Я поспешно отошел в тень. Если я сейчас уйду, то это будет трусливым поступком. Моя рука не хотела ни на миг выпускать эфеса шпаги. Стальной холодок был приятен пальцам, но еще приятней была уверенность в том, что прегради мне выход, хоть десяток караульных, то я смогу прорубить себе дорогу при условии, что мои соперники будут живыми людьми.
Раздался бой часов. Тихие, музыкальные удары раздавались под куполом, но самих часов видно не было. Народу в зале стало заметно больше. Некоторые из присутствующих переговаривались между собой на каком-то незнакомом мне языке. Я уже начал привыкать к тихим, шелестящим голосам, как вдруг все разговоры смолкли, будто кто-то могущественный и незримый наложил печать сразу на множество уст. Занавесь на входе сама собой приподнялась, как от порыва ветра, пропуская в залу человека, лицо и горделивая осанка которого показались мне смутно знакомыми. Я где-то уже видел его. Но, как ни напрягал память, а все-таки не мог вспомнить, где мы с ним встречались раньше и при каких обстоятельствах. Одно я мог сказать наверняка, лишь от его ненароком брошенного взгляда любой мог бы окаменеть. Этот человек имел какую-то тайную власть над каждым, на кого обращал свой взор.
Я хотел присмотреться к его лицу, но вместо этого тупо уставился на золоченый посох в его руке. В один миг все окружающее показалось мне призрачным, неестественным, окутанным туманом и осталась только величавая фигура, закутанная в черные меха.
– Сюда проник посторонний, – обличительная речь долетала до меня из магической пустоты, увенчанной прозрачным стеклом купола. – Кто-то нарушил запрет и позволил чужаку пройти через святилище.
Я уже подумал, что настал момент, чтобы приготовиться к обороне, но вдруг тот же властный голос во всеуслышание объявил.
– Кажется, я ошибся. Чужак имеет полное право присутствовать здесь.
Человек, одетый в меха несколько раз стукнул посохом об пол. Резкие звуки вывели меня из оцепенения. Я ущипнул себя, чтобы убедиться, что все это не сон. По зале прошелся ропот. Несколько подозрительных взглядов обратилась на меня из прорезей масок.
– Уходи! – шепнул мне в ухо чей-то голос. Даже не взглянув на говорившего, я послушно попятился к выходу. Проходя мимо статуи, я заметил, что поза мраморного идола немного изменилась. Наверное, зеркала опять сыграли со мной злую шутку. Ведь не может же изваяние двигаться. Челн все еще качался на воде рядом с лестницей. Я запрыгнул в него, даже не задумываясь о необходимости найти весло. Но оно было и не нужно. Челн сам двинулся поперек течению. Я мог лишь наблюдать за тем, как мимо проскальзывают своды арок и каменистые берега.
Несмотря на то, что плыть приходилось против течения, челн набирал скорость. Опасаясь, как бы он не отнес меня слишком далеко, я выпрыгнул и пешком дошел до высокой арки. Она, как мрачный сторож, изгибалась дугой вокруг самой нижней ступени. Я не захотел идти через арочный проем, а решил обойти арку стороной и ступить сразу на вторую ступень. Я шагнул к вырубленной в горном камне лестнице, но наткнулся на невидимую преграду, будто на моем пути в мгновение ока появился стеклянный барьер. Я обошел арку с другой стороны, но нащупал там такую же ровную стеклянную стену. Чтобы выйти из ущелья, мне пришлось снова пройти под аркой. Ступени крошились под моими ногами, мелкие камушки скатывались вниз. Какой-нибудь суеверный крестьянин назвал бы все мое приключение злой шуткой эльфов. Я же сам не мог найти логическое объяснение всему увиденному. Выбравшись из ущелья, я поспешил к тому месту, где обещал подождать Клода.
Мой брат одновременно со мной прибыл на поляну, ведя в поводу красивого белого жеребца.
– Подарок людей барона, – объяснил он, передав мне поводья породистого коня.
– Его люди очень щедры, – я погладил шелковистую гриву, оперся рукой об обшитую бархатом луку и вскочил в седло. – Барон уже знает о том, что вепрь убит.
– Еще нет, – отмахнулся Клод. – Он никуда не выезжает из своего замка. Пройдет какое-то время, прежде чем ему сообщат о нас. Но здесь неподалеку расположена маленькая деревушка, где мы можем провести ночь.
– Тогда проводи меня в местный трактир, если, конечно, такое заведение есть в маленькой деревушке, – решил я чуть-чуть подшутить над Клодом. Он, как всегда, вместо того, чтобы улыбнуться быстро кивнул и поехал впереди, указывая дорогу.
Вскоре мы сидели за столиком у окна в уютном помещении трактира. Передо мной в оловянной кружке дымился какой-то горячий напиток. На вкус ароматная жидкость оказалась терпкой и вяжущей. Пока хозяйка готовила для нас обед, я решил рассказать Клоду о своем приключении. Конечно, я рисковал получить в ответ на свое откровение одни насмешки, но зато у меня с собой осталось доказательство – карнавальная маска, которую я положил в широкий карман своего камзола. В доказательство рассказу я достал ее и показал Клоду.
– Ну, что ты теперь скажешь?
– Эдвин, это же обычный лист папоротника. Возможно, росток пробился под снегом, – на лице Клода была написано полное недоумение. – Боюсь, что суеверие гонца оказалось заразным.
Я посмотрел на свою ладонь и с удивлением обнаружил, что держу не маску, а папоротниковый лист, обрезанный по краям. Странно, я ведь только, что нащупывал маску в кармане. С досады я бросил папоротник на подоконник. Как только лист соприкоснулся со стеклом, в воздухе взорвалось несколько цветных искр. Клод вздрогнул и отодвинулся от окна.
Я погрузился в раздумья и очнулся только тогда, когда хозяйка поставила перед нами две тарелки с горячим пловом. Я был голоден, но ждал, пока Клод начнет есть первым. Однако он не притронулся к еде.
– Как мы объясним исчезновение провожатых и гонца? – вдруг спросил он.
– Так и скажем, что они нас бросили, – не задумываясь, ответил я, хотя давно терзался сомнениями на этот счет.
– Они и не думали бросать нас в дремучем лесу, – возразил Клод. – Это были самые преданные рыцари отца. Они бы ни за что не нарушили его приказ.
– В таком случае я не могу объяснить их исчезновение ничем другим, кроме как…
– Вмешательством колдовства, – закончил за меня Клод.
– Вот именно, но всем известно, что колдовство ограничивается теми фокусами, которые показывают по праздникам на городских площадях.
– Как знать, – выпалил Клод в ответ и, словно устыдившись своего порыва, тут же замолчал.
Дверь трактира распахнулась настежь. Порыв холодного ветра ворвался внутрь, пронесся над столами и швырнул мне в лицо пригоршню снежинок. На пороге стояли несколько вооруженных воинов, в начищенных до блеска кирасах поверх утепленной зимней формы. Я заметил на щиту одного из них тот же герб барона, что и на одежде гонца. Я присмотрелся к гербу получше, переплетенные ветви терновника, роз и других растений, баронская корона вверху, а под ней несколько свитков. Однако долго любоваться гербом я не мог, стражник двинулся к нам и после обычных вежливых поклонов, доложил о желании барона лично поблагодарить нас. Нам пришлось проститься с уютным трактиром. Крепость, черный силуэт которой вырисовался над далеким холмом, должна была стать местом нашего ночлега.
Клад барона Рауля
Помещения замка были темными и безлюдными. Дневной свет едва пробивался через узкие окна – бойницы и ярко раскрашенные витражи. Лакей барона провел нас через просторную кордегардию и гостевые комнаты. В руке он нес факел, чтобы не споткнуться на винтовой лестнице или в темном коридоре, где круглые сутки недоставало света. В прямоугольной зале были накрыты столы для пира, но сразу бросалось в глаза отсутствие на этом пиру гостей. Все места за столами были пусты, кроме кресла с высокой резной спинкой, поставленного в опасной близости от растопленного камина.
Из кресла мне навстречу поднялся старик. Его одежда лишь немного не соответствовала придворной моде. Белые завитые пряди касались воротника – фриже. Морщинистая, унизанная перстнями рука потянулась к моему лицу. Я думал, что барон сравнительно молод, а он оказался почтенным старцем. Он обнял меня радушно, как сына.
– Добро пожаловать, победитель вепря! – шепнул он мне на ухо.
Я растерялся, заранее продуманные слова приветствия застыли у меня на языке. Я не думал, что кто-то из феодалов примет меня в своем замке, как старого друга. Единственное на что мог рассчитывать избавитель, так это на обычный званый обед, устроенный из необходимости. А придворный этикет вообще не позволял проявления каких-либо чувств.
