Комплект

А олени лучше!

Клин клином вышибают – приходилось слышать? Ну, разумеется, это же одна из основополагающих, так сказать, «народных мудростей», с детства всем знакомых. А на деле применял? Я так и думал. Мне тоже такие здоровые пни колоть не приходилось, чтоб сперва клин загнать, а после его, засевший намертво, другим клином, потолще, высвобождать. То есть применимо это выражение у нас скорее в переносном смысле.

Братан мой мединститут окончил. Хирургом стал, по травмам. Он иной раз такое рассказывал – врагу не пожелаешь даже слушать. А чтобы с самим – не приведи Господи. Хотя иногда и смешно бывает. Вот про одну штуковину расскажу, тебе может пригодиться, все ж под богом, как говорится…

Он по-умному рассказывает, и я кое-что буду цитировать, ты не удивляйся. Травма, говорит, в чем ее главное отличие от болезней, даже самых быстротечных и смертельно опасных, всегда, подчеркиваю – всегда внезапна. Еще незабвенный Райкин сказывал, прямо со сцены: «Идет человек, и вдруг ему на голову…» Вполне возможно не на голову, а совсем наоборот, головой. Ногой, рукой, ребром, копчиком… Особенно в студеную зимнюю пору, когда гололед и тому подобное. Бывают к тому же ожоги, и аварии машин, и наезды… Всего не перечислишь.

Но медики со «Скорой помощью» не дремлют. Упал, очнуться не успел, а они тут как тут – ухватят, шину привяжут, уложат, доставят. Дальше – вправят, зашьют, гипс, бинт, йод – и в койку. Дня три полежишь бревно бревном, потом потихоньку приходишь в норму, идешь на поправку. Некоторым бедолагам хуже всего. Это которые ноги-руки сломали, да так, что сразу не поровняешь. Им «вытяжение» устраивают. Железяками протыкают, гири привязывают, и лежи, милок, до сращения. Или, считай, до посинения. И синеют многие, причем натурально, всерьез. Не только из-за кровоподтеков, а застой крови образуется.

Но это не самое страшное. Травмированные – наши же люди. НАШИ, понял? А наш человек, мужик – он когда трезвый бывает? Правильно, в семь утра. Когда на работу собирается. А если наоборот, оттуда идет – тут чаще с грамулькой внутри. Ты скажешь, все за рулем сейчас? Ну, во-первых, очень даже не все. Может, третья часть, особенно работяг, а потом – он же в квартиру не на машине въезжает, верно? То есть тачку поставил, замкнул – и свободен, можно принять на грудь… Все так и делают. Так что правильно сказано про наш народ «не пьет верблюд – житель пустыни»!

Брательник, когда с ВУЗа своего выпустился, попал в район по распределению. Он знающий был, ушлый, и в вытяжениях с гипсами тоже разбирался. Ну и применял вовсю. А потом заметил: у него в палатах привязанных к койкам мужиков на третий-четвертый день ломать-колотить начинает, а у старого доктора, в соседних палатах – никогда! Он давай того лекаря пытать, в чем секрет. Тот пенсионер и объясняет – никакого секрета. Вы, коллега, своим страдальцам противошоковый раствор вливаете? Мой – а зачем? У них же шока как такового и нет, травмы не настолько тяжелые… А тот смотрит хитренько: а все-таки назначайте, назначайте, особенно в первую неделю, хотя бы через день. Брат попробовал, и все наладилось, никого не колбасит, а то уже до «белочки» доходило. Ну, помнишь, «товарищ Саахов» говорил: «горячий, весь белый». Делириум тременс, во как, хе-хе. Я специально выучил, тебя удивить.

А как-то к брату малыша положили, с ожогом приличным. Мамаша не досмотрела, он в бак с кипятком ухнулся. Еле спасли. Так там, ясное дело, и шок явный. Кровный мой и ему хотел этот раствор закапать, а старый док возражает: «А мальчику – не надо, обойдемся другими средствами». Тут братишка наконец выбрал время да в аптеку больничную зарулил. Подайте мне, кричит, пропись волшебного раствора, что взрослых выручает, а маленьким нельзя!

