Я повторно обговорила все с Лилей, а утром отправилась в «Борщ и сало». Егор Матвеевич внял просьбам Лили и позволил мне не работать по воскресеньям, потому что Костю некуда будет деть. Пока шла стажировка, я могла уходить в пять или шесть. Мне разрешили забирать чаевые, что тоже было неплохо.
В своей жизни я ни разу не пробовала работать в подобных местах. Олег и вовсе запрещал работать, поэтому мне было очень трудно привыкнуть к новому ритму. Вместо салона красоты, я бежала утром в садик, а потом летела сломя голову на работу. Машиной перестала пользоваться из-за того, что денег на бензин не было. Вопрос времени, говорила себе. Подзаработаю и буду добираться с комфортом.
Девочки в ресторане смотрели на меня с высока. Ни одна стерва не собиралась мне помогать, а барменша орала, если я вдруг забыла поставить на стол пепельницу. Терпела только ради Кости.
После работы Лиля звала к себе на ужин, мы обсуждали все мои проблемы, а потом приходили к выводу, что все эти вычурные официантки не стоят моих нервов. Наступал новый день, я приходила на работу, училась и снова терпела крах. Барменша меня явно не возлюбила.
– Маш? Куда пропала?
Она позвонила мне в половине десятого вечера. Костя давно спал, а я смотрела телевизор, подняв уставшие ноги на стену. Ступни болели и пульсировали, ноги ныли. Это был кошмар.
– Прости. Я заработалась, совсем не было времени.
Я не стала спрашивать, почему она не помогла мне с работой. Пообещала и типа забыла. Со всеми случается, но если не хотела, могла бы не предлагать.
– Как дела? – невозмутимо спросила я, обида осталась внутри. – Ты звонишь в такое время. Случилось что-то?
– Да. Тут такое дело… – Кажется, она курила, потому что создалось ощущение, что пауза сделана для того, чтобы она затянулась. – В честь твоего возвращения в Синегорск я собрала наших одноклассников. Потратила на их поиски почти две недели. Надеюсь, не откажешь?
Машка в своём репертуаре! Я даже улыбнулась. Вместо того, чтобы искать мне работу, она искала одноклассников. Говорит ли это о том, что, увидев меня, она заскучала по прежним временам? Наверное, так и есть, раз я слышу это приглашение.
– Вау… – выдохнула я, делая вид, что удивляюсь. – Раз это в мою честь, то как отказать?
– Я знала, что ты согласишься! – обрадовалась подруга детства. – Встречаемся в эту субботу после восьми. Не подведи, Алекс. Я всем сказала, что ты придёшь.
Завершив звонок, я задумалась. Встреча с одноклассниками – это встреча с беззаботным прошлым. Готова ли я к этой встрече?
Оставив вопрос витать в воздухе, переключилась на свой гардероб. И надеть-то нечего.
Глава 3
Тёмное и приглушенное освещение в ресторане расслабляло, громкая музыка не напрягала слух. Я пробиралась вперёд, высматривая знакомые лица, пока кто-то не схватил меня за запястье.
– Мы на втором этаже сидим, – сказала Машка и потянула меня к чёрной лестнице. – Я уже испугалась – думала, что не придёшь. На часах девять.
– Задержалась на работе.
– Костю пристроила?
– Да, он у соседки.
– Хорошо, когда есть кому сбагрить ребёнка! – воскликнула подруга детства и широко мне улыбнулась. Я понимала, что этими словами Маша нисколько не желала меня обидеть. Она всегда говорила прямо, и раньше мне эта черта в ней нравилась.
Маша благоухала, слегка завитые светлые волосы струились по плечам. Ее чёрное платьице на фоне моих джинсов и серой безликой блузки смотрелось шикарно. У Маши были полноватые икры, но она всегда ими гордилась и выставляла напоказ. Глядя на неё, я осознавала, что она совсем не изменилась, ее ничто не сломило – ни неудавшийся брак, ни рождение ребёнка. Маша всё ещё жила в том мире, когда девушка не знает забот, она мечтает, строит планы на будущее, развлекается и флиртует с мужчинами. Отчасти я ей завидовала.
Мы подошли к длинному столу, за которым сидело человек пятнадцать. Школьные годы ворвались в реальность океанской волной. Я широко улыбнулась, приветствуя родные лица. Лариска, Петька и Алиса совсем не изменились. Не сразу узнала Данила, ему пришлось напоминать, как щёлкал по моей спине застежкой бюстгальтера, сидя за мной на уроке географии. Я засмеялась. Ну точно же! Данилка! У него появились залысины, а мешки под глазами делали его вид унылым. Я предположила, что и его жизнь немало поколотила. Лика и Вера, вечные хохотушки, обняли меня.
