Теона Рэй
Его прекрасное чудовище
ГЛАВА 1
Холодный ветер пронизывал насквозь. Поежившись, Ким укрыла голые ноги соломой, лениво скользнула взглядом по навесу. Папа оставил ее в конюшне, попросил подождать недолго, но ушел уже часа два назад. Ждать его девушка устала, от неизвестности и непонимания происходящего усидеть на одном месте было невозможно. Стены в конюшне отсутствовали, и Ким могла наблюдать за искорками на черном небе, окружающими голубоватую луну, но вскоре и это занятие ей наскучило.
Сегодня полнолуние, и папа так ждал его, все время твердил, что вот-вот и все случится. Ким не очень понимала, что именно должно произойти, но ее уверяли – совсем скоро Север падет.
Так ей говорили и когда она в пятнадцать лет ушла за отцом к границе с Рейевиком, и когда уже здесь Кимберли исполнилось восемнадцать и она вступила в ряды воинов. Главнокомандующий провел посвящение, а после девушке подарили новенький острый кинжал-артефакт, способный прорезать как плоть, так и что-нибудь более твердое одним прикосновением.
Восемнадцатилетие Кимберли Авентон случилось три дня назад, после чего ее папа закатил пир – три дня и три ночи воины праздновали будущую победу Брекенса при правлении Иммаила Авентона. Ким никак не могла понять, почему воины так уверены в победе? Армия вот уже пятнадцать лет стоит у каменной стены Севера, такой высокой, что не видно, где она заканчивается. Ее верхушка теряется в облаках, и даже когда небо чистое, с трудом можно разглядеть, что там наверху.
Новый порыв ветра разметал каштановые волосы Ким, и девушка поморщилась – если отец не придет сейчас же, то она просто замерзнет! Зачем он нацепил на нее это дурацкое платье? Тонкое, почти прозрачное, оно закрывает тело, но совсем не защищает от холода.
Еще спустя некоторое время она оставила конюшню и на цыпочках двинулась вдоль десятков маленьких шатров к большому, в котором жил сам король. Босые ноги холодила промерзлая трава – этой ночью на землю вновь опустились заморозки. Через пару недель придет осень, а вместе с ней и дожди и более сильные морозы.
Король не любил это время года, ведь ему приходилось тратить просто немыслимое количество ресурсов на обогрев и пропитание армии состоящей из пятидесяти тысяч человек. Ким нет-нет да пыталась донести ему, что на холодное время года можно уходить хотя бы в пещеру Гномов, все же там куда теплее, чем в открытом поле, но он и слушать не желал. Кимбрели же больше не поднимала эту тему до следующей осени, и так из года в год.
Его величество в шатре оказался не один. До принцессы донесся голос главного советника, и она остановилась у входа. Не собиралась подслушивать, а лишь замялась на миг, решая, имеет ли право прервать наверняка важную беседу.
Но стоило услышать, что советник говорит о ней, как ноги словно вросли в землю, и сдвинуться с места девушка уже не могла.
– У нас осталось всего тринадцать минут. Решай быстрее, но мой тебе совет – ты должен это сделать. Ради народа, ради всех тех, кого это треклятый Темный лорд лишил нормальной жизни. Ради Майдалины!
При упоминании советником почившей королевы, Ким напрягла слух.
– Я готовился к этому восемнадцать лет, – король усмехнулся.
– И тем не менее, сомневаешься. Мы знакомы более полувека, и я вижу тебя насквозь, Иммаил.
– Айрик, ты лишь портишь мой настрой. Выпей вина, расслабься, скоро все закончится. Кимберли была зачата в любви, но осталась жить только для того, чтобы исполнить свое предназначение. Ее предназначение – вернуть Рейевик, и я не упущу эту возможность.
Шаги раздались прямо за шторкой и Ким нашла в себе силы отпрыгнуть за угол. Ничего нового она не услышала, отец и его советник обсуждали все то же самое, что и последние годы – ее готовят к тому, чтобы она пересекла стену. Как – никому не было известно, но папа обещал Кимберли, что она сможет. Стена не имеет входов и выходов, а с обеих сторон ее окружает Гиблое море, к которому ни одному живому существу нельзя приближаться. Но у отца всегда и на все был план, и Ким в него верила.
Айрик вышел из королевского шатра и заторопился к своему, расположенному неподалеку от общего костра. Девушка несколько секунд потопталась на месте, но потом все же набрала в грудь воздуха и шагнула в шатер.
Король вздрогнул, едва не выронив тяжелую глиняную кружку из руки, окинул дочку внимательным взглядом и, заметив улыбку на ее губах, выдохнул.
– Прости, Кимми, нужно было дать тебе одеяло. Ветер этой ночью особенно холодный…
– Все в порядке, папа. Мы ждали полночь, верно? Осталось всего несколько минут, а я все еще не знаю, что мне предстоит делать. Я готова к тому, что будет?