Они, фармацевты эти с провизорами, полчаса ржали. И чему, говорят, вас там в институтах учат? В том растворе (то ли Петрова, то ли Попова), оказывается, добрый десяток процентов чистого спирта. Само собой, мужику с бодуна флакончик такого волшебства в сутки – и больше ничего не надо! Потому как резкая отмена поддачи для белой горячки первое дело. А тут еще и травма, боль постоянная, движения никакого. И приехали… Ну а малышу пяти лет на кой черт пиво в крови, да с беленькой, вроде ерша в привокзальном шалмане? Вот и прав старый доктор на все сто.

Мой-то уже больше десятка лет в главном институте по травме отделением заведует. И сколько работает, ни одного делирия у его подопечных не случилось. Сейчас, конечно, всяких умных плазмозаменителей напридумывали, и кровь искусственная будто бы есть, но братан уверен: старые прописи забывать никак нельзя! В новых-то спирта ни капли!

Необходимое примечание

(внесено братом автора, д.м.н.________ Ф.И.О.)

Жидкость В. И. Попова (рецептура 1968г)

Глюкоза – 150,0

Хлористый натрий – 15,0

Хлористый кальций – 0,2

Хлористый калий – 0,2

Двууглекислая сода – 4,0

СПИРТ ВИННЫЙ 95% – 100,0

Вода дистиллированная до 1000,0

Индульгенция

Прожив без малого тридцать лет на белом свете, мог ли я предположить, что стану свидетелем и даже участником события сродни евангелистским? Окажусь в ситуации, когда муж выдает жене, если можно так выразиться, карт-бланш на вольное поведение? Без всяких ограничений, в самых прямых, недвусмысленных, предельно ясных выражениях? И даже без малейшего повода с ее стороны? А вот надо же, пришлось…

В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом я в качестве прикомандированного врача оказался в вагоне эшелона, перевозившего из Казахстана в Белоруссию славных стражей неба. Уже состоялись стрельбы, ракеты попали куда надо, настроение у всех служивых замечательное. У меня тоже – ЧП не случилось, больных, раненых, ломаных нет. Тем более – с каждым днем-километром ближе к дому, семьям, женам…

Ехать почти неделю, а время в пути тянется медленно. Особенно без водки – она военным категорически не полагается. Читать можно, но надоедает быстро, темы для бесед-разговоров давно исчерпаны.

Поэтому неплохо, если образуется штука под названием «пуля» или, литературно говоря, преферанс. Еще лучше, когда коллектив для такого занятия уже проверенный, сложившийся в неоднократных «баталиях». Правильно организованная партия длится всю поездку, с перерывами на сон, еду, перекуры и исполнение прямых обязанностей службы. Ну, кто играет в преф, не даст соврать – чем дольше игра, тем интереснее бывают расклады, и, как следствие – выверты капризной фортуны.

На деньги не играли, элемент азарта привносился по-гусарски: с учетом результатов организовывалось проставление и угощение – пивком, например. По прибытии, естественно.

Среди участников тогдашней росписи был капитан-комбат по имени Виктор. «Победитель», по основополагающему латинскому корню. Командир он был хороший – в делах военных вполне грамотный, и к солдатикам относился нормально, никаких там неуставных взаимоотношений во вверенной ему батарее не терпел. К тому же слыл заядлым преферансистом и не упускал случая подчеркнуть свои умения на этом нелегком поприще.

Но в отношении разговоров о возможных вольностях касательно баб, женщин, барышень и вдов – отличался просто патологической щепетильностью, причем избирательной. То есть ему-то, безусловно, все вроде бы дозволено, а налево не ходит только из-за отсутствия таковой возможности. Особенно в степи или в лесу. А вот что и жена в его отъезды может себя не соблюсти – об этом если кто хоть намекнет… Мог допускать выражения, несовместимые с высоким званием советского офицера. Короче, ревнив был невообразимо.

Зенитчики – люди среди военных особенные, часто бывают дружны семьями, и все в компании знали: его Алла – просто ангел, с одним отличием – жива еще. Скромная, тихая, спокойная, замечательная хозяйка и строгая мать двоих детей. В общем, поводов для упреков-подозрений у него как будто не было и быть не могло.

