слышно.
– Если и был, то я его не помню.
– Жаль. Если бы мне кто-то сказал как это, быть братьями. Мне было бы проще.
– У тебя есть брать?!
– Был. Я нашёл его в моём доме. Несколько недель назад. А шесть дней назад, он исчез. – короткая пауза, звуки перекладываемых образов, еле слышный выдох. – Если бы я мог понять почему. Он был очень молчалив, замкнут, даже наверное, нелюдим. Ни с кем не общался. – обычно весёлый, голос стал холодным и строгим. – Может, ему не подошло это место. А может я не справился. Где-то ошибся или… – не закончив.
Когда же в дверь зашли клиенты, его голос снова был улыбчив и любезен, а слова льстивы и обходительны. Пинком отворив боковую дверь своей мастерской, Катя вышла с несколькими жестяными стаканами пигмента и кивком головы поманив за собой, направилась в сторону малогабаритной мастерской. Тестирование пигмента, подгонка его под стандартные рамки, концентраторами и разбавителями, несколько тестовых замесов, и убедившись, что цвета получаются как надо, запустили партию.
– …я думою, столько разного жёлтого, может пригодится, только если рисовать огромное солнце. – с натугой закатывая жестяные банки специальным инструментом.
– Где-то в другом квартале, одна женщина разукрасила весь дом белой краской. Хоть она и на извести, но всё равно вышло баснословно дорого.
– Может, хотела выделится?
– Или, хотела, чтобы её запомнили.
– А она исчезла?
– Нет. – грустно. – Её украли. Как оказалось. Белый дом очень сильно притягивает только вооружённых мужчин.
Специальным скребком собрав последние капли со стенок котла, отыскав правильный растворитель среди множества банок, Ханг плеснул его внутрь, принявшись готовится к следующему оттенку, но затем помедлив.
– Катя. – остановившись, ловя её взгляд.
– Да? – неуверенно и настороженно, оторвавшись от работы.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
– Чего ты хотел-то? – не поняв, или сделав вид, когда он отвернулся.
– Да так.
– Говори. – требовательно.
– Про Хуго. – найдясь, но в тоже время сжавшись, повернувшись спиной, чтобы нельзя было заглянуть ему в глаза.
– А. – понимающе, но в тоже время, будто бы разочарованно. – Это вышедшая из-под контроля шутка. Он много тусил с носильщиком, что носил нам смолу, и они на пару что-то придумали. Затем тот исчез, а у Хуго это осталось.
– А вы его спрашивали?
– Хочешь спросить? – с прищуром. – Подойди и спроси. – будто вызывая на дуэль.
– Пожалуй, нет. – представив себе, насколько бестактным будет выглядеть в глазах остальных.
– А ты?
– А что я? – не поняв.
– Ты тоже странный.
– Почему это? – усмехаясь, но как-то натянуто и напугано.
– Не психов, не истерик, не постоянных расспросов. Я ещё не встречала таких как ты… Так легко принимающих что они теперь, здесь… – запнувшись, склонилась над весами, отмеряя нужное, но он молчал, и её пришлось продолжить. – Принявших свою смерть.
– Ах, это. – с ухмылкой потерев затылок. – Ну. Может я и раньше был таким. Может, что-то на той стороне подготовило меня. – от собственного откровения внутренности скрутила странная, иллюзорная боль. – И вить это не точно. То, что мы умерли.
– Доливай до полоски. – заметив, что он закрывает крышку.
– Ага.
Миг и боль отступила, стёртая чужим вниманием. Закончив, отнесли в боковой тамбур, выходящий на улицу через зарешеченный шлюз.
– На сегодня это всё. Осталось пара часов. – задержав взгляд на большом диске без цифр или рисок, с одной только часовой стрелкой. – Если и поступят новые, замешать не успеем. Только завтра.
Кивнув, Ханг вернулся на пластиковый бак. Что-то тянуло его, продолжить разговор с Ладом, но тот продолжал молчать. И лишь смазанное изображение на витрине, свидетельствовало о его присутствии. Тогда, не выдержав скуки, боясь быть отмеченным как, (бездельник), Ханг снова взялся за тряпку и швабру. Через пол часа, праздно шатающийся Хуго, заметив копошение за баками, замер, и подобравшись, быстро и тихо залез по трубам на самый верх. Несколько минут он наблюдал за работой, а затем, ухмыльнувшись спустился чуть ниже. Резко отдёрнувшись, новичок воззрился на измазанного пылью парня. Протянув руку, тот поманил к себе тряпку, что плавала на поверхности ведра. Получив же её, он неуклюже, но усердно принялся оттирать малодоступные уголки, порой выгребая из них полные горсти цветной пыли. Вскоре, заметив верхолаза, подошёл и Валдай, поглядел на работу и забрав ведро, вернулся уже с двумя и особенно грубой щёткой для себя, с которой принялся отдирать от поло то, что казалось его частью.