– Из двадцати четырёх человек нашего класса, я отыскала тринадцать. Но и это хороший результат! – гордилась собой Машка. – Помнишь Вовку? Он в Египет уехал, представляешь? А Ирка с семьей сразу после школы уехала в Германию. Женька училась в Америке. Наверно, там и осталась. В общем, кто где!
Мы уселись за свои места. Данил рассказывал какую-то забавную историю, я не совсем вникала в их разговоры. Я разглядывала повзрослевшие лица и вспоминала школу. А потом заметила мужчину в конце стола. Он молчал, тихий и спокойный.
– Маш? – я постучала ее по плечу. – А кто это? Что-то вспомнить не могу.
– Это? – она хихикнула. – Не может быть, что ты его не помнишь. Это же Ромка! Ну, Ромка! – повторила она, когда я нахмурила брови. Имя мне ни о чем не говорило. – Он пришёл в конце десятого класса. Наши пацаны постоянно над ним прикалывались. У него хохолок был смешной такой.
Я вглядывалась в лицо Ромы, но никакого мальчишки с хохолком не помнила.
– В одиннадцатом классе мы с тобой и ещё с другими девчонками написали на четырнадцатое февраля ему Валентинки с признанием в любви. Хоть это ты помнишь?
И тут я издала смешок. Невероятно! Я же никогда не воспринимала его. И имени не запомнила, не удивительно! Он пришёл в нашу школу тихоней и ушёл таким же тихоней. Я обращала на него внимание лишь тогда, когда участвовала в розыгрышах. И то! Это было не столь запоминающимися событиями. Посмеялась и забыла.
Я посмотрела на него ещё раз, и в эту же секунду он оторвал взгляд от своего бокала. Мы встретились глазами. Роман кивнул, я почему-то не стала реагировать, отвела смущённо взгляд, переключилась на Веру с Ликой. Они вспоминали побеги с урока биологии. Но мой разум блуждал вовсе не там. Я вспоминала День Святого Валентина…
Тринадцатого февраля к нашей парте подошла Лизун – так мы называли Лизу-альбиноса, она была похожа на привидение, при этом всегда с шилом в одном месте.
– Мы хотим разыграть Ромашку, – сказала она вполголоса, чтобы нас не подслушали.
Машка выпрямила спину.
– Кто – мы?
– Я, Женька, Медуза и Светка. Подключайтесь! Чем нас больше, тем забавнее будет наблюдать за его реакцией, – она хихикнула, поглядывая на светловолосого мальчишку, сидящего за последней партой.
Я обернулась, чтобы посмотреть на него, но Лизун шикнула.
– Дура, не смотри на него! А то поймёт.
– Что надо делать? – с готовностью спросила Машка.
– Писать Валентинки.
Плюс этой игры был в том, что все эти письма были анонимными. Я ввязалась в это только потому, что участвовала Машка. На самом деле было забавно, ведь это не просто признания в любви. Мы писали пошлые письма с эротическим контекстом. Делали мы это в столовой, а пока писали, ухохатывались.
На следующий день после уроков мы вскрыли ящик любви и раздали Валентинки. На столе Ромы лежала гора. Мы силились не смеяться. Он открыл одну, прочитал, покраснел. Открыл другую, кашлянул. После третьей превратился в помидор. Мальчишки ничего не понимали, пытались заглянуть, но Рома их прогонял. После четвёртой он сгрёб все Валентинки в портфель и вышел из класса. И тут произошёл взрыв. Мы хором прыснули и долго не могли успокоиться…
Смех эхом отозвался в мозгу, а потом вернулась музыка ресторана, гул голосов, звон бокалов. Передо мной стояло блюдо из мяса. Бывшие одноклассники пили коньяк за встречу. И я немного выпила, а позже почувствовала себя нехорошо. Коньяк никогда не нравился мне. В помещении как будто стало душно, воздуха не хватало.
Я сказала Машке, что скоро вернусь и вышла из-за стола. Она так была увлечена разговором с Петькой, что не поняла меня.
На улице я почувствовала себя лучше. Прохладный ветерок обдувал щёки. Внутри поселилось неприятное чувство, будто зря я сюда пришла. Да, одноклассники. Да, дружили. Но школа давно осталась в прошлом. Они стали другими, у каждого своя жизнь – у кого-то сложилось всё удачно, а кто-то, как и я, оказался побит судьбой.
– Тебе плохо?
