Страница 2 из 6
Яньван оглядел конюшню и успокоился. Кони были распряжены, сбруя убрана, ни одного сполоха пламени видно не было. «Должно быть, вовремя справился конюший с пожаром, – порешил Яньван. – Пожалую за это ему новую должность». Он стряхнул остатки воды со своего лица, отжал волосы, вышел на улицу и промолвил:
– За службу твою, конюший, произвожу тебя в смотрители моей оружейной.
Оружейная у Яньвана была побольше его покоев, и требовалось немало слуг, чтобы за ней приглядывать. А место смотрителя было среди них самым почётным. И уж куда почётней любой из конюших должностей. Так что бывший конюший, а теперешний смотритель оружейной возликовал и стал благодарить своего повелителя:
– Спасибо тебе, наищедрейший Яньван! Уж я-то вас никогда не подведу, можете на меня положиться. Немедля отправлюсь на новый пост!
И он поспешил в оружейную. Надобно сказать, что оружейная комната Императорского дворца находилась в том же крыле, что и чулан, который служил пойманным оборотням тюрьмой. Потому не было ничего удивительного в том, что свежевыпеченный смотритель оружейной проходил мимо чулана, в котором уже хозяйничала Та Гуан.
К несчастью для куницы, был у смотрителя один тайный интерес. Никому конюший не признавался, что самым его любимым лакомством были анчоусы. От прочих слуг он прознал о существовании тайного склада, но сам до сей поры никогда его не видел.
И вот теперь, исполненный радостью, бывший конюший приметил заветную табличку на двери. Будь он в другом расположении духа и будь дверь заперта, ни за что бы конюший не подошёл к чулану. Но теперь-то он был назначен оружейным смотрителем и был чрезвычайно тому рад, ну а замок от чулана лежал на полу.
Не веря своему счастью, смотритель подошёл к самой двери. В этот самый момент в чулане что-то полыхнуло так, что лучи света вылетели изо всех щелей.
Смотритель оружейной тут же распахнул дверь настежь.
Куница Та Гуан и смотритель оружейной уставились друг на друга. Первым опомнился смотритель и вскричал:
– Воры! Воры во дворце! Похитители анчоусов!
Та Гуан решила бежать. Она ловко перепрыгнула с одного шкафа на другой. Оставалось перепрыгнуть через невысокого прислужника, и была бы куница такова. Но смотритель оружейной уже оправился от шока и сам бросился на куницу. Ей пришлось отступить вглубь чулана.
Руки смотрителя схватили воздух там, где только что развевались шаровары Та Гуан. Смотритель потерял равновесие, схватился за шкаф и вывалил на него весь свой вес. Шкаф заскрипел и накренился. Чайные колбы покатились по полкам.
Шкаф накренился ещё сильней и с грохотом обрушился на соседний – тот, что стоял позади. На верхней полке там сидела куница Та Гуан, которая крепко сжимала в руках светящуюся колбу с бесёнком внутри.
Содержимое шкафов посыпалось на пол. Тонкое заговоренное стекло ударялось о деревянные доски, осколки летели во все стороны. Оборотни выскакивали наружу клубами разноцветного дыма. Те, кому удалось освободиться, хватали уцелевшие колбы, чтобы вызволить своих товарищей из плена.
Не успел смотритель оружейной сосчитать до семи, как в чулане не осталось ни одного оборотня. В чулане осталась только куница Та Гуан с последней светящейся колбой.
«Спасу хотя бы эту, – подумал смотритель. – Быть может, Яньван меня пощадит». И он прыгнул на куницу. Та Гуан перескочила через его голову, но смотрителю удалось-таки ухватить широкую кунью штанину. Со всего размаху куница ударилась о дощатый пол и разбила последнюю драгоценную колбу.
Огненный бесёнок второй раз за день оказался на свободе. Одним дыханием он поджёг поваленные шкафы и выскочил наружу. Куница же высвободилась из шаровар, оставив смотрителя оружейной без добычи. Размахивая пушистым хвостом, Та Гуан бросилась в погоню за бесёнком.
Во дворце тем временем творился настоящий хаос. Оборотни хватали слуг, придворных и самих небожителей. Наиболее голодные бесы тут же пожирали свою добычу. Самые смекалистые оборачивались небожителями и в притворной панике носились по дворцу. Немалое количество бесов отправились на землю, где немедля разразилась такая буря, которой триста лет никто не видел. Небо заволокли тёмные тучи всех оттенков. Из туч стали бить молнии, поражая самые благополучные людские города. Даже Вечный океан расчесали бесы-оборотни против шерсти, и гигантские волны обрушились на некогда мирные берега.
