Страница 3 из 3
Лиза с Пашкой вышли из отеля с большими рюкзаками на плечах.
– До станции далеко, как добираться будем? Может, такси?
– Какое ещё такси? – возмутился Пашка. – Дорого, на тук-туке доедем.
– Да ты шутишь?
Он не шутил. Лиза поняла это, когда с тяжёлым рюкзаком бежала за удаляющимся тук-туком, в который на ходу резво заскочил Пашка. Он скинул свой рюкзак и подбадривал Лизу, протягивая на встречу руку.
– Будь ты проклят и, чтоб рука твоя отсохла, – прошипела она, запрыгивая на подножку без его помощи, – никогда больше не смей так делать.
– Как? – смеясь спросил Пашка.
– Не смей заставлять меня за тобой бегать.
– Так ты вроде не за мной.
– Это одно и то же.
На автобусную станцию они приехали с большим запасом времени. Так происходило всегда, когда передвижения планировал Пашка.
– Нужно учиться принимать других людей такими, какие они есть, с их привычками и недостатками, а не пытаться ломать и переделывать, – говорил на одном из сеансов Лизин психотерапевт.
Сейчас Лиза прокручивала этот разговор в памяти.
– А если я не могу принять? Если привычки другого человека противоречат моему собственному образу жизни? Как тогда? – возмущалась Лиза.
– Возможно, это не ваш человек. И каждому из вас нужно идти своей дорогой.
«Идти своей дорогой» – всё громче и чаще звучали в Лизиной голове слова психотерапевта.
Уже почти час она сидела на асфальте, закинув ногу на ногу. Лиза прислонилась спиной к рюкзаку и наблюдала закат сквозь лианы проводов и вывески магазинов. Пашка сидел рядом, ковыряясь в телефоне, его ничего не напрягало.
Остановка постепенно заполнялась людьми, среди которых Лиза не замечала ни одного русскоязычного. Она нацепила солнечные очки и разглядывала всех присутствующих.
– Перестань сверлить людей глазами. Чем дальше мы будем отдаляться от туристических мест, тем меньше будет людей, с которыми ты сможешь поговорить. Просто прими это, – сказал Пашка, не поднимая глаз от телефона.
– С чего ты взял, что я разглядываю людей?
– Для чего ещё ты натянула на глаза очки в сумерках? Смотрится странно, – продолжал он, уставившись в экран.
– А ты ушами меня видишь? – возмутилась Лиза.
Он убрал телефон в карман и повернулся к ней всем корпусом. Как в зеркало, заглянул в своё отражение на Лизиных очках, демонстративно поковырял в зубах и отвернулся.
– Чтобы увидеть, не обязательно сверлить взглядом, – сказал он куда-то в небо, – я вижу, что тебе страшно и гложут сомнения.
– Я не сомневаюсь. И не боюсь. Я волнуюсь, а это совсем другое.
– Пусть так.
– Тебе кажется, что ты знаешь, что твориться в моей голове, – раздражённо начала Лиза. – Думаешь, я полностью завишу от тебя, потому что не говорю на английском и намереваюсь ехать туда, где никто не говорит на русском, – её голос становился всё громче, люди вокруг стали оборачиваться. – Что в моих глазах страх и ужас и я готова цепляться за твою ногу, как малыш за подол матери, боясь потеряться в этом суровом опасном мире, но это не так.
– Не боишься, волнуешься, я понял.
– Нет, ты не понял.
– Хорошо, не понял.
– У меня нет острой потребности в общении с людьми, и я не переживаю, что мне не с кем будет поговорить.
– Да, я вижу.
Автобус приехал в строго назначенное время. Он был большой, красивый и комфортабельный. Устав от долгого ожидания, Лиза тут же забралась внутрь и заняла место. Внутри оказалось чисто. Удобные сидения, большое пространство для ног спереди, панорамное окно. На полу ковровое покрытие, под потолком внушительных размеров плазменный телевизор. Кондиционер работал на полную мощность, и в салоне было не просто свежо после уличной духоты, а очень холодно.
Пока автобус стоял на станции, Лиза успела сменить шорты и сандалии на джинсы, носки и кроссовки, а майку на футболку с длинным рукавом. И всё равно мёрзла. Рюкзаки в багажное отделение сдавать не стали. Ехать предстояло всю ночь, а на рюкзаки можно хотя бы вытянуть ноги.
Все пассажиры заняли свои места, и автобус тронулся. Он плавно скользил по узким улочкам, а когда выехал на магистраль, картинка снаружи стала более динамичной. Лиза, не отрываясь, смотрела в окно, пока на улице совсем не стемнело. Лишь после она обратила внимание, что телевизор показывает тайские фильмы с английскими субтитрами. Лизе было неинтересно, и она достала телефон. Заряда осталось двадцать процентов.