– Готова, – голос короля надломился.
Кимберли заметила складку между его густых черных бровей, которой никогда не замечала раньше. Отец уже довольно стар, но его лицо еще не было испещрено морщинами, и в чем секрет его молодости никто не понимал. Айрик же шутил, что король временами заглядывает к лекарке, которая умеет омолаживать одной лишь операцией без магии. Все смеялись, но потом советник все равно обязательно говорил, что это всего лишь шутка. Так оно или нет, но король и правда не выглядел на свой возраст. А, может быть, морщины скрывались под густой растительностью на лице, да и уже выцветшие карие глаза выдавали Иммаила Авентона с головой. Ему вот-вот стукнет семьдесят, здоровье становилось все хуже, а голос все слабее, да и после пятнадцати лет жизни в поле это совсем неудивительно.
Старый правитель Брекенса бросил взгляд на часы, кивнул и поднялся с подушек разбросанных по полу.
– Идем, милая.
За те недолгие минуты, проведенные в шатре, Ким показалось, будто воздух на улице стал еще холоднее. Ветер усилился и теперь яростно трепал флаг на столбе неподалеку от лагеря, грозясь и вовсе сорвать его.
Девушка прищурилась от пыли, невесть откуда взявшейся, а Иммаил потянул дочь за локоть в ту сторону, где был небольшой водоем. Крошечный пруд с не самой чистой водой много лет служил армии Брекенса единственным местом жизни, только из этого озера можно было набрать воды для питья или для бани. До Гиблого моря от него несколько шагов, но последний раз, когда один из воинов отправился к нему с разведкой и не вернулся, запомнился всем, и с тех пор к черным водам не ходили.
Часы его величество взял с собой, и теперь Ким прислушивалась к тиканью стрелок. Полночь, они ждут ровно полночь. Ни минутой раньше, ни минутой позже.
– Ты проведешь магический обряд? – заговорщицким шепотом спросила Ким, когда отец попросил ее стать на колени у плоского камня.
Ответа она не услышала. Говорить о магии запрещалось, ведь все знали, что ее больше нет ни у кого, кроме артефактников. Те как-то сумели сохранить крупицы силы в своих изделиях и не желали делиться ею ни с кем. Так что если бы хоть кто-то услышал, что Иммаил Авентон планирует провести магический обряд, это непременно вызвало бы скандальные новости во всем Ассоне, несмотря на то, что магии король Востока не имел.
Иммаил с дочкой были вдвоем недалеко от лагеря. Принцесса могла видеть искры пляшущие над большим костром, где прямо сейчас Витон и Гейб поджаривали жирненького оленя. Видела и флаг, беспомощно болтающийся на столбе, а рядом с ним верхушку шатра-библиотеки. В последний, надо сказать, кроме Ким и Айрика никто обычно не заглядывал.
Часы затикали громче. Один удар, два, три… пять…
Над Кимберли раздался ласковый голос отца.
– Милая, подними голову.
Девушка еще раз взглянула на луну, испещренную темными прожилками, и со злорадством улыбнулась – скоро она встретится с проклятым Темным лордом.
Додумать, что именно она сделает с лордом, Ким не успела. Шею обжег холодный металл, платье на груди пропиталось чем-то темным и липким, а в следующее мгновение мир перед глазами померк.
Кимберли не знала, что чувствует человек, чья жизнь обрывается неожиданно. Кто-то говорил, что старуха с косой обязательно является, чтобы забрать умершего в Загробный мир; в исторических справочниках писали, что за мертвецами приходит сам Создатель, чтобы проводить их в любой другой мир и дать шанс на новую жизнь. Последнее, она была уверена, всего лишь сказка, да и про старуху с косой тоже наверняка фантазировали.
К Ким не пришла ни старуха, ни Создатель. Она не ощутила ничего, кроме того что может парить над своим телом распластанным на плоском камне в луже багровой крови, возле которого стоит король Востока с окровавленным кинжалом в руке. Ее кинжалом. Отец Кимберли выглядел более безэмоциональным, чем мертвое тело. У тела хотя бы лицо застыло в выражении шока, король же походил на высеченную из камня фигуру.
Ким вспомнила последнюю долю секунды, когда шеи коснулось острое лезвие, тогда в ее голове вспышкой боли отразилась мысль: “Я умру”.
Подплыла к телу ближе и нахмурилась. Распахнутые глаза меняли цвет с серого на зеленый, каштановые кудрявые волосы светлели с немыслимой скоростью и совсем скоро стали белее снега. Так девушке нравилось даже больше, она всегда хотела быть блондинкой. Бледная от холода кожа побледнела еще сильнее, и даже ногти на пальцах приобрели слегка синеватый оттенок.
