Натали Якобсон
Империя дракона
Пролог
Как только дорога свернула к обрыву, кони испуганно заржали. Графиня Франческа поспешно выпрыгнула из саней. В дорожном платье, с растрепанными белокурыми волосами, она напоминала разгневанную нимфу.
– Как вы посмели покинуть замок не попрощавшись? – крикнула она, но юноша, стоявший на краю обрыва, даже не обернулся. Казалось, его совсем не волновали ни гнев, ни благосклонность именитых особ.
Впервые Франческа пожалела, что приютила у себя в замке этого бродячего живописца. Когда он поздно ночью пришел к воротам крепости и показал ей образцы своих работ, она была очарована и даже не заметила, что от этих картин веет могильным холодом. Ей захотелось нанять на работу талантливого художника, но как только он переступил порог ее жилища, замок наполнился невидимыми гостями. Сами по себе передвигались предметы, ветер разбивал окна, а по ночам звучала таинственная мелодия, будто кто-то играл на арфе. Слуги начали поговаривать о проказливых эльфах. Но ведь Франческа в эльфов не верила. Не поверила она и тогда, когда ночью спустилась в бальный зал и увидела там шесть призрачных, бледнолицых дам.
Графиня обратила внимание на то, что все животные, особенно лошади, испытывают страх перед живописцем. Вот и теперь тройка коней, запряженных в сани, боялась приблизиться к нему. А он тем временем сбросил на землю сумку, в которой хранил свои миниатюры и кисти, и начал толкать к краю обрыва какой-то предмет. По очертанию острых углов, Франческа догадалась, что это картина, завернутая в алый бархат. Но зачем художнику сбрасывать в пропасть одну из своих картин, ведь он мог ее продать и таким образом заработать на жизнь. Судя по одежде, он был очень беден.
– Что вы делаете, Камиль? – графиня приблизилась к юноше. Он даже не обратил на нее внимания. Рыжие кудри, спадавшие на лоб из под зеленого берета, действительно, придавали ему сходство с озорным эльфом.
Гнев Франчески начал уступать место любопытству. А не купить ли у юноши эту картину, хотя бы ради удовольствия посмотреть, что на ней нарисовано? Раз художник сам хочет избавиться от своего произведение, значит, цена будет не большой.
– Камиль, сколько вы хотите за эту …вещь? – изящный движением руки Франческа указала на предмет, обернутый бархатом. – Неужели вы считаете, что ей самое место в пропасти?
Однако таинственный и, очевидно, плохо воспитанный юнец не был расположен к тому, чтобы завести светский разговор. Лишь на миг он оторвался от своего занятия, чтобы взглянуть на графиню. Франческе показалось, что в его глазах промелькнула боль.
– Вы не понимаете. Я должен уничтожить доказательство, – прошептал он так тихо, что она едва расслышала слова.
– А если я дам вам самого быстрого коня и в придачу кошель с серебром, – не задумываясь, предложила Франческа.
В ответ Камиль лишь дерзко усмехнулся.
– Чтобы путешествовать мне не нужен конь, миледи, – произнес он. Самая простая фраза в его устах звучала, как загадка.
– Хотя с другой стороны…– Камиль задумался. Глубокая складка залегла меж его бровями. – Если я продам вам эту картину, вы обещаете не выставлять ее на солнце?
– Обещаю, – кивнула Франческа, хотя подобное требование показалось ей странным. Она протянула Камилю деньги, и он нехотя принял их.
– Надеюсь, что вы не навлечете на свою голову беду, моя безрассудная госпожа, – прошептал Камиль. Он поднял с земли свой мешок, перекинул его через плечо и пошел прочь, даже не попрощавшись. Когда он проходил мимо, лошади испуганно ржали и били о землю копытами, но Камиль даже не обратил на них внимания, будто привык к подобной реакции животных на свое появление.
Как только он скрылся из виду, Франческа хотела сорвать бархат с картины, но тут же вспомнила предостережение. Снегопад недавно прекратился, и теперь в небе сияло холодное, зимнее солнце. А на солнечные лучи картину выставлять нельзя. Пришлось попросить возницу донести покупку до саней и поворачивать обратно в замок.
Обширные лесные владения уже много веков принадлежали семейству Франчески. Рядом расположились несколько процветающих деревень. В детстве Франческа часто играла в лесу с деревенскими детьми и никогда не боялась встретить ночь на лесной дороге. Так почему сейчас ей кажется, что за любым деревом в этом лесу может скрываться опасный наблюдатель?
Путь до замка показался ей долгим и утомительным.
– Как вы бледны госпожа! – воскликнула горничная, поджидавшая свою хозяйку у ворот. Очутившись в своих покоях, графиня заглянула в ручное зеркальце. Да, действительно, она была слишком бледна и чувствовала странное головокружение, совсем как героиня сказки, околдованная эльфами.
Франческа проследила за тем, чтобы картину перенесли в башню и поставили на мольберт. Когда слуги ушли, Франческа задернула шторы на окнах, зажгла свечи в резном канделябре и только тогда сняла покров со своего приобретения.
В первый миг она потеряла дар речи от изумления. В голове даже промелькнула мысль, а вдруг Камиль украл где-то эту картину. В любом случае такая работа не типична для него, да и не один придворный мастер не смог бы создать нечто подобное. Как изящны линии, как ровно ложатся краски, а полотно будто светится само по себе. Сначала Франческа подумала, что на холсте изображен ангел, но уже в следующий миг отвергла эту догадку. Каждая деталь была вырисована очень четко и в то же время налет таинственности заставлял блекнуть все краски, кроме черных и золотых. На заднем плане виднелись решетки темницы и цепи, прикрепленные к сырым стенам, за дубовым столом сидел прекрасный, златокудрый юноша. Он склонился над раскрытой книгой. Блики от нарисованной свечи ложились на его лицо. Большие, задумчивые глаза сияли. Светлые локоны наподобие нимба окружали гладкое чело. Какой возвышенный образ, подумала Франческа и только спустя мгновение заметила, что за спиной юноши стоит черное, крылатое существо. Длинные когти тянутся к плечам прилежного ученика, который даже не хочет оторвать глаз от книги, чтобы увидеть демона за своей спиной.
Графиня осмотрела углы картины в надежде найти там имя художника или хотя бы название, но ни нашла ни того, ни другого. Смотря на полотно, она задавала себе один и тот же вопрос: кто этот юноша, умер ли он много лет назад или жив до сих пор, а может, это совершенное лицо просто фантазия живописца?
– Кто ты? – вслух спросила Франческа, коснувшись пальцами холста, будто надеялась, что рисунок может ей ответить. Она хотела сказать что-то еще, но тут в дверь башни постучали. На пороге возник испуганный слуга.
– Миледи, в деревне пожар, – без предупреждений начал он.
– Так пошлите людей, который помогут потушить огонь, – приказала Франческа.
– Никто из челяди не захочет пойти в деревню, – слуга испуганно смотрел на графиню, не зная стоит ли рассказать ей всю правду. – Дома загорелись не случайно. Крестьяне клянутся, что видели дракона.
– Дракона, – как эхо повторила Франческа, – но это же невероятно!
