Грани

– В сарае. Вещи лежали на бревне под крышей, ноги скользкие, полез и с доски полетел, прям на шифер, вон прям две волны и поймал, – парень приподнял руку и двумя пальцами провел над параллельными ссадинами.

– Рубашку, говоришь, дал? Джентльмен значит? – усмехнулась Тоня.

– Антонина. Погоди, – жестом ее остановил участковый.

Сергей взял со спинки стула рубашку, скрученную и перепачканную кровью, расправил ее за плечи и повертел перед собой.

– Я же тебя в ней видел вчера или дня два назад в магазине, это чего же ты ее так угвоздякал за три дня?

Участковый повесил рубашку на спинку стула, шутливо отряхивая ее по рукава. Приподнял полу, всмотрелся в пылевые пятна и следы крови. Потом огромным указательным пальцем ковырнул надорванный нагрудный карман и на пол выскользнуло что-то круглое и желтое, беззвучно и робко, подпрыгнуло и укатилось под стол.

– О, и карман «с мясом» выдрал, – Серега наклонился и поднял с пола небольшое колечко, аккуратно сплетенное из золотистой высохшей травы, – Твое?

– Не знаю, – Мишка протянул руку в сторону участкового и по-детски раскрыл ладонь, жестом требуя этот предмет.

– Ильич все колдует, – усмехнулась Тоня.

– Жить будет? – улыбаясь, спросил Сергей, протягивая девушке кольцо.

– Ссадины не глубокие, а вот на голове хороший порез, но главное чтоб не загноился и воспаление не пошло, а то и температуру нагонит. Зайдешь потом ко мне за порошками, объясню чего и как делать, – девушка сурово скомандовала грубым голосом.

Мишка, соглашаясь кивнул, потом осторожно пощупал пальцами голову около раны, сморщился.

– Руками грязными не лезь! – одернула Тоня, – Точно гадость занесешь, хоть бери да бинтуй.

– Не, не надо. Как Щорс буду.

– Я тебе руки забинтую тогда, чтоб не лезли, куда не попадя.

– Ты на что намекаешь? – парень сделал серьезное выражение и пользуясь уходом участкового более свободно продолжил с Антониной, – Куда я лез?

– Не горячись, я же до тебя у Аньки побывала. Она разговорчивей тебя, – Тоня скривила гримасу отвращения, – Эх, пацаны, и что у вас только в голове?

Мишка суетливо встал, сдернул вою рубашку со стула, ломаными движениями влез в рукава, попытался свести полы и застегнуть часть оставшихся пуговок.

– Колечко верни! – Мишка протянул руку и выставил открытую ладонь перед лицом девушки.

– Это? – Тоня повертела в пальцах золотистое соломенное кольцо и положила его в карман платья, – Потом, ответишь правильно на мои вопросы, отдам.

– Не сломай только, ладно? – Мишка проговорил с некоторой обидой в голосе и опустил руку.

– Пошли меня проводишь до дома, а я тебе порошки дам, рану на голове промоешь. Не нравится она мне, как бы не загноилась и температуры не было.

– А Серега меня отпустит?

– Да нужен ты был ему. Ему сейчас нытье Шурки выслушивать, тут ты теперь у нас потерпевшая сторона. Голова не кружится, не тошнит? Пить не хочется? Во рту не сушит?

– Да нормально все, – Мишка ответил капризным тоном, свел брови и с обидой посмотрел на Тоню.

– Идем, происшествие ходячее! – Антонина шутливо подтолкнула парня в спину огромными чемоданом и положила руку на плече, – Не спеши только, у вас тут с Ильичом так просто не выйдешь.

– Я только туда и обратно, деда, – Мишка, выжимая из себя улыбку, сообщил Ильичу, сидевшему на крыльце у дома.

– Да не торопись, все равно через полчаса по поселку свет отключат, профилактика. Поутру за работу примемся, чтоб как штык был, и ранения твои не причина филонить, – дед улыбнулся по-доброму, легко, во все усы, всем лицом, как он умел, искренне, что Мишку чуть не пробрала слеза.

– Понял, буду при любом раскладе! – парень шутливо вскинул руку к голове, но тут же осекся и опустил ее.

