Да и Аррель оказался совсем не против.
– Не знаю, что вы имеете в виду под “выставкой”, но театр в Каане есть. Небольшой, в нем дают представления дважды в неделю для узкого круга лиц.
– Для аристократов? – блеснула я скудными знаниями.
– Вроде того. Но если вы согласитесь встретиться со мной, скажем, через два дня, то я проведу вас на спектакль.
– Вы из тех, кого туда пускают? – подозрительно прищурившись, взглянула на Арреля.
– Я из знатного рода. Вы, наверное, ранее не слышали о семье Коваль?
– Нет, никогда.
– Не подумайте, что я какой-то зазнайка, – рассмеялся мужчина. – Я вовсе не хвастаюсь.
– Что вы, я и не думала! Мы пришли, – я указала на дом.
В кузнице по обыкновению кипела работа, но стоило мне и Аррелю появиться из арки вместе, как Тиммион совсем забыл о том, что держит в руках пилу. Он проводил нас внимательным взглядом, скорее, даже настороженным.
– Я зайду за вами в Пятый день недели около семи вечера, – Аррель ласково подхватил мою руку, чмокнул в тыльную сторону ладони и ушел, улыбаясь.
Пятый день недели? Интересные у них тут названия…
Только я вошла на свою кухню, как в окне появился кузнец.
– Где вы успели познакомиться с Аррелем Ковалем?
– И вам добрый день, Тиммион. У Дома Советов, когда я приходила оформлять бумаги на дом. Кстати, он теперь мой, – я радостно помахала стопкой бумаг перед лицом мужчины. – Не думала, что оформление займет так мало времени.
– Это же обычное оформление, – непонимающе пожал плечами Тиммион. – Но как все-таки получилось так, что вы вернулись домой с Аррелем?
– Он предложил проводить меня, я согласилась, – нахмурилась я. – Почему вы меня допрашиваете?
– Просто я его очень хорошо знаю, а вы кажетесь слишком наивной, так что…
– Вы считаете меня наивной? К слову, я уже была обручена! Так что с мужчинами обращаться умею.
Слова Тиммиона меня слегка обидели, но не настолько, чтобы ругаться с работодателем.
– Что стало с вашим женихом?
– Он для меня умер, – фыркнула я, вспоминая бывшего в постели с моей подругой. И это он мне говорил, что я бессердечная? Ну-ну.
– Мне так жаль… Примите мои соболезнования.
Я глянула на мужчину скептически, пытаясь понять, шутит ли он. Но нет, кажется, Тиммион и впрямь решил, что мой жених умер. Что ж, пусть так и будет.
– Вы сказали, что хорошо знаете Арреля? Расскажите мне о нем.
– Да ну, – замялся мужчина. – Он не стоит того, чтобы о нем говорили. Пойду я, работа не ждет.
Я больше не успела ничего спросить, Тиммион скрылся под навесом своего дома. Что-то мне подсказывало, что не просто так сосед отказался рассказывать мне об Арреле. Следовало бы выяснить – почему, и желательно до того, как я пойду с ним на свидание.
Обед был готов со вчера, мне оставалось его только разогреть, переложить в миску, и с самым незаинтересованным видом отнести Тиммиону, а заодно поговорить про моего нового знакомого.
– На свежем воздухе есть очень полезно, – сказала я, оставляя миску и ложку на пеньке. Рядом положила завернутый в бумагу хлеб. – Кстати, хлеб я испекла сама, попробуйте.
Мужчина отставил в сторону нечто деревянное, напоминающее столик, и уселся у пня прямо на землю. Первым делом откусил хлеб и под моим выжидающим взглядом довольно зажмурился.
– Он восхитителен!
– Я старалась, – обрадовалась я. – Откуда поставляют хлеб в лавки? Что, совсем везде плохой?
– Он не плохой, – уклончиво ответил кузнец. – Просто безвкусный. Твердый, с комочками муки, да и на вкус как вата. Город у нас маленький, и производит хлеб одна только госпожа Белен. Она живет вон там, – Тиммион указал ложкой вправо, – в конце улицы.