Она разрешила слуге уйти и бросилась к окну. Она раздвинула шторы, открыла створки окна и почувствовала, как в лицо ей пахнуло жаром. Раньше из окна башни она могла разглядеть лишь черту крошечных домиков за долиной, теперь на том месте, где еще недавно стояла деревня, бушевало пламя. Черный дым поднимался к небесам, а над огромным погребальным костром кружило гибкое, золотистое существо. Франческа не успела, как следует, присмотреться, крылатый губитель исчез, а огонь продолжал бушевать.
Франческа закрыла окно и, чтобы не упасть, прижалась спиной к стене. Ей стало дурно от запаха гари, перед глазами все расплывалось, и ей пришлось сомкнуть веки. Все свечи в канделябре, кроме одной, разом погасли. Тени заплясали по стенам. Зазвучали в тишине какие-то голоса.
Франческа открыла глаза и чуть не вскрикнула от удивления. Перед ней стоял тот самый златокудрый юноша. Он был так же прекрасен, как на картине. Только на этот раз его чело украшала корона.
Предупреждение
Свет луны пробивается в окно. Заточенные перья лежат рядом с чернильницей. Я должен начать свой рассказ. Волшебные часы отсчитывают время, отведенное мне до рассвета. А утром я должен буду присутствовать на коронации и уже не смогу работать ночи напролет, склонившись над книгой заклинаний. Сейчас я всего лишь новоявленный чародей, который хочет записать на чистых страницах колдовского фолианта историю своей жизни. Может быть, какой-нибудь новичок магической школы заберется в угловую башню и найдет мои мемуары. Я хочу, чтобы хоть кто-то узнал мою тайну, прочел о том, кем я был до того, как стать чернокнижником. Для этого мне надо забыть об эльфах, ожидающих меня у входа в крепость, и заглянуть далеко в прошлое.
Это произошло столетия назад. Я стоял перед арочным окном и смотрел на раскинувшийся внизу город. Есть ли в мире более богатые и процветающие земли, чем королевство моего отца? Этого я знать не мог, поскольку ни одному из принцев не разрешалось выезжать за пределы страны. Я не имел право отправиться в путешествие даже под чужим именем, такой закон был установлен королевским советом.
Внизу сверкали огни спящего города, развевались пестрые флажки на ярмарочных шатрах, гнездились голуби на покатых крышах. Дома столицы даже ночью не погружались во тьму. На улицах зажигали фонари, будто их свет мог оградить мирных горожан от нападения грабителей или злых духов. Какой величественный вид открывался мне из окон башни, весь город лежал, как на ладони. Чуть влево от городских ворот синело холодное море. Ярко горел огонек на маяке. В Королевский Порт стекались торговые судна со всего мира. Многие из них месяцами стояли в тихой гавани. От заезжих купцов я выслушал много рассказов о далеких странах и экзотических островах, но уже давно оставил надежду отправиться в морское путешествие. Сколько я не просил об этом отца, ответ всегда был один и неизменное предупреждение о том, что за пределами родной страны меня ждет опасность.
Хотя с чего вдруг такая забота о младшем сыне. Ведь я не мог наследовать престол и был недостаточно образован, чтобы давать какие-либо советы в государственных делах. Зато каждый день от рассвета до заката я проводил на учебном ристалище или состязании лучников. Даже старые, опытные рыцари признали меня одним из лучших, а родные братья смотрели на меня так, будто я не в силах выдержать даже первого испытания судьбы. Я привык скрывать от обитателей замка то, что ночью, никем не замеченный, я выбираюсь в город, чтобы скрестить свою шпагу с первым же встреченным разбойником. А людей, живущих разбоем, было достаточно во всех крупных городах. Но сегодня я не спешил спуститься вниз по крепостной стене. Я, как зачарованный, смотрел на звездное небо, раскинувшееся над башнями замка и на яркий флаг, прикрепленный к высокому шпилю. Во дворе замка ярко пылали несколько факелов, и ходил с дозором часовой. Лишь его шаги и скрип флюгера нарушали тишину ночи.
Я хотел уже отойти от окна, но вдруг до меня донеслись какие-то странные звуки: цокот копыт, свист кнута и крики кучера. Кто может требовать, чтобы ему открыли ворота замка в столь поздний час? К моему удивлению стражники тут же поспешили к лебедке, заскрипели цепи и опускные решетки. Тут же был опущен подъемный мост, и во двор замка с грохотом въехал черный экипаж. Четверка взмыленных гнедых коней едва переводила дух после долгой скачки. Кучер кинул поводья подбежавшему груму, проворно соскочил с облучка и открыл дверцу кареты. Мне показалась, что прошла целая вечность прежде, чем из темноты экипажа вышел высокий, статный господин в длинных, темного цвета одеждах, отделанных соболиным мехом. В его правой руке сверкал золоченый посох, непокрытая ничем гордая голова казалось, была предназначена для того, чтобы носить венец. Внешность и манеры незнакомца произвели на меня неизгладимое впечатление. Он двигался с необычайной, хищной грацией и вел себя с таким достоинством, будто был на голову выше всех земных властителей.
Мой старший брат Флориан выбежал во двор замка. Несмотря на поздний час, он был одет в свой праздничный камзол, коротко остриженные волосы в свете факелов отливали золотом. Он подбежал к незнакомцу и почтительно поклонился ему. Кто же такой этот господин? Чем он заслужил поклон кронпринца? Ведь всем известно, что наследник престола не кланяется никому, кроме короля.
Меня разбирало любопытство. Я должен был узнать, что нужно ночному гостю в наших краях. Наверное, он приехал издалека, из какой-нибудь страны, о которой я никогда не слышал. Ведь карту мира я смог набросать для себя только по рассказам мореходов. Теперь мне было интересно расспросить чужестранца о его землях. Его одежда, хоть и была богата, но не соответствовала последней моде, установленной в нашей стране. А наглухо закрытый и зашторенный экипаж мог вызвать подозрение на заставах, не имей путник специального королевского приглашения. Но судя по всему, этого гостя здесь давно ждали.
Я вышел из башни, спустился вниз по винтовой лестнице и остановился перед парадными залами. Сюда обычно приводили всех посетителей, но на этот раз вокруг было пустынно. Никакого пышного приема. Лишь караульные стояли перед закрытыми дверьми.
Я свернул в темную галерею. Здесь было тихо и пустынно, лишь рыцарские латы стояли в стенных нишах и холодно мерцали зеркала. Впереди послышались шаги. Я поспешно скользнул за гобелен и из своего укрытия мог наблюдать, как по галерее прошествовал король в сопровождении чужеземца. Чуть позади них, печально опустив белокурые головы, шли мои братья Флориан и Клод. Еще с детства эти двое все время держались вместе. Кажется, их ничуть не смущало, что корона достанется лишь старшему сыну, а средний сможет занять только второе место в стране.
Осторожно выбравшись из своего укрытия, я последовал за странной процессией. Король, таинственный пришелец и оба моих брата вошли в тронный зал. В замке повернулся ключ, и все стихло. Подгоняемый любопытством, я подошел к закрытым дверям и прислушался. В зале о чем-то оживленно спорили.
