– Угу.
Закончив пить чай, я нашёл какое-то постельное и для мачехи. В распоряжение ей достался диван, который я сдвинул к стене у окна для удобства и собрался идти спать, но стук в дверь, в очередной раз расстроил эти грандиозные планы.
Выглянув в глазок я и напрягся, и успокоился одновременно. Конечно, это всего лишь Мария, да и на часах ещё не слишком поздно. Осторожно выйдя наружу, я тихо поприветствовал девушку и предложил спуститься на улицу.
Будет слишком неловко, если мачеха решит, что ко мне как к себе домой, ещё и вечером, приходят какие-то девушки.
– Я помешала? – удивлённо спросила она, терпеливо наблюдая как тихо я пытаюсь стащить с вешалки верхнюю одежду.
– Нет.
– Ладно. Я в общем-то ненадолго забежала, узнать, всё ли хорошо. Ты в последние дни как будто не в себе…, поэтому хотела сказать, что больше не буду мучать расспросами. Расскажешь всё, как будешь готов.
– Спасибо. Давай, я схожу оденусь и проведу тебя домой.
– Не надо! Ещё не слишком поздно, не волнуйся, – внезапно запротестовала Мария, нервно хихикнув.
– Ладно. А я действительно, бедно выгляжу? – смущённо спросил я, посмотрев на своё отражение в оконном, грязном стекле.
– Ну… Я постараюсь завтра зайти, мы обязательно об этом поговорим! Спокойной ночи, Саш! – подмигнув, сказала она и побежала по грязной тропинке в сторону своего дома.
Махнув на прощание, я посмотрел на свои окна в одном, из которых тускло горел свет. Правильно ли это, однако придётся привыкнуть к тому, что временно живу не один.
Вся сегодняшняя ситуация никак не выходит из головы, разбудив не самые приятные воспоминания. Пьяный отец, такие же дружки. Шум, ругань, тонны бутылок повсюду. Я и сам был готов оттуда сбежать, вот только всюду сплошное безразличие, в котором не было видно и проблеска хоть какой-то надежды.
Поднявшись на свой этаж, я тихо вошёл в квартиру и сбросив пальто закрыл дверь на ключ.
– Друзья приходили? – спросила мачеха, прибирая старые газеты со столешницы.
– Да. Спокойной ночи.
В тёмной комнате, я кое как снял уличную одежду, забрался под тонкое покрывало, и сон мгновенно вытеснил из головы различные тревожащие мысли.
Я проспал целую половину следующего дня, и смог подняться лишь к концу обеденного времени. Не вспомню уже, когда позволял себе подобные вольности, но усталость рано или поздно должна была взять своё.
Илья Фёдорович ещё должен находиться на рабочем месте, и как бы не хотелось идти туда, я должен передать некоторые документы, о которых забыл, и прощупать обстановку с Михаилом.
На улице сегодня настоящая весна. Солнце успело прогреть достаточно, чтобы растаял последний снег, и даже настроение будет жалко омрачать предстоящим разговором.
Приоткрыв входную дверь кабинета, я осторожно просунул голову внутрь, чтобы оценить обстановку.
– Заходи! – подняв на меня глаза, улыбаясь сказал Илья Фёдорович. Он сегодня в хорошем расположении духа. Какая неожиданная редкость, значит моя суровая казнь состоится не сегодня. – Саша, у меня для тебя есть довольно увлекательное поручение. Мечтал попутешествовать?
– Не думал об этом. А…, куда? – удивлённо спросил я, закрывая за собой дверь.
– Садись, я тебе всё сейчас расскажу.
Кивнув, я пододвинул стул ближе к столу и расположился на своём обычном месте, напротив босса. Неужели не спросит про Михаила?
– Один мой хороший товарищ из столицы пожаловался на нехватку людей в своём штате. Ехать далеко, но я подумал, что тебе такой опыт лишним не будет. Там совершенно иной уровень, за то какие навыки усвоишь. Всего-то месяц, прекрасная возможность, да?
Отрицательно покачав головой, я удручённо посмотрел на Илью Фёдоровича, и судя по его счастливому лицу, моё мнение учитываться не планировалось.
– Когда нужно ехать?