Барон предложил нам занять места за главным столом. Все остальные стулья оставались пустыми. На пиру не было ни одного гостя, кроме нас. Только ливрейный лакей налил в бокалы вина и тут же удалился.
– Барон…ваша светлость, – надо же, смотря в эти яркие, лучистые глаза я забыл, как надо обращаться к барону. Но его лицо светилось такой безмятежной мудростью, что я был не в силах отвести от него глаз, и пристыжено замолчал.
– Зовите меня просто Раулем, ваше высочество, – он сделал вид, что не заметил моей оплошности, и я был ему за это благодарен. При дворе такое поведение принца тотчас вызвало бы осуждение и пересуды. В королевском замке не только вельможи, но даже слуги постоянно искали тему для сплетен. Ведь, что может быть интересней, чем узнать последние новости о сыновьях своего монарха, да и о нем самом.
За пустым столом Клод явно чувствовал себя неудобно и настороженно оглядывался по сторонам, надеясь, что мое вольное поведение не привлекает к себе особого внимания. Положение принца сковывало меня по рукам и ногам. Я не имел права завести друзей, не мог спрятаться в тени, как крестьяне прятались от вепря в своих хижинах. Взгляд барона говорил о том, что он понимает меня и восхищается мной.
– Вы проявили удивительную доблесть, – учтиво начал он. – Никто из моих людей ни за какое вознаграждение не решился бы приблизиться к вепрю. А вы одолели его в одиночку.
– Нет, со мной был мой брат, – поспешно возразил я.
Клод осуждающе посмотрел на меня.
– Как вы знаете, в нашей династии младшие сыновья всегда были стеснительными, милорд, – с холодной любезностью пояснил он.– Я успел доехать до места сражение, как раз в тот миг, когда Эдвин отсек голову вепрю.
Такая ложь со стороны спокойного и уравновешенно Клода поразила меня. Я чуть не выронил из рук бокал с вином. Чтобы сохранить свою безупречную репутацию, он решился на ложь. Барон сдержанно кивнул, показывая тем самым, что безоговорочно верит ему и снова обратился ко мне.
– Вы вдвойне смелы, мой принц. Ведь мой гонец, должно быть, объяснил вам, какие суеверия распространены среди местных жителей. Вас, должно быть, удивляет, что я послал за помощью ко двору, но, как видите, сам я слишком стар для таких забав, как зимняя охота. К тому же, при дворе есть бесстрашные рыцари, вы тому доказательство, а мои люди пугаются всего, что выходит за рамки их понимания. Возможно, большинство крестьян слишком подвержено этому из-за своей безграмотности. Даже книги в моей библиотеке кажутся им трудом чародеев.
– У вас есть библиотека? – как бы невзначай спросил я. Разговоры о местных суевериях начали меня пугать, ведь я помнил о тех существах в ущелье, и о статуе, которая, по словам пажа, всего лишь спит.
– О, в моей библиотеке собраны самые редкие книги. У меня есть рукописи, написанные на древних языках, труды философов и ученых, – морщинистая, но все еще очень сильная рука барона потянулась к связке ключей, оставленной на столе, ослепительно засверкали перстни на длинных пальцах. – А вы увлекаетесь чтением книг, ваше высочество?
– Честно говоря, я не очень хорошо умею читать, – после колебания признался я и почувствовал, как густая краска заливает мне щеки. Не мог же я сказать такому мудрому и почтенному старцу, что почти не отличаю друг от друга буквы алфавита, но зато каждый день упражняюсь в стрельбе и фехтовании. Однако барон Рауль без слов понял причину моего смущения.
– О да, умение владеть мечом ценится выше грамоты, – согласился он. – В юные годы и мне было трудно найти время для просвещения. Смею заметить, в воинских науках вы превзошли своих предшественников.
– Уверяю вас, другой рыцарь на моем месте сделал бы то же самое, – я снова обвел взглядом пустые места.
– Гости разъехались, как только узнали о вепре, – ответил барон на непроизнесенный вопрос.
– А ваш наследник? – спросил я и сам удивился своей дерзости. Разве имею я право влезать в чужие дела, ведь я же заметил, что детей барона в замке нет.
– Мой сын погиб несколько лет назад, – ответил барон. Интонация его голоса показалось мне странной.
– Как он погиб? – тут же спросил я, но на этот раз мой вопрос остался без ответа.
На ночлег нам были отведены лучшие апартаменты, соединенные смежными дверьми. Мысль о том, что Клод спит за дверью ободряла меня. Если бы не присутствие брата, то в этой опустевшей, неприступной крепости я чувствовал бы себя, как в ловушке.
В опочивальне горело несколько свечей. Окна были задвинуты тяжелыми портьерами, так что лунный свет не проникал в помещение. Кувшин и глянцевый тазик для умывания стояли рядом с зеркалом. В воздухе повис тяжелый аромат амбры и каких-то благовоний. От такого сильного смешения запахов кружилась голова. Наверное, только колдуны могут жечь такие ароматные масла и свечи в своих тайных лабораториях. Я представил себе подземелье, множество древних книг, магических вещей и кривых зеркал. Юные ученики чернокнижников смешивают яды и зелья, готовят волшебные эликсиры и преклоняют колени перед книгами в драгоценных окладах, прежде чем открыть их. Слышатся голоса, исходящие из пустоты. Откуда вдруг эти видения. Я упрямо тряхнул головой. На этот раз мое воображение слишком сильно разыгралось. Не раздеваясь, я лег на узкую кровать под густым, тяжелым балдахином. Пышные складки материи были скреплены на потолке и спускались вниз, окружая неудобное ложе наподобие шатра. Кровать вполне могла быть старинной, отсюда и неудобство. Мне казалось, что я сплю на камнях, окруженный пологом листвы. В неровном свете свечей я заметил тонкий золотой узор, который тянулся по краям балдахина наподобие орнамента. Кажется, что в затейливые узоры вплетено множество старинных букв и необычных символов. Я был достаточно грамотен, чтобы это понять. Никогда мне еще не приходилось видеть надписей, вытканных на материале, но здесь они были, длинные и причудливые, как волшебное заклинание.
Я погрузился в неглубокий, тревожный сон, а когда проснулся, все свечи уже догорели. Спальня была погружена в темноту. Должно быть, я проспал всего несколько часов. Я снова закрыл глаза, но никак не мог отделаться от ощущения, что из темноты кто-то наблюдает за мной. Я прислушался, ни звука, тишина и мрак становились все гуще, а под их покровом затаилась опасность. Я чувствовал чье-то нежелательное присутствие в спальне. Мне хотелось, крикнуть, позвать Клода, мирного спящего за смежной дверью, но это было бы малодушием. Вдруг рядом со мной чиркнуло огниво, высекая искры, вспыхнула свеча в морщинистой, унизанной драгоценными кольцами руке. Худое, старческое лицо в ореоле белых волос склонилось надо мной. Я разглядел каждую оборку на пышном фриже и даже звенья золотой цепи, украшавшей черные, отделанные мехом одежды. Глаза барона смотрели на меня так пристально и внимательно, что первым моим побуждением было закричать, но я сдержал крик, рвущийся из горла.
– Пойдем, прекрасный принц, я должен кое-что тебе показать, – без предисловий сказал барон и поманил меня за собой. Кисть его белой руки неестественно сияла в полутьме, а бледный нимб волос наводил на мысли о призраках. Но я послушно встал и пошел за ним. Огонь свечи трепетал, в любой миг грозясь погаснуть и оставить нас в кромешной тьме. Мы спускались вниз по винтовой лестнице. Я даже не успел захватить перевязь со шпагой. Единственным моим оружием на случай опасности был маленький инструктированный жемчугом и перламутром кинжал, который я всегда носил с собой.
Барон преодолел еще один лестничный пролет и поманил меня за собой. Его рука с длинными паучьими пальцами будто сама по себе парила на уровне лица. Черный костюм сливался с темнотой, и старческое лицо казалось всего лишь маской безмолвно повисшей в пустоте. Я должен был следовать за этим молчаливым призраком лишь для того, чтобы доказать свою смелость. Я прибавил шагу и вскоре поравнялся с бароном, однако не решился даже прикоснуться к нему, боясь, что мои руки не нащупают ничего кроме пустоты. Свет свечи становился все более тусклым и безжизненным. Ступени под ногами стали скользить. Я огляделся по сторонам и заметил, что с низкого щербатого потолка капает вода. В щелях на стене пробивался зеленых мох. Должно быть, мы спускались в подземелье. Я держался рукой за стену, чтобы не упасть, однако барон двигался на удивление легко и ловко, как будто привык к долгому спуску по узкой скользкой лестнице.
