Паутина

– Не думаю, что ему понравится… – Заметила Эйлса, оставшаяся стоять у двери.

– А может, я сам решу?!

Фраза получилась неожиданно громкой, и Киллиан смутился. Ему никто не возразил, только Эйлса скрестила руки на груди и опустила глаза.

Пейдж развернула ноутбук так, чтобы его видели все присутствующие в кабинете, и открыла черно-белые фотографии.

На фотографиях был телохранитель Эрика Рихтера, Нур. Киллиан ничуть не удивился, ведь и сам считал, что след Эрика ещё не остыл, и он где-то в Великобритании. Но рядом с Нуром возле чёрной машины находился отнюдь не Рихтер.

Рядом с ним стоял Вик. И он не держал Нура на мушке, не пытался его арестовать, как следовало бы приличному специальному агенту Интерпола. Наоборот, судя по жестам и выражениям лиц, они мило беседовали, а на последнем снимке Нур даже почтительно склонился перед Виком.

– Это точно он?.. – Хрипло спросил Киллиан, как будто не признал напарника в излюбленных потёртых джинсах и плотной водолазке.

– Я не ошибаюсь в лицах людей, – тихо, но твёрдо парировала Пейдж.

– Какого чёрта тогда…? – Фишер вцепился в подлокотники кресла, забывая сделать выдох.

– Где это было? – Уточнил Стефан.

– Частный аэропорт Биггин Хилл. Нур отвёз его к самолёту, и Вик покинул страну, – доложила Пейдж.

– Куда он улетел?

– Предположительно в Канаду.

Голова Киллиана закружилась, а земля испарилась из-под ног так резко, что на секунду ему представилось, будто он завис над обрывом как персонаж детского мультфильма.

– Девушки, оставьте нас с господином Фишером наедине, – ледяным тоном потребовал Стефан. Пейдж вышла первой, Эйлса чуть задержалась, и Киллиан успел поймать её взгляд, полный сочувствия, но она так ничего и не сказала.

Дверь кабинета хлопнула, и воцарилась тишина. Стефан нерешительно прошёлся в угол кабинета, задёрнул зачем-то жалюзи, затем налил холодной воды из кулера и протянул Киллиану. Тот сделал пару больших глотков и поставил стаканчик на стол.

– Я ничего не знал, – проговорил Фишер.

Ему до жгучей боли где-то за рёбрами было обидно. Он считал Делити другом. Он верил ему даже больше, чем себе – ведь агент столько раз слышал от других, что его бредовые идеи до добра не доведут, и как ему повезло, что рядом есть надёжный как сама земля Вик.

Киллиан был предан ему, но оказался преданным им.

– Я тебе верю, – тихо ответил Стефан. – Он провёл всех нас.

Киллиан сидел неподвижно, обхватив голову не руками даже, локтями, упёршимися в колени; тонкие бледные пальцы сплелись где-то над макушкой в невообразимый узел.

– Поверить не могу, что Вик… Что он…

– Предатель, – тихо, но твёрдо сказал Шнайдер, заметив, как передёрнуло Фишера от этого слова. – Надо называть вещи своими именами.

– Стефан, клянусь, я ничего не подозревал, – поднял голову Киллиан. – Он никогда не делился со мной, он…

Ему не хватило воздуха, он перевёл дух, взял себя в руки, собрался и мгновенно преобразился из убитого горем человека в собранного агента, каким и привык его видеть Шнайдер.

– Хочешь, я на детекторе отвечу на все вопросы? – Ровным, спокойным голосом предложил Киллиан.

– Я же сказал, я тебе верю. – И помолчав, Стефан добавил: – И сочувствую.

– К чёрту сочувствие. Мы должны его выследить. Пообещай мне, Стефан, что как только появится наводка, где конкретно сейчас Вик, ты немедленно отправишь меня.

– Уверен, что готов? Может, тебе нужно время…

Киллиан поднялся во весь рост и холодным взглядом просверлил Стефана:

– Я – и никто другой.