– Сегодня вечерний поезд, примерно к девяти часам, и, если успеешь собраться, это будет идеально. Сейчас выдам деньги на расходы, билеты. Тебя там встретят, всё устроят, так что ни о чём не переживай.
Взяв со стола плотный конверт, я машинально сунул его в задний карман и пошёл к выходу.
– Никольский. Не подведи меня перед людьми. Удачи.
– Справлюсь, – сухо согласившись, я вышел за дверь.
Целый месяц в таком большом городе. Это может быть интересно, но я никогда не думал, что будет возможность выбраться так далеко от Приморья, поэтому не был готов к подобным, внезапным, предложениям. От чего, конечно же, чувствую сильное беспокойство.
Вернувшись домой, я достал походную сумку, и задумчиво осмотревшись, начал думать, что лучше буде взять с собой. Попутно оповестил мачеху об отъезде.
Кстати, можно ведь сюда не возвращаться. Это вполне бы решило некоторые проблемы с привязанностями, которые сложно оборвать, да и в целом покончить с грязной работой. Заманчивая мысль, но от себя убежать будет гораздо сложнее. Кому ещё я нужен, умея только убивать?
Бывает, думаю: вот не получиться жить с чистого листа никогда, невозможно изменить личностью, стереть прошлое.
Сложив вещи, я посмотрел на часы. Времени достаточно для того, чтобы попрощаться с Марией, она имеет право знать, хотя бы, об отъезде.
Никогда не был внутри её дома, даже близко подойти боялся. Если родители вернулись, мне стоит воспользоваться обходными путями. И осмотревшись, я приметил удобное место, где проще всего перебраться через забор.
В крайнем окне промелькнула хрупкая фигура, я присмотрелся и увидел девушку. Она так умиротворённо читала за столом книгу.
О её семье я ничего не знаю, но видя в каком дорогом доме они живут, не сложно догадаться, насколько им может не понравиться нечто вроде меня.
Вздохнув, я осторожно постучал по стеклу, привлекая внимание Марии.
– Как необычно, – открыв окно, улыбаясь отметила она. – Только не говори, что пришёл похитить меня на свидание. А то ведь соглашусь!
Девушка ещё сильнее расплылась в хитрой ухмылке, накручивая на палец тонкий локон рыжих волос.
– В другой раз – обязательно. Мне нужно уехать, на месяц, и я подумал, что тебе стоит об этом сказать.
– Ну как же так, – расстроенно поджала губы девчонка.
– Сегодня в девять вечера, с центрального.
– Это же целый месяц! Так долго, но почему ты ничего не сказал заранее?!
– Извини. Мне пора.
Заметив движение в дверном проёме комнаты, я спрыгнул с выступа под окном, и быстро перемахнув забор, убежал домой.
Когда всё было готово, я оставил конверт с деньгами от Ильи Фёдоровича, попрощался с братом и мачехой, и поспешил на вокзал.
Поезд ко своему времени уже ожидал на платформе, осталось десять минут как показывают огромные часы, висящие над кассами, и обернувшись я заметил Марию, которая выискивала меня глазами в толпе.
Мы уже попрощались, не нужно этих сентиментальностей.
Забрав билет, я незаметно проскочил в свой вагон, и с лёгким сердцем устроился в комфортном купе.
Но, она пришла ради меня. И где-то в глубине моего чёрного естества, я смог почувствовать тепло, от одного короткого мгновения. Когда наши взгляды встретились, на последних секундах уходящего поезда.
Глава 10
Московский вокзал встретил меня зимним морозным воздухом. Промозглая земля, покрытая грязной кашей из снега, под ногами прочный, слегка посыпанный песком лёд, и пронизывающий до костей ветер.
Вспомнился несуразный тулуп, который носили в Сибири. Было бы здесь очень кстати укутаться подобным, чтобы согреться.
Протиснувшись сквозь толпу приезжих, я оказался в зале ожидания, масштаб которого оказался просто невообразимым для моего восприятия. Здесь немного теплее даже с открытыми дверьми, хотя, выбранная одежда в любом случае не спасает от сквозняка.
– Никольский?