– Я сегодня была на площади, проводила дегустацию, – вздохнула я. – Никто не подошел, не попробовал.
– А вы уже разрешение на торговлю получили? Надо же, как быстро осваиваетесь здесь.
– И вы туда же! Да не получила я ничего, даже не знала, что нужно какое-то разрешение.
– Тогда вам повезло, что не попались стражам.
– Я хочу продавать хлеб, булочки, пироги, – потянуло меня на откровения. – Тем более, раз в городе выпечки нормальной нет.
– Есть, но только в домах побольше. Там, где работают личные кухарки, очень даже вкусный хлеб.
– Но простые люди едят тот, что как вата? – уточнила я.
– Ну да, – пожал плечами Тиммион. – Погодите, вам недостаточно того, что я вам плачу?
– Достаточно, наверное, но всегда же хочется большего.
Мужчина задумчиво поковырялся ложкой в миске, дожевал кусочек булки и кивнул.
– Скорее, хочется не большего, а того, что приносит удовольствие. Я прав?
– Готовка приносит мне удовольствие, но когда я готовлю для вас, то не могу порадовать своими блюдами как можно больше людей.
– Вы хотите признания и славы?
Я не ответила, потому что и сама не знала. В прошлой жизни я хотела готовить в ресторанах именно для того, чтобы со временем стать известным шеф-поваром. Тогда я понимала, что мне нужно учиться, и уже когда почти убедила мать в том, что хочу получить еще одно образование, причем не то, которое она выберет, я заболела. Страшный диагноз сломал мои планы. Чтобы успеть сделать хоть что-то из того, что я люблю, бегала по собеседованиям. Меня не взяли ни в одно заведение. Сколько раз я слышала: “Вы нам не подходите”, столько раз умирала душой. А настоящая смерть была все ближе и ближе, и теперь, получив второй шанс, я наконец решилась еще раз попробовать.
– Хочу заниматься любимым делом, – все же ответила я и, усмехнувшись, добавила: – Жизнь всего одна, когда еще, если не сейчас?
– Тогда вам просто необходимо получить разрешение от главы города. Когда я открывал кузню, то получил его довольно быстро, но вы ведь собираетесь кормить людей. Мои изделия вреда не принесут, а вам придется доказать городскому совету, что не планируете никого травить. Ах да, и с госпожой Белен советую подружиться, она вас со свету сживет, когда узнает, что вы топите ее пекарню.
– Я не собираюсь ее топить, вот еще чего! Нам обоим хватит места.
Тиммион одарил меня многозначительным взглядом. Я занервничала, но мысленно уже решала, с чего начать дружбу с незнакомым мне пекарем.
Для начала, конечно, мне нужно с ней познакомиться, ну а дальше по ходу дела разберусь.
Пока Тиммион обедал, я ждала, чтобы задать интересующий меня вопрос про Арреля. Наконец, когда мужчина отложил ложку, а опустевшую миску закрыл крышкой, я решилась.
– И все-таки, скажите мне, как вы познакомились с Аррелем? Он позвал меня на спектакль, я должна знать, что ожидать от спутника. Вдруг он убийца!
– Он точно не убийца, – расхохотался Тиммион. – Но поверьте мне, вы не единственная, кого он водит в театр.
– Аррель – бабник?
– Если я правильно понимаю смысл того, как вы его назвали, то да. Аррель вот уже несколько лет после своего совершеннолетия имеет статус завидного холостяка Каана, а одновременно с этим и самого неверного мужчины. Девицы липнут к нему как мухи к меду, а он и рад.
– Это все, что мне стоит знать, или есть что-то еще?
– Анна, – Тиммион со вздохом сунул миску мне в руки, – Держитесь от него подальше. Вы еще так молоды, вам нужен хороший муж, а если город будет знать, что вы встречались с Аррелем Ковалем, ни один приличный господин на вас и не взглянет.
– Замуж я не собираюсь, – ответила твердо. – Но спасибо, что объяснили, кто такой этот Аррель.
– Как это не собираетесь? Любая девушка хочет создать семью.