Странно это, что мертвец теряет краски… А еще более странно, что Ким было все равно. Она ничего не чувствовала по поводу своей смерти. Спокойное умиротворение накатило на девушку, и она ощущала лишь легкую растерянность – что делать дальше? Нужно ли самой искать вход в Загробный мир или же за ней кто-то придет?
Взглядом метнулась к отцу. Король не сменил позу и не выпустил из рук кинжал. Он, кажется, даже не моргал все то время, что Ким рассматривала его и мертвую себя на камне.
– Папа? – позвала его и тут же замолчала, прислушиваясь к своему голосу. Он изменился, стал звонче и мелодичнее, тоньше. – Ты слышишь меня?
Король не слышал. Он наконец отмер и склонился над телом, в глазах появился страх, но тут же сменился разочарованием. Из-за бугра раздался топот, Ким обернулась на звук и встретилась взглядом с Айриком. Не сразу осознала, что смотрит советник не на нее, а на короля.
– Не ожила?
– Нет, – глухой голос Иммаила разрезал ночную тишину.
– Выходит, все зря…
– Пошел ты к демонам, Айрик! – крик короля получился слишком громким, таким, что советник вздрогнул от неожиданности. – Это все из-за тебя, из-за тебя я убил родную дочь!
– Подожди-ка, – Айрик двинулся к королю, но тот выставил в его сторону кинжал. – Осторожнее с этой штукой… Иммаил, ты ведь сам подал эту идею, забыл? Ты меня повел в библиотеку, заставил читать о баньши все, что там было…
– А все почему? Почему?! Потому что ты убедил меня в том, что месть за Майдалину необходима! Я бросил пятилетнего ребенка на гувернантку и увел армию к Рейевику, а потом позволил дочери жить здесь в хламье, будто бродяжке какой! Из-за тебя она последние пять лет изучала боевые искусства вместо того, чтобы выбирать к кому на бал поедет в первую очередь!
Принцесса слушала отца и Айрика с открытым от удивления ртом. Причем удивления как такового не испытывала, скорее, какое-то ощущение похожее на него… будто воспоминание, как должно быть.
ГЛАВА 2
Мужчины кричали почти шепотом, чтобы их никто не услышал. Но вот вдалеке раздался лязг оружия, топот, громкие возгласы – воины бежали на разведку.
Ким подплыла к телу еще ближе, дотронулась кончиками пальцев до щеки и не ощутила ни тепла, ни холода, но в тот же миг девушку затянуло в темноту.
Очнулась через секунду. Подняла руку, приблизила к лицу и заморгала. Ожила… Ожила!
– Папа! – тоненьким голосом выкрикнула, переворачиваясь на бок, и ловко вскочила на ноги.
Король и советник застыли с разинутыми ртами, глядя друг на друга, а после оба обернулись к девушке.
– Ким! – Король бросился к дочери, заключил ее в объятия.
Принцесса машинально ответила ему, улыбнувшись, и перехватила взгляд Айрика. Восторг в глазах советника невозможно было подделать. Кимберли все помнила – и то, как умерла, и то, о чем говорили эти двое. Где-то в подсознании загнанной птицей билась мысль, что ее убил родной отец и это не может быть нормальным, что она не должна сейчас радостно обнимать его… Ледяное равнодушие было чуждо Ким и она никак не могла понять, почему ничего не чувствует. Зачем-то прижала руку к груди, выпутавшись из объятий, и улыбнулась – сердце бьется. Медленно и слабо, но бьется, а значит, живое.
– Что произошло?
– Оставлю вас, – Айрик откланялся и поспешил навстречу воинам, приближающимся к озеру.
– Я так рад, – шептал отец. – Так рад, ты и представить не можешь… дочка, родная, у нас все получилось!
– Вы говорили с Айриком о баньши, – глянула на короля с прищуром. – Я теперь… я мертва?
Папа тяжело сглотнул, Ким перехватила в его взгляде легкое разочарование смешанное с ликованием и окончательно успокоилась. Король не мог натворить ничего ужасного, ничего, что могло бы ей навредить. Он знал, что делает, и делал все правильно.
– Я стала очень красивой, – с улыбкой шагнула в сторону и закружилась. Невесомая ткань платья заплясала на ветру, белоснежные кудри подпрыгивали, щекоча шею. – Но для чего все это?
– Ты бессмертна, моя девочка, – отец выдохнул это с восхищением в голосе.
– Бессмертна? – Ким прислушалась к внутренним ощущениям, но, увы, ни толики эмоций. Пусто, глухо, и в душе будто образовалась черная бездонная яма. Не очень приятное чувство, надо сказать. Словно что-то потеряла, но никак не могла понять, что именно.
– Да, милая, ты теперь баньши. В нашем мире их нет уже давно, ты единственная.
– Получается, я могу пересечь Гиблое море? – Дошло до нее и она захлопала в ладоши – снова машинально, радости никакой не испытывала. – Вот для чего все это было?