Меня окликнул охрипший женский голос справа, и я обернулся облегчённо выдохнув. Рядом стояла коротко стриженая смуглая девушка, на голову ниже меня ростом. Нетерпеливо отстукивая по плиточному полу носком ботинка, и безразлично рассматривая причину, по которой пришлось сюда явиться.
– Ну! Что молчишь? Александр Никольский – это ты? – повторила свой вопрос незнакомка, недовольно скрестив руки на груди.
Поджав губы, я неуверенно кивнул. Выглядит она высокомерно, на первый взгляд, но я никогда не разбирался в людях.
– Иди за мной и впитывай, – указав в сторону высоких дверей, спутница направилась туда бодрым шагом, не став дожидаться, пока я переведу дыхание. – Каждое утро ты будешь получать письмо от заказчика, с примерной информацией. Задач может быть несколько в день, узнавать о них ты будешь по факту. Никаких ошибок, работаешь быстро, и чисто. Здесь дисциплина, детка, похуже чем в нашей армии, поверь, знаю о чём толкую. Поэтому даже не думай расслабляться и халявить. Не подчинение – смерть, а если где-то оплошаешь, денег не получишь.
– Кто бы мог подумать, – саркастически ответил я себе под нос.
Спутница продолжила рассказывать о местных порядках, а мне уже захотелось рвануть обратно домой. После долгой дороги спина и ноги ужасно ныли, а мозг наотрез отказывался что-либо воспринимать.
– Детка, да ты не пугайся раньше времени! Первые дни помогу, втянешься! – стукнув меня по плечу, расхохоталась она, пытаясь снять напряжение. – Ещё и возвращаться к себе потом не захочешь. Город у нас отличный, не соскучишься.
– Обнадёжила, – тяжело вздохнув, сказал я. – А как ты так быстро меня вычислила в таком муравейнике?
– Это оказалось, и правда, очень легко. Зашуганный, дёрганый подросток, болезненная белая кожа и безвкусная одежда, – сузив глаза, она покосилась на меня, и заметив недоумение в очередной раз звонко рассмеялась. – Расслабься. Дали данные поточнее, а это я так, от себя пару примет добавила.
– Значит такое обо мне сложилось первое впечатление, – усмехнувшись, фыркнул я и как раз в этот момент чуть было не поскользнулся на льду, который совершенно неожиданно оказался посреди узкой тропинки.
На трамвае мы быстро добрались до двухэтажного здания, в котором было всего четыре квартиры. Ключ от одной из них девушка торжественно вручила мне и попрощавшись убежала. Даже имени своего не назвала, но скорее всего это не так уж и важно.
Побросав на пол вещи, я упал на диван лицом вниз, пытаясь расслабиться. Это будет непросто, учитывая мрачные краски города. За окном тучи, серость, людей непривычно много. Огромное, но пустое пространство… Нет, здесь я точно жить никогда не захотел бы добровольно. У нас ведь и море, и зелень везде, дышать просто легче. Мария там же, всегда рядом.
Домой хочу…
На часах угрюмо отстукивают стрелки часов в районе четырёх утра. Как и было обещано, неизвестная пришла сопровождать меня, и даже принесла первое задание, чтобы я наглядно понял, как здесь всё устроено.
Перед тем как выбраться из дома в ледяные условия погоды я успел выпить горячего чая, отчего на улице чувствовал себя чуть по лучше. Зима видимо не собирается в ближайшем будущем уступать место весне.
– Ты быстро научишься здесь ориентироваться. А пока у нас старый, но действующий театр, в котором по нашим наблюдениям сегодня представилась идеальная возможность отработать цель.
Я промолчал, идя следом в собственных мыслях. Здесь наёмники не только убивают, но и тщательно наблюдают за человеком, готовятся, перед тем как выполнить финальное действие. Прежде мне не приходилось подходить к работе столь досконально. Зачастую Илья Фёдорович уже предоставлял достаточно информации, поэтому мне никакой нужды не было разбираться в чём-то ином.
– Детка, ты сегодня немногословен. Не выспался?
– А можно попросить…
– Нет! – перебив меня, воскликнула девушка. – Де-то-ч-ка. Просто смирись, и настраивайся на работу. Всё, пошли скорее!
Нахмурившись, я пожал плечами самому себе, и побежал следом за ней на остановку общественного транспорта.