5

Когда Вик вошёл в тёмный зал, посвящённый паукам в инсектарии Монреаля, там уже находился посетитель. Он расслабленно стоял у террариума и наблюдал за разнообразными восьмилапыми созданиями, лениво копошащимися в тщательно воссозданной лучшими мировыми специалистами микросреде. Вику показалось, что он не заметил его появления, но в этот момент ему тихо сообщили:

– Ты опоздал.

Делити не стал спешить с ответом. Оправдываться не в его правилах, а пререкаться с Рихтером ему не пришло бы в голову даже в самом отчаянном сне. Поэтому они оба молча продолжили рассматривать пауков. Эрик – всё с тем же своим загадочным интересом и, пожалуй, капелькой восхищения; Вик смотрел на тварей за стеклом скорее с отвращением и определённой боязнью.

– Никогда не понимал, как можно их любить… Слишком много глаз и лап, почти все виды ядовиты… И паутина эта гадкая…

– А некоторые акул разводят, как наш партнёр из Азии. Неужели его питомцы милее? – Голос Эрика стал заметно острее, и Вик заподозрил ловушку.

– Не милее, зато честнее. Акулы и выглядят опасно, и уничтожают сразу. Рвут на части, умираешь от очевидных увечий, потери крови, воды в лёгких… А пауки? Мелкие, незаметные, противные и не понятно, ядовитый он или нет. Смотрит на тебя, словно гипнотизирует, ползёт, подкрадывается, и ты даже не знаешь, успел впрыснуть яд или в этот раз пронесло… Как будто не яд в итоге убивает жертву, а неизвестность.

Вик так разошёлся, что не заметил, с каким жадным интересом Эрик следил за его рассуждениями, даже не пытаясь скрыть лукавую улыбку.

– Всё правильно, – согласился Рихтер, когда Делити замолчал, и Вик вдруг всей кожей осознал, что сам же и ответил на свой вопрос. По телу пробежали мурашки от одной мысли, сколько сейчас вокруг него пауков, и какую опасность каждый из них таит в себе.

– Итак, ты решил покинуть Интерпол сейчас, – уже без улыбки сказал Эрик. – Хотя я настаивал, чтобы ты задержался. Что заставило поторопиться?

– На этой неделе выйдет газета со статьёй о тебе.

Вик заметил, как заблестели глаза Эрика, а челюсти сжались. Вот только сейчас он привлёк его внимание по-настоящему.

– Кто автор?

– Не знаю. Но газета принадлежит господину Урлину. Возможно, он заказчик…

Рихтер отвернулся от бывшего агента, сложил руки за спиной и снова принялся разглядывать пауков.

– Да что они могут вообще обо мне знать? Откуда у них материалы?

– Понятия не имею. Но задерживаться в Интерполе я больше не мог, это было бы слишком рискованно.

Вик не выдержал вида неприятных ему восьмилапых созданий и отвернулся от террариума, скрестив руки на груди.

Союз привлёк внимание не только Интерпола, но и журналистов. Кем бы ни был автор расследования, он раскопал правду и теперь собирался раскрыть не только преступную организацию, частью которой не так давно стал Делити, но и неудачи специального отдела, который был создан при Интерполе как раз для того, чтобы пресечь деятельность Союза. В перспективе всех ожидал международный скандал и, мягко говоря, трудности у приятелей, бывших и нынешних.

– Придётся устранить помехи… – Сказал Рихтер. – Есть идеи, как подобраться к Урлину?

Вик покачал головой.

– У его дочери Донны совсем скоро день рождения, на который приглашены гости со всего мира. Но вряд ли получится заявиться туда просто так.

Эрик хищно улыбнулся:

– Зря ты так думаешь. Я знаю, кто этим займётся.

– И кто же?

– Не здесь. Мало ли, кто следит за нами сейчас… Теперь придётся быть втрое осторожнее.