– К пустой, да и без того с дыркой с боку, не прикладывают! – Ильич расхохотался в голос, Тоня тоже не сдержалась и подхватила, – Идите, пока Шурку снова не накрыло, и она все банки не поколотила о тебя.

За выгоном, там, где дорожка поднялась чуть выше над поселком было еще тепло, теплый воздух из поля медленно сползал к домам, остывая и стелясь за кустами у поля, в ложбинках и впадинах. Солнце уже пряталось где-то за посадками на другом конце поля, разливаясь странными лучами желто-оранжевой жидкости, стекающей вниз, в овраг. В такой момент, совершенно непонятно по какой причине, вдруг все замолкает вокруг, птица, насекомые, ветер, все звуки становятся тише и мягче, не слышно листвы, далеких отзвуков машин или железнодорожной станции, изредка лишь что-то щелкнет или взвизгнет где-то вдалеке, но тут же растворится, что не разобрать, откуда звук.

В груди равномерно бахало, хлюпало и казалось, что тоже растворяется в этом вечернем бархатном воздухе, лишь в большой фельдшерской сумке что-то периодически поскрипывало, булькало и трещало.

– Ну давай я понесу сумку, – упрашивая, поднывал Мишка.

– Иди ты, тебя потом самого хоть неси, – Тоня строго отмахивалась даже не глядя на парня, – Ты мне лучше расскажи, чего на самом деле было?

– Да я все уже рассказал.

– Мишка… – девушка остановилась на месте и парень не успев ее обойти уткнулся в плече, развернутое на его пути, качнулся и застыл на месте, – Миш, ты же не ребенок, уже пора понимать некоторые вещи.

– А чего я не понимал?

– Что было там на сарае? Ты хоть догадывался, чем могло все закончиться и для Аньки, и для вас всех?

– Чем? – Мишка потупил взгляд, его рука незаметно перехватила сумку, и Тоня пятясь назад уже без нее, сделало еще более суровое лицо.

– Давай сейчас с тобой условимся, ты мне все расскажешь, а я обещаю, что этот разговор останется между нами, даже дед не узнает…

– А.. – парень попытался перебить Тоню.

– Серега тем боле не узнает, – закончила она

– На что такого интересного может быть в моей версии, если Анька тебе все выдала?

– Ну, судя по тому, что ее слегка трясло в рассказе, многим вещам я бы не верила. Расскажешь?

– Мне не трудно. – Мишка перекинул сумку в другую руку, перекосил левую бровь выше правой, выдохнул, и начал с вопроса, – С чего начинать?

– Как было все, так и начинай.

Мысли спутано и красочно носились в голове, что-то изнутри подтрунивало, что-то успокаивало и твердило о мелких деталях. О необходимости о них не забыть. Поставить в нужном месте с нужной интонацией, сделать паузы там, где надо, дать возможность Тоньке вставить свой вопрос, на который уже были заготовлены четыре варианта ответов, а вокруг стояла свистящая тишина, сквозь которую отбивало ритм его сердце, а иногда, в некоторых моментах рассказа, Мишка слышал, как даже ускоряется ритм у Антонины, как она переводит дыхание и тихо-тихо, едва заметно, после задержки, продолжает дышать, сливаясь с окружающей тишиной.

Солнце палило с самого утра, малышня, резвящаяся в реке чуть выше по течению, поднимала муть в воде, заливисто хохотала, визжала. За мостом, с обрыва было видно, как небрежные всполохи мути растворялись в течение, оседали, делая воду чуть прозрачнее.

– Ну все, накупались, – Юрка снял с головы потертую бейсболку и бросил ее на траву, – Пошли занырнем и партейку еще на четверых распишем.

– И охота вам по такому пеклу в сарае торчать? – Мишка встал, стряхнул с ног прилипшую траву и подошел к краю обрыва, – Я поплаваю, все равно вас там и без меня больше четырех. Только засядем играть, а мне на мастерскую к деду, опять заноете, что партию не доиграли.

– Ага, давай, ищи отговорки, – Игорь, собирая вещи, толкнул плечом Мишку.