– Не сразу, дочка. Ты только родилась, впереди тяжелый период, и так сразу я тебя не отпущу. Мы с Айриком изучали исторические справочники по баньши и кое-что нам было непонятно… Как ты себя чувствуешь прямо сейчас?
– Как обычно, наверное, но все-таки немного по-другому, – хмыкнула она, и тихо добавила: – Но я ничего не чувствую, совсем ничего.
– Ты еще новорожденная, это нормально, – король улыбнулся. – Вскоре эмоции вернутся, и я бы хотел, чтобы в тот момент ты не испытывала страха, поэтому я дам тебе все книги о баньши. Прочитай их, прошу. Обещаешь? – Иммаил говорил быстро, сбивчиво, он старался успеть донести до дочери как можно больше информации.
– Да, папочка.
– И главное – петь ты пока не умеешь, но когда вдруг поймешь, что уже можешь, не делай этого. Твой крик и пение смертельны.
Петь девушка любила, и сейчас ей показалось, что на заявление отца в ее душе всколыхнулось разочарование.
– Даже если я одна?..
– Ты погубишь всех, кто услышит пение.
Ким кивнула, выдержав паузу. Раньше она слышала истории о чудовищах рожденных в полнолуние после смерти и всегда представляла себе баньши некими существами без глаз, рта, носа и едва ли не в образе разложившегося мертвеца. Но разве она похожа на них? Ким видела свое тело со стороны, и оно очень красивое, стройное, с нежной бледной кожей.
– Воины не должны видеть тебя, это опасно, – говорил отец, увлекая дочку в сторону от лагеря. – Скажу, что ты погибла в море, искать никто не будет…
– Куда ты меня ведешь?
– В пещеру Гномов, будешь жить там.
– Долго?
– До тех пор, пока не будешь в состоянии отправиться в Рейевик.
– Как я это сделаю? На лодке?
– Да.
– И что от меня требуется, когда прибуду к Темному лорду?
– Просто спой, – мягко сказал король. – Баньши способна убить и магически одаренных людей, а Темный лорд бессмертен только благодаря силе, которую забрал у Ассона. Магия его не спасет от крика баньши, – последнее Иммаил произнес с восторгом.
Ближе к рассвету они вышли к пещере Гномов. Ее невозможно было не увидеть – большой вход в скале круглый год увит зеленым плющом, никогда не сохнущим. Словно зачарованный цветочный венок, каким обычно украшают двери в праздники.
– Ты уйдешь? – Кимберли обернулась к отцу в непонимании. – Что мне есть, как… спать? Папа, мне не нравится эта идея.
– У нас нет другого выхода, дочка. Вспомни, ради чего все затевалось.
– Ради мамы? – Девушка вскинула голову, вопросительно взглянув на отца.
– Ради мамы, верно. Темный лорд погубил ее, из-за него она мертва.
– Тебе пора, – отмахнулась девушка, всматриваясь в туннель. Тонкий голос Ким отразился эхом от стен пещеры и прокатился рокотом вглубь нее. – Айрик потеряет, воины станут волноваться.
– Я вернусь завтра, принесу книги и одежду. Не выходи к людям, милая. Здесь рядом дорога, по которой иногда проезжают из Таркаэна. Никто не должны тебя видеть.
– Испугаются? – усмехнулась, усаживаясь на покрытый мхом камень и подставила лицо первым солнечным лучам.
– Попытаются убить.
– Но я же бессмертна?
– Они этого не знают.
Больше отец ничего не сказал. Развернулся, даже не попрощавшись, и быстро зашагал туда, где располагался лагерь. Ким сидела на камне, глядя ему вслед, лениво теребила подол платья и ждала, когда солнце поднимется выше.
Ей не было ни холодно, ни жарко. Утреннее солнце не всегда печет, но прошло несколько часов, а Кимберли все еще не ощущала на коже ласковое теплое прикосновение лучей. Задумчиво поднялась с камня, прогулялась возле входа в пещеру, даже зачем-то ущипнула себя за руку.
Ничего не почувствовала. Словно была куклой и вовсе не живой, как показалось сначала. Вновь прижала ладонь к груди. Но бьется ведь! Тук-тук-тук… Ровно, спокойно.
Растерянно обернулась по сторонам, глянула на небо, на траву под ногами. Потрогала упругие кудряшки водопадом спадающие по плечам до самой талии. Кровавое пятно на платье девушку совсем не смущало, она его будто даже не видела. Дотронулась до шеи – порез уже затянулся, остался лишь тонкий шрам едва ощутимый подушечками пальцев.
Ким не ощущала и скуки. День подходил к концу, вот и солнце уже склонилось к закату, и если еще вчера она бы уже изнывала от тоски и упрашивала Динара побороться на мечах, то сегодняшний день пролетел так быстро, как если бы длился всего минуту. Наверное, в этом и есть прелесть бессмертия – никогда не скучать?