Словно этого было мало, бесы-оборотни набросились на людей. Вмиг они подмяли под себя крупнейшие в мире царства и начали истреблять человеческий род. Оголодавшие оборотни проглатывали целые деревни, и от этого им только больше хотелось есть.
Люди призывали богов прийти им на помощь, но богам и самим приходилось несладко.
Охвативший людскую землю шторм добрался и до Небес. Даже Нефритовый Император и его четыре Небесных Царя не могли одолеть такую армию бесов. Разозлился Нефритовый Император на Яньвана, поставленного охранять Небеса от бесов, и обратил на него свой гнев. Он вскричал:
– Недостойный брат! Всё это твоя вина!
Ну а сам Яньван никак не мог понять, что происходит. Оборотней, которые бросались на него, он легко раскидывал в стороны, но противников его становилось всё больше. Яньван заметил дым, поднимающийся над тем крылом, где был его чулан с демонами, и ему всё стало ясно. Он крикнул:
– Кагуцути! Смотри, что наделал твой внук!
Огненный бог Кагуцути в это время сидел в своих покоях и боялся нос высунуть. Оборотни окружили его со всех сторон. Поэтому он ничем не мог помочь Яньвану.
Яньван же, установив причину беспорядка, ринулся к чулану.
Огненный бесёнок оказался заперт промеж двух водопадов. С одной стороны на него бежал разъярённый Яньван, с волос которого до сих пор во все стороны летела вода. С другой же стороны его настигала куница Та Гуан.
Огненный бесёнок прикинул и выбрал из двух зол самое маленькое по размеру. Он развернулся и набросился на куницу. Та Гуан схватила бесёнка за уши, и они оба выкатились на лужайку. Бесёнок надеялся обжечь куницу и таким образом освободиться, а Та Гуан ни за что не отпускала солнце, ради которого ей уже столько пришлось вытерпеть. Когда Яньван добежал до лужайки, бесёнок и куница сплелись в один оранжевый клубок, из которого летели искры и шерсть.
Яньван схватился за свой пояс, но там было пусто. Зачарованные колбы да и остальное его вооружение – всё осталось в покоях вместе с доспехами. А медлить было нельзя. Он зажмурился и выдернул жёсткий волосок из своей левой ноздри, чуть было не чихнув. Подул на него, и волосок превратился в упругую дубинку.
Со всего размаху Яньван обрушил дубинку на проказника-беса, заклиная его волшебными словами. Дубинка ударила бесёнка по плечу, а затем отскочила в голову кунице Та Гуан. Заклятье Яньвана схватило обоих и заперло в дубинке, которая налилась золотом и зазвенела.
Куница Та Гуан наконец поняла, что в руках у неё было никакое не солнце, а всего лишь бесёнок. Но было уже поздно. Вместе с бесёнком Та Гуан оказалась в золочёной тюрьме волшебной дубинки Яньвана.
Он взмахнул своей дубинкой ещё раз, и она увеличилась в размерах, став посохом длиною в семь локтей. Охранитель Императорского дворца бросился разгонять бушующих бесов.
Сам Нефритовый Император смотрел на это со своего большого красного дракона. Бесы не могли дотянуться до него, и он чувствовал себя в полной безопасности. Вместе с четырьмя Небесными Царями он выжидал, чем закончится битва на Небесах.
Оборотни призывали своих собратьев из самых дальних уголков мира, и вскоре Небеса кишмя кишели бесами всех мастей. Яньван не мог их более сдерживать, и волна бесов хлынула в покои, где сидели перепуганные боги. Боги один за другим выскакивали из Императорского дворца и мчались к своим Небесным кораблям. Последним отступал Яньван.
Наконец все боги погрузились на корабли и отчалили, направляясь подальше от населённого бесами мира. Яньван остался один. Он крикнул Нефритовому Императору:
– Брат, забери меня отсюда!
Но в этот момент со всех сторон набросились на Яньвана оборотни и разорвали его на мелкие кусочки. Горько заплакал тут Нефритовый Император, но ничего поделать было уже нельзя. А посох, в который была заточена куница Та Гуан, провалился сквозь Небеса и со звоном упал в людской мир.