“Любая”, – подумала я. – “Но не та, которой однажды изменил жених”.
– Встретимся за ужином, – помахала я на прощание озадаченному соседу.
Помыв посуду я переоделась и отправилась “дружить” с госпожой Белен.
Ее дом ни с каким другим было не перепутать – просторный, двухэтажный, а над дверью висела вывеска “Хлеб”. Не так я себе представляла местный хлебозавод, но Тиммион сказал, что госпожа Белен единственная, кто занимается выпечкой для продажи в лавках, значит, я пришла по верному адресу.
Нервничая, толкнула входную дверь и попала в самый обычный пекарский магазин. На стеллажах, стоявших вдоль стен, лежали круглые буханки и баранки, ничего другого, вроде батонов или багетов, я не увидела.
– Госпожа Белен? – позвала хозяйку, так как в зале никого не было.
Вкусного аромата свежей выпечки здесь тоже не чувствовалось, скорее, пахло дрожжами и еще чем-то кислым. Деревянный пол стоило бы помыть, от моих сапог оставались следы в слое пыли. Выпечка, лежащая на прилавке, задубела – я осторожно потрогала пальцем одну из булок. Наверное, это были выставочные образцы.
– Добрый день, – из-за ширмы быстрыми шагами вышла уже знакомая мне женщина. Та, что хотела купить у меня рецепт.
Я оторопела, увидев ее. Она удивилась не меньше меня, застыла на месте, не до конца натянув одну из перчаток на руку.
– Передумали насчет рецепта? – спросила она, улыбнувшись с надеждой.
Госпожа Белен еще при первой встрече показалась мне милой женщиной. Лет пятидесяти, может чуть старше. Глаза у нее были добрые, но то, как она ими смотрела на меня, давало понять, что дружбы с этой женщиной у нас не выйдет. Но нужно было как-то налаживать отношения, поэтому я кивнула.
– Да, я продам вам рецепт той булки, что вы пробовали, за пять серебряных монет.
– Пять серебрушек? Да вы шутите! – хохотнула она. – Одна такая булка стоит не больше трех медяков.
– Верно, булка. Но я ведь вам не хлеб продаю, а рецепт, по которому вы испечете много таких буханок.
Госпожа Белен все же натянула перчатку, нервно поправила “выставочные образцы”, словно растягивая время. Я не собиралась снижать цену, но улыбалась добродушно, чтобы женщина поняла – я хороший человек, не вымогатель какой-нибудь.
– Хорошо, – согласилась она. Вытащила из кармана пять монет и протянула мне. – Давайте свой рецепт.
– Записывайте, – радостно указала я на чистый бумажный лист, лежащий на столе за стойкой.
Я продиктовала все ингредиенты, а на соли и сахаре госпожа Белен вскинула голову.
– Соль, сахар и масло… Зачем в хлебное тесто класть специи?
Едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть себя по лбу, я мотнула головой.
– Незачем, вы правы. А знаете, я вам этот рецепт просто подарю! Держите монетки, – я вернула серебро и улыбнулась. – Всего доброго.
Выскочила на улицу, еле сдерживаясь от смеха. Вот и раскрыт секрет безвкусного хлеба. Мне было жаль госпожу Белен, все-таки если моя выпечка вдруг кого-то заинтересует, то ее дело быстро загнется. Но я ни за что не подставлю эту женщину, обещала ведь самой себе, что буду исправляться. Я лишь поставлю цены на свои изделия чуть выше, чем у нее, и нам обоим хватит места на “рынке”. Спрос всегда есть и на дешевые некачественные товары, и на дорогие, но качественные.
Оставалось лишь понять, как получить разрешение на торговлю и заинтересовать людей. Вот с последним придется попотеть, я была в этом уверена. Продажник из меня никакой, как и бизнесмен.
Я тогда еще не подозревала, что проблемы будут вовсе не во мне, даже когда на следующий день встретилась с ними лицом к лицу.