Тогда она еще не знала, что так будет не всегда, и что эмоции вернутся, хоть папа и упомянул об этом. Ким не знала, как именно они вернутся, и что она будет чувствовать в тот момент.
Ночь провела в пещере, устроившись на влажном камне. Зачем-то отмахивалась от бесчисленного количества комаров и мошек, которые ей совсем не доставляли неудобств, мысленно пела все известные ей песни, ни разу не попробовав сделать это вслух.
А с рассветом у входа появился король с объемной сумкой в руках.
– Милая, как ты?
– Хорошо, – Ким равнодушно пожала плечами, одним движением спрыгнув с камня и выпрямляясь. – Принес книги?
– И одежду, я ведь обещал.
– Сообщил в лагере обо мне?
Отец на миг замер, а после быстро поставил сумку на землю и сел рядом с ней на корточки, не поднимая на дочь взгляда.
– Да, сегодня церемония прощания.
Девушка знала, что церемония прощания может быть только если есть тело. Но она дочь короля и церемония должна проводиться в независимости от того, найден труп или нет. Церемония прощания – это всегда большой костер, пляски, разрезание траурной ленты и песни, а еще море вина. Со стороны могло показаться, что празднуют свадьбу, а не прощаются с погибшим.
– Так много! – выдохнула девушка, глядя на стопку толстых книг, которые отец уже вытащил из сумки.
– Всего семь, и это вся информация, что есть в мире о баньши. Книги написаны вручную много веков назад, береги их от влаги и огня, читай аккуратно… Платье, милая, – папа протянул ей сверток. – Еще я принес ботинки и комбинезон, чтобы тебе было теплее…
– Мне не холодно, – перебила она его.
– Пока нет, – король судорожно вздохнул, выпрямляясь во весь рост. – Мне нужно идти, чтобы успеть до церемонии. Приходить часто не смогу, нельзя, чтобы кто-то что-то заподозрил. Но я вернусь за тобой, обязательно, слышишь?
– Да, папочка, – кивнула, потянувшись за книгой.
Иммаил рывком притянул Ким к себе и сжал в объятиях с такой силой, что не будь она уже мертва, ей было бы нечем дышать.
Он ушел как и вчера – не прощаясь и не оглядываясь. Ни разочарования, ни грусти, ни страха Кимберли не испытывала, и даже не могла вспомнить, каково это – прощаться надолго. А надолго ли? Она не знала сроков.
Наверное, если бы отец сказал, что вернется еще нескоро, Ким бы хоть что-то почувствовала. Но он не сказал, лишь пообещал, что обязательно придет за ней.
Переоделась, стянув с себя грязное платье. Надела белье, чулки, комбинезон и ботинки. Не тепло, не холодно, но и ощущение наготы девушке совсем не нравилось – в комбинезоне куда удобнее.
Первая книга о баньши помогла ей понять если не все, то очень многое, и в частности – как именно создание полнолуния может навредить Темному лорду. Убить его Ким никогда не жаждала, зачем это, к чему? Смерть для него лишь избавление от вечности, а он должен мучиться, оставаясь живым.
Читала о монстрах рожденных в полнолуние после смерти так, словно не о себе – все еще было непривычно осознавать, что именно она является той, о ком пишет великий исследователь Нейрик Кофф. Нейрик наверняка не единожды встречал баньши…
Из второй книги Ким поняла, что господин Кофф создавал этих самых баньши. Он создавал их, чтобы изучать… Поразительная чудовищность! И этот человек уверяет, что чудовища именно баньши? Хмыкнув, закрыла фолиант и потянулась за третьим.
Шли часы, дни, недели. Осень пришла и ушла, задержавшись будто всего на миг. Вскоре и снег укрыл поля, засыпал вход в пещеру почти до половины, а после пришли морозы.
Как и в первый день, время летело с бешеной скоростью. Книги были уже не просто прочитаны, а выучены наизусть. Ким наконец стало ясно, почему отец так рьяно защищал ее от ухажеров – баньши может стать только невинная дева, убитая в полнолуние.
“Что ж, папочка, очень хорошо, что ты тогда застал меня и Динара у шатра…”, – усмехнулась девушка. Если бы отец не вышел подышать свежим воздухом в ту ночь, в полнолуние убивать было бы некого.
У новоиспеченной баньши не было ни часов, ни календаря, а потому она не знала, спустя какое время к ней вернулись эмоции.
Это случилось ночью, когда Ким прислушивалась к звукам весенней капели. Вдыхала запах талого снега и вспоминала, есть ли где поблизости водоем, чтобы искупаться…
Грудь пронзило острой болью, ощутив которую, Ким не смогла сдержать крика, а сразу после испугалась собственного голоса. Страх ледяными щупальцами сковал грудь, горло, паника захлестнула горячей волной, и девушка упала на землю.