Эшелон себе идет, время тянется, партия – своим чередом. И когда за вагонным окном замелькали родные пейзажи, компаньоны принимают решение: последний круг. Очков у всех примерно поровну, сенсаций не ожидается… но во время торга за прикуп на лице нашего Вити возникает уже знакомое всем подчеркнуто-равнодушное выражение. Тут к бабке не ходи – очень похоже, ему привалила нехилая комбинация. Торгуемся – шесть, семь… я с сомнением выдавливаю: «Восемь первых…», и позиция проясняется.

– Мизер!.. – небрежно бросает Витек.

Да, опыт есть опыт… А к нему, похоже, еще и фарт. Комбат обязуется не взять ни одной взятки из целых десяти возможных, и судя по ходу торгов, карты имеет для этого неплохие, но есть и возможность прокола. Еще нюансик: мой ход – после него, поэтому он в крайне невыгодной ситуации. Преферанс – не покер, многое играется в открытую, и очередность немало значит… в итоге – взятка, другая, третья…

– Паровоз, однако! – с фальшивым сочувствием поздравляют партнеры. Это специфическое название для такого конфуза.

Он, мягко говоря, удручен, ибо уже в серьезном проигрыше. Видя ситуацию, коллега комбата, знающий особенности его домостроевских, если не пещерных, взглядов на супружескую верность, утешает:

– Да не переживай. Верная примета: если в карты не везет – значит, жена не е…ётся!.. Налево не ходит, ждет, скучает, как полагается боевой подруге…

И тут же, оставляя без развития сюжет «Жди меня, и я вернусь…», пускается в разглагольствования на тему супружеских измен, в том числе преданных на первый взгляд женщин. В качестве образцово-показательного примера повествует о трагедии примерно такого же батарейного из соседнего полка, чья долгие годы казавшаяся безупречной спутница была поймана прямо в супружеской кровати…

– И с кем, спрашивается?!..

– И с кем же?.. – поневоле поддерживает ревнивец.

– Ладно бы с майором, сержантом или, на худой конец, прапором каким… Так нет же!.. С гражда-анским, – это слово оратор подчеркнул особой издевательской интонацией, – Доктором!

По окончании тирады все присутствующие почему-то осуждающе посмотрели в мою сторону. Я только пожал плечами – бывает, что поделаешь… но сам-то я – военный, и вообще – вот, весь перед вами, чист и непорочен!

– Кстати, Витек, – дополняет другой партнер, – У тебя голова по утрам не чешется?

А ведь едем не первый день, жара, духота, помыться толком возможности нет…

– Бывает… – опрометчиво роняет «победитель».

– Не иначе, рога режутся! – вздыхает шутник, компания хором ржет…

Но первый с серьезным видом возражает:

– Да брось, тогда бы он сыграл… хотя еще не вечер…

Витя скрипит зубами, бледнеет, краснеет, но молчит…

Ну, раз «мизер» не сыгран, карты раздаются прежним игроком, порядок ходов тот же, и тут Витек с победным видом объявляет десятерную! Это означает – всё собирается забрать. А такую игру положено проверять: все открываются, смотрят, прикидывают… У него на руках мощь: тузы-короли плюс в решающей масти четыре карты – туз, король, дама и десятка. А где остальные?.. а все остальные у меня. Расклад четыре на четыре, и первый ход – его… хуже не бывает. Опять непруха – как минимум без одной остается, и это – не проигрыш даже, а просто крах!

Липовый победитель с убитым видом сгребает карты в кучу – ему раздавать. Итог игры ясен, но круг надо завершать… а сострадательные сослуживцы снова заводят прежнюю пластинку: «Ну, раз уж настолько не прет, тогда твоя женка точно не… в общем, не это самое…»

И наступает момент истины! Маски сброшены!.. Бравый комбат, вскочив, в сердцах со страшной силой бьет картами по столу с криком:

– Да лучше бы она е…алась!!!