Переступив последнюю ступень, мы очутились в длинном коридоре. Я оперся о стену и тут же отдернул руку. Барон, увидев мое замешательство, тут же поднес свечу поближе к стене. Тусклое пламя выхватило из темноты крошечные рисунки и символы, высеченные прямо в камне. Я рассмотрел узорчатые буквы, длинные причудливые надписи и маленькие фигурки, еще более изящные, чем те, что ювелир высекает на женской камее. Изображение крылатой женщины размером с ноготок тут же привлекло мое внимание.
– Тот гений, что сделал эти надписи, верил в легенды о феях, – произнес я, и мой голос гулким эхом пронесся по коридору.
– Никто не знает, как давно эти буквы и цифры высечены на камне. Ни один мудрец не может сказать, о чем здесь написано. Возможно даже, что это колдовские символы, а сами стены существовали под землей задолго до строения крепости.
Я услышал какой-то звук. Тихие, крадущиеся шаги. Кто-то невидимый прошел мимо меня, кто-то оглушительно рассмеялся. Музыкальный женский смех отдался в моем мозгу. Теперь пламя свечи на расстояние обжигало мне кожу. Я начал задыхаться, будто чья-то сильная рука сдавила мне горло.
– Прошу вас, уйдемте отсюда. Это нехорошее место, – взмолился я, но барон меня не слушал.
– Неужели вы не чувствуете, что здесь кто-то есть! – воскликнул я.
– Каждому, кто впервые спускается сюда, становится плохо, – снисходительно объяснил барон. – Но этот коридор еще не самое страшное. Пойдем дальше!
Голова у меня начала кружиться и, тем не менее, я пошел вперед, рискуя в любой миг потерять сознание. Что это, страшный сон? Какая-то тяжесть наваливалась на меня, будто древние стены вот-вот рухнут и похоронят нас обоих под своими обломками.
Все-таки я добрался до конца коридора и в бликах от оранжевого огонька увидел крепкие створчатые двери.
– Я приказал установить их здесь ради безопасности окружающих, – объяснил барон.
Я заметил, что дверь окована множеством тяжелых цепей. Цепи были прочно укреплены в чугунных кольцах, вставленных у косяков и в стену. Зачем такая предосторожность? Неужели за этой дверью находится чудовище, которое предки барона уже столетиями держат в заточении. Я хотел высказать свою догадку, но боялся быть осмеянным.
– Должно быть, это врата в преисподнюю, – усмехнулся я. Подумать только, даже в такой момент меня не оставляло чувство юмора. Хотя вряд ли оно было наследственной чертой. Мои братья всегда были сдержанны и серьезны, как юные философы.
– Там скрывается зло, – барон поднял руку и его неестественно длинный указательный палец чуть не коснулся одного из многочисленных висячих замков.
– Вы держите в заточении дракона? – с той же усмешкой поинтересовался я.
– С таким легкомыслием вы не сможете удержать надолго даже синицу, мой принц, – барон был явно обижен моими несвоевременными шутками. – Драконы слишком могущественные существа, их цепями не удержишь. За этой дверью находится люк, также окованный цепями, а под ним каменная лестница, которая спускается глубоко во чрево земли. Там многие поколения моей семьи скрывали свой страшный клад. Если открыть эти двери, то из них вырвется черный ураган и собьет нас с ног. А если мы пойдем немного дальше, то услышим, как из-под кованой крышки люка нам будут угрожать нечеловеческие голоса. Они так же будут и просить, чтобы вошедший отомкнул замки, но горе тому, кто поверит их сладким речам и выпустит зло на волю. Иногда крышка люка вздрагивает так, что звенят цепи и стены сотрясаются, как при землетрясении. Даже мне кажется, что какое-то чудовище сидит под землей и пытается освободиться от своих вековых оков.
– И что же находится под этим люком? – уже более серьезно спросил я.
– Если спуститься вниз, то вы окажетесь в небольшом куполообразном помещении, – мой просветитель явно медлил с ответом, будто взвешивал, что можно сказать, а, что нет и стоит ли вообще беседовать с недоспавшим и скептически настроенным гостем.
– В самом углу расположен орган. Иногда слышится, как кто-то играет на нем, хотя в подземелье нет ни одной живой души и, тем не менее, клавиатура издает душераздирающие звуки. А рядом хранятся манускрипты, испещренные колдовскими символами.
– Вы говорите здесь замешано колдовство? Тогда почему вы не пригласите какого-нибудь ученого, чтобы он расшифровал все записи?
– Это исключено, – покачал головой барон. – Никто не может даже прикоснуться к этим древним свиткам. Если бы вы только знали, какую силу они скрывают в себе и проклятие ложится на того, кто хранит их в своем жилище. Несколько лет назад мой сын попытался спуститься под землю и погиб. С тех пор эти двери всегда закрыты и запечатаны множеством замков.
– Но ведь должен найтись какой-то смельчак! – запротестовал я. – Если за этим множеством замков и печатей скрываются колдовские тайны, то обязательно придет кто-нибудь, желающий расшифровать манускрипты.
– У меня больше нет наследника, но, возможно, когда-нибудь ты вернешься сюда, чтобы взять на себя заботу о моем зловещем наследии. Ты достаточно смел, чтобы принять на себя такой груз? Если да, то я покажу тебе место, где спрятаны ключи.
– Да, когда-нибудь я вернусь сюда, – не задумываясь, пообещал я. Мне показалось, что в этот миг за дверью прозвучал торжествующий смех, от которого вздрогнули и зазвенели цепи.
Хоть мне было и неудобно, но на обратном пути я поинтересовался, как именно умер сын барона. Остались ли на теле какие-то раны?
– Нет, – он спокойно покачал головой. – Только его рубашка была разорвана, а на груди остались три царапины и красный отпечаток ладони на горле.
– Может, это была не ладонь, а лапа какого-то дикого существа? – высказал я свое предположения.
– Нет, это был след от очень изящной женской руки. Больше я ничего сказать не могу. Моя помощь оказалась запоздалой, – он показал мне тайник, где прятал ключи от замков. Я попытался запомнить незатейливый шифр. Хотя если рассказ барона правдив, то эти ключи надо было давно уничтожить, а дверь оставить запертой навечно. Я оглянулся на дверь, покрытую паутиной тяжелых цепей, и ее вид произвел на меня угнетающее впечатление. В мое сердце прокрались холод и страх. Казалось, что из-под земли, несмотря на чугунный заслон до сих пор вырывается радостный, победоносный хохот и чей-то голос, одновременно и страшный и притягательный, шепчет мне на ухо:
– Ты наконец-то вернулся! Мы так долго ждали тебя!
Обманщица
По дороге домой я старался соблюдать гробовое молчание, чтобы не проболтаться брату о моем ночном приключении. Барон показал нам на карте кратчайший путь и объяснил, как можно объехать высохшие леса. Конечно, я не рассчитывал на то, что у ворот города нас, может быть, встретит ликующая толпа, уже прознавшая о моем подвиге. Да и можно ли считать подвигом убийство вепря, которому суеверные крестьяне ошибочно приписали адское происхождение. Хотя сам я в момент битвы, когда заглянул в красные яростные глаза зверя готов был поверить в то, что передо мной сам дьявол. В столице я надеялся отдохнуть, уговорить Клода прогуляться вместе со мной мимо лавок, торгующих цветами и безделушками. Увы, город встретил нас угрюмым молчанием. Каменные улицы были пусты, ставни на окнах закрыты. Раньше с маленьких балкончиков юные барышни наблюдали за событиями на улице и иногда даже бросали цветок проезжавшему мимо пригожему всаднику, мимо домов прогуливались парочки, хозяйки в пестрых шалях и с корзинками в руках спешили за покупками на базарную площадь. А сегодня вокруг не было ни души. Даже тесно прижатые друг к другу каменные дома казались необитаемыми. Город выглядел покинутым, как после крысиного нашествия.
Мы свернули на главную улицу, но здесь было так же тихо и пустынно. Цоканье подков наших коней гулко отдавалось от мостовой. Только в одном переулке я увидел девушку. Она куталась в шерстяную шаль и прижимала к груди плетенку с шелковым товаром. Я окликнул ее, но она пробежала мимо, даже не обратив на нас внимания.
– Кажется, она спешит на площадь двух мечей. Поехали туда, – предложил Клод.