Визжала, корчась и извиваясь змеей. Острые камни царапали ладони, Ким чувствовала… чувствовала кожей! Тянулась к выходу, ползла до него на коленях, но ее вновь отбрасывало вглубь пещеры неведомой силой. Далеко Ким никогда не уходила, все время провела у самого выхода… Но сейчас ей хотелось сбежать в темноту, спрятаться, скрыться от ослепляющего лунного света.
Сколько длился этот кошмар ей было неизвестно, ночь тянулась мучительно медленно, девушка выбивалась из сил и, заглушая режущую боль в голове, вспоминала… В одной из книг Нейрик Кофф писал, что когда к баньши возвращается способность чувствовать, она испытывает все то, что должна была ощущать в первые полгода после рождения. Полгода. Прошло уже полгода!
Обида, ярость, гнев, скука, страх, паника, разочарование, радость, ликование и снова обида… Если бы Ким чувствовала все эти эмоции последние шесть месяцев, сошла бы с ума.
Затихла под утро. Исцарапанная, с всклокоченными волосами, пересохшими губами и совершенно обессиленная. Беззвучно плакала… без слез. Рыдания сотрясали тело, но со стороны это выглядело как лихорадка. Перед внутренним взором мелькало все то, что произошло в полнолуние полгода назад… Ким осталось продержаться еще столько же, но как выдержать шесть месяцев одиночества теперь, будучи… живой?
Нейрик Кофф писал, что баньши никогда не станет вновь живой. Но живыми людей делает именно способность чувствовать, поэтому мертвой Ким себя не считала.
Поднялась с трудом, на пошатывающихся ногах добрела до выхода и сощурилась от яркого солнечного света. Теперь глазам было больно, и она уже собиралась вернуться в пещеру, как лица коснулся прохладный ветерок. Легкий, свежий, и такой сладкий…
Застыла, прислушиваясь к ощущениям, счастливый смех сорвался с губ, и девушка бросилась бежать вперед, подальше от места, в котором провела так много дней. Проваливалась в тающие сугробы, ботинки быстро наполнились водой и мокрым снегом, но она бежала, не обращая внимания ни на что.
Остановилась лишь когда впереди показались крыши домов. Маленький городок под названием Таркаэн, вспомнила Ким. Только он находился так близко к северу.
ГЛАВА 3
Ким совсем забылась во время бега, пора было возвращаться. Папа говорил, что ее не должны видеть. Но разве в ней так сразу узнают баньши? Созданий полнолуния никто не видел уже очень много лет. Девушка шагнула в сторону города, но здравый смысл заставил остановиться. Разочарованно вздохнув, потопала назад, в сырую темную пещеру. Ничего, осталось продержаться еще немного времени. Благо, еда ей не нужна…
Затормозила у входа в “дом”, припоминая, что писал исследователь о пище баньши. Кажется, он утверждал, что они должны есть… души людей. Кимберли тогда похихикала, даже не представляя, как именно душу можно съесть, но вот сейчас ей было совсем не смешно.
Задумчиво уселась на камень, служивший девушке последние месяцы постелью, и достала из сумки книгу, в которой упоминалось о душах и пище, о несчастных людях и вечно голодных чудовищах. Ким читала ее уже раз десять, но не относилась к информации серьезно.
Нейрик Кофф писал, что баньши чувствует фантомный голод…
Прислушалась к ощущениям и поняла, что он прав – желудок сводило, в рот хотелось положить горячее соленое мясо, запить теплым молоком с ложечкой меда… Рот наполнился слюной, но тут же к горлу подступила тошнота. Человеческая еда ей больше не по нраву.
“Баньши забирает души через поцелуй… Высасывает жизненную энергию в считанные секунды… Спасти человека после нападения баньши невозможно… Убежать не выйдет – вас настигнет ее крик…”
Хмурясь, перечитала снова. Забирает души через поцелуй… Но Нейрик пишет, что баньши не нужна пища, и убивают они исключительно от скуки, и энергию выпивают лишь потому что ощущают голод по привычке.
Значит, необязательно никого… есть?
Осознав это, Ким со спокойной душой отложила книгу. Принцесса верила в то, что она не убийца, и никогда ею не станет.
А спустя неделю оказалась в подворотне Таркаэна среди ночи. Растерянная она стояла здесь добрых пару часов, переминаясь с ноги на ногу в ледяной луже. К счастью, ни одной живой души вокруг не было, а голод, дикий невыносимый голод толкал ее на то, чтобы забраться через окно в дом, откуда доносился плач ребенка.
Тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. Осмотрелась по сторонам, вжимаясь спиной в шершавую каменную стену. Ким не собиралась убивать и до последнего не верила, что сможет это сделать, но поддалась жажде и пришла в город. Просто чтобы доказать самой себе – она не способна лишить жизни ни одно существо.