Чтобы узнать, что же в это время творилось с людьми и как они смогли устоять перед напором бесов, читайте следующую главу.
Итак, все боги и небожители погрузились в свои Небесные корабли и отправились куда подальше. Ну а людям ничего не оставалось делать, как смириться со своей судьбой. Оборотни, которые спустились на землю, жгли и разоряли людские дома. Они охотились на людей, ловили их и сжирали на месте. Особенные гурманы волокли свою добычу в логово и там приготавливали, щедро сдобрив приправами и кореньями. Грудные младенцы были самой лакомой их пищей. Стоило оставить младенца без присмотра, как тут же являлись бесплотные духи-ёкаи и утаскивали ребёнка в логово оборотней.
Люди не знали, что им делать, и потому стали неистово молиться всем богам, которых только знали, в спешке вспоминая тех, что были забыты. Но боги были уже далеко на своих Небесных кораблях и человеческих молитв не слышали.
Слышал их только Нефритовый Император. Людских страданий он выдержать не смог, подхлестнул своего дракона и помчался вслед богам. Он умолял их вернуться на Небеса, но только семь богов удачи согласились. Эбису, Дайкоку, Бисямон, Бэндзайтен, Фукурокудзю, Хотэй и Дзюродзин повернули свой Небесный корабль вспять.
Боги вручили Нефритовому Императору семена удачи, которые должны были защитить людей.
Триста бездонных мешков погрузил Нефритовый Император на своего дракона и спустился на землю. Один за другим он посетил горные монастыри и встретился с каждым настоятелем.
Император взял с монастырей такой обет: каждому монастырю достался большой мешок семян удачи, и монахи должны были посеять эти семена посреди людей. Всякому, кто приходил в монастырь, должно быть даровано волшебное семя.
Взамен Нефритовый Император потребовал только одного: чтобы монахи позволили небожителям поселиться в их молитвах. Ведь лишь самая малая толика небожителей поместилась на корабли вместе с богами. А сами Небеса оказались в руинах после шторма, который подняли бесы.
Все триста монастырей согласились на условия Нефритового Императора, и тот испытал великое облегчение. И люди, и небожители получили средства к спасению.
Небожителям привольно жилось в монашеских молитвах, людей же по-прежнему притесняли оборотни. Они больше не могли просто так хватать людей, но даже всей силы богов удачи оказалось недостаточно.
Дарованные людям семена прорастали в человеческом разуме. Оборотни больше не могли морочить им головы. Но в животе каждого человека по-прежнему таились коренья зла: невежество, гневливость и жадность. Стоило только одному из этих кореньев присосаться к слабому ростку удачи, как человеком в тот же момент овладевал бес.
И вот однажды такое произошло с одним из князей, которые управляли провинциями Итаюинду. Звали этого князя Бао Гунь, а провинция его прозывалась княжеством Четырёх Рек. Осматривая владения, он приметил прекрасную девушку, которая купалась в горном ручье. Кожа этой девушки была белой, словно рисовая бумага, а волосы струились золотом по обнажённым плечам.
Князя обуяла жадная страсть, с которой он не мог совладать. Над его головой поднялся розовый пар. Князь крикнул:
– Кто ты, прекрасная дева! И почему ты купаешься в моём ручье!
Девушка повернулась к нему и приподняла ресницы, из-под которых блеснули изумруды глаз.
– Имя мне Гу Цинь, а купаюсь я для того, чтобы смыть с ног дорожную пыль.
Разъярился князь от того, что к нему не выказали должного уважения. Зелёный дым тонкой струйкой разбавил розовое облако жадной страсти. Князь приказал своим слугам схватить девушку и доставить её к себе во дворец.
Девушка не сопротивлялась. Когда её проводили мимо княжеского коня, она легонько коснулась сбруи и прошептала заклинание. Князем с того момента окончательно завладели бесы, которых он пробудил своими страстями.
По прибытии во дворец князь повелел устроить Гу Цинь торжественный приём, обрядил в лучшие одежды и посадил рядом с собой. Он спросил:
– Прекрасная Гу Цинь, согласна ли ты быть моей женой?
Гу Цинь покраснела от смущения и согласилась.
Свадьбу сыграли в ту же неделю. Медовый месяц начался, но всё чаще князь находил свою супругу в слезах. Князь попытался вызнать их причину:
– Жена моя, откуда родом твоя печаль?