Я тихо вздохнул, но подчинился. Площадь двух мечей, названная так по гербу одной герцогской семьи всегда вызывала у меня неприязнь, ведь там состоялись казни. Жар огня и свист топора у лобного места каждый раз портили мне настроение, хотя многочисленные зеваки стекались туда со всех концов столицы. Мы проехали мимо торгового ряда, все лавки, раньше пестревшие товаром теперь были пусты. Ветер сдувал навесы и срывал вывески с дверей опустевших трактиров. Впервые в жизни я оказался в таком гнетущем одиночестве, в центре пустого города.
Клод перегнулся через луку седла и поднял с одного прилавка красочный плакат.
– Ах, вот что сегодня казнят каких-то разбойников, – сообщим мне он. – Должно быть, все горожане собрались посмотреть.
Он направил коня на зловещую площадь. Я последовал за ним, хотя смотреть на казнь мне совсем не хотелось. На стене серого дома перед площадью висел щит, а на его гладкой поверхности были нарисованы два скрещенных меча.
Клод оказался прав. Казалось, что сегодня все жители города стеклись на место казни и лишь самые богобоязненные остались сидеть в своих наглухо запертых домах. Из седла я мог видеть только головы горожан – мириады шляп, беретов и кружевных мантилий. Я заметил глашатая на лобном месте, а чуть поодаль красный капюшон палача. Блеснул луч солнца и отразился в остро отточенном лезвии топора.
Какой-то подмастерье вызвался подержать наших коней, пока мы пройдемся по площади. Мы устремились в гущу толпы, чтобы послушать, о чем говорят люди. Клод увлеченно озирался по сторонам. Я тоже рассматривал людей из толпы, пока не увидел странного господина, одетого во все черное. Он, как будто, носил траур по случаю казни, но приблизиться к лобному месту считал ниже своего достоинства. Да и было ли ему какое-то дело до народных сплетен. Мне было страшно об этом подумать, но даже в своем прекрасно сшитом сюртуке и вполне обычной для горожанина шляпе, он выглядел существом совершенно сверхъестественным. Таинственные и дерзкие глаза уже давно следили за мной, на красиво очерченных губах застыла наглая ухмылка. Где-то я видел этого господина раньше, но вот только где и почему он кажется мне таким неуловимым и призрачным на фоне галдящей толпы. Он стоял, прислонившись спиной к стене какого- то дома, и смотрел на меня.
Я хотел затеряться в толпе и даже подтолкнул Клода вперед, но, обернувшись, с удивлением заметил, что незнакомец по-прежнему не отводит от меня глаз. На этот раз в его взгляде промелькнуло что-то недоброе.
– Клод, – я схватил брата за рукав. – Почему он так смотрит на меня, тот человек в черном?
Клод посмотрел в ту сторону, куда я указывал ему и, кажется, растерялся.
– Думаю потому, что ты на редкость красив, – тут же нашелся он с ответом и потянул меня, как можно дальше от предмета моих наблюдений. – Пойдем лучше отсюда. Откуда нам знать, что за народ околачивается у места казни.
Я хотел напомнить Клоду, что он сам решил посмотреть на казнь, но не стал этого делать. Мы просто забрали наших коней и в полном молчании продолжили путь. Впервые за долгое время я почувствовал странную усталость. Казалось, что черные крылья какой-то птицы захлопали над моей головой. А над замком блеснули лучи кровавого заката, похожие на яркий всепоглощающий огонь. На минуту мне даже почудилось, что главная башня пылает, а из окон моих апартаментов наружу рвутся красные языки пламени. Лишь с трудом мне удалось стряхнуть с себя наваждение.
Мы с Клодом проскользнули мимо охраны и вездесущих королевских секретарей. На ходу я успел крикнуть одному из них, что мы расскажем все, как только отдохнем. Судя по удивленным выражениям лиц, я понял, что в замке уже начали поговаривать о том, не стоит ли заказать заупокойную службу. Только Флориан не оставлял надежды увидеть нас живыми. После бурных приветствий, он начал тихо рассказывать о том, как волновался, как следил за дорогой со своего балкона или даже в окружении свиты выезжал в лес, чтобы встретить нас.
– Ты считал, что один вепрь может справиться с нами обоими? – рассмеялся Клод.
– Я говорю не только о вепре, – взволнованно произнес Флориан и опасливо огляделся по сторонам. Только, убедившись, что поблизости к нам никого нет, он продолжил. – Неужели вы не слышали, что по городу бродит смерть. А если бы возвращались ночью, то вполне могли бы стать следующими жертвами. Погибли несколько горожан, и даже заезжие купцы. В королевском порту тоже неспокойно. Моряки чего-то боятся, кто-то из них клянется, что видел, как странная женщина в темной накидке бродит у причала. Говорят даже, что она не похожа на живого человека, что она белая и холодная, как ожившая статуя. По их выражению мраморная рука, может задушить любого. Другие приходят к начальнику гвардии и объясняют, что видели на улицах человека в черном, а потом на том месте, где он стоял, происходили несчастные случаи. Чтобы народное волнение успокоилось, пришлось осудить нескольких грабителей на казнь.
– А, что ты сам обо всем этом думаешь? – спросил я.
– Я предпочитаю не выезжать в город после наступления темноты и вам советую то же самое, – отмахнулся Флориан. – Лично тебе, Эдвин, – обратился он ко мне, – я советую закрывать окно своей спальни перед сном и сам каждую ночь буду запирать ставни.
На этот раз я не смог сдержать смех.
– Кто же, по-твоему, сможет добраться до моего окна, по гладкой крепостной стене, при этом минуя часовых и не поранившись об острые шпили? – поинтересовался я. – Для этого нужно иметь крылья.
– Есть же в мире крылатые существа, – Флориан неопределенно пожал плечами, явно чего-то не договаривая.
– Что ж, я буду не против, если ночью ко мне в окно залетит соловей или малиновка. Я люблю птиц и специально отворю для них свое окно.
– Я бы не советовал тебе этого делать, – совершенно серьезно возразил Флориан. Он ни разу не позволил себя улыбнуться и только читал наставления. Вероятно, меня он считал неисправимым шутником, но я не мог удержаться от шуток, когда смотрел на мрачное выражение его лица, плотно сжатые губы. В прекрасные годы своей юности он пытался казаться задумчивым и мудрым.
– Ну, хорошо, я сделаю, как ты хочешь, даже если ты прикажешь мне запирать на ночь все окна в этом замке, – согласился я. – Я могу прямо сейчас заколотить досками окна в своих апартаментах.
– Нет этого делать не надо, – на этот раз он все-таки улыбнулся. – Кстати, я пригласил в замок купца, который привез из-за моря амулеты, оберегающие от бед своего владельца.
Я хотел отказаться от предложенного мне амулета, но не смог. Купец, разложивший во дворе замка сундуки со своими товарами, вызвал мое любопытство. Мне удалось побеседовать с ним всего несколько минут, но, очевидно, я произвел на него впечатление образованного человека, поскольку получил в подарок объемную книгу в сафьяновом переплете.
– Это дорогая вещь, я не могу взять ее просто так, – запротестовал я и потянулся за кошельком.
– Нет, – купец поспешно остановил меня. – Возможно, когда-то эта книга действительно дорого стоила, но теперь это просто пергамент с текстом заклинаний, написанных на языке, которого никто не понимает.
– Так почему же вы думаете, что я смогу их прочесть и понять?
– Вряд ли среди моих покупателей встретится еще один такой просвещенный человек, как вы, – ответил мой собеседник.
Я хотел сказать, что все мое просвещение берет истоки из разговоров со случайными встречными, но передумал. Тем временем купец тихо произнес на каком-то наречии, на котором говорили моряки в порту и которое я научился понимать.
– Вы так молоды, но в ваших глазах светится древний ум, – он замолчал, но мне почему-то показалось, что он хотел добавить « и древние зло». Эту фразу я уже слышал в детстве, когда наш старый учитель читал нам вслух какую-то книгу. Почему, когда человек вырастает, из его памяти ускользает столько фрагментов счастливого детства. Я с благодарностью принял книгу, хотя даже не знал, что мне с ней делать. Поставить на полку для украшения? Но зачем мне книга, которую я не смогу прочесть?
Когда я остался один, то раскрыл позолоченные защелки, открыл книгу и начал листать страницы, будто таким способом пытаясь определить, что на них написано. Все буквы были аккуратно выведены на потрескавшемся пергаменте черными и алыми красками. Алые буквы, как будто горели на фоне более темных и мрачных символов.
Раздался настойчивый стук в дверь. Скрепя сердце, я оторвался от книги и впустил камердинера, который учтиво напомнил о том, что пора бы переодеться к вечернему приему. По дороге в один из залов, я заглянул в зеркало и увидел там какого-то сказочного, таинственного незнакомца. Неужели мое отражение стало мне самому казаться ослепительным и чужим, будто из темного зеркала на меня смотрит золотоволосый призрак.