– Катюх, где та дрянь, которой я сжёг себе пальцы?
Так была втянута и девушка. А закрывшись на пол часа раньше обычного, взялся и Лад. Разговоры завязывались сами собой. Глупая болтовня обо всём, плоские шутки, оскорбления особо въевшихся пятен, проклятья в сторону оторванной от усердия плитки.
– Так. Бросай работу. – скомандовал Валдай, увидев косые лучи заката, прибивающиеся в верхние окна. – По домам нужно быть затемно.
Солнце ещё не зашло, а редкие фонари уже начали разгораться, чтобы в тёмное время не выходить за порог. Газовые, масляные, плазменные или электрический, в меру средств. Снова вынув стержень, Ханг взглянул на табло, задумавшись.
“Девять десятых это много и что можно на них себе позволить? А что мне собственно нужно?”
Мгновенным ответом, в памяти возник прошлый день, тёмный переулок, занесённая над ногой пила.
“Оружие. Но какое? Пистолет? Или такой же шокер? Наверное шокер. Но если они будут на расстоянии, он мне не поможет. Спросить более дальнобойные модели. Да. Чем скорее, тем лучше. А пока…”
Пальцы уверенно сжали кусок арматуры в глубине кармана.
Торговая улица была многолюдна. Прогуливающиеся, праздно болтающие группы, загруженные товаром лоточники, попрошайки и вооружённые блюстители порядка от рынка. А за ней, пустые, грязные мостовые, остатки баррикад, Тленцы в окнах верхних этажей, ожидающие пока сознания покинет тело, а гравитация оборвёт их мучения.
У дома была какая-то возня. Разгружая телегу, под прикрытием пары татуированных мужчин с мачете, незнакомцы заносили внутрь явно тяжёлые ящики. Холл превратился в библиотечный склад. Большая часть была рукописным текстом, сшитым в небольшие тетради, и лишь некоторые имели обложку. На виду лежало несколько особенно больших томов, обитых железом и деревом. Не спеша оглядываясь, Катя остановилась у стойки охранника. Тот, как всегда, бодрствовал, безразлично перелистывая одну из отложенных для себя книг. Не сразу оторвавшись от чтива, встретившись взглядом с девушкой, он также неспешно вернулся к страницам.
– Отряд вернулся с очередной грязной работы за городом. – отвечая на немой вопрос. –Состав изменился. Их снова стало больше. А это, по всей видимости плата за труды.
– Не деньги? – взяв одну из тетрадей, и пробежавшись глазами, положила назад. – На кой ляд им эти закорючки? Тут же нечего не понятно.
Муса не поднимая глаз, слегка пожав плечами.
– Странные они. – Катя, когда лифт начал подъём. – Постоянно набирают новых людей, и без всяких проверок сразу принимают в ближний круг. Постоянно берутся за работу, связанную с риском для жизни, и всегда далеко от дома. Хоть бы разок порядок на районе навели, такого бы не случилось. – указав на заклеенный пластырем лоб товарища.
– А какая у них работа?
– Работа, убивать. Но они не совсем наёмники. Те, как и банды, дерутся за деньги. А эти… не пойми за что.
Пустой коридор. Незапертая дверь. Недопитый чай. Без сомнений отпив из кружки, она оперлась о стол, навалившись на руки сем весом. Тяжёлый выдох, и на стол упало кольцо. Медное, с затёртыми краями, будто вырезанное из куска трубы. Медленно зажмурившись, девушка сжалась, медленный выдох и расправив плечи, оттолкнувшись от столешницы, обернувшись, подняла хмурый взгляд. Отстегнув клапаны поясной сумки, она достала небольшую деревянную табличку. Матово чёрная, с полозьями по сторонам, исписанная вязью. Поворачивая, и наклоняя под разным углом, можно было разглядеть буквы, а иногда и целые слова.