К счастью, Эрик не мог в темноте зала заметить, как бывший агент закатил глаза. Глупые предосторожности. По долгу службы он слишком хорошо знал: если за ними следят, то сокрытие имён не убережёт их. Вика не столько забавляла наивная мнительность, сколько раздражала. Ему всегда казалось, что Эрик Рихтер умён, а значит, выше нелепых опасений.

Но и собственную глупость Делити осознал уже через мгновение, когда услышал громкий топот и хорошо знакомый голос:

– Ни с места!

Вику изначально было не по себе в инсектарии, а с появлением бывших коллег стало в разы хуже.

6

Трудности на задании для Киллиана начались ещё в штаб-квартире. Шнайдер не был уверен, что неравнодушный агент подходит для этой миссии, и тот едва смог убедить босса, что ему не нужен психолог и он не совершит ничего необдуманного при виде Вика. Фишер надеялся, что побег Делити несколько дней назад – странное недоразумение, путаница, которую только он сможет разрешить, ведь они были друзьями. По крайней мере, так считал сам Киллиан. И Стефан в итоге сдался, но одного агента он не отпустил:

– С тобой полетит Серхан.

– Зачем? – Нетерпеливо переспросил Киллиан, готовый сорваться с места в эту же секунду, лишь бы поскорее выпутаться из неприятной ситуации и вернуть бывшего напарника.

– На случай, если Вик всё-таки предатель, – парировал босс, явно не разделявший оптимизма подчинённого.

Разведка привела их в инсектариум Монреаля. По договорённости с администрацией посетителей не было, поэтому агенты беспрепятственно прошли большую часть залов, и в каждом помещении Серхан не мог скрыть отвращения к обитателям этого музея естественной истории.

Когда агенты услышали голоса впереди, Киллиан подал знак замереть.

– Чего ты раскомандовался? – Буркнул вполголоса напарник, доставая пистолет.

– Я зайду в зал с другой стороны. Жди моего приказа. – Мамат недовольно кивнул, и Фишер бесшумно пробежался по коридору, которым обычно пользовались сотрудники инсектария.

– Ты на месте? Чего медлишь? – Раздался через минуту голос напарника в наушнике.

– Хочу послушать, о чём говорят, – шёпотом ответил Киллиан и подкрался к двери. Слышимость была ужасная, но фамилию «Урлин» он всё-таки разобрал.

– Хватит уже, я захожу, – не выдержал Серхан, и агент не успел его остановить. Пришлось тоже ворваться в зал.

Фишер мгновенно взял на прицел Делити, а Мамат целился в Эрика Рихтера. Последний поднял руки, не оборачиваясь, а вот Вик подчиниться не захотел. Киллиан знал, о чём думает Делити: смирное поведение при задержании не гарантирует ничего. Поэтому бывший агент помедлил пару секунд, разглядывая хорошо знакомую фигуру с оружием в руках, а затем вдруг резко наклонился, присев, ушёл вниз и влево и, не распрямляя спины, побежал на Фишера так, будто собирался отобрать у него баскетбольный мяч. У Эрика реакция была гораздо хуже, но пригнуться он всё же успел сообразить: Серхан при виде резких движений Вика спустил курок. Пуля пробила защитное стекло террариума, отчего оно треснуло и через полминуты салютом разлетелось на осколки.

Светопреставление Мамата отвлекло Киллиана достаточно, чтобы Вик снёс его с ног, перешагнул и начал бежать, ловко петляя по узкому коридору инсектария – даром, что был обут в кроссовки, которые однажды подарил ему Фишер.

– Твою мать, – выругался так и не выстреливший спецагент. – Я за ним!

Пока он бежал, успел отругать себя за то, что не решился выстрелить в Делити сразу. Как будто давал ему шанс оправдаться и сказать, что он вовсе не предатель, а Киллиан не так всё понял.