– Поверьте, если я захочу, он устремится на мой зов и даже целая армия не сможет удержать его, – донесся до меня чей-то властный, торжествующий голос. От этих звуков в голове помутилось. Перед глазами возникла темнота, а с языка непроизвольно сорвалось одно единственное слово. Кажется, это было чье-то имя « Ротберт». Странно, я ведь никогда раньше не слышал этого имени, почему же оно пришло мне на ум, будто одно из тех волшебных слов, с помощью которых можно отомкнуть любые замки.
Двери тронного зала внезапно распахнулись. Кто-то схватил меня за плечи и оттащил в сторону.
– Эдвин, что с тобой стряслось? – озабоченный голос Клода вывел меня из оцепенения. – Раньше за тобой не водилось привычки спать на ходу. Может, ты нездоров?
– Нет, со мной все хорошо, – солгал я и прислонился спиной к стене, чтобы не упасть. – Скажи, как зовут того господина, который только что прибыл в замок?
Всего за мгновение на лице моего брата сменилась гамма чувств от полного отчаяния до холодного безразличия.
– Ты ошибся, – наконец выдавил из себя Клод. – Сегодня в замок не пускали ни гонцов, ни просителей. Таков королевский указ.
– Но я видел черную карету во дворе замка.
– Тебе показалось, – с непроницаемым выражением лица заявил Клод. – Возвращайся в свои покои. Завтра я пришлю к тебе придворного лекаря.
Клод сам проводил меня до дверей спальни.
– Запрись на засов и не выходи из своих покоев до рассвета, – посоветовал он. Нужно ли говорить, что его совет показался мне странным. Я никогда не боялся взглянуть в лицо опасности, напротив, бродил по темным закоулкам столицы, ища возможности обнажить шпагу. Так чего же мне опасаться в тех стенах, где я родился и вырос. Разве только того, что придворный лекарь ненароком отравит меня одним из своих зелий.
С чего бы вдруг Клод начал отрицать существование ночного визитера? Впервые в жизни я почувствовал обиду на отца за то, что он не посвящает меня в государственные тайны.
Внизу послышался грохот колес отъезжающего экипажа. Я накинул на плечи первый попавшийся плащ, схватил шпагу и кинулся вниз к конюшням. Предупреждение Клода не имело для меня значения. Если от меня что-то скрывают, то не без причины. Что ж, у меня хватит смелости, чтобы самому все узнать.
Я быстро оседлал коня и проскакал по опущенному мосту. На влажной грунтовой дороге были заметны тонкие борозды от колес и следы лошадиных копыт. Цепь следов огибала городскую стену и устремлялась к лесу. Кто бы не был этот странный путник, но он выбрал неудачный маршрут. Темная лесная дорога вела к развалинам старого города. Люди боялись ходить туда даже днем. Вряд ли бы во всей столице нашелся смельчак, который на ночь глядя отправился бы к руинам. Но я, недолго думая, направил своего коня вслед за таинственным экипажем.
Пышные ели росли так близко друг от друга, что в темноте казались единой неприступной стеной. Лишь в одном месте, меж деревьями, извивалась дорожка. Медленно, как черная ящерица, по ней полз экипаж, запряженный четверкой лошадей. Я пришпорил коня, надеясь нагнать карету, прежде чем она углубится в лес, но ,к своему удивлению, обнаружил, что несмотря на спешку, расстояние между мной и черной каретой не сокращается. Что ж, так даже лучше, я смогу проследить за человеком, вызвавшим мое любопытство, и при этом остаться незамеченным. Ведь если я просто нагоню его и напрямую спрошу, что ему было нужно от моего отца, даст ли он мне честный ответ? В карете не было заднего окошечка, на запятках не стояли грумы. А кучер, подгоняющий лошадей, не мог заметить преследователя.
Когда я уже смирился с тем, что мне придется соблюдать почтительную дистанцию, кони впереди дико заржали. Карета чуть накренилась, раздался треск. Должно быть, сломалась одна из рессор или ось колеса. Я присмотрелся и увидел, что одно из задних колес угодило в придорожную канаву. Должно быть, сейчас кучер спрыгнет с козел, чтобы осмотреть повреждение, а я постараюсь оказать посильную помощь и, конечно же, заведу разговор. Но беспечный возница и не думал оставлять своего места. Раздался свист кнута, взорвались в ночном воздухе несколько сверкающих искр, настолько ярких, что я закрыл глаза, а когда открыл их, то не смог сдержать изумленного возгласа. Дорога была пуста, ни лошадей, ни кареты, лишь рядом с канавой осталась глубокая борозда – последние свидетельство того, что здесь еще недавно застряло колесо кареты.
Я был так удивлен, что забыл о собственном затруднении. Когда я осмотрелся по сторонам, то понял, что успел отъехать очень далеко от лесной опушки. Темнота сгущалась над дорогой. В этом лесу даже днем не доставало света, а после полночи густой мрак становился непроглядным. Я должен был проделать обратный путь в кратчайший срок и внимательно следить за тем, чтобы мой конь не угодил копытом в какую-нибудь яму. Деревья обступали тропу, как сказочные великаны. Колючие ветки цеплялись за мою одежду и длинную гриву коня. Может быть, я слишком поддался игре воображения, но мне стало казаться, что дорога стремительно сужается и вскоре ехать по ней будет невозможно.
Где-то в чаще блеснул огонек. Я спешился, привязал коня к стволу ели и устремился на свет. Я не верил в рассказы о блуждающих огоньках и не боялся того, что леший собьет меня с верного пути. Чем дальше я шел, тем ярче становился манящий свет. Еще несколько шагов и я смог рассмотреть, что огонек полыхает за перегородкой низкого окна. Неужели кто-то до сих пор живет в избушке егеря. Я думал, что она давно уже заброшена, а новых лесничих королевский распорядитель направить сюда еще не успел.
Я приблизился к избе и заглянул в окно. Оплывшая свеча стояла на столе, воск капал в деревянную плошку, огонек плясал на кончике фитиля. От свечи по тесному помещению избушки распространялось яркое сияние. А рядом со столом, на грубо сколоченной деревянной лавке, сидели две девушки. Судя по их роскошным нарядам, я бы причислил их к числу знатных дам. Хотя, что могут дамы делать ночью в лесной глуши? Они не заметили меня, а я стоял у окна и не мог оторвать взгляда от двух бледнолицых, рыжеволосых красавиц. Одна из них держала в руках ворох золотистой пряжи, а другая ловко наматывала нити в клубок. Они о чем-то разговаривали, возможно, шутили. Одна девушка рассмеялась, качнулись в такт движению головы огненные локоны. Ее журчащий серебристый смех эхом отдался от стен избушки.
– А младший принц красив, как ангел, – вдруг произнесла девушка. Она с точностью скопировала комплимент, который я так часто слышал от придворных дам. По тону ее голоса невозможно было понять говорит ли она это с восхищением или же просто передразнивает кого-то.
– Да, он очень хорош собой, – более сдержанно согласилась вторая леди. – Мне жаль его. Несчастный, пригожий мальчик! Он не создан для такой судьбы.
– Этот прекрасный юноша даже не знает о том, что его ждет. Даже король не сможет защитить его от гнева колдунов, – девушка тщательно подбирала слова, будто боялась произнести вслух запрещенные имена. – Он слишком благороден, чтобы согласиться на условия князя.
– Из тех, кто любит в детстве играть в честь и доблесть, впоследствии получаются самые отъявленные злодеи, – совершенно спокойно возразила ее подруга.