– О мой царственный муж, – отвечала ему Гу Цинь, теперь уже со всем уважением, – меня терзают воспоминания.
Гу Цинь поведала ему, что ещё во младенчестве с ней произошло страшное горе: их родную деревню разорили бесы-оборотни. Не осталось ни одного целого камешка. А всех жителей оборотни утащили в своё логово. Только Гу Цинь удалось спастись.
Случилось это потому, что монахи из монастыря Остроконечных Пиков стали бахвалиться победами, которые они якобы одержали над воинством бесов-оборотней. На деле же никаких побед не было. Наглая ложь так разозлила бесов, что они стали нападать на все деревни в округе.
– Вот наглецы! – вскричал Бао Гунь, переполняемый яростью. – Что же стало с монахами? Поплатились они за своё бахвальство?
– Нет, – тихо ответила Гу Цинь, и слёзы покрыли её изумрудные глаза. – Бесам не удалось добраться до монастыря. Монахи до сих пор над ними потешаются.
– Как они посмели! – не мог стерпеть Бао Гунь праведного гнева. – Не грусти, прекрасная Гу Цинь. Я отомщу за твоих родичей.
Тотчас же собрал Бао Гунь немалое воинство и повёл его к Остроконечным Пикам. Немалое расстояние пришлось преодолеть воинам Бао Гуня. Пересекли они своё княжество, и ещё две провинции им пришлось преодолеть, заручившись поддержкой их правителей. Немало сокровищ покинуло казну Четырёх Рек во время этого похода.
Наконец Бао Гунь добрался до Остроконечных Пиков. С большим трудом, но всё же удалось князю Четырёх Рек и его воинам взобраться по отвесным скалам. Чёрный дым поднялся над монастырём. Монахи получили по заслугам.
А князь вернулся в свой дворец. Там его встретила печальная новость. В то время как Бао Гунь воевал с монахами, чёрный недуг напал на его прекрасную жену. И когда правитель княжества Четырёх Рек вернулся, его дворец был уже пуст. Красные траурные цвета встречали князя.
Шесть лет горевал князь. Отсылал прочь всех, кто предлагал ему жениться заново. И только на седьмой год встретил князь прелестную Сю Дзинь, дочь правителя Круйтепа. Отец Сю Дзинь и князь заключили торговый союз и скрепили его свадьбой.
Родила Сю Дзинь князю сына, наречённого Бао Чжу за то, что был он упитанным с первых своих дней. Сын этот повзрослел и получил в наследство титул, а также жадность, которая так и не покинула его отца.
Оказался Бао Чжу чванлив и голоден до похвалы. Взяточничество процветало в княжестве Четырёх Рек под его управлением. Со всех сторон приезжали купцы и привозили Бао Чжу дары.
Больше прочих даров князь любил статуи с крупными драгоценными камнями вместо глаз. Накопился у него таких статуй целый сад. Бао Чжу любил бродить по этому саду, а ещё больше любил хвастаться статуями перед каждым важным гостем.
И вот однажды в его замок пожаловал сам принц из страны Голубых Цветов. Страна эта была расположена далеко на западе, дальше даже бесконечных песков Аугаитану. Бао Чжу слышал о несметных богатствах страны Голубых Цветов.
Принц был роскошно одет, его длинные волосы были аккуратно расчёсаны, а на щеке виднелась благородная родинка. На пальцах принца поблёскивали золотые перстни.
«Мы здесь тоже не виноградной лозой вышиты», – так подумал Бао Чжу и сказал принцу:
– Пока мы коротаем время между вторым и третьим обедом, позвольте показать вам пару безделушек.
И под этим предлогом Бао Чжу завёл принца в свой сад. Принц тут же ахнул и принялся расспрашивать князя Четырёх Рек о каждой статуе и о каждом драгоценном камне. Бао Чжу аж зарделся от гордости.
Так они обошли весь сад и уселись в беседку, чтобы продолжить разговор о сходствах и различиях двух стран. Им тут же принесли травяной чай и печенья.
Прежде чем мы узнаем, о чём говорили князь Четырёх Рек и принц Голубых Цветов, нам следует обратить внимание на другую часть Итаюинду и узнать, как на свет появился Такуан из Кото, великий обманщик и плут.