– Они знают. Не представляю как, но уже знают. Мне передали её ещё вчера.
Приняв табличку, Пятый не почувствовал веса, будто та была из пены, но звонкий стук не заставил усомниться в прочности.
– Мы видели их на рынке, но успели ускользнуть. Спрятались в забегаловке. – не договаривая о вечерней встрече.
– С ними необязательно встречаться. Многие им должны и на многое готовы, чтобы не платить по счетам.
– И все платят?
– Так или иначе.
Пару минут просидев в молчании, Ханг думал, но не находил выхода.
“Нужно больше узнать, закрепиться, найти покровителя.“
Не обременённая страхом, мысль легко рисовала долгосрочные планы. Коротко выдохнул и подняв взгляд, он повёл головой.
– Это, не повод опускать руки. Нужно попробовать договорится.
Она молча кивнула, не в силах подобрать слова. Ещё пара минут молчания и, не выдержав бездействия, он принялся убирать со стола. Звон посуды, шум воды из-под крана, шелест всякий раз отодвигаемой шторки. Стол быстро опустел, оставшись с единственной, будто забытой пиалой. Она же, поднялась, прошла вдоль вешалок и остановилось, не доходя до угла.
– И что с ним стало?
Обернувшись, Катя не понимая, покачала головой.
– С тем, ради кого вы брали лекарства? – не из праздного любопытства, но будто взвешивая на весах стоимость собственной жизни.
– Он исчез.
И отведя взгляд, ушла, оставив его одного.
Нож на краю доски, помытые овощи на дне раковины, мерный стакан в руке, прилипший к пальцам рис, а в голове пустота и апатия. Обычно успокаивавшая, сейчас, кулинария казалась чем-то тягостным. Оставив всё как есть, не озабоченный сохранностью продуктов или затратами на включённый свет, Ханг вышел в общую комнату, прошёлся по кругу, сам не зная, чего ищет, и наконец остановился в углу, где стояла Катя. Там, на стене, тонкими порезами было начертано короткое. (Здесь был я) Мгновение, и на чувства был надет фильтр, делающий всё вокруг чужды.
Поспешно обувшись, Ханг вышел в коридор. Лёгкий сквозняк, близкий, мягкий свет, дрожь в душе. Легко шагая по истёртому полу, он направился по коридору. Запертые двери, отверстия в которые некогда крепились цифры, хитросплетения проводов, отслаивающиеся слои побелки, паутина и её жертвы. Первая не запертая квартира была пуста. Вычищена под ноль. Не осталось ни полов, ни плинтусов, ни дверных коробов. Следующая, доверху полнилась одинаковыми железными рамками вперемешку с армирующей решёткой. Лишь дойдя до конца, взявшись за последнюю ручку, он испугался. Будто перед решающим прыжком в воду, или найдя конверт с результатами обследования.
Свет от двух работающих ламп почти не достигал этих мест, и приходилось довольствоваться тем, что проникала через окна. Дешёвая мебель из пропитанной клеем щепы, разбросанные по всюду плёночные носители информации и коробки от них. Певцы исполняющие сложный вокал, самолёт на фоне вулкана, две девушки с пистолетами, на фоне красно синего мерцания, кокой-то хитро закрученный символ с множеством текста, тридцать в одном… В соседней комнате двуспальная кровать без матраса, полусгнившие обои на органической основе, истлевшая одежда и куски пластика от чего-то массивного. В ванной комнате, среди мрака можно было различить лишь толстый слой грязи, край унитаза, очертанья раковины и душевого поддона.
“Всё другое. И в тоже время, так странно знакомо…”
Дальше, ноги понесли его к лестнице, по ступеням туда, где появился. Не сразу, по ходу вспоминая примеченные мелочи. Заветная комната оказалась не заперта. На этаже не было рабочих ламп, а в комнате окон, от чего пространство за порогом, казалось чёрной бездной. Безропотно шагнув внутрь, Ханг затворил за собой дверь. Тьма, еле слышное дыханье сквозняка, фантомные искры и призраки, собственное сердцебиение, мурашки на коже.
“И здесь что-то знакомое.”