В просторном зале под звуки флейт кружились в танце всего две – три пары. Я решил сыграть в шахматы с одним из вельмож, и мы заняли столик у самого окна. Время близилось к ночи. Я выиграл несколько партий подряд и уже искал повод, чтобы удалиться, когда услышал трубы герольдов. Появился король в сопровождение своей свиты. Я долго смотрел, как сверкают каменья в его венце, как развеваются при ходьбе полы мантии. Наверное, Клод уже успел рассказать ему о сражение с вепрем. Впервые мой коронованный отец посмотрел в мою сторону с благодарностью и даже с уважением.
– Эдвин! – Клод взял меня под локоть и отвел в сторону. – Отец велел мне представить тебе одну даму. Она только, что вернулась из путешествия и может многое тебе рассказать. Позволь представить тебе леди Сильвию.
Нам навстречу обернулась стройная леди. Завитки рыжеватых волос покрывали ее спину и плечи, даже ложились на гладкий лоб. Мне почему-то показалось, что она ни разу в жизни не выходила солнце. Только этим можно было объяснить болезненную бледность ее лица. Белое ажурное платье только подчеркивало мраморную белизну ее кожи. Черные ресницы красиво изогнулись над выразительными глазами. В обманчивом свете от настенных бра мне показалось, что лицо девушки это всего лишь гладкая гипсовая маска, обрамленная тряпичными завитками волос.
Я приблизился к ней, все больше убеждаясь в том, что передо мной стоит всего лишь кукла, которую заставили говорить и двигаться, вставив ей в голову какой-то хитроумный механизм. Может быть, передо мной действительно стоит творение кукольного мастера.
Леди Сильвия стояла неподвижно. Только заметив меня, она тихо вскрикнула и упала бы, если б Клод вовремя не поддержал ее.
– Вы, должно быть, не привыкли к шумным приемам, миледи, – говорил он, помогая ей добраться до ближайшей софы.
– Нет, только не к огню, – простонала она, когда Клод попытался усадить ее возле камина. Она устроилась в кресле, которое стояла довольно-таки далеко от огня. Может, она боялась, что пламя даже на расстоянии может прожечь ее белую, нежную кожу или искра, случайно вырвавшаяся из-за низкого каминного экрана, попадет ей на платье. Никогда еще ни одна дама не падала в обморок от присутствия принца. Клод тоже ничего не понимал, но, тем не менее, пытался привести Сильвию в чувства. Мне оставалось только удалиться. Несколько дам, стоявших у выхода из залы, увидев меня, присели в низких реверансах. Я ответил им кивком головы. Другие придворные, встречавшиеся в галереях тоже кланялись мне, кто-то сделал комплимент и только эта странная Сильвия почему-то испугалась меня или кого-то, кто незримо присутствовал за моей спиной. Я обернулся, думая, что увижу за своей спиной безобразную тень, однако увидел лишь то, как черный дым взвился ввысь, приняв форму крылатого существа. Всего лишь кривая тень от какого-то предмета, но мне она показалась пугающей и таинственной.
Ночь темным облаком накрыла город. Над островерхими крышами и башенками домов стелилась синяя мгла. Никаких зловещих звуков не доносилось со стороны городских улиц. А маленькие оконца и мириады фонарей, лишь едва мерцали сквозь покров темноты. Россыпь крошечных огней в море мрака.
На моем столе догорала свеча. Я долго не мог заснуть, прислушиваясь к тишине. Казалось, что иногда за окном слышится тихий, шелковый шелест. Должно быть, так шелестело платье покойной королевы – моей матери, когда она в сопровождение фрейлин спешила по узкому коридору в свою опочивальню. Из своего маленького княжества она привела в королевский замок нескольких звездочетов, которые и по сей день давали отцу какие-то ценные советы.
Опять какие-то звуки рассекли тишину. Только сейчас я вспомнил, что, вопреки обещанию, забыл закрыть окно. Я хотел подняться с постели. Свеча уже почти догорела и роняла лишь слабые отблески на сафьяновую обложку книги. Над тусклым морем городских огней поднялся синеватый туман. Со стороны окна раздалось тихое хлопанье крыльев. Неужели какая-то птичка решила взлететь так высоко? Может, она решила свить гнездо на подоконнике? Я обернулся к окну, и то, что я увидел, показалось мне невероятным. В арочном проеме окна повис изящный женский силуэт. Легкое голубое одеяние развевалось на ветру и как будто светилось, хотя сегодня была безлунная ночь. Я рассмотрел беломраморные плечи, руки, молитвенно скрещенные на груди, ворох темных локонов и два прозрачных, сверкающих крыла за спиной парящего в воздухе создания. Лицо ночной гостьи тоже было поразительно красиво. Она не смотрела на меня, ее губы едва шевелились, как будто в молитве. А я боялся спугнуть ее и опасался того, что минуя оконный проем, она влетит прямо в комнату, потушит свечу своим крылом и заговорит о древних тайнах. Я осторожно поднялся с постели и, стараясь держаться в тени, приблизился к окну. Вдруг крылатая гостья подняла на меня глаза. Под темными ресницами блеснул жестокий огонь. Я оступился, нечаянно толкнул стол. Свеча упала и погасла. Вновь в темноте зашелестели крылья, и волшебная картинка исчезла. Перед окном никого не было. Моя гостья исчезла так же внезапно, как и появилась.
Мне вспомнились наставления Флориана. В этот глухой полночный час я готов был отдать дань его уму. Как он мог все предвидеть? Еще он предупреждал меня не ходить в город после наступления темноты, но этого наставления я послушаться не мог. Если ночью по городу бродит какой-то душегуб, то я должен сразиться с ним, как сражался со многими до него. Я взял шпагу, вышел из спальни и по давно освоенному маршруту выбрался из замка. Вскоре я уже шагал по темным улочкам. Иногда я выходил на широкие, хорошо освещенные дороги. Но разбойник вряд ли будет орудовать в таких местах. Слишком много света. Снежинки кружатся возле фонарей, как серебристая пыль. В нескольких окнах все еще горел свет. В одном из них мелькнул силуэт швеи, склонившейся над рукодельем. Я закутался в плащ и продолжил свой путь. Кроме эха своих шагов я долгое время не слышал ни звука, пока на пустынной улице не раздалось цоканье подков. Прямо ко мне медленно двигался экипаж. Свет фонарей зловещим пламенем отражался в глазах гнедых коней и в мелких звеньях сбруи. Кучер, сидевший на облучке, казалось, был чем-то недоволен. Может, такие великолепные кони были слишком норовистыми для этого маленького, беспокойного человечка. Экипаж, почти поравнялся со мной. Я хотел уйти с дороги и встать в стороне, ведь на этой узкой улице нам не разминуться, но вдруг из окошечка выглянула изящная головка.
– Как я рада видеть вас, монсеньер! – пропел знакомый голосок. Этот самый голос не так давно окликнул меня из саней, проезжавших мимо пустынной поляны.
– Удивляюсь, как вы не боитесь ездить ночью по этим зловещим улицам, – стоя возле экипажа, я так замерз, будто провел все это время на пронизывающим ветру.
– Я пытаюсь подражать вашей смелости, – все тем же игривым тоном ответила она на резкое замечание. – И, кроме того, вы должны мне помочь. Неужели вы не заметили, что у нас только что сломалась ось в колесе, поэтому и пришлось остановиться. А не потому, что я ищу встреч с нашим прекрасным господином.
Я посмотрел на колесо. Ось и правда сломалась. Нужен был мастер, чтобы заменить ее. Между тем, моя случайная знакомая с нетерпением постукивала кончиками пальцев по дверце.
– К сожалению, я не смогу починить это просто так. У вашего кучера есть с собой какие-нибудь инструменты? – я действительно хотел ей помочь, даже не задумываясь о том, что я принц, а не каретник. Флориан пришел бы в ужас от одной такой мысли.
– Не понимаю, зачем вам нужны инструменты, – недовольно хмыкнула дама. – При ваших способностях, вы продолжаете мыслить, как простой человек. И это меня удивляет. Так вы поможете мне?
– Сожалею, но я, правда, не могу, – я посмотрел на безнадежную поломку.
– Нет, можете, – повелительным тоном произнесла дама. Ее глаза заискрились в свете фонаря. – Призовите на помощь свою тайную силу и все получится. Ведь, я не имею отношения к вашим братьям, от меня вы не должны скрывать свои таланты.