В ответ на толчок последовал обратный, потом на траву посыпались вещи, в мгновенье все переросло в странного характера спарринг, с толчками и захватами, попытками выбить ногу или завести руку за спину.

– Стой! Стой! – Юрка заколотил без разбору по груде сцепившихся тел, – Кто такая? – он стоял боком, выворачивая голову назад и из-под руки, тыча пальцем на дорогу.

В одиночестве, неспешно, но едва не подскакивая, по дорог шла девушка, что-то вертела в руках, в бежевом купальнике, который явно был ей маловат, в силу закономерностей роста, невысокая, но с выраженными деталями женской фигуры, характерным ее возрасту, наверняка всем шестнадцати годам или близким к тому. Она дошла до моста, остановилась, посмотрела в сторону песчаной косы, где купалась малышня, кивнула в их сторону, что-то ответила и махнула рукой, повернулась и деловито зашагала в сторону ребят.

– Это Анька. Романовых, – Максим приподнял голову, вытащил изо рта соломинку и потянулся к пачке сигарет, которая торчала из кармана его рубашки, – Ей и шестнадцати нет, я бы не глазел. Дадут больше чем весит.

– Ща посмотрим, – Юрка не глядя пнул Игоря, – Садись, пообщаемся.

Девушка подошла смелыми шагами к обрыву, заглянула за его край, развернулась и остановилась, выбирая место на берегу.

– Привет! – Игорь выкрикнул из-за плеча, почти в самое ухо Мишке, что аж зазвенело в голове.

Она сделала вид, что это ее не касалось, сняла обувь и положила сверху цветок, который вертела в руках.

– А тут глубоко? – Словно не слыша приветствия, начала она.

– Не очень, смотря какой у вас рост, – едва закончив фразу дико расхохотался Игорь.

– Я маленькая, мне везде глубоко, – девушка ответила уверенно и сдерживая эмоции.

– А как такую маленькую зовут? – ехидным тоном влез Юрка.

– Аня.

– А меня…

– Я вас всех знаю, – перебила она, – Кто вас тут не знает? – она улыбнулась и пренебрежительно хихикнула.

– Вот он кто? – Игорь схватил Мишку за руку и поднял ее над головой.

Мишка отдернул руку, неуклюже уперся в Игоря плечом и столкнул его в растущие рядом колючки. Ребята раскатисто захохотали над тем, как Игорь подскакивал с ноги на ногу, смешно ойкал и недоговаривал матерные слова, делая вид, что смущен девушкой, даже прикрывая рот рукой и опуская взгляд.

– Внук Ильича, того, что телеги ремонтирует, кажется Миша. Он наш сосед по огородам. Ты его брат, – Аня указала на Максима, который уже подкурил сигарету и суетливо пытался выплюнуть табак, попавший в рот, – Вы, – девушка указала на Юрку и Игоря, – Вроде тоже братья, даже по линии моей бабушки и нам родственниками доводитесь, а тот, что спит, – она кивнула в сторону лежавшего на траве парня, – Это Иван, его дед на ферме зоотехником работает.

– А вон тот? – Максим, выпустив густое облако табачного дыма ткнул пальцем в сплошную зелень луга, туда, где по узкой серой полоске в сторону моста, приближалась худощавая фигурка смуглого паренька со светлой, соломенно-серой, топорщащейся шевелюрой.

– Это Юркин сосед, Леха, – Анька расплылась в улыбке, – Он прошлым летом за моей сестрой Иркой бегал, а она его терпеть не может.

Спустя уже пару минут после разговора, девушка неловкими движениями спускалась к воде с обрыва по земляным ступенькам, отрытым в крутой стене берега, а ребята, усевшись у края, молча глазели за ее одиноким купанием.

– Купальник явно детский, – Игорь нарушил молчание негромким заявлением.

– Ты Ирку в ее возрасте помнишь? – Леха тяжело и показательно выдохнул с уханьем.

– Слюни пускаете, ну точно бабы, – Максим сплюнул и ловким щелчком пальцев избавился от окурка, пустив его искрящейся ракетой в колючки.

– Михон, че за соседкой не присматриваешь? Деваха вон какая, а мы на совхоз катались, – Игорь подсел рядом и положил руку парню на шею.