– Неужели он пойдет путем зла? – меж изящными женскими бровями залегла глубокая морщинка. Мягкие рыжие локоны выскользнули из под головного убора и упали на лоб. – А ведь если он захочет выжить, то ему придется отречься от своего благородства и от своей смертной семьи. Забыть о том, что он сам когда-то был смертным.
– Князь позаботится о том, чтобы распахнуть перед избранником судьбы врата империи, – послышалось в ответ.
– Тсс, замолчи, – прошептала первая девушка. – Даже в дремучем лесу нельзя разглашать свои тайны. К тому же, врата в волшебный мир могут находиться где угодно и при этом оставаться незримыми для наших глаз.
Ее подруга, молча, кивнула, отложила свой клубок и стала расправлять кружевные оборки на платье.
– А эта страна процветает, – решила она перевести разговор в другое русло. – Любой король хотел бы иметь такие плодородные земли, да еще и золотые рудники в придачу. Иногда мне кажется, что сами гномы нарушают собственные законы и помогают этим смертным добывать изумруды и другие сокровища.
– Гномы зря стараются. За счет рудников богатеют лишь приближенные короля и жители городов, а в провинциях растет недовольство.
– Зато король держит сильную армию и не дает честолюбивым соседям вторгнуться на свою территорию. Вот если бы его советники были менее корыстолюбивыми и более сообразительными. Они даже ни разу не спросили младшего принца о его мнении, а ведь он умнее их всех. Будь он королем, то вел бы более умелую политику, нежели его отец.
Я придвинулся ближе к окну. Под подошвой моего сапога хрустнула сухая ветка. Девушки встрепенулись. Одна из них глянула в окно и заметила меня. В ее глазах вспыхнул гнев.
Я поспешно отошел от окна, обогнул стену и распахнул дверь. Мне хотелось извиниться перед дамами и спросить, не знают ли они другой дороги, ведущей в замок, но их в избушке уже не было. Лишь мотылек кружил над пламенем свечи. Огонек плясал на фитиле еще несколько мгновений, а затем погас, будто кто-то задул его. Мне ничего не оставалось, как вернуться к тому месту, где я оставил коня. Даже самый отчаянный искатель приключений не захочет провести ночь в избушке, где обитают существа, подобные призракам.
К моему удивлению, развесистые деревья расступились, освобождая проезжую дорогу. Теперь я мог спокойно вернуться в замок. Свет луны пробивался сквозь пышные кроны елей и ложился на неровную тропу. До опушки леса я добрался благополучно, только иногда в тишине мне слышалось легкое трепыхание крыльев мотылька.
Охота на вепря
До самого начала зимы жизнь при королевском дворе протекала спокойно. Визиты послов и заседания совета, сменялись шумными пирами и приемами. Плелись сети интриг в дальних уголках бальных залов. Напевы менестрелей звучали под аккомпанемент виолы или лютни. Проходя по заполненным людьми залам и галереям, я часто ловил восхищенные взгляды, устремленные на меня. Только Флориан и Клод после тайного разговора с полуночным гостем избегали встреч со мной. В их глазах я часто замечал страх. Чем я мог вызвать их испуг? Стоило заглянуть в зеркало, и я видел там своего прекрасного двойника. Овальное лицо выглядело очень юным, золотые локоны всегда сияли слишком ярко, но я стягивал их на затылке черной лентой. Вот только огромные голубые глаза иногда загорались жестоким, стальным блеском, будто из глубины зеркала на меня смотрел не наивный, златокудрый юноша, а злой ангел, облаченный в одежды королевского сына.
Однажды из окна башни, я увидел мчащегося к замку гонца. По гербам, вышитым на его одежде, я догадался, что он служит одному из баронов. Должно быть, стряслось что-то ужасное, раз слуга одного из королевских вассалов мчится сюда во весь опор. Может быть, на земли феодалов стали нападать разбойники или крестьяне восстали против своего господина, и этот гонец примчался ко двору за помощью.
Я ждал, когда меня позовут в тронный зал. По обычаю младшие принцы, хоть и не имели права голоса, но должны были присутствовать при встречи послов и приеме просителей. Не дождавшись приглашения, я сам направился к тронному залу. Проходя мимо помещения, где обычно заседал королевский совет, я услышал возбужденные голоса. До меня донеслись обрывки ядовитых фраз и обычных пререканий. Советники вели ожесточенный спор.
Дверь была приоткрыта. Я заглянул в проем. Вокруг огромного круглого стола, украшенного орнаментом, столпились советники. Чуть поодаль вели дискуссию несколько министров. Флориан со скучающим видом приподнял тяжелую портьеру и уставился в окно. Ему бы читать рыцарские поэмы, а не готовиться принять тяжесть венца. Клод был гораздо сильнее заинтересован происходящим и даже попытался расспросить гонца. Король же внимательно выслушивал всех. Я разглядел морщинки на его высоком лбу, задумчивость и мудрость в глазах, седину в русых прядях. Вот он образчик царственности. Смотря на него, я думал, что настоящий монарх, не может иметь юный лик, как выяснилось позже, я жестоко ошибался. Мудрость и чудовищная сила могут быть прикрыты нестареющей красотой. А красота, в свою очередь, лишь прикрытием для злодейств дракона.
Король поднял руку, призывая присутствующих к молчанию, потом с самообладанием, достойным восхищения, начал задавать вопросы гонцу. Ответы были излишне вежливыми и взволнованными. Насколько я понял, гонца прислал один из баронов, чьи владения граничили с королевскими. В лесах этого феодала завелось нечто, что перепуганный гонец привык обозначать одним словом «смерть». А как выяснилось позже, эта самая смерть бродит по чаще в образе вепря, которому помогает нечистая сила.
– Погибло несколько крестьян, – продолжал гонец. – А остальные боятся отходить далеко от своих жилищ. Ведь любой может стать следующей жертвой.
– Насколько мне известно, барон один из лучших охотников, – послышался спокойный голос короля. Сильные звуки в миг заполнили собой все помещение. – Неужели он не пробовал убить этого вепря?
– Ваше величество, разве можно нам, простым смертным, вступать в схватку с …ними? – гонец долго думал, прежде чем испуганно, с придыханием выговорить последние слово. Кого он имел в виду? Почему он боялся говорить о « них»? Кто так его перепугал? Неужели один вепрь может навести страх на владения богатого феодала? Может, вся беда в суеверии крестьян и привычке все драматизировать. Я привык относиться ко всему спокойнее и рассчитывать в борьбе со злом лишь на собственные силы. Пусть другие надеются на заговоры от злых сил и амулеты, а меня сможет ранить лишь живое существо, ни дух. Перед смертью будет время прочесть молитву, а пока я хотел сражаться с помощью меча.
– Если дело обстоит именно так, то никто из рыцарей не решится помочь вашему несчастному вассалу, – осторожно заметил первый министр, обращаясь к королю.
– Я решусь, – отозвался я, смело переступая порог. На меня тут же устремилось множество пар удивленных глаз. Гонец облегченно вздохнул. Один только Флориан отнесся к моему заявлению скептически.
– Как же ты собираешься убить этого вепря, пустив в ход все свое обаяние? – холодно поинтересовался он. Хотел сказать что-то еще, но предпочел промолчать, будто бы решив не разглашать тайну.