Некоторое время назад в деревне Кото родился ничем не примечательный младенец. Деревня эта стояла аккурат на границе княжества Четырёх Рек и провинции Парчовой Горы.
Родился мальчик в семье кузнеца по имени Цунь и первые годы своей жизни ничем не отличался от сверстников. Разве что порой мелькала в его глазах какая-то особенная хитрость. Назвали мальчика Хацукои, что означало «плод материнской любви». Немногим позже в семье кузнеца родилась девочка, которая тоже вышла любопытной, но всё же до Хацукои ей было далеко.
И вот мальчик дорос до возраста, когда он уже мог работать вместе с отцом в кузнице. Однообразная работа ему быстро надоела, и он стал искать способов себя развлечь.
Однажды кузнец проснулся, позавтракал и взялся за работу. Хацукои нигде видно не было. Кузнец вздохнул, разжёг огонь в горне и взялся за меха, чтобы хорошенько раздуть пламя. Хотел он свести рукоятки мехов одной рукой, как делал это обычно по триста раз на дню, но меха его не послушались. Тогда кузнец двумя руками взялся за меха и что есть силы сдавил их.
Меха заскрипели, и кузнец сдавил ещё сильней. Раздался громкий хлопок. Из выдува мехов с огромной скоростью вылетела картофелина и зарылась в насыпанные в горне угли. Искры и пепел полетели во все стороны. Чёрная гарь покрыла кузнеца с ног до головы. Из кустов раздался заливистый смех.
– Ах ты негодник! – вскричал кузнец и бросился ловить сына.
Но тот ловко увернулся и убежал на деревенский рынок. Кузнец вздохнул и принялся за работу.
На рынке Хацукои устроил ещё одну проказу. Он схватил с прилавка большую зелёную дыню-кивано и бросился наутёк.
– Вор, держи его! – закричал торговец и выскочил следом.
Прохожие попытались схватить мальчика, но тот оказался ловчей. Он промчался по улице и скрылся в подворотне. Там он подменил дыню на срезанный заранее пустынный кактус с длинными острыми иглами. И тотчас же выскочил обратно на улицу.
Торговец уже был совсем близко. Тогда Хацукои крикнул:
– Извини, почтенный! Держи свою дыню! – С этими словами Хацукои бросил кактус торговцу. Тот, конечно, протянул руки навстречу, и острые иглы глубоко вонзились ему в ладони. Торговец истошно заорал и остановился. Одну за другой он выдирал длинные иглы и каждый раз вскрикивал. Про мальчика он и вовсе позабыл.
А сам Хацукои вернулся в подворотню и достал добытую дыню. Он был очень доволен своей проделкой.
Мальчик расколол дыню пополам и собрался ею пообедать. Но ему это не удалось. Внезапно кто-то схватил его за ухо и приподнял. Это был местный староста. Он сказал такие слова:
– Опять твои проделки! Ты словно каменная куница, из-за которой начался Великий Шторм. Не Хацукои тебя следовало назвать, а Та Гуан!
Мальчику прозвище пришлось по душе. Из небесных жителей именно каменная куница ему нравилась больше прочих.
Староста меж тем не намеревался отпускать Хацукои просто так. Он промолвил:
– Пусть отец всыплет тебе хорошенько! Пойдём к нему. И не вздумай бежать, а не то опять в подвале тебя запру.
Хацукои уже однажды побывал в тёмном мокром подвале, и снова попадать туда ему не хотелось. Поэтому он послушно поплёлся домой. Деревенский староста шёл следом.
Тут Хацукои понял, что дыня-кивано осталась у него в руках. И старосте она была не видна. И плуту в голову пришла идея.
Он громко чихнул и затем наклонился вперёд, чтобы вытереть сопли рукавом. Сделав так, он вонзился зубами в сладкую мякоть дыни. Староста услышал чавкающий звук, но подумал, что у Хацукои всего лишь крепкий насморк.
Хацукои увидел, что план его удался, и продолжил чихать, всякий раз утираясь рукавом. К тому моменту, когда они со старостой добрались до кузни, никакой дыни в руках Хацукои не осталось.
– Эй, Цунь! – громко крикнул староста. – Сын твой беспутёвый опять бедокурит.
– Что опять? – спросил кузнец.
Он отложил молот и повернулся к старосте. На лице кузнеца всё ещё чернели пятна копоти.
– Что с тобой? – удивился этому староста. – Не заболел часом? Вон и сын твой чихает вовсю.