Ее слова чем-то задели меня. Я взглянул на сломанную ось и напряг мысли, представляя, как медленно дерево срастется, как поднимется осевшее колесо. И действительно, всего за несколько мгновений поломки как не бывало. Ось сдвинулась на прежнее место. Колесо выглядело, как новое, хотя я даже не прикоснулся к нему. Я был поражен. Однако дама приняла все это, как само собой разумеющееся.
– Спасибо, монсеньер, – кивнула она, быстро задернула шторку на окне, и экипаж плавно покатился дальше по улице.
Я даже не успел ни о чем ее спросить. Что все это значит? Неужели за моей спиной стоял волшебник, который все это сделал. Я посмотрел на висевший на крючке фонарь и представил, как стекло треснет от сильного удара. Только я успел об этом подумать, как стеклянный колпак разлетелся на множество сверкающих осколков, а крошечный огонек потух. Лишь маленькая железная рамка покачивалась на крючке.
– Отлично, ты действительно кое-что умеешь, – раздался голос у меня за спиной. Я обернулся. На мгновение мне показалось, что у крыльца одного дома неподвижно застыл высокий, мрачный незнакомец.
Он тут же исчез. Не было слышно ни звука шагов, и даже эхо не отозвалось на его слова. Осколки все еще сверкали на тротуаре, как тысячи драгоценных крупиц, хотя на самом деле это было всего лишь битое стекло. Лабиринт городских улочек убегал вперед, хотелось бродить по ним всю ночь и думать, что эти места зачарованны и необитаемы, но я в отличие от путешественников ,впервые очутившихся в столице, знал, что на каждом углу ночного путника может поджидать злодей с кинжалом. В одном из бедных кварталов я когда-то скрестил шпаги с молодым разбойником. Среди себе подобных он славился, как лучший фехтовальщик, первый клинок разбойничьего мира. Он был так искренне удивлен, когда я победил его, что поклялся заняться честным ремеслом и что самое главное сдержал свое обещание. Я помог ему устроиться на работу в одной из тех булочных, что поставляют хлеб к королевскому столу. Он был так благодарен мне за то, что я сохранил ему жизнь и готов был выполнить любое мое поручение. Я без труда нашел то здание, где на первом этаже располагалась его каморка, и три раза постучал в низкое оконце. Тут же вспыхнула свеча, щелкнула задвижка и дверь открылась. На пороге, сонно потирая глаза, стоял мой раскаявшейся соперник. В ночном колпаке он скорее напоминал разбуженного простоватого на ум школьника, хотя при случае мог проявить себя самым ловким шпионом и неплохим товарищем по оружию.
– Господин, я всю неделю честно выполнял ваши задания и в кабак зашел лишь в день праздника, – тут же начал оправдываться он. Иногда меня смешила его искренняя уверенность в том, что стоит ему провиниться, и я достану его хоть из-под земли, чтобы исполнить свои недавние угрозы. До сих пор его лицо хранило то же испуганное выражение, как и тогда, когда я сорвал с него разбойничью маску. Во всяком случае, ему повезло, что он попал в помощники к пекарю, а не на эшафот.
– Тише, Поль, – я сделал ему знак молчать. – Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто скажи, знаешь ли ты, кто совершил те нашумевшие преступления.
– Не знаю, – Поль пожал плечами. – Во всяком случае, он не из разбойничьей шайки. Кто бы он не был, но он смело разгуливает по городу, в то время как мы предпочитаем прятаться в тени.
– И нападать из-за угла, – закончил я за него.
– Бывало и так, – кивнул Поль.
– А странная женщина, которая появляется по ночам, ее ты тоже не видел?
– Нет. Я должен завтра встать рано утром, чтобы отвезти провизию в замок. Хорошо еще, что эта знатная леди, поселившаяся в охотничьем домике, сказала, что наши услуги ей не нужны, иначе пришлось бы ехать и туда, а путь ведь не близкий.
– Какая леди? – мне показалось странным даже то, что королевский распорядитель позволил кому-то занять охотничий домик, не говоря уже о том, что ни одна капризная дама по собственной воле не согласилась бы надолго задержаться там. Вдруг меня осенило. – Случайно не леди Сильвия?
– Да, кажется она, – Поль потер ладонью сонные глаза и пробормотал. – Она такая странная. Сказала, что ей не нужны ни хлеб, ни вино, ни мясо. И королевскому егерю она сказала, чтобы он не смел даже близко подходить к дому, пока она там живет. Должно быть, она питается мечтами о дальних странах, где так долго жила.
Она, правда, странная, подумал я, но вслух говорить этого не стал.
– Следи за всем, что происходит на улицах. Если заметишь что-то странное, то сообщи мне. Других поручений пока не будет, – сказал я ему на прощание. Поль радостно кивнул и поскорее запер дверь, будто боялся, что я все еще могу передумать и разделаться с ним, как того заслуживает разбойник. Но мне было жаль его. Скорее всего, Поль с его довольно изящными манерами и правильными чертами лица принадлежал к одной из разорившего дворянских семей, и лишь нужда заставила его отправиться на большую дорогу и провести год своей жизни в разбойничьей пещере.
Вскоре я вышел за пределы города и шел, куда глаза глядят. Я боялся признаться себе в том, что ноги сами несут меня вперед по лесной тропе прямо к охотничьему домику. Слово домик не совсем подходило, скорее это был маленький, запущенный дворец, нуждавшийся в ремонте и постоянном уходе. Внутри помещение было более красивым, чем снаружи, с несколькими спиральными лестницами, просторными гостиными и даже небольшим залом для танцев. Я издали заметил узорчатый силуэт лесного строения. Острые башенки высились над деревьями, покрытыми снегом. Мороз разрисовал стекла на окнах. Из трубы валил черный, густой дым, будто в одном из каминов вместо дров жгли старую одежду. Я подошел поближе. Входная дверь была приоткрыта. Я ступил на крыльцо, и тут из темноты дома вылетела крупная сова и, хлестнув меня своим крылом, скрылась в гуще деревьев.
Я переступил порог. На секунду мне показалось, что в доме никого нет, а вокруг царит запустение, но тут на пыльном столе я заметил веер и кружевные перчатки. Я хотел открыть одну из многочисленных дверей, но остановился, заметив на ручках паутину и копошащихся в ней насекомых. В одну комнату мне все-таки удалось заглянуть, там полыхал камин, пламя весело плясало на кучке поленьев. Каминный экран был далеко отодвинут, а кочерга сама собой ворошила уголья в золе, будто кто-то невидимый суетился рядом с камином. Шлейф оранжевых искр тянулся в трубу, озаряя каким-то магическим светом не только кладку камней, но и все помещение. На расстояние от камина стояла леди Сильвия. Хотя все окна были закрыты, но неизвестно откуда рвущийся ветер яростно развевал ее платье и волосы. Она казалось белой статуей, на которую надели рыжий парик и обвели зеленой краской безжизненные зрачки глаз. На миг мне показалось, что ветер рвется на волю из пустой эбеновой шкатулки, которую она крепко держала в руках. Она даже не заметила, как я приоткрыл дверь, не услышала скрип половиц. Лучше было оставить ее одну, с ее опасными играми и с ее странностями. А то она снова потеряет сознание, увидев гостя у себя на пороге. Хотя с ее стороны было неосторожно оставить дверь открытой и без охраны. Я вышел в морозную ночь и осторожно прикрыл за собой дверь. Отойдя от дома, я заметил, что из трубы все еще валит черный дым, в гуще которого, как фейерверк взрываются мириады оранжевых искр.
Я вернулся в замок с первыми лучами рассвета и на этот раз мое отсутствие не осталось незамеченным. Вставшему спозаранку Клоду показалось странным, что я влез в окно крытой галереи. Конечно, я объяснил, что меня мучила бессонница, что я прогуливался по крепостной стене и сам удивился, как мне удается такая вдохновенная ложь. Клод поверил всему до единого слова и тут же заговорил о том, какие чудесные настойки хранятся на этот случай в ящичке придворного лекаря.