ГЛАВА 7
Макароны с соусом Тиммион доел на ужин, на завтрак полакомился блинами. Наше сотрудничество проходило хорошо для обоих – мужчина не отвлекался на нарезку сыра или обеды в таверне, а я занималась любимым делом и зарабатывала на этом деньги. Пусть и небольшие, насколько я успела понять из расценок на продукты, но и не маленькие – питаться, и даже купить что-то из текстиля в дом, вполне было можно.
Мое хорошее настроение к обеду вылилось в лазанью – блюдо, которое я обожала всей душой, но которое готовилось невероятно долго. Так что отнесла блинчики и сразу же взялась за готовку. В некоторых моментах пришлось импровизировать – например, у меня не было ни фарша, ни мясорубки, так что соус болоньезе получился совсем не классическим. С соусом бешамель тоже пришлось повозиться, так как я еще не успела привыкнуть к печной плите.
Приготовление лазаньи вместо обычных трех часов, заняло целых пять. В родном мире я покупала готовые листы для лазаньи, здесь же пришлось делать их самостоятельно. Но, должна заметить, так получилось даже вкуснее – я позволила положить порцию и себе.
Преисполненная гордости за, не побоюсь этого слова, произведение кулинарного искусства, красиво уложила два куска лазаньи в миску, подлила томатный соус и отправилась радовать начальство. Время было как раз обеденное, в которое Тиммион обычно ждал меня под навесом, но сейчас я, увидев у кузницы все ту же роскошную карету, не рискнула идти дальше.
Постояла у дороги несколько минут, уныло наблюдая за тем, как остывает еда. Нет, так нельзя! Микроволновок здесь нет, придется мучиться с печной духовкой, да и разогретая лазанья потеряет весь вкус. Ужинать мужчине придется все же разогретой, но попробовать первый кусочек он должен еще горячим. Даже если отвлеку Тиммиона от клиента, то всего лишь на минутку, ничего страшного ведь не случится.
Двинулась к лестнице, остановилась у нее, оглянулась и прислушалась. Тишина, царившая в кузнице, нарушалась лишь звуками огня в печи, что пряталась за дверью на бывшей кухне. Я заглянула туда, но никого не обнаружила и, была-не была, потопала по ступенькам на второй этаж.
Здесь было что-то вроде свободной зоны отдыха, а слева – дверь в спальню. В зоне отдыха же стоял диван и столик, вот там я и расположилась в ожидании.
Из спальни доносились приглушенные голоса. Я слышала Тиммиона, а затем женский смех. Ждать, пока кто-нибудь заметит меня, пришлось недолго.
Дверь приоткрылась, но из нее никто не вышел – показалась лишь женская ручка, украшенная красивым браслетом, наверное, даже с драгоценными камнями.
– Я могу надеяться на твой визит к нам послезавтра, Тиммион? – спросила девушка с надеждой.
– Постараюсь, но ничего не говори родителям. У меня может не получиться приехать, заказов слишком много.
– Когда ты уже перестанешь играть во все это? – вздохнула девушка и шагнула из спальни.
Она увидела меня сразу же. Оторопело открыла рот, резко обернулась к Тиммиону и взвизгнула:
– Почему в твоем доме женщина?!
– Женщина? – Тиммион выглянул из-за двери и, увидев меня, приветливо улыбнулся. – Илона, это Анна, моя кухарка. Сейчас обед, и она принесла мне… – Мужчина с любопытством взглянул на миску, стоящую на столике. – Что принесла-то, кстати?
– Кухарка? То есть, от человеческих благ ты отказался, но все же не от всех? Почему такая молодая кухарка, Тиммион?!
Я, понимая, что стала причиной раздора влюбленных, извинилась и поспешила покинуть дом.
– На обед лазанья, господин, – поклонилась мужчине, уже спустившись на несколько ступеней.
Илона кривила алые пухлые губки, с ненавистью глядя на меня огромными синими глазами. Слушать, что еще она мне скажет, не стала – сбежала вниз и помчалась домой. Ну, Тиммион! Такую красотку себе нашел! Так думала я, хихикая в кулак. Красивая, явно богатая. Нет, кузнец тоже совсем не дурен собой, я бы даже сказала – очень привлекательный, но не альфонс ли он? Илона сказала “Ты отказался от благ”, значит ли это, что она предлагала переехать к ней? Скорее всего, так и было, но он отказался. А раз отказался, то не альфонс.