– Тебе то какая разница? Ни там, ни тут, ни че не светит, только языком треплешь, – Мишка шутливо толкнул парня в бок, скидывая с шеи его руку, – О, дойку запустили, мне после нее к деду, работы подкинули вчера. Окунусь и буду собираться.

Мишка юркнул по ступенькам вниз под куст, без шума влез в воду и легкими размашистыми движениями доплыл до середины реки. Ребята на берегу затрещали, посмеиваясь, бормоча и странно жестикулируя.

– А остальные чего не купаются? – спросила Аня, неожиданно оказавшись за спиной у парня.

– Мы с самого утра тут, наплавались уже. Это мне скоро уходить, пацаны тут остаются, еще залезут, опять часа на два.

Потом повисла странная пауза и они остались рядом, кружась друг напротив друга.

– А что на той стороне? – девушка кивнула в направлении противоположного берега, сломав идиотское молчание.

– Луг и кусты. Нет ни чего.

– А почему вы там не купаетесь?

– Как не купаемся? – Мишка удивился, сам не зная ответа.

– Ну, в воду заходите с берега на обрыве, так не удобно же.

– Так у нас, на нашей стороне, – он уже посчитал этого объяснения достаточным, но понял, что Аньке это объяснение ни чего не скажет, – Вон и сарай,и мы там собираемся, а по той стороне луг, колючки и кусты, и в воде у берега ил и грязь. Да и с Дмитровки народ приходит, лишний повод задираться. Оно нам надо?

Мишка замолчал. Ему не давалась беседа, но у девушки было все больше и больше вопросов, разных, немного странных, где-то глупых и смешных, и отвечать на них было немного смешно или неловко. Она явно хотела поговорить, но конкретная и устойчивая, интересная обоим тема для разговора не находилась. Мишку стесняло то, что она младше на целых два года, а то и больше того, и казалась смешной, что-то не давало ему воспринимать ее серьезно, она все равно казалась ему маленькой девочкой, играющей в куклы, такой, с которыми, как он себе представлял, разговаривать ему не о чем.

– Я замерзла, – Аня сообщила неожиданно, дослушав ответ на вопрос о песне, про которую ей когда-то рассказывала старшая сестра, некогда слышавшая ее в Мишкином исполнении.

– Иди, грейся, ребята уже в карты засели рубиться в сарае, а я еще поплаваю.

– А ты не играешь?

– Иногда играю. Не люблю.

– Я выйду и дождусь тебя, потом к ним вместе пойдем. А я бы поиграла.

Мишка без остановки, показательно проплыл несколько раз до противоположного берега и обратно, потом остановился на середине реки и проводил ее взглядом по скользким ступенькам, снова ломая какие-то собственные схемы у себя в сознании, видя перед собой юное стройное тело, уже не девочки с куклой, а интересную, привлекательную девушку.

Аня сидела над обрывом и что-то теребила в руках и приветливо улыбалась, периодически поднимая голову, словно наблюдала за парнем. На мелководье стало тихо, звонкая малышня разбежалась по домам, в послеобеденное время воздух переполнился солнцем, сладковато- горьким на вкус, с ароматом пыли и пересохшего сена, разогревшихся сосен и их вязкой смолы, стекавшей с могучих и причудливо изогнутых ветвей. От этого запаха щекотало в носу, глаза от яркого света вытягивались в узкую щель, и нежно тянуло в сон.

– Ты долго еще? – не выдержала девушка.

– Выхожу.

Когда он выскочил на берег, Анька уже ловко заправляла соломинку в петельку, затягивая ее с тугое колечко, Мишка улыбнулся и кивнул с одобрением.

– А я такие же из стружек в детстве делал. Пошли, там уже игра кипит, по крикам слышу.

В деревянном сарае, оставшемся от старой фермы, в самом центре небольшого помещения без окон, но со щелями в стенах, сквозь которые пробивался свет, стоял стол, сколоченный из круглого щита от катушки кабеля, вокруг него были расставлены скамейки, две из них крепились к стенам сарая, а над ними, как в вагоне плацкарта висели еще два щита, напоминавшие громоздкие полки.