Всякие болезни ходили по стране, и деревенскому старосте вовсе не хотелось запирать жителей по домам. А другого пути остановить чёрную болезнь не было.
Кузнецу было стыдно признаваться, что он попался на удочку сына, поэтому он соврал:
– Неполадки с мехами, вот копоть и налетела. Что там Хацукои натворил опять?
– Украл дыню на рынке, – сказал староста.
– Какую дыню?
– Я не крал! – выкрикнул Хацукои обиженным голосом. – Посмотри!
И мальчик протянул отцу пустые руки. Но второй раз за день кузнеца провести не удалось. Он так и сказал:
– Ну нет, ты меня второй раз не проведёшь.
Кузнец хорошенько всыпал Хацукои и потом ушёл на рынок, чтобы извиниться перед торговцем и деньгами возместить украденную дыню.
А Хацукои подтянул штаны и утёр слёзы. Подолгу он никогда не расстраивался. Неудача его только раззадорила.
Одно только усвоил Хацукои из сегодняшнего урока: в деревне ему больше проказничать не стоит. Случись какой переполох, он первым окажется под подозрением.
Поэтому Хацукои вышел из деревни и отправился по дороге, которая вела в княжество Четырёх Рек.
Чтобы узнать, кто встретился на пути Хацукои и чем это для него обернулось, читайте следующую главу.
Итак, Хацукои сбежал из родной деревни и отправился на поиски приключений.
Не успев далеко зайти, он встретил глубокий колодец. Выложенный из брёвен сруб располагался под высоким навесом, защищавшим колодец и от жаркого солнца, и от проливных дождей. Хацукои забрался на самую верхотуру и посмотрел вперёд.
На горизонте появилось небольшое облачко. Навстречу Хацукои скакали всадники. Лошади были недёшевы, и в родной деревне Хацукои они редко появлялись. Мальчик смекнул, что всадники – люди обеспеченные. Он стал придумывать, как бы их обхитрить.
Пока он размышлял, всадники добрались до колодца. Было их семеро: княжий наместник по имени Ту Фанг, его сводный брат и пятеро охотников. Братья Ту выехали на соколиную охоту, но за весь день так ничего и не поймали, поэтому настроение у них было как у жабы в засушливый день.
Наместник Ту Фанг первым заметил Хацукои, который лежал на крыше колодца, свесив голову.
– Что это ты там делаешь? – спросил он.
– Да так, – нехотя ответил Хацукои. – Смотрю, есть ли дно у колодца.
Ту Фангу показалось это подозрительным. Кому вообще нужно у колодца дно искать? Тем более лёжа на крыше.
– Ну-ка слазь! – крикнул Ту Фанг.
– А вот и не слезу!
– Слезай подобру-поздорову, а не то мои охотники тебя стрелой снимут.
На такие вежливые уговоры Хацукои поддался и неторопливо слез на землю. Ту Фанг махнул одному охотнику, и тот немедля схватил Хацукои за шкирку.
– Ай! Чего ты! – заорал Хацукои, но было поздно. Крепко держал его охотник.
– Признавайся, что там в колодце, – затребовал Ту Фанг. – Тогда, может, и отпущу тебя.
Хацукои задрожал словно заросли бамбука в ураган. Он сказал:
– Я видел…
– Что ты видел? – нетерпеливо перебил его Ту Фанг.
– Видел, как один вор здесь добычу спрятал.
– Добычу? – Ту Фанг переглянулся со своим братом.
Надо сказать, что в наместниках редко ходили бескорыстные люди. Вот и Ту Фанг только о том думал, как свою жадность накормить. А брат его, которого звали Ту Ливей, был горошиной из того же стручка. Так что братьям в голову пришла одна мысль. На неё-то Хацукои и рассчитывал.
– Целый мешок всякой всячины, – уверенно сказал он. – Если с крыши посмотреть, видно, как золото на дне блестит.
Ту Фанг спешился, подошёл к колодцу и заглянул внутрь. В колодце было темно, где-то далеко внизу плескалась вода.
– Врёшь ты всё! Ничего не блестит.
– Ей-богу, не вру, господин! Это из-за крыши, она свет загораживает. Сверху отлично всё видно.
– Ну что же, – рассудил Ту Фанг. – Раз колодец этот стоит в поле, а поле принадлежит князю Четырёх Рек, а я здесь его наместник, вот и значит это, что и всё в колодце тоже моё. Верно, брат Ливей?