Из окна своей кухни я наблюдала за тем, как девушка, эмоционально жестикулируя, шепотом кричит на Тиммиона, пока тот держит приоткрытой дверцу ее кареты. Сам мужчина выглядел усталым и облегченно вздохнул, когда Илона наконец села в карету. Он радостно помахал ей рукой на прощание, и я, дабы не быть замеченной, отпрыгнула от окна.
Пока Тиммион не прибежал выяснять у меня, по какой такой важной причине я пришла к нему в то время, когда точно видела, что он занят, ушла из дома. Разрешение на торговлю мне еще хотелось иметь, поэтому откладывать посещение Дома Советов не стала.
Но и там меня ждал сюрприз. Уже до боли знакомая мне карета стояла прямо у лестницы. Встречаться с истеричной Илоной еще раз мне не хотелось, так что пришлось подождать, когда она выйдет из здания и укатит подальше, и только после этого я отправилась занимать очередь.
Сегодня посетителей было куда больше, а принимали их дольше. Отсидев немаленькую очередь, я все же попала в вожделенный кабинет.
– Мне нужно разрешение на торговлю, – повторила я вот уже во второй раз, потому что в первый господин Коваль меня или не услышал, или не понял.
– Чем торговать собираетесь?
– Хлебом, булочками, но не только… Выпечкой, в общем.
– Где?
Я пожала плечами. Ну а где я могла торговать, на дому что ли? Хотя на площади сделать этого тоже не удастся, там, судя по всему, все места заняты.
– Есть какое-то помещение? – продолжал допытываться глава города.
– Первый этаж в доме, где я живу.
– Он обустроен должным образом?
– Еще нет, но я обязательно этим займусь сразу, как только буду знать, что мне позволено торговать.
– Нет, так не пойдет, – замотал головой мужчина. – Сначала обустройте помещение, после чего к вам придет проверка, и уже тогда, если все в порядке, я выдам вам документ.
Я согласилась. Ну а что мне было делать? Поставлю пару стеллажей, наведу уборку. Я видела местные лавки, санэпидемстанция в них явно никогда не бывала, значит, и мне не нужно будет особенно сильно соответствовать критериям, к которым привыкла в родном мире.
– Сто золотых будет это стоить, – господин Коваль подписал какую-то бумагу и протянул ее мне. – Оплатить можно будет во время проверки.
– Сколько? – переспросила, не веря своим ушам.
– Сто золотых. Проверку ждите ровно через две недели в Шестой день.
Я машинально забрала документ, протянутый мне. На ватных ногах вышла из кабинета и стала считать. Если я получаю три золотых в неделю, то, чтобы накопить сотню, мне понадобится не один месяц! И это не считая расходов на стеллажи, упаковочный материал, продукты. Вот так моя мечта продавать булочки стала нереальной.
Домой вернулась в смятении. Все поглядывала из окна на кузницу, думая, как бы так попросить у Тиммиона аванс за год вперед. У меня осталось бы еще сорок монет, на которые можно будет заказать стеллажи и купить ингредиенты для выпечки. С другой стороны, я не была уверена в успехе своей затеи, и если у меня ничего не получится, то ближайший год я буду работать за бесплатно.
В раздумьях провела время до самого ужина. Бесцельно бродила по дому, представляя, как в гостиной появляется прилавок и полки, заставленные сдобой. Посидела у камина, ненадолго отвлекшись мыслями на него – надо бы затопить ночью, посидеть у живого огня, это помогает расслабиться. После чего снова бродила по гостиной и кухне, а когда на улице смеркалось, и пришло время кормить Тиммиона, я решилась на отчаянный шаг.
Рискну, попрошу аванс, и если даст, примусь за перестройку гостиной в пекарню. Если ничего не выйдет, то найду еще одну работу, чтобы было на что жить. Другого шанса попробовать у меня может и не быть, а если сейчас не попытаюсь, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, это я знаю точно.