Но Вик не стал ничего говорить. Он ушёл от него, как всегда уходил на баскетбольном паркете, едва завладев мячом – резко и стремительно, не боясь телесного контакта. Фишер опять был в роли догоняющего, но упускать цель он не собирался. Он никогда не сдавался и боролся за каждый мяч. А ещё он знал, что Делити всегда использует только проверенные приёмы. А значит, и сейчас он не импровизировал, а бежал по хорошо известному ему маршруту. Киллиан набрал скорости и не вёлся на петляющий бег бывшего напарника. Когда Фишер оказался в узком переходе между залами, он прицелился и выстрелил в ногу Вика.

Его преимуществом во время игры всегда была непредсказуемость. Но он и сам удивился тому, что сделали его пальцы. Он не ожидал, что выстрелит в Делити, даже если бы Стефан одобрил на этом задании огонь на поражение.

Киллиану показалось, что пуля всё-таки пролетела мимо, но Вик внезапно пошатнулся, едва не упал, а потом снова побежал, уже прихрамывая. Он толкнул тяжёлую дверь перед собой и вырвался на улицу через пожарный выход.

Фишера моментально начали мучить угрызения совести, но он не сбавил темп – к Делити у него назрел миллион вопросов, которые он хотел бы задать прежде, чем начнётся официальный допрос по всем правилам. Он всё ещё многого не понимал, но самое главное – он не хотел даже думать, что Вик ничего ему не объяснит.

Яркий солнечный свет ослепил спецагента на секунду, а когда он смог сосредоточиться, его бывший напарник уже был у ожидавшего его автомобиля с водителем.

Мяч в корзине, счёт в пользу Делити.

– Стой! – Выкрикнул Киллиан больше от отчаяния, чем с надеждой.

Неожиданно для Фишера Делити обернулся у самой машины.

– Почему, Вик?

– Ты не поймёшь.

– Так объясни. Я всегда понимал. Мы же друзья!

– Мы были друзьями. Когда-то давно. Теперь всё кончено.

– Ты после смерти отца оттолкнул меня, оттолкнул всех. А теперь это? Я не заслужил объяснений?

Бывший агент отвернулся и распахнул дверь машины.

– Ты прав. Всё дело в смерти моего отца. Ты не виноват, но…

Водитель машины коротко нажал на гудок, поторапливая Вика.

– Береги себя, Фишер. Прощай.

Делити скрылся в машине, и чёрный автомобиль сорвался с места ещё до того, как захлопнулась дверь.

Киллиан в растерянности вернулся в здание и почти на самом выходе застал разъярённого Серхана. Обычно собранные в хвост длинные волосы были растрёпаны, а сам он спорил со Стефаном по телефону, через слово вставляя турецкое ругательство. Фишер особо не вслушивался, и без этого было очевидно, что их задание провалено. Делити смог ускользнуть даже с простреленным коленом. А судя по тому, что Рихтер не валялся сейчас связанный у ног Мамата, ему тоже удалось скрыться.

Пока Киллиан дожидался окончания неприятного разговора Серхана с боссом, он пытался разобраться в себе. Фишер был расстроен, потому что не смог задержать преступника или потому что пришлось стрелять в друга? Серьёзно он ранил Вика или просто царапина? Что он не смог объяснить?..

7

Когда-то хлопки от вылетевших пуль казались Серхану оглушительными, сбивающими с толку и отупляющими. Это давно уже не так, и сейчас, выстрелив в защитное стекло террариума, агент Мамат даже не заметил звука. Заодно он проигнорировал и потасовку Вика с Киллианом, полностью концентрируясь на Эрике перед собой.

Рихтер согнулся под террариумом, закрыв голову ладонями. Осколки тонким слоем росы блестели на его тёмном костюме. Серхан подошёл ближе и с неким садистским наслаждением отметил, что мелкие порезы на лице и шее Эрика уже начали кровить, и крошечные капельки постепенно впитывались в воротник белой рубашки, окрашивая его в грязно-бордовый цвет. Мамат замер, думая, стоит ли сделать контрольный выстрел в беззащитный затылок Рихтера или просто надеть наручники и доставить преступника боссу живым.