– Но мы же вместе колодец нашли, брат Фанг, – ответил ему корыстный брат.
Понял Ту Фанг, что придётся добычу разделить. Но делать было нечего. Он крикнул охотникам:
– Эй, доставай верёвку!
Охотники размотали длинную верёвку и привязали её к одному из деревянных столбов, на которых держалась крыша.
– Полезай в колодец, – повелел Ту Фанг, а Хацукои только того и надо было. Он соскользнул по верёвке вниз и притих.
– Ну что? – крикнул ему наместник.
– Верёвка слишком короткая, – донеслось из колодца. – Есть подлиннее?
Принесли вторую верёвку, но и она оказалась коротка.
– Что делать будем? – почесал в затылке Ту Ливей.
– Скачи в замок за верёвкой! – скомандовал ему брат.
– Может, охотников пошлём?
– Забирай их, а обратно один возвращайся. Я мальчишку покараулю, чтоб не сбежал.
Ту Фанг и Ту Ливей понимали друг друга с полуслова. Ведь со всякого найденного клада следовало отдать половину в казну Четырёх Рек. «Кто же знает, сколько там, на дне колодца, золота? Лучше, если только мы с братом это увидим, – подумал каждый из братьев Ту. – И тогда не нужно будет с князем делиться».
Поэтому Ту Ливей послушал своего брата, прикрикнул на охотников и во весь опор помчался с ними в замок.
А Ту Фанг остался у колодца. Он глянул вниз и сказал такие слова:
– Как же так, коротка верёвка тебе?
– Не гневайтесь, господин! – ответил ему Хацукои. – Вы ведь один остались? Все разъехались?
«Что мне мальчишка сделает?» – подумал наместник и признался:
– Да, никого больше нет.
– Я ведь и правда схитрил, господин, – сказал Хацукои. – Верёвки аккурат хватает. А сумка такая тяжёлая! Столько в ней всего. Нам двоим хватит.
Наместник усмехнулся и сказал про себя: «Вот пройдоха!» Вслух же Ту Фанг произнёс:
– Хочешь, чтобы я брата надул? Он вмиг раскусит, что я всё прикарманил.
Так он сказал, но сам-то уже придумал, как быть. И потому прикрикнул:
– Доставай сумку!
– Не могу, слишком уж она тяжёлая, – донеслось из колодца.
– К верёвке привяжи!
– Да я сдвинуть её не могу даже. В стенке застряла, между брёвен.
– Вылезай тогда.
Не прошло и минуты, как из колодца появилась рыжая голова, а затем и весь Хацукои, одежда которого насквозь промокла.
– Смотри по сторонам, сам полезу, – сказал ему Ту Фанг.
Вот что он придумал: прикарманить не всё, а только лишь половину. И сказать брату, что так оно и было.
Ту Фанг забрался на сруб колодца и схватился руками за верёвку.
– Подождите, господин! – сказал ему Хацукои. – Вода в колодце грязная. А вон какая у вас одежда красивая! И дорогая, – закончил Хацукои так тихо, что наместник его не услышал. Но тот сам знал цену своим одеждам, поэтому вернулся к Хацукои и стал торопливо раздеваться, оглядываясь по сторонам.
Наконец Ту Фанг остался в одном исподнем. Он снова забрался на колодезный сруб и соскользнул по верёвке вниз.
Колодец оказался вовсе не таким глубоким, как Хацукои его расписывал. Со всего размаху наместник шлёпнулся в грязную воду. Проплевавшись, он ухватился за верёвку одной рукой, а другой стал ощупывать стены колодца в поисках сумки.
Никакой сумки он там не нашёл.
– Проклятый мальчишка! – вскричал наместник, когда понял обман Хацукои. – Ну погоди, вылезу и проучу тебя хорошенько!
С этими словами Ту Фанг начал карабкаться наверх. Но тут верёвка дала слабину и полетела вниз. Ведь Хацукои совсем не хотел, чтобы наместник его проучил. Поэтому он развязал узлы на верёвке.
Ту Фанг снова оказался в воде, а сам Хацукои аккуратно прибрал богатую одежду в дорожную сумку, притороченную к лошади Ту Фанга. Затем он ловко вскочил в седло.
– Эге-гей! – прикрикнул Хацукои.