В пыльном помещение было душно, но не так жарко, не так палило обеденное солнце, полумрак живительным спокойствием для глаз поглощал все в пелену серого и пастельного, с нечеткими линиями.

– А вещи мои где? – Мишка крикнул недовольно, стараясь отвлечь ребят от игры.

– За ширмой, на шифер переложили, – кто-то нехотя оторвался от карточных баталий.

Слева от входа, перед столом, перекрывая вход в «красный уголок» бывшей фермы, висела выцветшая холстина, с затертым рисунком на тему передовых надоев, плотная и пыльная, Мишка откинул ее и нырнул в темноту, через мгновение вернулся, уже застегивая джинсы и волоча на босых ногах стоптанные кеды.

– Я помчал, опаздываю! Вечером чего, как?

– Дойка же еще гудит, – вмешался Максим.

– Дед просил пораньше.

Мишка подмигнул Аньке, которую уже усадили на лавочку к столу, не получив ответа, мелькнул тенью в дверном пролете и растворился в ярком солнечном свете.

Пыль под ногами поднималась тяжелыми облаками, в отсутствии ветра она зависала в воздухе над землей, оставляя за идущим дорожку, легкую пелену коричневато-серого цвета. В голове сама-собой звучала какая-то распевная мелодия, добирающаяся до коды, потом теряющая мелодику и ритм и пропадающая вовсе, но тут же, только достигнув полного затухания, с новой силой и новыми вкраплениями мелодического рисунка, настигала вновь. Ее хотелось подпевать вживую, голосом, громко, возможно в сознании пытаясь достигнуть все же мелодической развязки, и пройдя недосягаемую коду, выдать финальный аккорд. Не замечая за своим мычанием, Мишка поравнялся со встречной повозкой, запряженной белой в яблоко кобылой. Ход остановился, с повозки кто-то окликнул.

– Мишань, дед дома? – парень вздрогнул от неожиданности.

– Дома, – растерянно ответил Мишка.

– Стружка есть?

– Вчера только отчистили, мешков десять можно набрать.

– Скажи Ильичу, пусть придержит, мотанусь за мешками и заберу.

Мишка кивнул одобрительно головой, и сделал пару шагов по дороге, потом опустил глаза и посмотрел на руки, на тело и в какой-то потерянности звонким щелчком и с неописуемой досадой понял, что ушел без рубашки. Резко повернулся, и не сбавляя темпа пошел в обратном направлении.

Еще за полсотни метров до сарая можно было расслышать визг и смех, громкие выкрики, что не удивляло, зная, как проходят карточные игры в их компании, больше смущало то, что Анька, впервые попав в их общество, уже влилась, заразилась их извечной глупостью и дурачеством. А в голове все витали какие-то ее образы девочки с куклой, глупыми вопросами, и резко переходящими в стройную изящную, юную леди.

– Рубаху забыл, – объясняя свое неожиданное возвращение, выпалил Мишка.

– Тут нет, – Леха повертелся вокруг себя, оглядываясь, – На полке нет?

– Не, – Максим сидел у входа с сигаретой и что-то рисовал палкой на пыльном полу, – я все вещи относил за ширму, там была.

– А Анька ушла что ль? – Мишка, рыская по полкам и скамейкам задумчиво замер, не видя девушки.

– Неа, – кивнул головой Леха, – Проиграла партию, отдает выигрыш.

– Чего? – переспросил парень.

Из-за ширмы снова раздался визг, возня, грохот. Игорь что-то сдавленно ворчал сквозь глухой Юркин смех. Мишка дернул пыльную тряпку, Иван, подскочивший к нему, протянул руку, мешая ее схватить, но не успел и сделал гримасу нашкодившего школьника.

В полумраке, на аккуратно уложенном штабеле старых досок, в самом дальнем углу, сидела Анька, прижав двумя руками колени к обнаженной груди, Игорь, вцепившись в ее запястье рукой, пытался освободить ноги, дергая то левую, то правую. Он это делал с каким-то особым диким остервенением, с ужасным выражением лица, словно запугивая или показывая свое безумие, то рычал, то смеялся, приближаясь к лицу девушки, выкрикивал какие-то непонятные слова ей в лицо. Юрка тем временем заливался от хохота, перегибаясь и хлопая себя по бедру, а левой рукой вцепился в плавки купальника и трепал их как разъяренная собака, иногда подражая выкрикам Игоря, повторяя ту нелепицу, которую кричал он.