Между прочим, у «игрового» отсека к тому времени собралась добрая половина вагона. Партия, к сожалению, расстроилась, да и дорога к концу. Дивизионный командир услыхал вопли, подошел на шум, напомнил о личном составе. Подсчитали, прослезились, разошлись по делам.

Потом прибытие, разгрузка, обычные военные хлопоты. Все вроде путем, да вот только пивка триумфаторы от поверженного так и не дождались.

Не то чтобы он долг чести, карточный то бишь, похерил. Дело гораздо серьезнее – видимо, кто-то из наблюдавших его эскапады со смехом рассказал своей «половинке», а та, в свою очередь – Алле.

И «вольноотпущенная» с гвардейцем такую воспитательную работу провела – не до того ему стало, очень надолго. И за преферанс Витя на моей памяти больше не садился. Играй-играй, а языку воли не давай!

Бедуин

Всегда ли мы хорошо знаем людей, с которыми общаемся? Причем довольно близко и не первый год? К примеру, в одном полку служили, встречались семьями и т.п. Да, ответят многие, конечно! И будут неправы. Бывает совсем наоборот. То есть мы-то про них знаем, а они о нас – нет.

Сейчас поясню. Есть у меня два замечательных друга. С хирургом Колей знаком уже около сорока лет, с интернатуры еще, а с ракетчиком-зенитчиком Андреем, бывшим однополчанином – года на три меньше. Необходимо уточнить: Николай родился и вырос в наших краях, но по отцу-матери – чистокровный осетин, можно сказать, горец. Лицо кавказской национальности.

В девяносто третьем отправились мы как-то на природу – в деревню к моему папе. Там леса, озер видимо-невидимо, рыбы, раков хватает. Приехали, дело к вечеру.

Женам с дочками мы с Андрюхой, ибо Коля еще не был женат, поручили хозяев развлекать, а мужчины подались на одно из ближних озер. Типа на рыбалку. Ведь понятно же, когда трое мужиков собираются до кучи, рыбалка – не более чем предлог…

Колян ответственно сказал: у него с собой, и мы отправились. Кто ж знал, что он по неопытности взял только бутылку водки, даже без стакана. Доктор называется! А он, оказывается, думал – я как принимающая сторона, заботу о добавке, посуде и закуске возьму на себя. В общем, вышло небольшое недопонимание, приведшее к острому дефициту.

И когда на подходе к озеру ситуация прояснилась, Андрей с назидательным видом заявляет примерно следующее.

– Мне, ребятишки, довелось многое в жизни повидать…

Мы, ребятишки, такого внезапного и крутого налета никак не ждали. Даже остановились.

Оратор продолжил:

– Я, понятное дело, среди нас старший. Вот ты – (это он мне, эдак снисходительно), – в каком звании в армии был?

– Капитан медицинской службы…– говорю, – А то ты не помнишь? Мы же, вроде, один плац топтали, в одной палатке на Эмбе жарились…

– А ты?  – (это Кольке, свысока), – тот отвечает:

– Старший лейтенант…

– Ну а я, товарищи младшие офицеры, – МАЙОР!

И, взяв из Колиных ослабевших от неожиданности рук флакон наш единственный, переходит к главному.

– Среди народов пустыни, где всегда остро не хватает воды, есть обычай: воду первому дают пить самому младшему. Берегут молодежь! С водкой же в точности до наоборот… – здесь отставной майор поднял бутылку на уровень лица и продолжил, обращаясь словно бы уже к ней и приглашая в свидетели, – И поскольку у нас не хватает именно водки, то ее первым будет пить самый старший! –  и открыть уже норовит…

Тут Коля тормозит экс-майора:

– А что, мил человек, разве в пустынях и на равнинах воинские звания реальный возраст заменяют?

Бывалый несколько обескураженно:

– Нет, но есть же соответствие!

– А слабо́, – говорит мой горный друг, – Документально уточнить некоторые исторические факты? Права́ с собой?

– А как же, – отвечает старший офицер, предъявляет гордо: – Вот, дата рождения – двадцать пятое августа одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года!