Интересно тут всё устроено. Я привык передвигаться на дилижансе, либо пешком если не слишком далеко. Прогулки помогают очистить мысли, вне зависимости от времени суток, или погоды.
Помню шёл на свой первый заказ, совершенно не думая о том, что придётся сделать. Старался представить, будто бы происходящее сон, всё не по-настоящему, и человек не умрёт.
Нет, всё оказалось более чем реально. А теперь я здесь. В свете уличных фонарей город смотрится даже очень красиво. Может, действительно, это место не так плохо, как показалось на первый взгляд?
И как оказалось: заскучать по дому, либо рассматривать местные красоты мне было некогда с самого первого дня…
Три недели спустя.
Половина первого ночи, и похоже мне сегодня вновь не уснуть. Не так давно вернулись кошмары, головная боль, и впервые, отвращение к самой жизни. Только в такие бессонные ночи есть время осознать происходящее, и то, насколько я оказался не готов к подобному опыту. Грязь, предательства, интриги – здесь нет хороших и плохих. Просто очередной жизни суждено оборваться, и почему-то дату выбирает не Бог, не судьба. Какая только бессмыслица не придёт в уставшую голову, просто бред. На небе никого нет, никто не поможет.
Ладно, спокойно. Осталось чуть меньше недели, нельзя сейчас раскисать. Выбор был сделан, я знал на что шёл, так в чём же проблема!?
Совесть или есть, либо никогда не было, но что-то внутри, знатно меня выжирает.
Никого из других наёмников мне больше здесь не встречалось, как и та девчонка, бесследно растворилась в огромном городе. Хочется понять, как другие справляются, сколько масок нужно сменить, не потеряв при этом себя? Если, конечно, от личности остаётся хоть что-то…
Не знаю, какого эффекта хотел Илья Фёдорович, отправив меня сюда, но за этот недолгий период, что-то во мне однозначно сломалось. И уже навсегда.
Одно страшно: стать безликим манекеном, безымянным, пустым подобием на человека. Сгнить под землёй безлюдного хутора, в неизвестной могиле.
Вдруг, в полной тишине послышался тихий скрежет. Замерев, и прислушавшись к звуку я медленно подобрал из-под дивана оружие, после чего укрылся за спинкой кресла. Но тут, входная дверь диким грохотом рухнула на пол. На несколько секунд время замерло, прежде чем я ощутил жгучую боль где-то рядом с плечом, и непроизвольно вскрикнул от неожиданности.
Пошатнувшись, я прикрыл порез рукой и поднял глаза на вошедших в квартиру нападавших, чьи лица, в темноте рассмотреть не удалось. Боль притупилась от сильного озноба. Это похоже на шок, но я не могу отключиться, не так быстро…
В памяти всплыл недавний обрывок мысли, как думал о смерти. Будь осторожен в желаниях, да?
Один из мужчин подошёл ближе, приставив к моей голове пистолет, но я не способен даже пошевелиться, не говоря уже о каком-то сопротивлении. И через несколько минут меня всё-таки свалило изнеможение, перемешанное со страхом.
А когда пришёл в себя, обнаружил, что глаза завязаны тёмной тканью, отчего не сразу понял, что куда-то еду. Главное с кем?
Но ответы на вопросы долго ждать не пришлось. Транспорт, на котором мы передвигались вскоре остановился и меня вышвырнули на холодный снег.
Всё тело беспрерывно колотит, и я не думаю, что в этом виновата погода, хотя свежий воздух слегка отрезвляет.
Меня грубо втащили в помещение, где стоял тот же морозильный холод, хотя совсем не это должно сейчас волновать. Самостоятельно сорвав с глаз повязку, я почувствовал мощный толчок в спину, и некто схвативший меня за горло, начал сжимать руку до тех пор, пока воздуха в лёгких почти не осталось.
– Какое же приятное это чувство, в мои лапы попала очередная мерзкая крыса, – прорычал мужчина, толкнув меня в стену. – Говори всё: имена, на кого работаешь, с кем. Ты, отсюда уже никуда не уйдёшь, поэтому советую раскрывать рот только по делу. Иначе, я с огромной радостью, но очень долго буду выбивать из тебя жизнь.