– Дебилы!!! – Мишка упал на Юрку, ударив его локтем в бок, куда-то под ребра, тот разжал руку и присел рядом со штабелем.

Игорь на мгновение замолчал и остановился, Анька, пользуясь паузой, разжала пальцы и махнула в его сторону рукой, парень качнулся, схватившись за шею и лицо руками. По плечу поползла бурая полоска крови, а девушка снова обхватила колени и опустила голову, пряча лицо.

– Вы че творите?! – Мишка толкнул Игоря в лоб ладонью, тот пошатнулся, убрал руку от лица, где зияла жирная царапина, оперся о стену. Руки взлетели перед лицом и тело замерло в стойке.

– Только дернись! – Игорь выпалил заикаясь.

Анька сильнее вжалась в угол, осознавая, чувствуя, что сейчас будет вторая, более сильная волна гнева, и что в такой ситуации она не будет исключением, и ей может достаться наравне с Мишкой.

– Она же проиграла! – прокряхтел Юрка.

– Что проиграла? У тебя башка варит? Ты сам че час назад говорил? – Мишка повернулся к Аньке спиной и смотрел то на Игоря, то на Юрку.

Игорь нервно трогал лицо около царапины, с пальцев свисали капельки крови, глаза страшно бегали, с широкими зрачками от темноты и блестящими белыми пятнами, пугающе, напоминая взбешенное животное.

– А тебе че? – Юрка спросил более спокойным тоном, приблизившись к Мишке вплотную, – Че полез? Ты мне почку больную отсадил из-за девки.

– Сам виноват, – почти оправдываясь ответил парень.

В этот момент Игорь вскочил прыжком на штабель и вцепился в Аньку, схватил ее за плечи, начал трясти, толкать, удар за ударом, с грохотом вдавливая ее в деревянную стену сарая. Его руки, перепачканные кровью, то и дело соскальзывали, девушка вырывалась, отталкивала его руками и ногами, вновь стараясь вцепиться ногтями, куда только смогла достать.

– Да угомонись ты, придурок!!! – переходя в тираду матов выкрикнул Мишка, обхватив Игоря руками сзади.

Юрка повис сразу на двоих, оплетая своими длиннющими руками, что-то рыкнул в сторону Аньки и повис на Мишке, все трое накренились и с грохотом, обрушив стоявшую рядом стопку старого шифера, упали на пол.

Игорь вскочил первым и снова с ревом ринулся на штабель в сторону Аньки, Мишка и Юрка, лежа на полу, вдогонку, не разбирая куда, толкали ногами все что под них попадалось, вышибая куски разбитого шифера наотмашь. Чья-то нога запуталась между колен, Игорь с грохотом упал, в него полетели осколки и щепки.

Максим неожиданно оказался в середине комнаты, за ним уже встал Леха, прижав коленом сверху Игоря к полу.

– Хорош! – он расставил руки в стороны и покачивался из стороны в сторону, – Круглый, выходи отсюда! Ща сам тебе всеку, дебила кусок!

– Хорош, хорош! – Юрка отряхивал с себя пыль и осколки шифера, – Миха, все, отбой, встаем!

Мишка встал, держа левую руку сжатой в кулак, а правой разворачивая Игоря к себе лицом.

– Выходи! – Мишкина рука развернула парня резким движением, тот качнулся и сделал шаг назад.

Анька сползала к другому краю штабеля, уже не прикрываясь, не стесняясь своей наготы. На теле были пятна крови, ссадины, красные пятна с четкими контурами от пальцев и рук. Она уселась спиной к ребятам, сжав в руках части разорванного верха от купальника, тихо всхлипывала, что-то причитая.

– Вы че, перегрелись что ль? – Иван выглянул из-под тряпки в дверном проеме.

– Дураки, – тихо, не поворачиваясь, произнесла Анька, – Купальник порвали, как я пойду… – фраза захлебнулась в детском искренем плаче.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.