– Надо было позаботиться об этом заранее, Лиза, – мысленно поругала она себя и открыла новую заметку.
Пашка наблюдал за ней.
– Что писать будешь? Письма потомкам? – пошутил и посмеялся он.
Лиза посмотрела на него с каменным лицом.
– Надеюсь, современникам.
– Как интересно. О чём?
– Как путешествовать по незнакомой стране в компании малознакомого занудного умника, который уверен, что, просто находясь рядом, делает мне огромное одолжение.
– Типа ещё обижена?
– Нет, что ты.
– Ну и славно. – Пашка лёг на сидение, сложив ноги на рюкзак, и уснул.
Вскоре телефон сообщил, что батарея разряжена и выключился. За окном было темно, а в автобусе холодно. Лиза надела на себя всё, что можно было надеть, укрылась полотенцем, но это не помогало. Кондиционер был на грани начать выплёвывать снежинки.
Лиза, прислонившись лбом к холодному стеклу, смотрела в окно на пробегающие мимо тени деревьев и огни встречных машин, а в груди опять нарастала тревога.
Начал моросить дождь. Его капли разбивались о стекло и убегали прочь в тёмную пустоту приближающейся ночи. В салоне автобуса тоже текли капли. Медленно, неслышно. Они стекали вниз и падали на футболку, оставляя на Лизиных щеках еле заметные солёные бороздки.
– Нужно всегда быть сильной, – сказал однажды значимый в Лизиной жизни человек. – Не веди себя как девчонка и не распускай сопли, – повторял он каждый раз, когда Лиза плакала. – Ты должна научиться терпеть, тогда тебя начнут уважать и бояться, – повторял он, размахивая перед Лизиным лицом кулаком. – Соперник не должен понять, что тебе страшно или больно. Никому не показывай свою слабость и станешь неодолимой.
Эти слова, сказанные тренером по борьбе девятилетней Лизе, в тот день принесли ей первое место на чемпионате и на всю жизнь отпечатались в её памяти.
Уже будучи взрослой, Лиза поняла, что именно так и надо жить, как на ринге. Терпеть, где невозможно терпеть, стиснув зубы, сквозь слёзы. Молчать, где нет силы молчать, рисуя улыбку, захлёбываясь в своей немой истерике. Быть сильной, где мир рушится на части, а ты сгребаешь каменные глыбы, стягивая их верёвками своих чувств, а мышцы, как струны предательски лопаются от напряжения одна за другой, отдаваясь звонким пульсирующим эхом в голове…
В Лизиной памяти навсегда остался день, когда, захлопнув дверь, она ушла, выбрав свободу взамен тяжёлой, мучительной, невыносимой любви. И, согревая осколки души в пепле догорающих мостов, пыталась построить жизнь.
Он всегда говорил ей, что она уйдёт, как будто предвидел. Называл Лизу ветреной. Верил в то, что она забудет через неделю. Говорил, что любит сильнее, что ему потребуется не меньше года, чтобы суметь забыть её, залечить раны и жить дальше.
Прошло одиннадцать месяцев с тех пор, как они не вместе и десять с тех пор, как у него другая. А Лиза до сих пор ковыряется в своих мыслях, стремясь отыскать тот роковой неверный поворот. В какой-то момент её незыблемая свобода превратилась в давящее, разрастающееся, поглощающее одиночество.
Она продолжает считать месяцы. Не дни, это была бы полнейшая паранойя, только месяцы, надеясь, что проснётся однажды, вдохнёт полной грудью и не почувствует больше того давящего на сердце камня. Время растворит его, сотрёт из памяти, и на её «кольцевой» откроется невидимый ранее съезд на автомагистраль. И помчится она на полной скорости навстречу закату в неизвестное, но счастливое будущее. Рядом окажется человек, который будет держать Лизу за руку, которому, не задумываясь, она отдаст сердце, который навсегда разрушит одиночество. И взамен невыносимого «я» поселится долгожданное «мы». Надо только ещё потерпеть, дождаться, когда утихнет буря.
Лиза пыталась уснуть. Не получалось. Закончился один фильм и начался другой. Сомнительный боевичок сменил такой же сомнительный ужастик из того же тайского репертуара. Выключить телевизор Лиза не смогла и нехотя уставилась в экран.
Сюжет фильма был понятен без слов. Четверо тайских студентов узнали о страшном тайном обряде, совершив который становишься успешным и популярным, а мальчикам этого жуть как не хватало.
Обряд заключался в том, чтобы найти беременную женщину на сроке около двадцати недель, вырезать из её живота ребёнка и прочитав какие-то заклинания в полнолуние съесть его.
Парни нашли подходящую женщину, выследили её, похитили и совершили обряд. Дальше всё было как обещано: успех, деньги, внимание, красивая беззаботная жизнь, но каждый раз, как кто-то из них пытался что-то съесть, вся еда превращалась в кровавого недоношенного малыша.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