Резко пригнулась, когда в окне напротив зажегся огонек свечи. Девочка лет двенадцати смотрела прямо на Ким с любопытством смешанным с удивлением. За ее спиной мелькнула тень и баньши прижала палец к губам, взглядом прося не выдать ее… Если бы у Ким было зеркало, она бы знала, что ее глаза в темноте слегка светятся.
Девочка обернулась на того, кто был за ее спиной, произнесла что-то одними губами, и в следующее мгновение из открытой форточки донесся женский визг:
– Баньши!
Несколько секунд Ким понадобилось на то, чтобы вскочить на ноги и рвануть на другую улицу, не разбирая дороги. В ночной тишине крик испуганной женщины раздался колокольным звоном, и его наверняка слышали все ближайшие соседи. Хлопали форточки, слышались бегущие шаги, где-то совсем рядом заорал кот и залаяли собаки. Ким бежала изо всех сил, перепрыгивая через препятствия вроде камней, куч мусора, стеклянных банок. Таркаэн не отличался чистотой – это был самый бедный и самый грязный город восточного королевства, а, может быть, и всего мира.
Две темные фигуры возникли перед Ким словно из ниоткуда. Она затормозила и развернулась в то же мгновение, но и с другой стороны дороги девушку уже ждали.
– Вы окружили баньши, глупые, – ее голос прозвучал будто со стороны. Сама не поверила, что сказала это, и едва смогла стиснуть зубы, чтобы не закричать. Теперь ее крик мог навредить людям, чего Ким допустить не могла.
Фигуры двинулись в ее сторону, и когда лунный свет выхватил в темноте одну из них, девушка ужаснулась. У высокого крупного мужчины отсутствовали уши – они были зашиты и срослись так, словно их никогда и не было.
“Охотники на баньши” – всплыла в голове строчка из справочника. Они существовали с самого первого появления полуночных монстров и не перевелись даже когда от баньши остались лишь страшные воспоминания. В каждом даже самом захудалом городе, где и лекаря иногда не найти, охотники на баньши обязательно были. Они жили группами по несколько человек в одном доме и всегда были начеку, вот как сейчас.
– Спасибо, папа, за полезные книжки, – горько усмехнулась Ким в лицо охотнику. А потом добавила: – И за пять лет обучения военному делу…
Обычно охотники загоняли жертву в угол, насаживали ее на пики и несли к костру. Когда-то баньши можно было убить через сожжение, но уже в более поздних исторических записях говорилось, что и огонь не всегда может помочь. Тут уж как повезет – чудовище может сгореть, а может остаться невредимым, и с чем это связано исследователи так и не выяснили.
Но охотников не обучали тому, что баньши могут оказаться вовсе не такими уж невинными, какими их знали в прошлые времена. Например, они могут с легкостью разглядеть удобный выступ в стене, прыгнуть на него, а после, подтянувшись за еще один выступ, забраться на крышу дома. После, по этим самым крышам, баньши… да ладно уж, любой выросший на улице или подготовленный в королевской армии человек, способен пересечь несколько улиц, благодаря тому, что дома расположены впритык друг к другу.
С бешено бьющимся сердцем и ликованием Ким оставила позади несколько кварталов Таркаэна, спрыгнула с крайнего дома и бросилась в поле. Там затеряться ей бы не удалось – ни оврагов, ни скал, ни деревьев. Поэтому бежать пришлось быстро, очень быстро, благо, дыхание у нее теперь не сбивалось.
Радовалась до тех пор, пока не осознала – уже завтра весть о появившейся в людских поселениях баньши облетит все королевство, а после и весь Ассон. И, конечно же, новость дойдет и до Иммаила Авентона. В первую очередь до него.
– Может хоть так ты меня навестишь? – Ким зло рявкнула собственной тени. Больше не к кому было обратиться.
Полгода. Отец бросил ее на полгода в пустой пещере, будто и не испытывая жалости. Каким-то чудом Ким сумела убедить себя в том, что ему просто нельзя тратить половину дня на то, чтобы прийти к дочери. Его воины заметят отсутствие своего короля, и Айрик не сумеет его прикрыть. Конечно, Кимберли его оправдывала, он ведь ее папа, родной человек. Она и думать не хотела, что он о ней забыл.
Но отец не навестил Ким ни через день, ни через два, ни через месяц. Весна сменилась жарким летом, а после наступили заморозки и ветра.
Король пришел когда выпал первый снег. В тот день Ким с самого утра заняла место на удобной площадке на скале, откуда открывался чудесный вид на сыплющиеся с неба пушистые белоснежные хлопья. Полюбуется ими в последний раз, скорее всего, больше такой возможности и не представится, ведь ей уже год, и совсем скоро она должна будет отправиться к Темному лорду.