Я резко обернулась. На верхней ступеньке стоял Роман. Его русые волосы переливались в свете фонарей. Высокий и стройный. Если сравнивать с Данилкой, по которому сохла добрая половина класса и который теперь не мог похвастаться былой внешностью, Роман очень неплохо выглядел для некрасивого. В голову откуда-то полезли странные вопросы. Чем он занимается? Где живёт? Женат? Дети? Да я слегка опьянела!
Наконец, я перестала его разглядывать.
– Жарко стало. Со мной всё хорошо.
– Ты просто выпила коньяк на голодный желудок. Я видел, что ты ничего не съела, – быстро сказал он и слабо улыбнулся.
– Да, может быть.
Он спустился ко мне и достал пачку сигарет.
– Куришь?
– Нет. Ты кури. Я бросила, когда забеременела.
Его взгляд застыл на моем лице.
– Сколько ребёнку?
– Пять лет. Именно из-за него я не могу надолго тут оставаться.
– Отец не присмотрит? – он затянулся и отвёл взгляд. Перед нами раскинулся ночной Синегорск во всей своей красе. Фонари заливали аккуратно сконструированную аллею перед рестораном. Родные места вызывали у меня приятные чувства.
– Я в разводе.
Мне казалось, Роман начнёт расспрашивать почему да как, но вместо этого он сказал:
– Жизнь не всегда бывает справедлива.
– А ты женат?
– Нет, – легко ответил он, стряхивая пепел в уличную урну. – И никогда не был.
– Что помешало?
– Встретил не ту женщину.
– Что ж, – я улыбнулась одним уголком губ, – тогда могу вернуть тебе фразу про справедливость.
– Я не унывал никогда по этому поводу. Это жизнь и она непредсказуема в своём проявлении. Бывает, судьба находится в двух шагах от тебя, но ты её в упор не видишь, в итоге получается, что сворачиваешь не туда. Когда понимаешь, что дорога неверная, а назад возвращаться не представляется возможным, начинаешь идти закоулками, чтобы найти путь, с которого ты когда-то сбился. Но и тут всё зависит от тебя – захочешь пройти немыслимое расстояние, чтобы обрести счастье или останешься где-то на перепутье и будешь сокрушаться о неудавшихся попытках всю свою оставшуюся жизнь.
Мне было интересно его слушать. Из уст Ромы звучала та истина, которую я отвергала на корню.
– Хорошо сказал. Чем занимаешься в жизни?
– Работаю в фирме. Кондиционеры, – коротко ответил он, затем достал из внутреннего кармана визитницу. – Возьми на случай… э-э-э… если понадобится мужская помощь.
Взяв визитку, поднесла ее к свету.
– Цепкин Роман Александрович, – прочитала я, вспоминая, как мальчишки в школе дразнили его из-за этой фамилии. – Заместитель генерального директора. Ого! Да ты шишка!
Роман весело посмеялся.
– Да нет. Просто должность громкая.
Я убрала визитку в карман джинсов, сомневаясь, что когда-нибудь воспользуюсь ею. Затем посмотрела на фасад ресторана. Из-за стен доносилась музыка, слышались голоса и звон посуды.
– Пожалуй, я не буду возвращаться туда, – с грустью сказала я. – Надо ехать домой.
– Тебя подвезти?
– Нет. Я на своей машине, спасибо. Лучше иди и скажи им, что я…
– Плохо себя почувствовала и решила поехать спать.
– Да, – выдохнула я и натянуто улыбнулась.
Мы сухо попрощались, затем я пошла к машине и некоторое время неподвижно сидела, преследуемая нашествием мыслей, и разглядывала влюблённых на мостовой. Все они держались за руки или обнимались. Как-то даже завидно стало.
Роман давно исчез внутри ресторана. Поразительно, как легко было с ним общаться. Однако даже должность заместителя генерального директора не изменит моего мнения о нём. Роман Цепкин может быть кем угодно, но в моих воспоминаниях он всё тот же Ромашка.
Глава 4
– Эй, Цепкин! Ципкин!
– Ципа!
– Цапка!
И снова гогот. Петька с Алёшкой продолжали измываться над новеньким.
– Цапка-царапка!
– Цип-цип!
Я с недовольным лицом повернулась к мальчишкам и громко гаркнула:
– Да заткнитесь вы уже!
– О, – Петька поднял руки, будто сдаётся, – если Александра сказала…
– Достали вы!
– А ты знаешь, что батьку Ромашки Александром звать? – не унимался Петька.
– И что?
– Александра и Александрович, а? Как тебе?
Алёшка согнулся пополам от хохота. Разозлившись, я схватила ручку без колпачка и наставила на Петьку.
– Если не прекратишь, я воткну ее тебе в глаз.
Нашу перепалку прервала Машка, вернувшаяся с туалета. Звонок давно прозвенел, а учительницы по праву всё не было.