– Ваше высочество, лучше бы вам остаться при дворе, ведь на завтра назначен бал, – более дипломатично обратился ко мне первый министр.
– Да, верно, прекрасному кавалеру достойнее танцевать в обществе дам, чем скитаться по большим дорогам, – поддержал его один из советников.
Такой тон был мне обиден. Неужели королевские сыновья в этой стране считаются лишь еще одним украшением бальных залов, а не рыцарями?
– Лучше останься дома, – посоветовал мне Клод.
– И подождать, пока в наших лесах тоже заведется нечистая сила, – усмехнулся я в ответ. – Вы считаете, что я недостоин владеть таким оружием, как меч? По-вашему, мне не достает смелости и меткости в стрельбе, господа?
Такие вопросы были больным уколом. Ведь всем было известно о моих победах на многочисленных соревнованиях и турнирах.
– Твоя смелость граничит с безрассудством? – шепнул мне Клод, так тихо, чтоб не слышали другие. – Оставь звездочетам их обязанность разбираться с темным злом.
– Ты хочешь бросить этих людей в беде? – так же тихо спросил я. – Если кто-то нуждается в моей помощи, то я не смогу просто отвернуться, как все эти гордые дипломаты, что заполнили зал совета.
Клод задумался над моими словами. В лазурных глазах промелькнула что-то вроде понимания и надежды.
– Ты можешь погибнуть, – предостерег он.
– Как и каждый рыцарь, идущий на бой, – бесстрашно ответил я и уже громче спросил, обращаясь к королю. – Вы позволите мне отправиться в путь немедленно?
Король согласно кивнул с таким скорбным выражением лица, будто отдал разрешение на мои похороны.
– С тобой отправятся шесть моих лучших рыцарей и твой брат, – король бросил на Клода такой пронзительный взгляд, что слова протеста тут же замерли на устах последнего. Я невольно подумал, что этих двоих связывает какая-та тайна, что их решение зависит не от страха за мою жизнь, а от того, что за мной все время должен следить кто-то из родных. Но почему?
Надо было отправляться в путь не медля, пока король не изменил своего решения. Я вернулся в свои покои только для того, чтобы захватить меховую накидку. Зима выдалась холодной. В каминах замка день и ночь пылал огонь, а за окнами кружились снежинки. На лестнице я столкнулся с придворным звездочетом. Цепкие длинные пальцы вцепились мне в рукав. Злые черные глаза с красными прожилками всего мгновения изучали мое лицо, будто пытаясь найти на нем следы страха. Звездочет выпустил меня и медленно зашагал вверх по ступеням. Его свободные, усыпанные блестками одежды колыхались в такт движениям.
– Эдвин, ты едешь или остаешься? – донесся до меня недовольный голос Клода. Он уже собрался в дорогу. Несколько рыцарей из тех, которые боятся лишь королевского гнева, а не демонов, гарцевали на конях во дворе замка. Грум вывел из конюшни лошадей для меня и Клода. Я приторочил к седлу своей лошади арбалет и перекинул себе через плечо колчан стрел. Нам предстоял неблизкий путь. Вскоре ворота замка с шумом захлопнулись за нами. Гонец скакал впереди, указывая нам дорогу через заснеженный лес.
Несколько часов мы подгоняли коней и опасливо оглядывались по сторонам, при этом соблюдая угрюмое молчание. Не было ни шуток, ни боевых кличей, ни ободряющих фраз, обычно сопутствующих такому путешествию. Каждый из нас приготовился встретиться с опасностью. Мы уже пересекли черту королевских владений. Лес вокруг стал мрачным, пейзажи неприветливыми, а небеса затянулись серыми облаками. Значит, скоро начнется снегопад. Не было слышно ни щебета птиц, не видно было и проворных рыжих белок, заполонивших окрестные леса. Мне казалось, что природа вокруг вымерла, а сухие колючие деревья стали лишь временным жилищем для духов, вселившихся в корявые стволы. Магия может как уродовать природу, так и преображать ее, наставляли нас сказки. Этот лес был превращен в угрюмые угодья зла. Как только мы заехали в чащу, как я почувствовал непреодолимый страх, будто кто-то сжал мне сердце ледяной рукой. Наверняка, каждый из моих провожатых почувствовал то же самое, но никто не смел признаться другому, что его угнетает сама атмосфера леса.
Тишину нарушал только цокот копыт и далекий, но настойчивый стук дятла.
– Скоро мы доедем до поляны, там вепрь охотится каждую ночь, – сообщил гонец и пришпорил своего коня. – Нам надо добраться туда до заката и окружить поляну.
– Значит, этот вепрь охотится только ночью? – спросил я.
– Он выбирается из своего логова, как только заходит солнце, – кивнул гонец.
– А где это логово? – поинтересовался я.
– Никто не знает. Скорее всего, недалеко от ущелья. Но вряд ли вы найдете поблизости хоть одного смельчака, который посмеет отправиться туда.
– Должно быть, там поселились гоблины, – пошутил я и хотел рассмеяться, но вдруг совсем близко, над нашими головами раздался все тот же назойливый стук, будто дятел отбивает по стволу дерева барабанную дробь.
Я поднял голову, но не увидел птицы, только какое-то крошечное существо, лишь отдаленно похожее на ребенка в алой бархатной накидке устроилось на верхнем суку дуба.
– Скорее посмотри наверх, – попросил я Клода.
Он тоже взглянул на дерево, но на суку больше никто ни сидел. Неужели мне это только показалось? Должно быть, я слишком много времени провел в седле и сильно устал. Да и кто еще, кроме уставшего или подвыпившего человека, может принять дрозда за гнома?
– Чем же это дерево так сильно отличается от других? – удивился Клод.
– Мне показалось, что я видел там дрозда.
– Ты, что раньше никогда не видел дроздов или хотел посадить одного из них в клетку. Прости, но боюсь, что в замковые покои нам не разрешат принести никого крупнее канареек.
Отвернувшись от дерева, Клод решил обратиться к гонцу.
– Эй, любезный, далеко ли еще до вашей поляны? – спросил он и тут же замолчал. Гонец, гарцевавшей на коне впереди нас, исчез в неизвестном направлении, дорога впереди была пуста. Не клубилась пыль над землей, значит, минуту назад никто не промчался по ней галопом. Я оглянулся, чтобы посмотреть на наших провожатых, но их тоже больше рядом с нами не было. Если бы они решили повернуть назад, то лес бы сейчас сотрясался от стука лошадиных копыт, но вокруг стояла тишина. Не могли же наши рыцари провалиться сквозь землю, но как иначе можно объяснить их исчезновение.
– Куда делись наши спутники? – я осматривался по сторонам, но нигде не видел и следа присутствия людей.
Клод был изумлен и напуган не меньше меня, но его гордость не позволяла ему показать свой страх. Он был, как всегда, сдержан и хладнокровен – образец наставника и старшего брата.
– Ты не мог бы ехать чуть позади, – Клод сказал это таким холодным тоном, будто я был недостоин ехать бок о бок с ним или представлял опасность для любого, с кем оставался наедине.
Такая просьба показалась мне оскорбительной и тем не менее я придержал коня, пропуская брата вперед. Неужели я не заслуживаю доверия? Клод заметно побледнел и смотрел на меня так, будто боялся нападения с моей стороны. Какая перемена произошла с ним после того ночного визита. С тех пор он ни разу не разговаривал со мной с глазу на глаз.