А сумеет ли вернуться от него? В чудесное спасение не очень-то верила, хоть и всячески убеждала себя в том, что чернокнижник примет ее предложение. Убивать его Ким не станет, это она уже решила окончательно, но папе об этом знать, конечно же, ни к чему. Ему ведь нужен Север? Ким заберет Рейевик для него.
Не увидеть приближающуюся к пещере по белому полотну темную фигуру на лошади было невозможно, так что девушка поспешила спуститься на землю и бросилась к отцу навстречу.
Король спустя год совсем не изменился, как положено семидесятилетнему старику – морщины в уголках глаз так и не появились, кожа выглядела здоровой и упругой, а чуть выцветшие зрачки вновь стали ярче.
– Отец! – Ким повисла на нем, будто праздничная игрушка. Расплакалась бы, да жаль разучилась.
– Милая моя девочка, – крепкие руки стиснули девушку в объятиях. – Я пришел за тобой, как и обещал.
– Я думала, ты будешь меня навещать, – сказала с упреком, но радость в голосе Кимберли заставила ее отца улыбнуться.
– Не мог, моя милая. Ты ведь сама понимаешь, правда? В ту ночь я сказал, что искал тебя и мне поверили, но если бы ушел вновь, пришлось бы лгать.
– Но теперь мы вернемся в лагерь, да?
– Не совсем. Я подготовил лодку для тебя. Мы выйдем к Гиблому морю на закате, к ночи уже будем там. По пути я расскажу тебе, что делать. Или ты сама уже поняла?
– Я прочитала все книги, что ты дал мне. Папа… – спрятала взгляд, отступив на шаг. – Ты не слышал новостей о баньши? Мне не посчастливилось попасться в Таркаэне…
– Слышал, – король кивнул, скрипнув зубами. – Ты нехорошо поступила, но я понимаю, что тобой двигало.
– Я хотела есть.
– Никого не убила, это хорошо. Мне пришлось бы сложнее оправдывать тебя, а так я лишь убедил особо верующих в том, что горожанам показалось. Таркаэн населен пьяницами, мало ли что им с горячки может привидеться.
Король с дочерью болтали до самого вечера. Иммаил прогуливался по пещере, время от времени вздрагивая от завываний ветра. Ким радовалась тому, что наконец покинет это место, и считала минуты до заката.
Когда солнце склонилось к горизонту, она переобулась в сапоги на мягкой подошве, принесенные папой. К Гиблому морю хотела поехать на лошади, но Лисичка при виде девушки ржала и топала, рвала уздечку и вставала на дыбы. Папа попросил Ким пойти позади, забрался на лошадь и двинулся вперед, прокладывая путь.
Снег уже начал таять, грязь хлюпала под ногами, но девушке было все равно. Она полностью растворилась в мечтаниях о будущем, о том, что ее ждет в Рейевике. И даже если попадет в темницу Темного лорда, это все равно будет веселее, чем изо дня в день смотреть на каменный потолок пещеры.
Не доезжая до берега Гиблого моря, король притормозил и, спрыгнув с Лисички, подошел к дочери. Ким счастливо потянулась к нему, надеясь обняться, но папа отшатнулся. Девушка расстроено кивнула и обхватила себя за плечи, она понимала – отец просто нервничает.
Он указал рукой на черные воды.
– Там тебя ждет лодка. Ты проведешь в пути немного времени, а выйдешь на берегу сразу за стеной. От нее по прямой дороге к Гомеру… Не в Мертвый поселок, а в Гомер, слышишь? Замок Темного лорда ни с чем не перепутаешь, он находится в центре города. Твоя задача – просто спеть.
– Как-то слишком просто, – хмыкнула Ким.
– Твое пение услышат жители всего Гомера, слуги и стражи, и сам лорд.
– А что если мой голос не подействует на лорда? Что, если он зачаровал себя от нападений баньши?
– Такого не может быть, милая. Ты ведь читала книги, Нейрик Кофф десятилетиями изучал вас…
– Но он не проводил исследований с чернокнижниками. Черная магия, папа, нам незнакома.
– Это всего лишь магия, – отмахнулся король. – Тебе пора, дочка, а завтра мы будем ждать тебя в лагере. Когда ты вернешься с победой, воины будут только рады, и никто не посмеет обвинить нас в том, что мы сделали…
– В убийстве? – вырвалось у Ким, и она тут же прикусила язык.
Отец ничего не ответил. Мягко подтолкнул девушку в сторону моря и вскочил на лошадь.
– Я буду ждать тебя, дочка.
Ким проводила его взглядом пока он не скрылся за горизонтом. Зашагала к морю, шепотом напевая песенку, и затормозила уже у самого берега. Страх пробрался к горлу и баньши тут же машинально приложила ладонь к груди. Сердце больше не билось. Поморщилась недовольно – не то что бы застывший орган доставлял ей неудобств, но чувствовать его биение раньше было приятно.