Я порезала лазанью, разогрела в печной духовке и, выйдя на улицу, предварительно осмотрела кузницу на предмет гостей. Поднялась наверх, только когда убедилась, что Тиммион дома один.
Я стучала в дверь спальни, когда снизу послышался голос.
– Анна, я внизу!
Выглянув через перила, обнаружила Тиммиона сидящим на лавочке в одном халате и тапочках и поспешила спуститься.
– Я вас не сильно сегодня подставила? – спросила виновато, протягивая миску с ароматной лазаньей мужчине, чтобы сразу же задобрить.
– Нисколько. Что это за блюдо? Я съел все, пришел к вам за добавкой, но не застал дома.
Я со вздохом опустилась рядом с мужчиной, мысленно подбирая нужные слова.
– Я уходила в Дом Советов, чтобы получить разрешение на торговлю.
– Господин Коваль согласился?
– Не совсем. Он сказал, что через две недели я должна подготовить помещение, а после проверки он решит, достойна ли моя пекарня работать.
– Уверен, у вас все получится. Я ничего вкуснее вашей еды еще не ел.
– Проблема в другом. Мне нужен аванс… за год вперед.
Мужчина замер, не донеся до рта вилку с лазаньей.
– За год?
– Сто сорок один золотой, если быть точнее. Три вы мне уже заплатили.
– Боюсь, у меня нет таких денег, Анна, – Тиммион расстроенно отставил миску. – Я получаю плату за заказы по факту их исполнения, и на данный момент у меня скопилось немного, но этого будет недостаточно.
– Ничего, все в порядке. Я и не надеялась, – я улыбнулась, буквально слыша, с каким свистом моя уверенность в собственном деле летит на дно.
– Но я могу помочь найти платежного помощника, – Тиммион вновь принялся за еду. – Завтра поеду на ужин к семье Илоны, они все время приглашают на ужин едва ли не всех друзей. Если на ужин приедет и господин Герольд, то считайте, что я договорился. Он мой давний знакомый, и известен как самый щедрый платежный помощник. Ателье, что рядом с вами, было открыто на его деньги.
– Он правда поможет?
Тиммион говорил уверенно, и я обрадовалась, а когда он утвердительно кивнул, захлопала в ладоши.
– Это здорово! Если он поможет мне, то я не буду вам должна.
– Вы будете должны ему.
– С этим я разберусь! – восторженно ответила, еще даже не принимая тот факт, что я на самом деле буду должницей неизвестного мне человека.
– В общем, если все будет в порядке, то я попрошу его приехать к вам на днях и поговорить.
– Спасибо! – преисполненная эмоциями, я бросилась обнимать Тиммиона.
Мужчина бережно прижал меня к себе и замер на миг, словно подпитываясь моей радостью. Я поблагодарила его еще раз и поспешила домой, чтобы начертить примерный план пекарни, который представлю господину Герольду.
Планирование не было моим коньком, да и бизнес-планы я никогда ранее не готовила, но я горела идеей так сильно! Если бы в родном мире мне пришлось сделать что-то подобное, никогда бы не решилась. Там и деньги другие, и конкуренции больше, и люди избалованные огромным выбором на рынке, да и я была другой. А новая я обязательно покорит этого господина Герольда!
До самого утра я портила чистую бумагу. Рисовала, чертила, писала, потом смотрела на получившееся и со стыдом выбрасывала в мусор. Я провела всю ночь на полу в гостиной возле затопленного камина, отвлекалась от подготовки плана лишь на то, чтобы подкинуть еще дров в огонь, а перед рассветом, утомленная, заснула прямо на коврике.
Проснулась от того, что зачесалась щека, к которой прилип один из моих чертежей. Сонно поморщилась от сухости во рту, с трудом поднимаясь на ноги, но сон резко слетел, когда с кухни донеслось “Доброе утро!” голосом соседа.
ГЛАВА 8
– Как вы вошли в дом? – возмущаться не было ни сил, ни желания, но и не спросить я не могла. Привалилась к дверному косяку, закрывая глаза всего на секундочку, словно прощаясь со сном.