Коля методично гнет свою линию:

– У меня тоже есть такие, но давай сначала на  капитанские глянем.

В моих значится двадцатое июня, но годом ранее… а Николай еще уточняет:

– А у меня – вот,  двадцать пятое мая того же пятьдесят седьмого! Так что, товарищ майор, – и твердой хирургической рукой восстанавливает статус-кво, забирая бутылку назад, – Позвольте вам не позволить!

Никак я не предполагал в друге моем Кольке способности так лихо из горлышка шарахнуть… Не менее половины пузыря принял, не поморщившись, и рукавом занюхал на зависть любому алкашу. Большое дело – адреналин и воля!

Пришлось и мне, так сказать, в грязь лицом не ударить. Почти допил.

Выражение глаз нашего пустынника надо было видеть…

Той ложки, что на донышке осталась, для утоления жажды явно было маловато, но молодым ведь крепкие напитки без меры пить нельзя! Старшие просто обязаны этого не допускать!

Ни за что!

Правила дорожного движения, говорят гаишники и инструкторы по вождению, написаны кровью. Я бы добавил: и слезами.

Как-то одна моя подруга, уже будучи вполне состоявшимся специалистом – она врач-педиатр, решила: ей жизненно необходимо самой водить машину. Муж ее Паша, шофер со всеми мыслимыми категориями, в прошлом автогонщик, да еще и механик, долго пытался отговорить. А когда не удалось, решил помочь в нелегком деле. Сколько он, бедняга, натерпелся – отдельный разговор. И охрип, и к валидолу начал привыкать… Она тоже охрипла, позже, об этом и разговор.

Но, в конце концов, поехала мадам. Жили они тогда в небольшой служебной квартирке, дом стоял на окраине Могилева, у больницы, где оба и работали, стоянка рядом. Только у стоянки была особенность.

Там местность с приличным уклоном, площадку выровняли, и с одного края получился довольно высокий своего рода обрыв. Не отвесный, но крутой. А поскольку асфальт укладывали силами больницы, то на бордюры не расщедрились, и площадка без паузы и обочины кончалась. Перепад высот – больше метра.

В одно солнечное летнее утро наша Маша собралась куда-то поехать уже без мужа. Она-то опытная вполне, месяца два самостоятельно в магазин и обратно каталась. А накануне вечером на машинке, недавно приобретенном «Фольксвагене» модели «Гольф», домой приехал Паша. И остановился передом к склону. Он профессионал, а профи обычно стояночному тормозу не очень доверяют и поэтому оставляют авто на первой передаче.

В автошколах еще со времен советского ДОСААФа все инструкторы, когда «чайников» учат, особо подчеркивают: перед включением стартера обязательно покачайте рычаг переключения передач, дабы убедиться – он находится в нейтральном положении. И еще: опять же обязательно выключите сцепление, то есть на педальку… вот эту, средненькую… нажмите до упора, не сочтите за труд.

А опытным закон не писан! Наездница за руль уселась, ключик в замочек, да и повернула.

Стартер, как известно, обороты дает хорошие. «Гольфик» буквально прыгнул и через долю секунды уже носик с обрыва свесил, на брюшко сел, и приехали. Мастерица руля в ужасе на тормоз жмет что есть сил… А автомобиль и не думает дальше ехать. У него передок ведущий, и при всем желании его не стронешь, пока передние колеса в воздухе, хоть любую скорость включи.

Но Маша все тормозит, она твердо уверена: сто́ит педаль хоть на мгновение отпустить, как машина упадет с кручи, перевернется, загорится и взорвется… Ей же не видно – падать некуда.

И здесь, перед лицом смертельной опасности, бывалый водитель в юбке вдруг вспоминает: она – женщина! Замужняя! Значит, есть кому вступиться, спасти, сохранить, и так далее, и тому подобное. Открыв окошко, она и рот открыла, а голос имела певческий, сильный. Звонкие вопли жители окрестностей запомнили навсегда.

– Паша-а! Паша!!.. Паша-а-а!!!

Там рядом сосед тоже к своему «Жигулю» подошел.

– Чего орешь? – спрашивает рыдающую каскадершу.