Наступил период зимней охоты, но король редко выезжал из замка. Он все больше внимания уделял государственным делам. В коридорах ждали своей очереди послы, прибывшие из небольших соседних королевств, в основном, чтобы обеспечить своей отчизне покровительство столь могущественной и богатой страны. Я не мог долго оставаться при дворе, слушать, как министры спорят о налогах или рассматривать узоры на только, что вытканных гобеленах. При шумном выезде на охоту, мне удавалось отстать от моей свиты, или напротив пустить коня таким быстрым галопом, что никто не решался гнаться за мной. В лесу я упражнялся в стрельбе, если не было дичи, то сбивал шишки с высоких деревьев и не думал, что рядом со мной может существовать древние зло. Лес в белом кружеве снега казался мне сказочным царством. Конечно, я не рассчитывал на то, что из-за дерева выйдет прекрасная, коварная фея и укажем мне путь в свою страну, но мечты оставались при мне. Я редко вспоминал о зловещем кладе барона, но таинственная леди Сильвия не выходила у меня из головы. Я не решался пойти ни на один прием или пир, боясь, что увижу ее там. Вдруг, она заметила, что я следил за ней в ее временном жилище. Однажды мы все-таки встретились. В праздничный день я пошел в город. Шумные, нарядно одетые толпы молодежи с песнями и шутками проходили мимо. Пестрели ленты и ярмарочные флажки. Еще одна группа зевак пронеслась мимо меня, десяти факелов опалили вечернюю мглу. В такие дни даже фонари пылали особенно ярко, когда на улицах разгуливают толпы народа одиноким себя не почувствуешь. Незнакомые люди поздравляли друг друга. Я оставался не узнанным и также отвечал шутками на шутки, как если бы был простым путешественником, случайно заехавшим на городскую ярмарку. И вдруг под фонарем рядом с закрытой на ночь кузницей я увидел одинокую, стройную фигуру. Оборки длинной накидки струились вокруг нее, наподобие темного ореола. Капюшон был опущен, и я снова смог рассмотреть рыжие кудри, похожие на яркий парик и фосфорное сияние гладкого лица. Минуту леди Сильвия стояла неподвижно, а потом скользнула в переулок. Я последовал за ней. На пустой мрачной улочке мне казалось, что я слышу не стук каблучков, а мерное бряцанье железных башмаков. Я подошел к Сильвие и хотел уже произнести слова приветствия, но она отпрянула от меня и прижалась к кирпичной стене какого-то дома так крепко, будто хотела раствориться в ней. Блики от одинокого факела на городской стене были скудным освещением, но Сильвия зажмурила глаза так, будто боялась ослепнуть. Потом она все-таки взглянула поверх моей головы, будто заметила что-то чрезвычайно опасное и интригующее. Уже в который раз я сравнил ее лицо с гладкой гипсовой маской. Я протянул руку вперед, надеясь, что нащупаю всего лишь холодный покров, сорву его и увижу под ним лицо живой девушки, но Сильвия вывернулась, ловко, будто дикая кошка и побежала прочь. Накидка, как черный парус развивалась за ее спиной. Пламя факела в железной скобе заколебалось и погасло. Улочка погрузилась в темноту, и я поспешил уйти оттуда.
Холодным январским днем я совершал верховую прогулку. Слабые лучи зимнего солнца совсем не согревали землю. Покрытая снежной мантией пустошь холодно мерцала, то здесь, то там вспыхивали желтые и золотистые искорки. Если бы под снегом землю не покрыл плотный наст, то ехать было бы гораздо легче. На фоне серого неба возвышался курган. Я направил коня туда. Какие-то звуки донеслись до меня со стороны мрачного кургана, будто какой-то огромный зверь скребет стены в подземном тоннеле. Мой конь испуганно заржал и попытался встать на дыбы, но я удержал его и снова прислушался. Что это? Звуки исходят из-под земли или мне только кажется, что кто-то скребется внутри кургана, слышится приглушенное мерзкое рычание и бряцанье золотых монет.
Я уже хотел повернуть назад, как вдруг раздался мелодичный звон, будто там, в земляной утробе драгоценный кубок покатился по мраморным плитам, заскрежетали упавшие мечи и какое-то существо, царапая землю когтями, медленно поползло вверх. И снова послышалось звяканье монет, будто кто-то пересчитывает свои золотые копи, спрятанные в могиле воина. Мне даже показалось, что из узкого лаза выглядывают отполированные до блеска когти. Конь попытался рвануться прочь, но я удержал его.
– Ну, чего ты так боишься? – шепнул я, пытаясь успокоить животное и только сейчас заметил, что передо мной стоит высокий, худой человек. Откуда он здесь взялся? Появился из-под земли?
Я коснулся полей шляпы в знак приветствия, и он, неохотно кивнув головой в ответ. Глаза в сетке алых прожилок буравили меня злобным взглядом. Руки, обтянутые кожаными перчатками показались мне очень сильными и неестественно длинными.
– Уезжай отсюда, прекрасный господин, – шипящий, надменный голос хлестнул, как пощечина. – Все, что находиться под этой землей принадлежит мне.
– Я никогда в жизни не претендовал на чужое имущество и не собираюсь делать это впредь, – с достоинством ответил я, стараясь не выказывать своего удивления. Кажется, мои слова заставили его задуматься. Густые, черные брови сошлись на переносице. Его лицо приняло такое серьезное выражение, будто ему предстояло выбрать одного из двух повелителей, и он взвешивал все «за» и «против». В конце концов, недобрый пронзающий взгляд вновь обратился на меня, но теперь в нем уже было больше подозрительности, чем злобы.
– Надеюсь, вы сдержите свое слово, – чуть ли ни с угрозой произнес он.
– От своего слова я никогда не отказываюсь, – мне становилось все труднее удерживать на месте взволнованного коня. – А давно здесь насыпали этот курган?
– Века тому назад, – последовал лаконичный ответ. Голос говорившего ничуть не смягчился. – И никто, кроме вас еще не уезжал отсюда живым.
Я обвел взглядом заснеженную пустошь. Действительно, здесь давно не ступала нога человека. Лишь следы копыт моего коня тянулись длинной цепочкой по сверкающему снегу.
– Что ж, больше я не побеспокою вас, – я повернул коня, чтобы ехать прочь от нелюбезного хозяина.
– Однако, если у вас появиться вопросы, приезжайте, и вы всегда найдете меня здесь, – крикнул он мне вдогонку. Я обернулся, но хозяин кургана уже исчез, как будто его и не было. Но его слова все еще звучали у меня в голове. Я даже чуть не рассмеялся. Какие вопросы можно задать такому мрачному, неучтивому существу. Снова мелодично звякнул драгоценный металл. Теперь, я уже точно мог сказать, что этот звук долетел до меня из глубины кургана.
Ночь. Шелест крыльев над башней замка. Я готов был поклясться, что какое-то огромное существо облетает с дозором королевские владенья. Теперь на ночь я плотно прикрывал окно и гасил свечу. Кто знает, почему этот грозный крылатый страж так подолгу парит в опасной близости от часовых. Может быть, он зовет к себе придворных, хочет заманить их в ловушку. Может, ни я один слышу по ночам мерные хлопки огромных крыл и тихое шипение. А может быть тихий, молитвенный шепот за окном башни это всего лишь мое сновидение. И нет никакой опасности, кроме разбойников на дорогах, нет подозрений со стороны моих родных, нет никакой таинственной феи, молившейся у моего окна. Я надеялся, что проснусь утром и обнаружу, что жизнь снова вошла в привычную колею. Опять начнутся самые обычные состязания лучников, пиры, рыцарские турниры. Не будет никаких опасений, кроме обычного страха министров перед войной или крестьянским восстанием. И в то же время я жалел, что у меня у самого нет крыльев, и я не могу улететь отсюда прочь на туманный загадочный остров, где нет иной госпожи, кроме силы волшебства.
На утреннем состязание лучников, проходившем на заснеженной поляне перед лесом, было мало зрителей, вероятно из-за сильного мороза. Даже те немногие, что пришли полюбоваться на умение стрелков закутались в тяжелые меха и предпочитали не выходить из саней. Меня же согревал только легкий полушубок и физические упражнения. Некоторые из моих соперников уже вспотели и предпочли сбросить тяжелые плащи. Все лучники и даже любители, вызвавшиеся участвовать в состязание стреляли превосходно. Однако в последнюю мишень не удалось попасть еще никому. Конечно, такое соревнование не было значительным, даже в награду победителю вряд ли досталось бы что-то более ценное, чем традиционный кубок вина или яркая безделушка. И все-таки я должен был победить. Я смерил взглядом расстояние до желанной цели, натянул тетиву и хотел уже выпустить стрелу, как вдруг с ветки дерева порхнула какая-то птичка. Я присмотрелся. Малиновка уселась как раз возле с обведенным черной краской кругом. Невозможно было попасть в мишень, не задев птичку наконечником стрелы. Мне стало жаль пичужку. Мой выстрел последний. Тогда пусть эта победа не достанется никому. Я прицелился чуть ниже. Стрела засвистела, рассекая воздух, и впилась в середину мишени, не отклонившись ни на миллиметр. Со стороны зрителей раздались восторженные возгласы. Я огляделся в поисках малиновки, но нигде не заметил ее крошечной головки. Должно быть, она упорхнула, прежде чем моя стрела достигла цели. Рядом с деревом стояла леди Сильвия и давала какие-то указание низкорослому, пухленькому мажордому. С недавних пор этот шустрый малый все время оказывался возле меня. Я даже подозревал, что обязанностью этого проныры является наблюдение за принцами. Он поспешил вручить мне лавровый венок, выкованный из серебра. Только позже я узнал, что эта изящная и, судя по всему, дорогая вещь взята не из королевской казны. Венок привезла с собой леди Сильвия.