Закашлявшись, я попытался осмотреться, но с трудом мог устоять на ногах. Скорее всего он не шутит, если судить по некоторым пятнам, трупной вони, то здесь совсем недавно разлагалось тело и возможно не одно. К сожалению, мне хорошо известен этот специфический запах.
– Значит, наёмников косишь. Как благородно.
– Подарю тебе пулю, за догадливость, – мужчина демонстративно покрутил в руке пистолет, язвительно оскалившись в ухмылке. – Если не страх, то боль в любом случае развяжет язык.
– Это могло бы сработать, вот только я ничего не знаю! Мой контакт с заказчиком ограничивался короткими телеграммами.
– Напрасная преданность! Вы же расходный материал. Или тебе недостаточно мотивации для конструктивного разговора?
Рука мужчины ещё крепче сдавила горло. И сразу же я почувствовал тупой удар по голове потеряв равновесие, а через секунду оглушающий выстрел выдернул меня обратно в реальность.
– Не надо! – испуганно закрыв лицо руками, выкрикнул я. По щеке пробежала горячая кровь, но ничего больше, кроме бьющей по вискам головной боли. Выстрел оказался предупредительным, но, если совсем ничего не сказать, следующим действием он совершенно точно напичкает моё тело свинцом. Вот только, думается мне, что сдохнуть сразу не та роскошь, на которую можно рассчитывать.
– Какой же ты жалкий, мерзкий! Других убивал, не спрашивал, хотят ли они отправиться на тот свет. Нет, это же просто работа, деньги! Зачем думать о таких глупостях пока собственная шкура в безопасности. А тут вдруг страшно тебе стало, мразь?! – он ещё раз со всей силы ударил меня в живот, и больше я не смог устоять на ногах, рухнув на грязный пол, покрытый старой соломой.
Почесав затылок, мужчина раздражённо схватил меня за запястье, и приподняв, протащил до толстой ржавой трубы, к которой начал привязывать руки верёвками.
Если по правде, то мне в самом деле хотелось причинять людям боль. Мы беспомощно умирали от голода, а они равнодушно смотрели. Это так же нечестно, несправедливо. Вот только…, я и наёмником быть не научился, каждая отобранная жизнь является в жутких кошмарах. Бесконечные бессонницы, сомнения, одиночество.
Став преступником, я только приближал собственный финал, а жизни так и не понял. Но как бы то не было, всегда думаешь, что расплата если и настигнет, то как можно позже.
Илья Фёдорович правильно говорил, я слишком посредственный, поэтому могу рассчитывать лишь на удачу, но и она не бесконечна.
После восьми пережитых ночей мне надоело считать дни, ориентируясь только по свету из щелей полуразваленного сарая. Они не теряют надежды выбить из меня хотя бы слово, но я изначально не был заинтересован в переговорах. Говорить, в общем-то, совершенно не о чем.
Методы этих людей ничем не лучше, чем моя работа. Сколько здесь, до меня, было до смерти замученных? Не хочу никого судить, думаю все мы поступаем одинаково неправильно, убивая друг друга.
Хуже всего, что нет надежды на изменения. Заказчики так и будут вербовать новых наёмников, прячась в толстых стенах своих особняков, за спинами бесчисленных охранников. А кучка мстителей…, часть которых отворачивается при виде крови, себя явно переоценивают. Или просто не осознают, насколько глубоко пустила корни истинная проблема.
Видимо, совсем скоро умру и я. Силы давно закончились, глаза невозможно открыть, двинуться, но во мне упрямо поддерживают жизнь. Если теряю сознание становиться легче, но боль всё равно не прекращается. Так страшно возвращаться в реальность. Почему они просто не покончат со мной?
Тёмное пятно растворилось в тумане сна. Сущность из кошмаров больше ничего не говорит, а я вновь почувствовал обжигающую боль, выламывающую изнутри кости.
Не вдохнуть, как будто комната заполнена плотным дымом, и ничего не видно кроме серых образов, медленно плавающих вокруг.
Сосуды в голове привычно пульсируют в спазмах. Когда-нибудь это всё же должно закончиться, ужасно хочется немного воды…
– Принесу, – послышался тихий голос неподалёку.