Втянув носом застоялый, но чистый воздух. Почувствовав запах забытого прошлого, картона и шерсти, мёрзлой земли и горных трав. Почувствовав под ногами мелкие, острые камни, влажную землю, лёгкий наклон. На мгновение, сон стал явью, а далёкий край – склоном горы. Будто зависшая на восходящих потоках птица, низкие деревца, шум ветвей от близкого леса, журчание нитей ручья под камнями, шорох ползущего жука. Охваченный волнением, ослеплённый порывом, чувствуя, что должен спешить, Ханг шагнул вперёд, но в место каменного выступа, налетел на какой-то хлам. Шорохи падающей рухляди, грохот канистры, звон покатившейся керамики.
Запоздало, где-то в коридоре послышалось движение, затем шаги. Робко приблизившись, тусклый свет затёк под дверь, очертив контуры мебели и предметов. Дверь медленно отварилась, но входить никто не спешил. Оставаясь в стороне, источник света покачивался из стороны в сторону.
– Что… Что ты здесь делаешь? – подавленным, обеспокоенным голосом.
Заметив быстро спрятавшийся глаз в щели между дверью и коробом, Ханг шагнул наружу, и почти не дыша, взглянул на побледневшую девушку.
– Хотел посмотреть. – пожав плечами, сам не зная ответа. – Ты меня снова нашла. – оглянувшись на комнату. – На миг, мне показалось, что я понял… Но не получилось.
– Не у кого не получается. – на выдохе, сразу успокоившись. – Идём. Я сделаю вкусного чая. – и неспешно, шаркая ногами пошла к лестнице.
Ни чай, ни ужин готовить не пришлось. Всё было сделано. Не спрашивая, сразу разлив по кружкам, Артур, пританцовывая под музыку из небольшого приёмника, вынес пару вилок, пододвинув в сторону свободных мест больную тарелку со спаржей.
“Это сколько нас не было?”
Усаживаясь и приступая к трапезе.
– Сам делал? – удивившись сочному вкусу.
– Неее. – отмахнувшись, протерев руки о фартук. – Забрал остатки в одной из забегаловок. Ещё есть, квашенная капуста, засоленные орехи, такой же арбуз, салат из репы с редькой и на последок… – подняв полотенце от противня. – Печёные яблоки! Но их нужно будет отработать. – с хитринкой, а затем повелительно. – Помоете посуду.
– Не видитесь. Им минимум дня три. И стояли они на прилавке. – Готфрид, с улыбкой листая книгу.
– Долго ты сегодня. – Женя, сидящий как-то обособленно.
Не ответив, Катя тяжело опустилась на стул, откинувшись на спинку, устало выдохнула. Не стал отвечать и Пятый.
– Видали, что Стрелки приволокли. – демонстрируя читаемую книгу.
– Ага. Целую кучу.
– Я за всё время здесь, не видел столько книг. А тут за раз.
– Они дорогие?
– По-разному. – пожав плечами. – Для одного, памятка по севу кукурузы, что святое писание, за которое можно и гектар земли отдать. А, например для нас с тобой, лишь мук-лу-ту-ра. – то ли нарочно коверкая, то ли, не зная, как выговорить.
– Не удивлюсь, если забрали их, потому что больше нечего было. По-моему, они те ещё прощелыги. – Женя.
– Как работалось? – Артур, чуть перебив на последнем слоге.
– Нормально. – Ханг, с добродушной улыбкой. – Не плохая работа, хорошая компания. Не всё понятно, но разобраться можно. – отпив чаю и улыбнувшись неожиданно терпкому привкусу. – А ещё, дармовая краска.
– Таки дармовая?! – развеселился Артур, глядя то на одного, то на другую.
– Одна баночка. Из партии жёлтого.
– Случайный бонус. – Катя, безразлично.
– Ты недолила. – без укора, с улыбкой.
– Там не влезало. – кратко, не вовлечённое.
– До метки на стенке ещё было место.
Она отвела взгляд. Отвернулись и остальные, отчего общая атмосфера в миг потемнела. Не поняв причин, но не став раздувать угли, Ханг взял радио.
– Кто это вещает?
– Вторая телебашня. – Готфрид, сухим голосом, затем кашлянув, продолжил как обычно. – В другой части города. Крутят песни на своей тарабарщине. Ни слова не понять. Но мелодично.
– А есть другие станции? – поворачивая верньеру.
Передача сменилась шумом. Один оборот, ещё и ещё. Лишь шум, какие-то редкие щелчки и едва различимые обрывки. Обратно, через рабочую частоту, и ещё три оборота. Ничего.