– Эдвин, ты пристал ко мне, как тень, между всадниками должна быть соблюдена дистанция, – в голосе брата послышался страх. Я заметил, что он как-то нервно сжимает образок у себя на груди, будто боится нападения со стороны нечистой силы.
Я заставил своего коня идти медленнее, чтобы отстать от Клода хоть на несколько шагов, но мой конь не привык к такой медлительности. Он любил мчаться по степям со скоростью ветра, а не тащиться медленным шагом. Даже уставший, он рвался вперед.
Заметив, что я нагоняю его, Клод выхватил меч, но вместо того, чтобы повернуть сверкающий клинок ко мне, он лишь поднял вверх и показал мне крестообразный верх меча. Таким способом рыцари ограждали себя от злых духов. Стоило показать им специально отделанную в форме креста рукоять, как они, обожженные и испуганные, должны были уйти. Но какое отношение этот обряд мог иметь ко мне? Неужели Клод подумал, что рядом с ним в моем обличии едет сам дьявол.
– Ты не боишься? – удивленно спросил он.
– Ты хочешь, чтобы я скрестил свой меч с твоим вместо того, чтобы убить вепря? – ответил я вопросом на вопрос.
– Конечно нет, – Клод поспешно убрал меч.
Он даже не извинился за свое странное поведение. Дальше мы ехали в полном молчании.
– Эдвин, – неуверенно обратился ко мне брат. – Я давно хотел задать тебе вопрос. Ты никогда не ощущал рядом с собой присутствия некоего зла. Может, иногда ты чувствовал, что в тебе есть что-то темное и опасное?
– Что? – я не верил своим ушам. – Ты не мог бы объяснить попонятнее! Ты считаешь меня опасным.
– Нет – нет, – поспешно возразил он. – Я сказал это просто так. Разве можно было о тебе такое подумать? От тебя исходит бесконечный свет, а не тьма. Надо было просто получше присмотреться к тебе прежде, чем слушать клеветников.
Он сжал свой образок так крепко, что побелели костяшки пальцев.
– Кто мог сказать что-то плохое обо мне? – удивился я.
– Всегда найдутся злые языки, – спокойно ответил он и с наигранной усмешкой добавил. – Видишь ли, дьяволу принято приписывать аристократическое происхождение.
– О, ну тогда мы оба подходим под эту категорию, – искренне рассмеялся я, но Клод даже не улыбнулся, лишь печально кивнул.
– Скоро стемнеет, – я пришпорил коня. – Надо, как можно быстрее, добраться до той поляны, о которой говорил гонец.
Но найти злополучную поляну нам так и не удалось. Темнота застала нас на лесной дороге. После долгих часов езды я с ужасом понял, что мы заблудились в этом мертвом, высохшем лесу. Над нами нависал угрюмый полог голых, сплетенных между собой ветвей. Согнувшиеся деревья, как будто угрожали вцепиться в нас своими колючими ветками. Свистел ветер. В воздухе сильно похолодало, и я поплотнее закутался в свою накидку. Мимо нас пробежало какое-то существо похожее на рысь. Лошадь Клода испуганно заржала и встала на дыбы, готовясь сбросить седока. Мой конь тоже испугался, но я крепко держал поводья. Я крикнул, чтобы Клод крепче держался в седле, но было уже поздно, лошадь сбросила наездника и галопом понеслась прочь, в темноту лесной чащобы.
К счастью, моя брат не был ранен и мог идти. Ему повезло, что он отделался несколькими ушибами. Дальше мы пошли пешком, ведя на поводу моего коня. Он все еще был напуган, но не смел меня ослушаться.
– Смотри, вот то самое место, – Клод указал рукой вперед. Там, где расступались заросли деревьев, мерцал в свете луны настил белоснежного снега на широкой поляне. А за ней уходил вниз крутой обрыв. Я вынул из колчана стрелу и зарядил арбалет. По снегу действительно тянулась цепь следов какого-то крупного животного. Значит, мы опоздали, и вепрь уже ушел на охоту. Если эта огромная тварь направилась в деревню, то крестьянам не поздоровится. Ведь они даже не попытаются защищаться, думая, что заранее обречены на поражение в борьбе с нечистью.
Клод вынул из ножен меч – единственное оружие, которое осталось у него после бегства коня. Я же сначала собирался испытать свою меткость. Если в словах гонца есть доля правды, то вепрь будет возвращаться в свое логово через эту поляну. Отсюда на горизонте выступают очертание гор. Должно быть, где-то там расположено зловещее ущелье.
В воздухе кружились снежные хлопья. Зимний холод пронизывал до костей. Со стороны леса послышался шум, звуки движений, хруст сухих веток. Через несколько часов рассветет. Вепрь возвращается в свое убежище. Я первый заметил вепря и понял, почему местные жители так боялись его. Более хищного и устрашающего зверя мне еще не приходилось видеть. Его колючая шерсть, тупая морда и острые клыки могли произвести неприятное впечатление, но лихорадочно блестевшие красные глаза, действительно, придавали ему сходство с воинственно настроенным демоном. Не долго думая, я выпустил первую стрелу и попал зверю в хребет. Дикий рев разнесся над поляной. Клод занял боевую позицию, а я потянулся за второй стрелой. Больше я не промахнусь и попаду прямо в сердце животного. Но перезарядить арбалет я не успел, вепрь кинулся на меня и повалил на землю. Я почувствовал спиной ледяной холод замерзшей земли, а лицо мне обжигало горячее ядовитое дыхание. Вепрь медлил, будто кто-то запрещал ему разорвать мне горло, будто кто-то невидимый и властный велел ему оставить меня.
Я почувствовал, как тяжелая туша свалилась с моей груди. Вепрь выбрал себе другую жертву и даже меч Клода не мог спасти его от смертоносных клыков. Я быстро поднялся с земли, выхватил из ножен меч. Оружие показалось мне легким и бесполезным. Меч Клода был переломлен пополам. Как это случилось, я не заметил. Чудовище хотело повалить его наземь, как минуту назад меня.
– Отойди в сторону! – крикнул я Клоду.
Он послушно отскочил к ближайшему дереву. Никто еще не убегал с поля боя с такой легкостью. А во мне, напротив, проснулся хищник, мрачное, свирепое существо с двумя черными крыльями. Я размахнулся мечом и ударил вепря по шее. Первый раз меч лишь скользнул по толстой шкуре, брызнула тонкая струйка крови, но со второго удара мне удалось отсечь голову дикому зверю. Я устало опустился на землю рядом с обезглавленной тушей. Мне было трудно отдышаться после борьбы, после двух ударов, отнявших у меня все силы. И в тоже время я был уверен, что моих сил недостаточно, чтобы убить такого вепря. Я почти чувствовал, что в последний миг кто-то незримый схватил меня за руку и помог нанести решающий удар.
Клод подошел к моему коню, вынул из седельной сумки флягу с вином и протянул мне. Над мрачным силуэтом гор забрезжили первые лучи рассвета. Ночь прошла, как в аду. А свет утра возрождал былую красоту увядшего леса.