Она незаметно ускользнула с места соревнования, а я должен был вернуться в королевский замок, где стало тесно из-за ожидающих своей очереди послов, аристократов, желающих пополнить свиту короля и звездочетов, разгуливающих по галереям в своих длинных темных одеждах и остроконечных колпаках. Они напоминали мне колдунов. Их сутаны, усыпанные мелкими блестками, развивались при каждом шаги, злобные взгляды иногда устремлялись на меня и я спешил отойти от зловещих почитателей ночи. Конечно, я слышал от советников, что помощь звездочетов часто бывает неоценимой и, тем не менее, эти служители тайных наук вызывали у меня неприязнь, даже подозрение. Не хотел бы я остаться с ними наедине или оказаться на их совещание.
Самое страшное случилось тогда, когда король был вынужден ненадолго уехать из страны. Я не представлял, зачем властелину такой державы самому отправляться в дипломатические поездки. В голове родилось странное подозрение, а не связан ли отъезд короля с тем странным ночным визитом. Когда вереница карет и вооруженный эскорт скрылись из виду, я услышал звуки отдаленного спора. Возбужденные голоса доносились из зала совета. Что это? Совещание министров в отсутствии короля?
– Его величество не хотел враждовать с теми, кто живет за мостом, но с ними невозможно больше жить в мире, – я узнал голос главного звездочета. Неужели теперь и он решил вмешаться в государственные дела.
– Что здесь происходит? – я распахнул двери и обвел взглядом членов необычного совета.
– О, не утруждайте себя этим, ваше высочество, – тут же подал голос первый министр. Мне показалось, что он хочет, чтобы я не только ушел, но и увел с собой Флориана. Было обычным делом то, что король поручил своему наследнику заботу о стране, но Флориан до сих пор ни проявил ни мужества, ни решительности. На его месте я бы немедленно приказал всем советникам разойтись и отложить все споры до возвращения короля. Но он лишь нервно сжимал эфес своей шпаги и скорее предпочел бы провалиться сквозь землю, чем решить вставший перед ним вопрос.
– В чем дело, господа? Кто-то из вас недоволен своим чином или званием? – я не мог удержаться от саркастической нотки.
– Они недовольны событиями, происходящими на мосту возле разрушенного города, – ответил за всех Флориан. – Уже готов вооруженный отряд, но все полководцы как назло оказались суеверными.
– И что же происходит возле этого моста? – неужели я последним узнаю обо всех событиях, происходящих в стране.
В зале повисла напряженная тишина. А я продолжал ломать голову над тем, почему же отец сам не отправил своих рыцарей к развалинам города. У него должны были быть на это веские причины. Может быть, эти люди хотят потревожить уснувшие зло, с которым сам король предпочитал жить в мире. Придворный звездочет смерил меня надменным взглядом и злорадно ухмыльнулся.
– Это же лучшее решение, – провозгласил он, так, чтобы услышали все. – У нашего короля есть такой отважный сын, победившей вепря. Теперь его право возглавить борьбу с ночными вредителями, приходящими из развалин города. Заранее поздравляю вас с победой, ваше высочество.
Он насмешливо поклонился мне. Были все основание подумать, что его раннее поздравление другими словами означает « лишь бы ты не вернулся живым». Я ведь даже понятия не имел на борьбу с кем меня посылают, но, тем не менее, заставил себя улыбнуться в ответ.
– Нет, я не отпущу своего брата в это темное урочище, – на этот раз возражение Флориана прозвучала так решительно, что все смолкли. Он сам даже позабыл об этикете и манерах. – Мы вполне можем подождать неделю, а там пусть сам государь разрешит ваш спор.
– Но если столь почтенные особы подталкивают меня к новому подвигу, то я не могу им отказать, – в свою очередь возразил я. Отступиться от того, что мне предложено было бы просто трусостью. Флориан понял, что я не отступлюсь от задуманного и немного успокоился.
– Что ж, в этом случае я сам выберу рыцарей, которые дополнят отряд, – сказал он и несколько министров съежились под его взглядом, ведь их сыновья только что были посвящены в рыцари. Как я успел понять, Флориан пустился на изощренную месть. И все же его белокурая голова печально опустилась. – Если почувствуешь настоящую опасность, то немедленно возвращайся, – шепнул он мне.
И, конечно же, несчастному Клоду снова пришлось сопровождать меня. К его чести, он очень долго сдерживал свое недовольство и только перед самым отъездом обрушился на меня с тирадой о том, как плохо быть братом благородного дурака. Я искал для себя подходящие оружие в замковом арсенале и вполуха слушал Клода, который говорил что-то о вероломных советниках и о глупом златокудром мальчишке, который вечно ищет неприятностей на свою голову.
Я не стал лишний раз напоминать ему о том, что младшие сыновья короля нынче могут добиться успеха лишь на военном поприще. Однако сам часто задумывался об этом. Что будет, когда Флориан сменит на троне нашего отца? Даже в лучшем случае нам не светило ничего, кроме мест полководцев. Не дополнять же собой длинный хвост королевских советников. Мы могли стать либо рыцарями, либо учеными. Против первого главным аргументом была опасность, а второе начисто исключалось. Эти мечи, копья и секиры, сваленные блистающей грудой в оружейной, были моей единственной участью, нечего и мечтать об управлении страной. В конце концов, очень редко власть соединяется с умом и честностью. Конечно, иногда и я грезил, что стану справедливым правителем, но, увы, я мог проявить свое мужество лишь в бою. Пока Клод отчитывал за что-то своего оруженосца, я выбрал самый прочный щит и набил колчан стрелами. На миг мне показалось, что из проема стрельчатого окна за мной с усмешкой наблюдает звездочет. Неужели ученый старец может испытывать радость от мысли, что послал кого-то на верную смерть? Хотя кто знает этих астрологов, они во всем усматривают знамение или опасность. А ведь раз король все еще держит их при дворе, значит, во многом они бывают правы.
Наш отряд с первыми лучами рассвета выехал из ворот замка. Конечно же, среди рыцарей затесались два-три ловких оруженосца, которые при первой же опасности повернут своих коней назад и доложат министрам обо всех подробностях нашего путешествия. Мы ехали быстрым аллюром и могли показаться встречным обычной кавалькадой, а не вооруженным отрядом, который выслали на борьбу с обитателями разрушенного города.
Когда мы поравнялись с тем местом, где когда-то я видел призрачную карету, сердце на миг прекратило биться, и пронизывающий до костей страх вновь коснулся меня своим темным крылом. Было ли мое приключение сном, или я действительно видел черный экипаж, а после подслушивал странный разговор под окном заброшенной избушки лесника. Кажется, эта избушка до сих пор пустовала. Несмотря на то, что работу в городе найти было довольно трудно, никто не соглашался занять место егеря в этом лесу.
Когда впереди показались развалины старого города, уже свечерело. Через неглубокую реку, отделявшую опушку леса от руин, был перекинут арочный мост. В свете зарождающегося месяца панорама показалась мне величественной и мрачной. На фоне упадка и разрушения мост со столбиками, украшенными резьбой и узорчатым парапетом казался отблеском былого великолепия. А вдруг, стоит заглянуть в медную глубь реки, и я увижу там вместо жалких руин отражение настоящего, роскошного города, который стоял здесь раньше. Остроконечные башенки и зубчатые бастионы вместо груды потрескавшихся камней.
Я отделился от отряда и хотел приблизиться к воде, но конь испуганно заржал и уперся копытами в землю. Свет месяца коснулся руин, где-то были видны остатки крепости, а где-то остался фундамент круглой сторожевой башни, но в основном кругом валялись одни лишь булыжники. Скорее всего, мудрые советники короля ошиблись. В этих руинах никто не мог жить. От них веяло холодом смерти и зимы. Нигде не было видно разбойничьего костра. Хотя для разбойников это было бы идеальным убежищем. Я даже удивился, почему старые знакомые Поля пренебрегли таким местом встреч. Обычно там, куда бояться заглядывать стражники и горожане, грабители прячут свою добычу.
– Думаю, нам лучше повернуть назад. По ту сторону реки никого нет, – сказал Клод, кивнув головой в сторону руин. Свет месяца посеребрил нагромождение камней, где-то раздалось глухое уханье совы.