– Когда-то, были и другие. – указав на оставленные кем-то засечки на корпусе, совпадающие с движением белой метки, внутри шкалы частотного диапазона.
– Или раньше вещали на других частотах. – Женя.
– Но сейчас только эта. – Артур, снова подрезав, вставая между.
Не выдержав, работник цеха подскочил со стула. Резкий оборот, два шага и мужчины почти упёрлись друг в друга грудью. Никто не вступился. Катя отстранённо поглаживала кружку. Готфрид, исподлобья смотрел поверх книги. Ханг, боялся пошевелиться, чтобы не стать тем, кто спровоцировал разлад. Простояв так минуту, Евгений оскалился, желая что-то сказать. На его лице, мелькали невысказанные мысли. Гнев, разочарование, оправдание и желание высказаться, но в место того, резко выдохнув в сторону, будто осев, отступил, и медленно отварив дверь, задержавшись на секунду, вышел.
– Уверен? – Готфрид, обращаясь к Артуру.
– Да хули там уверен! – раздосадовано вскинув руку. – Я вообще хуй знает что творю. – раздражённо схватив пачку сигарет, вышел на балкон.
Тускло разгоревшись красной точкой, тлеющий табак озарил лицо курящего. Тонкие струи дыма, унеслись под порывом ветра, взгляд устремился в даль.
– Почему он так? – Ханг.
– А ты не понимаешь? – хмуро.
– Из-за тебя. – Катя, вяло и отрешённо, будто уставшая, и протянув руку, с трудом подняв кружку, отпила.
– Но я же говорил, что он меня проводил. – выдавая себя обеспокоенностью.
– Говорил. – кивнул блондин. – Но сам он, сказал другое. Он, поступил неправильно и Артур хочет ему это показать. Но иногда он перебарщивает. – через плечо взглянув на балкон. – С тех пор как стал самым старшим…
Выбросив окурок, домохозяин, порывисто открыв дверь, он спокойно вошёл внутрь, коротко обвёл взглядом сожителей, и преодолев комнату, вышел следом за товарищем. Эхо шагов, шелест открываемых дверей поднявшегося на этаж лифта, шаги назад, обратно на балкон, по пути закуривая новую.
***
Остановившись у решётки лифта, Женя раздражённо нажал на кнопку. Моргнув, не до конца нажатая, та тут же погасла. Скалясь, он нажал ещё и ещё несколько раз, вдавливая ту до упора, до хруста. Медленно отведённый, палец отпрянул от пластика, и тот, неполный светом, остался гореть. Секунда, и лифт пришёл в движение, но в место того, чтобы подниматься, кабина начала спуск, удаляясь. Ударив ладонью по кнопке, развернувшись, Евгений направился в сторону лестницы.
Ступени собирались в пролёты. Пролёты в этажи, мало чем отличающиеся один от другого. Большая их часть была темна, в глубине некоторых виднелся тусклый свет, и лишь несколько раз встретились лампы на этажах, отчего спуск походил на паденье в колодец. Двадцать седьмой заколочен, двадцать второй завален обрушившимся перекрытием, девятнадцатый отгорожен решёткой по ту сторону которой слышались детские голоса, на пятнадцатом пол заливала вода, восьмой пропах гарью былого пожара, третий и второй замурованы Стрелками.
С отдышкой вывалившись из небольшого коридора в вестибюль, по пути растеряв всякий запал, встряхнув коротко стриженной головой, он резко выдохнул и пошёл к выходу. Чем ближе были двери, тем короче и медленнее становились шаги. На улицах темнота. На памяти ни единого места куда можно вписаться. Не коснувшись порога, ботинки прижались к плитке. Тяжесть в поникших плечах. Понурив голову, он отступил, уперевшись в один из ящиков, на который и сел. Рука подняла первую попавшуюся книгу, повернув её к тусклому свету лампы. Пустая, неровная обложка из красного картона, с кожаным кантом. Изогнувшись, большой палец поддел край, с хрустом старого клея раскрыв на первых страницах.
– Лари Маратин. Очерки из чужих дней. – продекламировал в пол голоса, подражая кому-то из отрезанной памяти, и скривившись, откинул в кучу других.
Двинувшись, до того неприметный силуэт шевельнулся, вызвав небольшой книжный оползень и подобрав книгу, вышел на свет.
– Не ожидал. – обращаясь к находке, сосредоточенно ощупывая обложку.
– Читал? – узнав по голосу