– Ты выполнил свое обещание! – Клод произнес эту фразу торжественно и с уважением. Неужели один героический поступок так преобразил меня в его глазах.
С другой стороны, мы были в бедственном положении. На одной испуганной лошади вдвоем далеко не уедешь. Я предложил Клоду взять моего коня и отправиться за помощью в ближайшею деревню.
– Да, барон должен знать, что ты избавил его от этой напасти, – Клод пнул сапогом тяжелую тушу. – Надеюсь, что в честь героя устроят хотя бы пир.
– Я был бы рад просто хорошему обеду в трактире и покупке двух быстрых коней. Я надеюсь, что ты не заблудишься, разыскивая деревню и не заставишь меня долго ждать.
На самом деле, я был рад под любым предлогом избавиться от Клода и в одиночестве сходить к ущелью, тем самым доказав, что никакого зла в окрестностях не осталось. По старинному рыцарскому обычаю я вырезал из пасти вепря язык, чтобы в случае появления самозванцев доказать, что победитель я и никто другой.
Я поднялся с земли и вздрогнул от неожиданности. Прямо передо мной стоял высокий, статный господин, с головы до ног закутанный в черное. Даже нижняя часть лица была повязана черным, шелковым шарфом. Только глаза поблескивали, переливались множеством смешинок под полями шляпы с золотой пряжкой.
– Доброе утро, мой принц, – поприветствовал меня незнакомец.
– Вы славно потрудились! – он указал на поверженного вепря.
– Я только выполнил свой долг, – коротко ответил я, тоном своего голоса давая понять, что не желаю вступать в разговор.
– Да, конечно, ваш долг заботиться о благе верноподданных. Ведь вы скоро станете королем. Трон этой страны по праву принадлежит только вам.
– А как же два моих старших брата? – я удивленно уставился на незнакомца, неужели он принял меня за старшего принца.
– Я же сказал, что эта страна либо будет принадлежать вам, либо лежать в руинах, – терпеливо, как глупому ученику, начал объяснять незнакомец. – Королем станет либо избранный, либо никто не займет этого места.
– Что вы имеете в виду?
– Да и зачем вам это бедное королевство, – как ни в чем не бывало продолжал незнакомец. Подумать только, он назвал одну из богатейших стран мира бедным королевством. – Зачем вам эти люди с их вечным недовольством и страхами? Зачем вам нужно близкая к своему закату держава? Ведь волшебная империя ждет вас!
Он звонко рассмеялся, отвернулся от меня и направился к лесу.
– Стойте! – крикнул я, но он только взмахнул длинный плащом и в следующий миг, незнакомца как ни бывало, лишь черный коршун взмыл ввысь и полетел к холодным вершинам ледяных гор.
Вдали послышался звон бубенцов. Через поляну промчались богатые, серебристого цвета сани. Они остановились рядом со мной. Шустрый, маленький человечек, больше похожий на гнома, выпрыгнул из саней, снял с головы украшенную цветными перьями шляпу и поклонился мне. Кони нетерпеливо били о землю копытами. Две очаровательные дамы сидели в санях.
– Здравствуйте, монсеньер, – поприветствовала меня одна из них. Ее лицо было прикрыто вуалью, но под складками кружев можно было рассмотреть очертание розовых губ и нежного подбородка. Она куталась в меховое манто. Ее подруга, одетая в роскошный пурпурный плащ с капюшоном тоже, прикрыла лицо вуалеткой и только после поздоровалась со мной.
Я сдержанно ответил на приветствие.
– Я хотела спросить вас, мой господин, как нам проехать в ущелье? – спросила та дама, что обратилась ко мне первой.
– В ущелье? – изумленно переспросил я.
– Да, сегодня мы собираемся там, монсеньер. А вы разве не знали?
Ее вопрос еще больше удивил меня, чем то, что две леди собираются ехать в это место, покрытое дурной славой.
– Вы меня с кем-то спутали, госпожа, – поспешно ответил я.
– Нет, что вы, монсеньер, я бы ни с кем не спутала вас, – вполне искренне возразила она.
– Неужели вы не почтите своим присутствием наше собрание. Ведь мы так долго…ждали вас, – почти пропела вторая леди, сделав паузу перед последними слова. Мне показалось, что ее губы под вуалью сложились в восхищенную улыбку.
– Так вы покажете нам дорогу, – настаивала первая дама, и ее голос напоминал мне перезвон маленьких колокольчиков.
Я махнул рукой в сторону, где, как мне показалось, находится ущелье. Странная дама начала вызывать у меня неприязнь. Я был больше чем уверен, что вижу ее впервые в жизни. Ни у одной придворной дамы не было такой гордой осанки и грации выжидающего хищника. Она напоминала мне затаившуюся пантеру.
– Спасибо, монсеньер, – прозвучал серебристый голосок. Сани тронулись с места. Звон бубенцов разорвал морозную тишину неприятной музыкой. Еще несколько минут повторялась одна и та же нота « дзинь – дзинь – дзинь», и снова наступила тишина. Сани обогнули обрыв и скрылись за поворотом узкой, опасной дороги, окаймлявшей пропасть.
Я был растерян и ошеломлен и тем не менее решил во что бы то ни стало добраться до ущелья. О каком собрании говорила эта дама? Разве что черные вороны собираются целой стаей кружить над ущельем? А, может, там действительно обитают феи, эльфы и прочие опасные неземные существа, но, насколько я знаю, они любят лето, ручьи, цветники и заросли диких роз. Так что же им делать здесь в царстве зимы? Я посмеялся над собственными мыслями. Глупо было думать, что на глубине ущелья феи устроят бал. А вот прием в отцовском замке начнется сегодня вечером. Но на него мне уже не успеть. Зато у меня с собой были меч, стрелы и арбалет, и я мог смело отправиться к ущелью. Я пошел той же дорогой, какой поехали дамы, и, к своему удивлению, не заметил ни следов копыт, ни привычных тонкий борозд на снегу, будто сани летели, не касаясь снега.
На всякий случай я зарядил арбалет и все время держал его в правой руке, в любой миг готовясь стрелять. Но на моем пути больше не повстречалось никаких опасностей. Кругом вообще не было ни души, только сверкающие снега, камешки, скатывающиеся вниз с обрыва, и угрюмая стена деревьев. На суку одного дерева я заметил птичье гнездо, в котором поблескивали какие-то яркие камушки и перламутровые бусы. Очевидно, это было жилье какой-нибудь вороватой сороки. Но самой птицы я не увидел.
По мере моего продвижения вперед дорога сужалась. Вскоре это была узкая, извилистая тропка, спускавшаяся вниз. Толстая корка льда покрывала землю. Мне пришлось идти вперед осторожно, чтобы не поскользнуться и не упасть в черную расщелину пропасти. Несмотря на усталость, я добрался до подножия гор, поднялся по петлявшей над обрывами тропке и почувствовал необъяснимый страх. Да, действительно, это место было слишком мрачным. Наверное, я забрался на такую высоту, куда не решился бы залезть никто из местных жителей, но спуститься вглубь ущелья было бы самоубийством. Осторожно прошагав по заледенелой земле к самому краю расщелины, я заглянул в черную пустоту. Лучи солнца не проникали туда. Над ущельем повисла зловещая тишина. Я долго стоял на одном месте, не решаясь спуститься вниз и не в силах повернуть назад. Вдруг до меня донеслись звуки мандолины. Приятная, тихая музыка. В этой глуши она напоминала райские напевы. Но кто может играть на мандолине среди гор и замерших тропинок? Я был так очарован, что только спустя несколько мгновений понял, что звуки исходят из глубины ущелья.