– Дверь была открыта, – пожал плечами Тиммион.
Мужчина неаккуратно резал хлеб, но бережно складывал на тарелку, чтобы ни крошки мимо не упало. К нему же положил грубо нарезанный сыр и вяленое мясо, а в этот момент на плите закипел чайник.
– Десять утра, а я завтракаю в восемь, – сосед многозначительно глянул на меня.
– Простите! – выдохнула, хватаясь за чайник. – Я всю ночь думала, как из гостиной сделать пекарню, чтобы при этом не потерять уголок для отдыха. Мне совсем не нравится планировка вашего дома, я бы не хотела такую же.
– Тебе не обязательно делать что-то с зоной отдыха. Гостиная довольно просторная, и если… – Тиммион замер, смущенно улыбнувшись. – Я перешел на “ты”, прошу прощения.
– Нет, что вы! Долой формальности, – замахала я руками. – Мне и самой это выканье уже поперек горла.
– Спасибо, Анна.
– Так ты, – я выделила последнее слово, и когда Тиммион никак не отреагировал, продолжила: – говоришь, что можно оставить зону отдыха? Но я не представляю, куда тогда поставить стеллаж для выпечки и прилавок.
– Посмотри, – мужчина пригласил меня к двери, откуда просматривалась гостиная. – Диван можно отодвинуть к стене так, чтобы он создавал что-то вроде уголка вместе с камином. Столик подвинуть к нему же, а прилавком разделить комнату надвое. Стеллаж нужен только для нескольких буханок, чтобы покупатель видел, что может взять. Ну а остальную продукцию храни на кухне и выноси по запросу.
– А я о таком варианте даже не подумала… Спасибо! Надо было сразу с тобой посоветоваться, не пришлось бы всю ночь корпеть над чертежами.
– Я занимаюсь кузнечным и мебельным делом вот уже два года, – улыбнулся Тиммион. – Раньше тоже не понимал, как правильно делить помещение на зоны.
– Так у меня останется даже пространство для одного-двух столиков, – я уже провалилась в мечтания. Перед внутренним взором порхали клиенты, булки, пироги и деньги. – Летом можно будет подавать холодный лимонад, а зимой горячий чай. Я не планирую превращать пекарню в кафе, но вдруг кто-то уставший захочет немного посидеть и выпить чаю с булочкой.
– Все получится. Ты говоришь о своем деле с таким огнем в глазах, что у тебя просто не может не получиться.
– Здорово, конечно, что ты в меня так веришь, но у меня пока нет ни денег, ни разрешения.
– Деньги отыщем, а разрешение господин Коваль обязательно даст. Хорошая пекарня этому городу не навредит, и он это понимает.
Я уж не стала мучить Тиммиона своими опасениями по поводу того, что пекарня может закрыться, едва открывшись. Сколько на моих глазах было подобных примеров! В закоулке неподалеку от родного дома есть одно помещение, в котором с устрашающей периодичностью открывалась то чебуречная, то кофейня, то булочная, то шашлычная. Они работали максимум по полгода и съезжали, а на их место приходили новые неопытные бизнесмены.
Такой являюсь и я, ну и что, что в другом мире? Бизнес-есть бизнес, им либо умеешь управлять, либо нет.
– Я все еще не позавтракал, а мне нужно доделать шкаф для госпожи Вайлет.
– Да, идем, – спохватившись, я поспешила на кухню.
Пока Тиммион давился сыром, я нажарила оладьев, благо, мужчина растопил печь.
– Скажи, а можно как-то исправить проблему с вечной духотой на кухне? – спросила я, утирая со лба пот. – Если все время готовить в печи, то в этом помещении невозможно будет находиться.
– Можно купить блокирующий кристалл, но стоит он непомерно дорого. Все, что производится артефакторами, может себе позволить разве что зажиточный горожанин.
– Почему так?
– Магии в мире осталось немного, и те, кто ею обладает, не упускают шанс поживиться. Я думал, ты знаешь…
– Нет, я из глубинки. Из деревеньки, которой и на карте, наверное, нет, – на ходу солгала я. – У нас и книг-то там толком не было.