Я прошел чуть вперед и увидел, что прямо в горной тверди вырублены ступеньки, они прямой лестницей уходили вниз, прямо в темную глубину. Я начал спускаться по твердым ступеням. Всего на миг я оказался в полной темноте, но с упорством продолжал свой путь вслепую и не без труда спустившись вниз снова увидел дневной свет. Безрадостные, холодные лучи освещали высокую каменную арку. Затейливый орнамент, как будто, обвевал ее всю одноцветной гирляндой из высеченных на каменной поверхности цветов. На фризе арки была выгравирована какая-то надпись. Украшенный множеством завитков буквы показались мне незнакомыми. Насколько я мог судить, надпись была сделана на одном из древних, преданных забвению языков.
Пройдя под аркой, я оказался на берегу небольшого водоема. Быстрое течение реки принесло к берегу небольшой челн. Мне казалось, что я сплю. Разве внизу ущелья может быть так светло и красиво. Поборов в себе подозрительность, я забрался в челнок, который как будто поджидал именно меня. Течение реки само понесло его вперед. Челн плыл мимо серых монолитов и каменистых берегов, потом нырнул под своды длинной аркады. Река протекала под сводами многочисленных арок, как в полутемном тоннеле, в конце которого вдруг забрезжил свет. Да в самом конце аркады виднелся берег, точнее широкое полукружие лестницы, ведущей к пещере, вход в которую был закрыт тяжелой бархатной занавесью. Складки пурпурного бархата скатывались вниз, на подобие шатра, украшенного золотыми кистями.
Я выпрыгнул из челна, взбежал вверх по ступеням и остановился в нерешительности. Что ждет меня там, внутри пещеры? Может быть, люди барона не без причины боялись этого ущелья. Ведь я надеялся прийти сюда и доказать, что здесь не водится никаких духов? Но кто же тогда отправил плыть по течению этот челн? Что, если в этой пещере нашли убежище разбойники? Последняя мысль была мне больше по душе. Разбойники просто люди из плоти и крови. С ними можно сразиться на мечах. Это получше бессмысленной борьбы с эфирными, злокозненными существами, которые по легендам ищут приют в заброшенных местах.
Я отдернул тяжелую занавесь. С шелестом качнулись кисти, взвился дымок золотистой пыли и моему взгляду предстало небольшое помещение, от пола до потолка отделанное начищенными до блеска мраморными плитами. Я вошел внутрь. На стене висела карнавальная маска с изящными отверстиями для глаз и тонкой выпуклостью носа. Я снял ее и примерил. Маска ровно легла на лицо, будто была предназначена только для меня.
Кроме первого входа, в помещение вело еще три арочных проема, так же завешанных тяжелым бархатом с бессчетным количеством кистей. Одну из стен украшало зеркало, а перед ним на круглой консоли стояла стройная элегантная девушка. Она была одета так, будто собралась на бал. Вот только пышные оборки розового платья слишком сильно подчеркивали мертвенную белизну ее кожи. В правой руке она держала овальное зеркальце и с кокетливой улыбкой рассматривала в нем свое лицо. У нее были такие тонкие, изящные черты и в тоже время несмотря на все жеманство ее позы, девушка казалось неживой. Я подошел ближе. Вокруг консоли стояли подсвечники в форме золотистых рук, державших свечи. Еще шаг вперед. Свет упал на упругие женские локоны, и я с ужасом осознал, что они сделаны из мрамора. Неужели я принял холодное изваяние за живого человека? Да и кому пришло в голову одеть на статую настоящее муслиновое платье и сунуть в мраморные пальцы ручное зеркальце. Эта одежда была просто насмешкой над талантом скульптора. К тому же, вблизи статуя выглядела зловещей. Лукавая живая улыбка на мраморных губах стирала границу между одушевленным и пустым. Скульптура снова показалась мне живой. Наверное, расположенные на такой манер зеркала и свечи могут создавать зрительные иллюзии.
– В тебе есть сходство с богиней, – произнес я фразу из стихов, обращаясь к статуе, и в этот миг кто-то больно ущипнул меня за локоть. Я обернулся. Никого. Только со стороны одного из проходов донеслись торопливые шаги. Приподняв занавесь, в проход проскользнул мальчик, скорее всего паж, хотя и одет слишком нарядно. В руках он держал небольшую мандолину. Я готов был поклясться, что струны сами по себе дернулись, издавая протяжный звук.
– Не будите ее! – донесся до меня испуганный мальчишеский голос. – Еще не время! Она проснется только завтра.
Паж оттащил меня от статуи. Я удивленно продолжал смотреть на изваяние. Мальчишка дернул меня за рукав.
– Пойдемте, все уже собрались в зале, – сказал он.
Тонкие черты его лица как-то напряглись, меж бровями залегла складка. Волосы были собраны под вельветовый берет. Я заметил, что его уши с заостренными к верху концами слишком длинны и не сочетаются с изящным лицом.
– Идемте же! – он схватил меня за лацкан рукава и настойчиво потянул за собой. – Неужели вы хотите пропустить такое событие? Сам князь почтит сегодня нас своим присутствием.
Не дав мне опомниться, он поднял одну занавесь и втолкнул меня в огромную полутемную залу. Вокруг не было ни свечей, ни лампад. Тусклые лучи света пробивались сюда через большой стеклянный купол в центре потолка. Тонкие мраморные колонны выстроились у стен круглой залы. Несколько нарядно одетых пар прошествовали мимо меня. Лица дам и кавалеров были прикрыты совершенно одинаковыми синими полумасками. Из них всех только я умудрился одеть черную маску. Но ведь я нашел ее совершенно случайно. Я был уверен, что меня с кем-то спутали, поэтому так любезно принимают на этом странном сборище грациозных, почти эфирных существ. А чужая маска, которую я решил примерить, позволяла мне сохранять инкогнито. Эта зала под куполом напоминала мне иллюстрацию из какого-то романа. Ее подавляющие размеры произвели на меня неприятное впечатление. А стоило только посмотреть ввысь, на купол, как начинало шуметь в ушах. Головокружительная высота может быть безопасной лишь для того, у кого есть надежные крылья и силы для полета.
Я повнимательнее присмотрелся к пажу. Несомненно, он был хорош собой, но эти острые кончики ушей были неприятным дополнением к очаровательной наружности. Если это его музыку я слышал, то он умел хорошо играть на мандолине. Словно почувствовав, что я разглядываю его, он поспешно отошел от меня и остановился рядом с дамой, сидевшей на софе в тени колонны.
– Вам не кажется, что сюда проник посторонний, – напрямую обратилась она к нему. – Я чувствую присутствие человека.
– Странно, я ничего не почувствовал, – отозвался паж. – Поверьте, в это место еще не ступала нога человека. Люди бы прошли мимо, даже не заметив ступеньки, ведущие в ущелье.
– Чутье не могло меня подвести! – женщина как-то по-кошачьи фыркнула и одним быстрым движением руки раскрыла свой веер.