– Понимаю, – протянул Тиммион, но ко мне стал присматриваться.
Я ощутила укол стыда за ложь, но тут же похвалила себя за искусное вранье. Соврала и глазом не моргнула!
– Ну о мертвых землях на Севере ты слышала? Тех, что вобрали в себя большую часть магии всего мира?
– Так, немного, – отмахнулась я, поливая оладьи медом.
О каких мертвых землях он говорит? Создатель, вернись-ка и объясни мне все нормально!
Создатель, разумеется, не вернется, а вот мне нужно было что-то делать. Вспомнила книжные шкафы в спальне и с грустью поняла – мне нужно прочитать хотя бы часть из них, и не просто прочитать, а заучить. Я слово “подавальщица” с трудом вспомнила, и то, даже не подозревала, что оно используется в Ассоне! В целом, все вокруг слегка смахивало на средневековье в моем мире, вот только была одна проблема – исторические факты я знала на троечку.
Проводив Тиммиона, поспешила наверх. Остановилась у шкафов, обреченно осматривая не одну сотню книг, и со вздохом вытащила с полки ту, которая, по моему мнению, могла помочь мне хотя бы улучшить словарный запас.
До обеда читала, с трудом проговаривая слова. Произносила вслух, чтобы лучше запомнить, и спустя несколько часов знала такие слова, как “ресторация, возничий, констебль, кэб”. О тавернах я слышала, но то, что администраторы здесь называются “распределители зала” – стало открытием.
Полезное оказалось чтиво, но очень уж сложное для восприятия. Поэтому вскоре захлопнула книгу, решив вернуться к ней позже.
На обед приготовила пасту, или по-простому – макароны в сливочном соусе с куриными бедрышками. Тиммиону должно понравиться, мне же это блюдо было привычным и гастрономического восторга не вызывало.
Я так увлеклась чтением, а потом готовкой, что совсем забыла о том, что этим вечером мы с Аррелем идем в театр. Вспомнила, когда Тиммион сказал, чтобы на ужин ничего не готовила, так как он сегодня поедет в гости к Илоне.
Впервые затопила баню не только для того, чтобы постирать вещи, но и чтобы помыться. Все эти дни довольствовалась ополаскиванием прохладной водой, на полноценное мытье не хватало времени, а когда выдавалась свободная минутка, я забывала о такой необходимой процедуре.
Мыться в банях мне еще не приходилось, поэтому, сидя на полке, я с легким недоумением поглядывала на таз с теплой водой. Масляный фонарь оставила у выхода, и теперь боялась намочить его. Поразмыслив, все же решила повесить его на вбитый в стену гвоздь на двери, и стала плескаться осторожно, чтобы не намочить. Я не знала, можно ли брызгать водой на этот фонарь, и чтобы не испортить его, аккуратно поливала воду себе на голову, зачерпнув ладонями.
От госпожи Дэвнер мне достался кусок душистого мыла и мочалка. Ни шампуней, ни гелей, ни тем более средств для умывания я не нашла. Мыло оказалось очень даже приятным – оно хорошо пенилось, и аромат малины от него наверняка распространялся по всему дому.
Старой мочалкой я не стала пользоваться, но отметила в голове, что надо бы найти лавку с банными принадлежностями. С удалением растительности на теле я легко справлюсь, сварив сахарную пасту, а вот с остальными гигиеническими штучками еще предстоит разобраться.
Мытье в бане мне неожиданно понравилось. Воздух был горячим и влажным, как в сауне, но при этом я могла тут же смывать с себя всю грязь и пыль, а после ополаскиваться прохладной водой. В гостиную вышла распаренная и счастливая, приятное ощущение чистоты совсем не было похоже на ощущение после душа или ванны.
К встрече с Аррелем готовилась тщательно. Волосы промокнула полотенцем и оставила распущенными, чтобы высохли, а в это время разложила на кровати все старушечьи платья. Когда заработает пекарня, и я накоплю немного лишних денег, обязательно пойду в ателье за новым!
